Время (рабочее)

Она слышала, что у кого-то утро начинается с приятной чашки кофе, но, к сожалению, о своем начале дня она так отозваться не могла. Тупая боль, ошеломляющая и безжалостная, прошибает её изнутри волнами тока, когда она, выглядывая из-за угла старинного дворца, расположенного у берега дуатского озера, видит обустроившуюся и воркующую парочку. Всё внутри жмётся, она сжимает тонкую ткань своего одеяния на груди, потому что дышать, внезапно, становится слишком сложно. Её глаза широко распахнуты, губы приоткрыты и из них вырываются хриплые, громкие вздохи, а после, когда она отходит со своей "точки наблюдения", из её горла вырывается тихий, отчаянный смех. Кажется, она совсем сходит с ума, иначе как объяснить такое "удачное" стечение обстоятельств? Она, буквально пару часов назад согретая теплом тела своего покровителя, греющаяся в его объятиях и подставляющая лицо под внезапные, хитрые поцелуи, так и норовящие вырвать из её горла удивленный выдох и тихий смешок в очередной раз, полминуты назад своими глазами видела, как этот самый покровитель, к которому она довольно долго пылала не малыми чувствами, грубо входит в смутно знакомую девушку, вжимая её податливое тело в темно-голубой песок, пока она под ним сладко стонала, одобрительно подмахивая бедрами. Надо же было ей забыть накидку и внезапно воспылать желанием вернуться за ней - и потому, что она была его подарком, оттого была ей дорога, и потому, что с желанных губ хотелось урвать ещё один сладкий поцелуй... Когда она слышит громкий шлепок тела о тело, и следующий за ним громкий, одобрительный женский полустон-полукрик, она медленно разворачивается и направляется прочь. Идея забрать накидку так и остаётся в мыслях, а внутри вместо сладкого предчувствия что-то болезненно режет. Возможно, это осколки пару минут назад целого, любящего сердца. Она останавливается внезапно для самой себя прямо перед главным входом в дворец Анубиса, замирает, видя, как двуглавый лев медленно подходит к ней. Акера она не боится - кажется, всего боятся перестала после увиденного. Просто оседает, опускается на колени и, стоит животному подойти вплотную к ней, дрожащими руками зарывается в черную и белую гривы двух голов, утыкается лицом куда-то между ними и рвано, сбито дышит, не находя сил даже для слёз. Акер оказывается понимающим, он не противится внезапным прикосновениям, не выражает недовольство или злость - садится на задние лапы и она всем телом чувствует похожий на утробное, громкое мурчание звук, отдающий легкой вибрацией по двум головам на её плечах. Когда она отпускает животное, краем глаза заметив два силуэта, она поднимается с темно голубого песка, которым усеяны все дороги первого рубежа. На Сета, стоящего возле Анубиса, не обращает внимания, старается вообще не встречаться взглядом. Он что-то спрашивает у неё, пытается к ней подойти, но она качает головой отрицательно и выставляет руку вперёд в молчаливой просьбе держаться на расстоянии. Смотрит на Стража мёртвых внимательно, и когда тот кивает, показывая, что готов её выслушать, она произносит одно: - Верни меня домой.

***

Первые лучи восходящего солнца она встречает на небольшой скамье в уединённом саду ткачихи Нейт. Сидит, поджав ноги под себя и цепляется за свои плечи собственными руками - ей больше не за что и не за кого. Внутри всё отчаянно воет, трепещет, непонимание сталкивается с осознанием, и она по кругу гоняет одну мысль - почему не поняла раньше? После её возвращения прошло более трёх часов, но у неё хватило сил дотащить себя только сюда. Да и, по правде говоря, израненной душе девушки было абсолютно плевать как на слишком лёгкое одеяние, так и на то, что ночи стали довольно холодными. Она чувствовала, что не выдержит - ни сочувственных взглядов ставшего вторым названным братом Ливия, ни непонимающих - Рэйма и Агнии, ни наверняка злорадствующего взгляда эпистата. Она в принципе, кажется, сейчас просто рассыпется, возьми только дотронься кто. По коже бегут мурашки, дорожки слёз не успевают высыхать, пока она жмётся на самом краю небольшой скамьи и пытается собрать себя... хоть во что-нибудь. Что-то же она делать должна? Если бы она ещё понимала, что именно. Конечно же она знала, что Сет - воплощение всего страстного, сексуального и синоним ко всему, что связано с хаосом. Конечно, она не была слепа и помнила и его реакции на её с каждым проведенным с ним днём увеличивающийся интерес к нему, и всё сильнее вспыхивающие в ней к нему чувства. Чаще она бы не назвала его реакцию хотя бы понимающей, порой ей казалось, что он даже насмехался над всем, что она ощущала в его присутствии. Но ведь сколько уже прошло, сколько они прошли - и охоту эпистата, и то, что все всё узнали, и путешествие по Дуату с такими испытаниями, выворачивающими их души наизнанку, что и представить сложно. И ведь вернулись они из Дуата уже не в статусе покровителя и слуги, и только по его желанию. Так почему же она видела это? Хоть полюбила она и впервые, но предавали её не в первый раз. Хоть по ощущениям так и не скажешь - всё же, предательства от него она ожидала меньше всего. А кажется, стоило бы. Хотя... Может, перестать себе врать? Ведь предательства она не ожидала от него по одной причине - потому что любила. Вряд ли она бы всецело доверяла ему, не будь у неё к нему чувств. А теперь винить в случившемся было некого, кроме себя самой. Сама позволила проникнуть к себе под кожу, стать тем, кем она дышала, кем хотела жить, из-за кого внутри всё переворачивалось и заходилось сладкой истомой. Все те чувства, все ощущения - всё исходило от неё самой, и теперь всё это превратилось в рушащие её душу осколки, в те самые неприятные, болезненные песчинки песчаной бури в груди, которые, как не старайся укрыться, всё равно проникнут под кожу. Она не знала, как выплеснуть боль, и всё, что ей оставалось - бесшумно ронять горькие, солёные слёзы, сжиматься в комок непонятности и растерянности на краю этой чертовой скамьи, красными глазами наблюдая за появляющимся первым лучом восходящего солнца.

***

Спустя две недели... С каждым наступлением ночи Эва покидала небольшой дом Нейт, находя убежище в ароматном саду с всегда пустующей скамьёй, и каждую ночь она уходила туда - отпустить себя. Она не могла почему-то расслабиться ни с кем из живущих в доме людей, и даже от Ливия, пусть нехотя, но закрывалась. Он видел, что с ней что-то неладное творится, видел, насколько это её тяготит, пытался разузнать хоть что-то, а порой просто молчаливо поддержать, не смотря на то, что не знал и трети произошедшего, но она даже ему не давалась. Ей не хотелось отдаляться, не хотелось его обижать - в конце концов, он остался ей единственным близким человеком. Но ей было так страшно и пусто, что она боялась в это нечто дорогого ей человека пускать. Не хотела чтобы он видел это обезображенное ничто, бывшее её сердцем. А потому, каждодневно роняя тысячу "прости, ты не виноват, это я, всё я, я расскажу, когда буду готова", она уходила в сад с одним желанием - выплакать эту тянущую боль изнутри, и понять, что ей делать дальше. Её предавали ни один раз, и единственное, что она знала - предательство нельзя прощать. Ведь кто предал однажды, неминуемо предаст ещё раз. Ровно столько, сколько раз будешь прощать. Кто угодно, но она - не станет. И эта мысль, горящая в груди тупой болью была единственным правильным и понятным решением, которое она приняла и была готова им дальше жить.

***

В очередную прохладную ночь, не слишком удачно одевшись в легкое платье, она сидела на краю скамьи сада и медленно успокаивалась, вдыхая кружащий повсюду здесь аромат цветов, которые были ей неизвестны. Она дрожала - и сама сказать не могла, от того ли, что успела замёрзнуть, или от того, что прожила очередные несколько часов нескончаемой немой истерики. Едва успокоившись, дрожащими руками вцепившись в собственные плечи, она опустевшим взглядом рассматривала большие цветущие кусты, находя успокоение в том, что после таких истерик голова всегда становилась удивительно пустой, и она хотя бы пару часов могла ни о чем, причиняющим боль, не думать. Внезапно на плечи девушки опустилось что-то тяжелое и удивительно теплое, из-за чего она, крупно вздрогнув, со смесью удивления и страха резко обернулась, но успела только заметить мелькнувшее белое пятно прежде, чем с болезненным мычанием сожмурится, вернувшись в прежнее положение. В шее нестерпимо больно щёлкнуло, и она переместила одну руку на неё, пытаясь хоть как-то понять, что это было и избавится от боли. Она не успела среагировать, когда почувствовала крупные ладони на шее и то, как они мягко, массажными движениями растирали внезапно ставшим болезненным место, и над головой раздался спокойный, хрипловатый мужской баритон: - Я конечно знал, что ты на меня резко реагируешь, но настолько - не стоило. - Эпистат большим пальцем с легким нажимом провёл у кромки волос и она зажмурилась чуть сильнее, болезненно промычав. - Ай... Вот тут чуть сильнее можно? - она склоняет голову к груди, подставляя болезненное место под, очевидно, умелые пальцы мужчины. Он замечает мелькнувшую фривольность, но ничего не комментирует и не спешит отчитать, лишь выполняет просьбу девушки и через пару минут, когда боль притупилась и она тихо его поблагодарила, обходит скамью, садясь с другой стороны. Она открывает глаза, быстро замечая на своих плечах знакомую белую накидку и смотрит на устроившегося на другом конце скамьи мужчину, который расслабленно вытянул ноги и откинулся на спинку, оперся на неё же одной рукой, согнув ту в локте, пока вторая рука мужчины расслабленно лежала у него на бедре. Он молчал, не спеша начать какой-либо диалог, лишь осмотрел её странно, хотя то было и не удивительно - всё же, не каждый день она перед ним с мокрым от слёз лицом предстаёт. Несколько долгих минут проходят в молчании прежде, чем Эва всё же решается её нарушить - она какая-то странная, слишком... спокойная, что ли? Не такой она её представляла в присутствии эпистата. - Не знала, что вы сюда ходите, господин... - её голос хрипит и ломается, и она, хмурясь от того, как он звучит, прокашливается. На мужчину прямо не смотрит, краем глаза поглядывает, пока он же смотрит прямо на неё, взгляда не отрывает. - Я бы не ходил, если бы одна непокорная не перестала внезапно ночевать в собственной постели. - он хмурится недовольно, но Эву это почему-то вообще не пугает. - Давно заметил? - она взгляд от него отводит, вновь уставившись в цветущие кусты, в ночи похожие на безликие, большие тени. - Недели три как. - мужчина хмыкает, рассматривает её недовольно, но когда она на него смотрит, то не может понять, почему в кажущихся всегда озлобленными бледно-голубых глазах видит толику понимания. - Выпить не пробовала, чтобы уснуть? - Нечего. - отвечает сразу же, слегка ёжится - накидка медленно теряет тепло нагревшего её мужчины, и её пробирают мурашки. Ей кажется этот диалог таким странным, но разве сейчас её жизнь - это не одна большая странность? - Вино будешь? - голос мужчины звучит чуть хрипловато, когда он, спустя пару минут молчания и внимательного разглядывания девушки, всё же говорит. Она тут же смотрит на него удивленно, приподняв брови, но спустя пару секунд тихо хмыкает, отводя взгляд. - Буду, почему нет?

***

И со временем ночные посиделки за чашкой-третьей вина становятся маленькой, соблюдающейся каждую ночь традицией. Она ни разу его не звала, и ни о чем не просила. Он, проснувшись посреди ночи и вновь не обнаруживший её в постели, шел в сад и садился на другой край скамьи, неизменно с двумя небольшими чашками и кувшинчиком вина. Они мало говорили и много молчали, и почему-то тишина между ними не была давящей, какой-то неправильной - кажется, она была для них двоих громче всяких слов. Со временем, проведенным в молчаливой компании мужчины она с удивлением замечала, как время её одиноких истерик медленно сокращается, и как с каждым разом привычней становится ощущение присутствия, когда она издалека умудряется слышать уверенную поступь и сразу же узнает её. Привычным становится и ощущение скользящей по её плечам белой, теплой накидки прежде, чем она в который раз видит его, как и его внимательный взгляд по утрам, когда она с гудящей от похмелья головой выходит в общую комнату, чтобы отдать ему белую ткань, которую держит на согнутой в локте руке, и принимает из его рук небольшой пузырек лекарства Ливия - легкое антипохмельное, благодаря которому пропадает изнуряющая головная боль. Лекарь, к слову, быстро заметив некое сближение Эвы с эпистатом и необходимость лекарства, вопросов не задавал, молча передавая эпистату сразу две склянки каждое утро. Он видел, что названная сестра медленно, но верно начинает приходить в себя, и если эпистат был тем, кто смог начать вытаскивать её из этого ужасного состояния, которое Ливий наблюдал у неё долгое время, не в силах сделать что-либо - он не станет задавать ненужных вопросов. Для него главное, чтобы Эвтида, так или иначе, вернула себе покой. А с ним она поделится всем, когда будет готова - он знал это. Они, по правде, ни разу не напивались настолько, чтобы совсем себя не контролировать - всегда не более, чем нужно для того, чтобы у девушки возникло желание поспать. Они не разу не разговаривали на тему того, почему она не спит по ночам или почему продолжает приходить в сад, уже точно зная, что он тоже придет. Они в принципе затевали разговоры только в двух случаях - либо когда он видел, что она начинает клевать носом и уже дрожит потому, что накидка перестала её греть, либо когда она замечает сильную, чем бывало обычно, усталость мужчины и довольно быстрое опьянение, очевидное в светлых глазах и становящимся более расслабленном теле. И в обеих вариантах они говорят друг другу лишь одно - "пойдем спать". Кажется, ночное молчаливое присутствие вместе на небольшой скамье в саду Нейт их обоих устраивает.

***

Через некоторое время... Девушка в легком, бледно-белом платье сидит на краю уже излюбленной донельзя скамьи и просто ждёт, когда появятся у выхода из дома знакомые, уверенные шаги, и с отсутствующим взглядом рассматривает пышные цветущие кусты. Теперь она замечает довольно крупные белоснежные бутоны, цепляется за них взглядом, пока в мыслях прокручивается произошедшее. Сет в очередной раз появился, надавал им кучу указаний, исполнять которые у неё не было никакого желания, и попытался без зазрения совести (а у него она когда-нибудь была?) привлечь Эву к себе, словно ничего не было. Обычно, при его появлениях Эва была одна и он всё рассказывал ей, чтобы она передала указания своим "спутникам", и никто не видел, как она стала относится к его попыткам прижать её к себе или прикоснуться к ней. Но не в этот раз... - Мы уже выбрались из Дуата, с чего бы хоть кому-то из нас отправляться туда снова? - она не в первый раз перечит ему, но впервые это происходит в общей комнате, где готовит Ливий, сидит на стуле Рэймсс, прикрыв глаза и откинувшись на спинку в попытке отдохнуть, и на небольшом диванчике тихо переговариваются Амен с Агнией. Стоит ей заговорить, как три пары удивленных глаз оказываются на них, стоящих у выхода из дома. Лишь Ливий уже не обращает внимания - совсем недавно она наконец нашла в себе силы, чтобы всё ему рассказать и такая её реакция была ему вполне понятна. - С того, что я так сказал, шезмочка. С каких пор ты стала такой непонятливой? - знакомая до последнего изгиба губ ухмылка сейчас не вызывает ничего, кроме растущего внутри раздражения. Он кладет ей ладонь на плечо, пытаясь притянуть к себе, но она резко ведёт им и отходит на шаг, смотря на него исподлобья. - Хватит меня трогать. Никто никуда не пойдет. Мне плевать, чего ты хочешь. - голос девушки, ставший внезапно более низким, грудным, звучит опасно. Для всех ясно, что она мало что на деле сможет ему сделать, но ни Агния, ни теперь внимательно смотрящий на них Рэймсс не сдерживают мелькнувшего на лицах удивления. Амен тоже удивлен, но многим меньше - в конце концов, он уже давно догадывался о причине её бессонницы и того разбитого состояния, которое лично наблюдал ночами. Пускай он всего не знал, но примерно представить мог. Отойдя от покровителя, Эва усаживается на стоящий возле диванчика стул и случайно, скрестив руки на груди, встречается взглядом с эпистатом и видит в его глазах понимание. Она быстро переводит взгляд на Сета, задумываясь, откуда пониманию взяться, но не находит эти мысли слишком важными. - Забыла, с кем разговариваешь. - глаза не сдвинувшегося с места мужчины загораются красным, недобрым блеском, но она лишь фыркает, откидываясь спиной на спинку стула и усмехается. - А ты не устаёшь напоминать. - хмыкает громко, убеждаясь в очередной для себя раз, что хотя бы толикой... чего-то, что она тогда так отчаянно себе придумала, и не пахнет. - Не забыла. Просто плевать. Не мог бы ты свалить в Дуат обратно, повелитель? - а в голосе столько насмешки и яда, что на всех пятерых в доме хватит, и на неё саму останется. На деле, она бы хотела развернуться и уйти прямо сейчас, но не могла ему позволить затянуть остальных в очередной нужный только ему сомнительный план. Ливий был слишком ей близок и дорог, подругу и друга в лицах Агнии с Рэймом терять тоже не хотелось, да и эпистата было жалко терять - как минимум, собутыльник хороший. Только подумав об этом, она мысленно рассмеялась - нашла, из-за чего спасать человека. Но времени на раздумья, кого и по какой причине надо спасать не было, а злость, подстегивающая её силы, источником которых был он и от которых она теперь так отчаянно хотела избавится, росла слишком быстро. - Уже потеряла желание увидеться с братцем? - о, исфет, кто бы знал, как она терпеть не могла этот его тон - подначивающий, старающийся подстегнуть её, чтобы передумала, сорвалась. Вот только теперь всё было по другому. Она с усилием отвела от Сета загоревшиеся красным глаза, пытаясь не дать себе сорваться, и вновь столкнулась взглядом - сначала со смотрящей на неё со смесью испуга и удивления Агнии, которая всё ещё не понимала природу и причину внезапно возникающих в Эве потусторонних сил, после с наполненным пониманием взглядом эпистата. - Постарайся успокоится. - одними губами произнес Амен, внимательно смотря на неё. Она моргнула, давая понять, что он был услышан. На лице девушки мелькнула расслабленная усмешка, когда она вновь подняла взгляд на покровителя. - Пытаешься задеть за больное? Ты смешон. - она с клубящимся внутри удовольствием наблюдает, как взгляд покровителя всё больше наполняется пылающей злостью, и впервые, кажется, совсем не боится его. Она начинает говорить быстрее, чем он успевает ответить ей. - И прежде, чем ты мне вновь напомнишь о том, с кем я якобы посмела ненадлежаще говорить. Я для себя узнала достаточно, подставлять остальных, чтобы они вновь платили за то, что нужно мне, я не стану. - Резко поднявшись на ноги, она быстрым шагом покидает помещение. Точнее, хочет покинуть, но у двери, ведущей в небольшой проём спальни, оборачивается, кивая на Амена. - Уж кто и заслуживает уважительного обращения, так это он. Но никак не самовлюбленный изменщик. - так же резко, как начала говорить, закончив, она скрывается в спальне, тихо прикрыв дверь. Отсутствие громкого хлопка бьёт на нервы сильнее, чем его ожидаемое наличие. Люди, оставшиеся у своих дел в общей комнате, удивленно переглядываются, а находящийся там же бог, чертыхнувшись сквозь зубы, исчезает в резко вспыхнувшем на его месте пламени.

***

Той же ночью... Прикрыв глаза, она уже привычно откидывается на спинку скамьи, когда слышит вдалеке знакомую поступь и вздыхает, расслабляя напряженные плечи. По правде говоря, она задаётся вопросом, почему сейчас её жизнь напоминает один большой, запутанный клубок разноцветных ниток, за которые она пытается вцепится, но каждая из них оказывается не из её "клубка", просто обрываясь, стоит ей дойти до определенного момента. И она вновь и вновь ищет ту самую нить, которая будет продолжением. Она находит эти размышления довольно странными - в конце концов, кому ещё в голову придет сравнивать жизнь с клубком ниток? Но уже ничему не удивляется. Разве что... Одна из этих "нитей", так внезапно попавшись ей в руки, сейчас накидывает знакомую до последней торчащей из рукава ниточки белую накидку. Эва открывает глаза, смотря на то, как мужчина привычно устраивается на другом конце небольшой скамьи и думает, до чего же судьба всё же непредсказуемая штука. Скажи ей кто месяца два назад, что она будет в абсолютном раздрае сидеть в саду Нейт, в компании молчаливого эпистата выпивая вино и пытаясь собрать себя по ошмёткам и при этом будет чувствовать себя в компании этого мужчины вполне комфортно - она бы рассмеялась, покрутила пальцем у виска и сказала, что у этого человека явно бурная фантазия. Но сейчас она имеет то, что имеет, и находит себя лишь в одном - удивлении, что ей это даже нравится. Когда она берёт протянутую эпистатом чашку и делает первый глоток знакомого вина, она вздыхает, рассматривая цветы, но замечает, что взгляд эпистата жжёт её кожу непривычно долго и всё же поворачивает голову к нему, смотря на него вопросительно. Он так же делает небольшой глоток из своей чашки и задумчиво хмыкает, рассматривая её. - И что это было днём, Эва? - хрипловатый баритон нарушает привычную им обоим тишину сада, и она на его вопрос хмыкает, тоже делая ещё один глоток. - Ты про Сета, неуважительное отношение, его предложение пойти в Дуат снова, мой отказ или про последнюю фразу спрашиваешь? - она говорит тихо, довольная тем, что голос звучит ровно, не срывается - на деле даже удивляется, насколько её тон прозвучал расслабленно. - В целом обо всём, но про тон вашего разговора в частности. - он разглядывает её, задумываясь о чем-то, хмурит светлые брови и возвращает взгляд в глаза. - Это, безусловно, дело не моё, но всё же - у меня были догадки, почему ты в таком состоянии. - А в каком был бы ты, если бы тебе изменили? - она тихо хмыкает, улыбаясь уголком губ устало. Взгляд отводит, сильнее вжимаясь спиной в спинку скамьи, вздыхает и пожимает плечами. - Тебе кто-то рассказал о его поступке? - Нет. Сама увидела. - очередной хмык, и она слегка ёжится, ведёт плечами, жуёт нижнюю губу прежде, чем решится, и поворачивается к нему вполоборота, поджав под себя ноги и оперевшись о спинку согнутой в локте рукой. Смотрит устало, но прямо в светлые глаза мужчины, который внимательно её слушает. - Помнишь, у меня была красная накидка с золотой выкройкой? - Да. Все думали, что ты её потеряла. - отвечает тихо, задумчиво. - Потеряла... - она фыркает, опустив глаза и усмехнувшись, но сразу же поднимает взгляд обратно на него. - В тот день, когда он забрал меня на "важную встречу" и мы поговорили с Анубисом, мы провели ещё некоторое время вместе и я забыла её во дворце Анубиса, в комнате, которую Страж выделил для него там. Почти покинула Дуат, но... Я попросила Акера провести меня обратно, хотела забрать её... - она периодически замолкает, кусая нижнюю губу и пытаясь подобрать слова. - Она была тебе очень дорога, как я понимаю. - она на его слова лишь кивает благодарно, ведь упоминать про это не хотелось. - Да. Вот только... Знаешь, время в Темноте, у озера, и у первого рубежа идёт немного по разному. Из-за этого я вернулась обратно на рубеж, по факту, через полтора часа. Думала просто пойти забрать накидку, но потом подумала, что он ведь может меня и проводить обратно быстрее... - она издаёт тихий, отчаянный смешок и взгляд опускает, рассматривая едва расплывающуюся в её руке чашку с вином. - Никогда ещё никому так не везло "вернуться не вовремя". Слышу, звуки странные какие-то за углом дворца, на берегу. А потом его голос. Ну и решила посмотреть, с кем он говорит. Сразу показываться не хотела на глаза, думала, вдруг кто-то важный, помешаю... - она качает головой с усмешкой, вновь поднимая на эпистата увлажнившиеся глаза и издает ещё один тихий, отчаянный смешок. Ловит во взгляде мужчины, как он сам представляет это и видит, что он понимает. - Помнишь, на втором рубеже в библиотеке была одна девушка, страж и помощница Анубиса? Блондинка, кажется. Худая такая, маленькая. - Которая не давала нам прочесть книгу два с половиной часа, а потом злилась, когда мы всё-таки её нашли и пошли на третий рубеж? Помню. - он фыркает, вспомнив ту стражницу, о которой говорила сейчас Эвтида. Девушка знатно позлила прибывающую на рубеже Ка эпистата, из-за чего он едва смог совладать с собой. Оказалось, если бы он потерял контроль и вышел из себя, его Ка было бы очень тяжело вернуться в тело. - Это была она. - Эва усмехается, когда мужчина шепчет "чего..." и пораженно выдыхает, удивленно смотря на неё. - Поверь, я удивилась не меньше. Оказалось, она может быть очень... Покладистой и громкой. - Эва фыркает, отводит взгляд на цветущие кусты и делает ещё один глоток уже с пятой чашки вина - мужчина, пока она рассказывает, успевает наполнять их чашки, когда видит, что они опустели. - После этого... Как-то не до накидки стало, да и зачем? Лишний раз напоминать себе только. - Понимаю. - мужчина кивает, залпом допивая вино из своей чашки и ставит ту на небольшой столик у скамьи, который они сюда перетащили на третьи такие "посиделки". - Судя по тому, что я видел... Просто ждёшь, когда он поймет и изменится или не собираешься давать ему больше шанс? - Амен смотрит на девушку с любопытством. Всё же, она молода и в вопросах любви, а уж тем более касательно таких ситуаций вряд ли сильна. Но Эвтида смотрит на него с усталой усмешкой. - Очень надеюсь, что это просто вопрос из любопытства, а не намек на то, что я похожа на дуру. - она тихо, как-то отчаянно смеётся, качая головой и смотрит на мужчину уверенно, ему по одному взгляду становится понятно, что решение она уже давно приняла. - Сугубо интерес, Эва. - он уголком губ, едва заметно, усмехается. - Я в своё время напрощалась, хватило просто по горло. - говорит тихо, расслабленно, со вздохом прикусывая покрасневшую нижнюю губу. - Да и... Знаешь, предательства разными бывают. Одно дело когда ты что-то делаешь неосознанно или потому, что у тебя нет выбора - например, как я врала о том, что я не шезму. - Амен понимающе кивает, наблюдая, как она допивает вино из своей чашки и ставит её на стол, чтобы он вновь наполнил её. - Но измена - это всегда выбор. По крайней мере я уверена, что эта девушка не приставила кинжал к его горлу и сказала "трахай меня, иначе зарежу прямо сейчас". Да и кто в принципе подобным угрожать может? - она смеётся тихо, но тут же хмурится на саму себя - она по привычке в очередной раз попыталась отшутится от собственной боли, но, увидев, что с мужчиной этот трюк не сработал, она мысленно чертыхается. - Я устала, если быть честной. - она откидывает голову назад, сильнее прижимаясь к спинке скамьи и прикрывает глаза. - Если хочешь, можем пойти спать. - мужской тихий голос раздается сразу же, но она лишь качает головой отрицательно, устало улыбнувшись. - Не в этом смысле. - открывает глаза, смотря на него и с видимым во взгляде отчаянием пытается подобрать слова. - Я устала... Чувствовать всё это. Выбирать не себя, понимаешь? - она вновь кусает губы, наблюдая за внимательно слушающим её мужчиной и засовывает ненужное сейчас удивление подальше. Она успеет обдумать это позже. - Но я по другому не умею. Что я могу поделать, если для меня на первом месте всегда человек, который мне очень дорог, а уж потом я сама? Ломать это в себе довольно сложно. - она прячет руки в рукава белой накидки, сжимая ткань внутри пальцами, жмётся на другом краю скамьи и пытается хоть как-то взять себя в руки. - Но я не глупая девочка, которая наденет "розовые очки" и сделает вид, что ничего не знает, или будет уговаривать себя что это был просто кошмарный сон и на деле ничего такого не было. Пускай больно, сложно, и хочется. Не смогу я простить такое, только совру, если скажу, что могу. - она обхватывает свои плечи руками, слегка ёжится, но не от холода и отводит задумчивый взгляд на стол, чтобы наблюдать, как мужчина в очередной раз за эту ночь наполняет их чашки хмельным напитком. - Понимаю, Эва. И, быть честным, удивлен таким правильным мыслям. Мне знакомы твои чувства в этом плане, и я сочувствую, что тебе пришлось столкнуться с этим. Тем более сейчас. - тихий голос Амена, спокойно отвечающий ей, и очередной глоток вина расслабляют её получше всякого сна, и она на секунду прикрывает глаза, облегченно выдыхая. - Ты меня тоже удивил, господин. - тихо говорит она, когда после его слов проходит несколько минут приятной, комфортной для них тишины. Он откидывается спиной на спинку, как и она, и смотрит на неё, вопросительно подняв одну бровь. - Любой другой уже тысячу раз бы меня перебил... Если вообще завел бы со мной эту тему. А ты так внимательно слушал. Непривычно, но спасибо. - смотрит на него усталым взглядом, улыбаясь уголками губ, расслабленно, и он только спустя пару минут комфортного молчания, пока они рассматривают друг друга, словно внезапно увидели нечто новое, понимает, что её улыбка, пусть и такая, впервые предназначалась ему. - Честно говоря, мне бы хотелось выпросить сейчас честность за честность и узнать, откуда у тебя был подобный опыт, но чувствую, что долго мы не высидим. Глаза слипаются. - она тихо фыркает, в подтверждение своих слов одной рукой слегка трёт покрасневшее веко, и мужчина, который внимательно за этим наблюдает, издает тихий смешок в свою чашку, допивая последнее на сегодня вино. - Что? - Не три сильно глаза, макияж же сотрёшь, печь будут. - он не говорит ей, что мысленно на месте Эвы на секунду представил большую, пушистую кошку, которая трёт лапкой уставшую мордочку, решив сдержать это в себе. - Полагаю, этот рассказ можно оставить на следующую ночь, если захочешь. - он встает, разминая слегка затёкшие спину и плечи, потягивается, чувствуя на своем теле, оголенном по пояс, сонный взгляд девушки и забирает опустевший кувшинчик со стола, наблюдая за тем, как Эва тоже поднимается, едва пошатнувшись, но быстро берёт себя в руки, забирая со стола две чашки. Они медленным шагом покидают приютивший их в который раз сад, и не замечают, что в самом темном углу, не видимый человеческому глазу сидит длинноволосый смуглый мужчина, льдисто-серыми глазами наблюдая за уходящей парой и мягко улыбается. Возможно, его хозяин не был осведомлен, что происходит в жизни подопечной бога войны, но теперь Акер всё видел сам и принял решение дальше наблюдать за ходом событий в жизни Эвы. И, если это потребуется, ненавязчиво Эвтиде помочь. Приняв решение, он растворяется в мягком, бледно-голубоватом свечении. Эвтида и идущий на полшага позади эпистат заходят в общую комнату, прислушиваясь, не бодрствует ли кто и, убедившись, что все спят, тихо возвращают чашки и кувшинчик на место. Прежде чем зайти в свою спальню, Эва подходит к эпистату и едва ощутимо касается мужского плеча, замечая, что он о чем-то задумался и привлекая своим жестом его внимание. - Спасибо за разговор, господин. Доброй ночи. - она улыбается сонно, устало, говорит совсем тихо, понимая, что они близко к комнатам спящих друзей. Амен расслабленно смотрит на девушку, улыбнувшись уголками губ. - Взаимно, Эва. Доброй ночи. - едва заметно кивает, и она скрывается за дверьми своей комнаты, а эпистат, вздохнув и разминая рукой шею, направляется к себе расслабленным шагом, думая, что эта ночь выдалась на удивление приятной.

***

Следующей ночью... - До сих пор не могу понять, зачем так поступать, если он сам предложил тебе вступить в отношения. - тихий, хрипловатый баритон эпистата нарушает тишину сада, в котором они, как обычно, устроились с кувшинчиком вина и двумя чашками. Собственно, говорить они начали с самой первой, сейчас уже третья, но пока что никто из них этого не ощущает. Эва привычно сидит на другом конце скамьи в белой, ещё теплой накидке мужчины, которую он на неё накинул прежде, чем сесть. Как они из простого вопроса, как у кого день прошел завели неспешный разговор, успокаивающий, кажется, обоих - она не знает, лишь мысленно удивляется, насколько им двоим оказывается комфортно беседовать. Внезапно вспомнив, о чем они говорили прошлой ночью, она кусает нижнюю губу и смотрит на него с сомнением. Ей действительно интересно узнать, но в тоже время напоминать мужчине о явно болезненном опыте не хочется. - Что-то хочешь спросить? - Амен замечает выражение её лица и приподнимает светлую бровь вопросительно, наблюдая за сомнениями на лице девушки. Она хмурится, отводя взгляд, но всё же решается. - Ты говорил, что подобное тебе знакомо... - заламывает брови, явно очень сомневаясь, стоило ли вообще упоминать об этом. Амен откидывается на спинку скамьи спиной, расслабленно вытянув ноги и усмехается уголком губ устало, кивая на её фразу. - Не пойми неправильно, я просто... Не понимаю полностью, наверное. - вновь закусывает нижнюю губу и взгляд на секунду от мужчины отводит, задумчиво хмыкая. - Просто... Столько девушек мечтают о таких мужчинах, как ты или Тизиан, вряд ли бы они стали, заполучив вас, рисковать настолько, чтобы изменять. - она поднимает взгляд на мужчину, сомнительный, смотрит на его реакцию внимательно. - О количестве желающих ты права, вот только хоть одна выдержала на деле? - Амен сидит вполоборота к ней, смотрит на девушку с мягкой усмешкой, понимая её недоумение. - Ни одна из них почему-то не думает, что "эпистат" или же моя правая рука - это не только приставка к имени. - Эва, прислушиваясь к тихому голосу эпистата садится удобнее, прижимает согнутые в коленках ноги к груди и устраивает на них подбородок, внимательно смотря на него. - Чаще всего вся эта "хотелка" лопается уже через месяц, когда они начинают понимать, что звание - это работа. Мы редко бываем дома, чаще остаемся работать и по ночам в том числе, и это мало кого устраивает. А если и приходим домой, то всё, на что хватает сил - дойти до постели и спать лечь, но явно не слушать, какие мы плохие и как мало уделяем внимания. - Амен говорит негромко, размеренно, периодически останавливается, делая очередной глоток вина из своей чашки, и взгляда от внимательно слушающей его девушки не отводит, ему искренне интересно посмотреть на её реакцию. - Реже - около трёх месяцев. Нас довольно часто отправляют в разъезды, то в Нижний, то в Верхний, и почти постоянно это происходит раз в три месяца после возвращения, а отсутствовать мы можем до полугода. Измены - самое частое, с чем приходится сталкиваться. - эпистат, погруженный в воспоминания, с усмешкой едва заметно качает головой, что-то вспомнив. - Поэтому мы очень редко вступаем в длительные отношения - для нас это довольно проблематично. Из-за этого многие из охотников, которые находятся в отношениях, очень долго ждут прежде, чем перевести их на новый уровень. Состоящих в браке в моём отряде вообще нет. - он смотрит, как девушка хмурится и кусает губы во время его рассказа и не может сдержать мягкой усмешки, когда она всплёскивает руками, смотря на него с раздражением, очевидно, на его слова. - Они вообще с ума посходили? - возмущенно спрашивает Эва, фыркая. - Хоть убей меня, не пойму подобного. Они прекрасно знают, какие должности вы занимаете, наверняка знают, сколько ради этого вам пришлось работать и сколько ещё придётся, и думают, что если они стали вашими женщинами то всё, мир клином на них сошелся и даже Фараон станет надоедливой мухой, от которой вы отмахнётесь ради того, чтобы уделять внимание им? - девушка пышет раздражением, кривит губы и закатывает глаза, чертыхаясь на тех девушек, о которых упомянул мужчина. Амен тихо смеётся, кивая на её слова и отпивает из чашки, уже неизвестно которой по счёту. - Ну что ж поделать, забывают они, что мы с работой женимся в первую очередь. - Эва, чуть выдохшись, издаёт ироничный смешок и делает глоток из своей чашки, после чего отставляет её на небольшой столик и вновь обнимает колени руками. - Ты часто с этим сталкивался? - она, слегка захмелев от вина, смотрит на него внимательно, со смесью заметного в голубых глазах любопытства и сочувствия, и Амен задумывается над её вопросом на секунду, вновь отпив из своей чашки прежде, чем ответить. - Я не особо любитель людей к себе подпускать, но... По молодости было многое, самое болезненное, это последние отношения, наверное. - он поджимает губы, опуская взгляд на свои вытянутые ноги и хмурится, вспоминая. - Дело в том, что она не давала и повода сомневаться в себе. И понимающая была, когда я с работы приходил и с ног валился, и дожидалась с наших поездок не раз... Мы с ней действительно многое прошли. - он тихо хмыкает, не видя, как Эвтида, внимательно смотрящая на него, хмурится, вслушиваясь в погрустневший голос мужчины, не видит её понимающий взгляд, направленный на него. - Я сделал ей предложение на третью годовщину отношений, а на следующий день нас отправили в очередную поездку. Мы думали что задержимся, как обычно, но проблема решилась быстро и мы вернулись через две недели вместо запланированных двух месяцев. - Амен усмехается болезненно, поднимая голову и сталкиваясь глазами с Эвой, которая, оказывается, подсела чуть ближе и положила руку на его запястье, успокаивающе поглаживая бледную кожу мужчины большим пальцем. Он не противится её прикосновениям, смотрит в светлые глаза внимательно, продолжая говорить с надрывом, почему-то обнажая застарелую боль ей. - Как ты выразилась вчера? Никому ещё так не везло "вернуться не вовремя"? - он тихо хмыкает, пожимая плечами. - Вот и мне не повезло. Решил не предупреждать, сюрпризом приехать. Вот только не ждал бывшего лучшего друга с собственной невесты снимать. - он хмыкает болезненно, усмехается уголками губ, опускает голову и прикрывает глаза, покачав головой. - Оказалось, когда ты мужчина с высокооплачиваемой работой, ты неплохой монетный сундук. - Амен... - голос девушки хрипит и ломается, и он резко поднимает голову, словно вернувшись в реальность, потому что слышит в нём такую же боль. Для него это слишком знакомо. Он берёт её руку в свою, слегка сжимая женскую ладонь и смотрит на девушку с мягкой, едва заметной улыбкой. - Жалеть не стоит. - она качает головой отрицательно, сразу же сжимая его ладонь и смотрит на него до больного понимающе, настолько знакомый взгляд в последний раз он видел лет шесть назад в собственном отражении. - Не жалею. - тут же шепчет, вглядываясь в его глаза с каким-то отчаянием. - Понимаю. И сочувствую, что тебе мало того, сколько пришлось пройти ради того, чтобы стать тем, кто ты есть, так ещё и это... - она поджимает губы, заламывая брови, но взгляда от него не отводит и руку из его ладони не пытается забрать. - Никто не заслуживает подобного предательства... Вообще никто. - Спасибо. - Амен кивает, кладет большой палец поверх руки Эвы и аккуратно поглаживает подушечкой пальца нежную кожу девушки. Эта ночь кончается длительными откровениями, и когда они, разойдясь по спальням, устало лежат на своих постелях и думают о прошедшей ночи, не догадываются, что отметили одно и тоже - они впервые говорили так долго, не замолкая и не заметив, как первые лучи солнца рассеяли мглу, и впервые в диалоге друг с другом они нашли для себя хороших собеседников, с которыми, оказывается, есть о чем поговорить.

***

Через некоторое время... Впервые Амен оказывается в саду раньше Эвтиды, и садясь на непривычно пустую скамью с накидкой в руке, он хмурится. В который раз он задумывается о ней, и не сосчитаешь за всё это время. Он, безусловно, знал что все в их компании люди, не считая Сета, но его к их компании Амен не относил, и что ярлыки, которые привычно навешиваешь на всех не всегда оказываются целым содержанием. Но чаще всего да. И у Амена, и у Эвы наверняка были ярлыки друг на друга, такие как "эпистат, надо от него убегать, иначе убьёт" и "шезму, нарушает закон и врёт, сбежала, надо решить проблему". Вот только когда узнаешь человека глубже, ярлыки куда-то исчезают. Амен за своих годы встречал разных людей, но мало было в его жизни тех, кто мог с себя этот ярлык снять. Чаще попадались те, кто ему соответствовал, и даже если он пытался узнать человека получше, ничего не менялось. А с человеком, с которого этот самый ярлык, казалось бы, он снимать и не хотел, просто так вышло, оказалось не так. Эвтида оказалась интересной личностью, заставившей всегда предпочитающего все держать в себе мужчину разговорится одним внимательным взглядом голубых глаз. Она умела не слушать, а слышать, вовремя задавать правильные вопросы и реагировать на то, что ей говорят. Умела по одному взгляду понимать, что было недосказано, и не вынуждала говорить того, что не хотелось. Привыкший быть честным с самим собой, он вспоминает, как изначально думал, что она захочет воспользоваться возможностью разузнать у охмелевшего эпистата, какие методы он использует во время охоты для поиска, или что-то о Фараоне, а самое ожидаемое для него было бы если бы она так или иначе пыталась узнать, как ей избежать казни в конце их непонятно куда ведущего пути. Но эта девушка уже не впервые его удивляла - ни разу она не дала понять ни словом, ни взглядом, что хочет воспользоваться возможностью, их разговоры всегда касались лишь их жизней, пережитого, и никогда - его работы и её черной магии. В конце концов, не считать же ему его небольшой рассказ о том, почему у охотников трудно с отношениями, за рассказ о работе? Ничего лишнего он не сказал. Он и не ожидал, что когда-то поймает себя на мысли, что ему хочется поскорее встретится со своим внимательным собеседником, чтобы что-то произошедшее рассказать. А в последнее время только и делает, что обдумывает, о чем бы ещё поговорить с ней ночью и до чего же ему любопытно посмотреть на её реакцию, когда расскажет. И Эва ни разу его не разочаровывала, всегда выдавая эмоций больше, чем он думал, что он находил приятным в их разговорах. И потому, что он был с собой честен, он не мог не признать, что хрупкая на вид, внимательная к каждой мелочи, оказавшаяся настолько неожиданно разносторонней на деле девушка зацепила что-то в черствеющей душе эпистата. Глупо было отрицать, что со временем пришло понимание, что эти ночи, наполненные мелодичным голосом Эвы, он предвкушает. Он чаще стал неосознанно даже для себя самого подмечать, когда она пропускала трапезу, предпочитая побыть наедине с собой, когда выглядела более измученной, чем обычно, сразу же мог навскидку сказать, в каком она настроении и порой помогал Пеллийскому, когда тот не вовремя хотел куда-то её вытащить - притормаживал за плечо и качал головой отрицательно, тихо предупреждая, что сейчас её лучше не трогать. Он пытался не сильно волноваться, прислушиваясь к тишине сада, но всё равно не мог унять легкое беспокойство в груди, когда думал, почему не обнаружил Эвтиду здесь. Он и мысли не допускал, что она передумала - в конце концов, о сегодняшней встрече в саду они даже договорились, потому что она знала, что он приедет из поселения не раньше полуночи. Он лишь тревожился, что её здесь нет из-за Сета - учитывая их напряженные отношения, такое вполне могло быть и он искренне волновался за душевное состояние Эвы. Если уж для него дела юности были болезненны до сих пор, что говорить о свежей, совсем недавней ране девушки. Когда он уже мысленно приготовился всё же уйти, и решил подождать последние пару минут, он услышал вдалеке, у входа в дом, тихую быструю поступь, и через пару минут смотрел на удивленно остановившуюся девушку, которая обнимала себя за плечи и расширившимися глазами смотрела на него, расслабленно сидящего на скамье и привычно вытянувшего ноги. - Черт... - она выдыхает, усмехнувшись уголками губ и благодарно смотрит на него, когда он встаёт, чтобы накинуть на девушку всё ещё теплую белую накидку. - Долго ждал? - Не особо. Сегодня повод или просто захотела? - он улыбается мягко, оглядывая её с ног до головы. Она всё это время не особо беспокоилась о своем внешнем виде, предпочитая носить больше комфортной для неё одежды, чем красивой, и сейчас контраст всех ночей с этой бросался в глаза. Черное длинное платье с серебристой выкройкой на разрезе юбки, идеально подчёркивающее все изгибы хрупкого тела девушки безумно правильно сочеталось с его белой накидкой, длинные ноги подчеркивал не только вырез, но и приметная обувь - очевидно на заказ сделанные сандалии на аккуратной танкетке, застежка которых шла змейками по икрам, доходя почти до колен. - Ай.. С утра накрыло настроение побыть красивой. - она ухмыляется одним уголком губ, закатывая глаза иронично и он замечает аккуратно нанесённый, легкий макияж, подчеркивающий светлые глаза и ненавязчиво выделяющий блеск на губах. Она тут же хмурится, вздыхая и пожимая плечами, когда проходит к привычному для себя концу скамьи и садится на неё, и Амен видит сквозь распущенные завитые локоны покачиваются тонкие длинные серьги. Когда он садится обратно, ловит её взгляд на себе и смотрит на неё вопросительно. - Меня пытались сегодня пытать, кажется. Вопросами. - последнее она спешит сказать, стоит ей только заметить его удивленное выражение лица. - Что за пытки? - он спрашивает, как обычно, тихо, разливает вино по чашкам и передаёт ей одну, сразу же отпивая из своей и видит, как она тоже делает небольшой глоток, сразу же прикрывая глаза, наслаждаясь вкусом. - Сегодня после обеда явился Сет и снова пытался давить на мою связь с Исманом, чтобы нас загнать в Дуат. - она хмыкает громко, закусывая нижнюю губу. - С этим я уже разобралась, так что больше, хотя бы в ближайшее время, приставать не должен с этим, но вот... - она устало вздыхает, посмотрев на него с отчаянием. Он выгибает бровь, внимательно её слушая. - Честно, я его не понимаю... Ты изменил, я тебе уже и намекала, и прямо говорила что знаю об этом, очевидно что никаких отношений между нами быть не может в дальнейшем, так какое право он имеет называть меня своей и возмущаться, что я "вырядилась" для кого-то? - она тихо, зло рычит, ероша одной рукой волосы и качает головой. - Серьёзно, он заявил что ты его женщина и не можешь одеваться как захочешь? - удивленно выдохнув, он смотрит на неё с любопытством и пониманием, едва сдерживая желание сжать от накатившей после слов девушки злости челюсть. - Представь себе, да! - Эва эмоции не экономит, чашку отставляет и всплескивает руками, смотря на него. - Это ж сколько... Я уже даже не знаю чего надо иметь, чтобы подобное говорить. Наглость это уже просто не то слово. - Поражаюсь. - он отводит удивленный взгляд в сторону, чертыхаясь себе под нос и наполняет чашки снова, те слишком быстро опустели. - М-да. Боги, оказывается, хуже некоторых людей. - Эва кивает на его слова, закидывает ногу на ногу, повернувшись к нему вполоборота и привычно опирается согнутой в локте рукой о спинку скамьи. - Честно говоря, я очень ждала сегодняшней ночи. Безумно хочу отвлечься и ты с историями из поселения моя последняя надежда. - она издаёт тихий смешок, успокоившись и рассматривает его, улыбнувшегося уголком губ и кивнувшего на её слова. - Уж рассказать есть что, как минимум за твои старания точно. - он откидывается на спинку скамьи, делая небольшой глоток вина, и видя, как она поднимает брови, смотря на него, поясняет. - Тизиан с Герсой...

***

- Через час уже светать будет. - он говорит слегка хрипло, кивком головы указывая на медленно становящееся всё более светлым небо. Она кивает, улыбнувшись уголком губ и допивая очередную чашку. Они сегодня много говорили и смеялись, из-за чего к утру оба говорили хрипло, иногда прокашливаясь и делая небольшие паузы в разговоре, просто наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Казалось, прошли даже не сутки, но рассказать друг другу им постоянно было что, и почему-то, обсуждая тему за темой, они даже не ставили никаких рамок и не останавливались, если было неприятно говорить - казалось, таких тем уже просто нет. Но самое приятное и эпистат, и Эва находили в том, что даже помолчать друг с другом было комфортно и спокойно, отсутствовало ощущение неловких пауз или выигранного времени чтобы придумать, о чем поговорить. Направляясь спать, когда он убедился, что девушка улеглась в своей спальне, он вспоминает её слова, когда они случайно заговорили на тему любви и почему-то они очень сильно врезались в память, не желая её покидать. - Знаешь, говоря о признаниях... Наверное, я хотела бы услышать именно эту фразу. - она, делая очередной глоток вина, кивает своим мыслям и отставляет чашку, смотря на него с усталой улыбкой. - Не "я люблю тебя, ты мне нужна" и прочее, а именно то, что меня будут беречь. Не топтаться на моих чувствах, не загонять меня в тупики моих же проблем, не отворачиваться когда мне нужно плечо, чтобы хоть на пару минут почувствовать что я не одна. - она кусает губы, улыбаясь болезненно, смотрит на него со смесью понятной ему ностальгии и отчаяния. - Я нуждаюсь в том, чтобы почувствовать себя в безопасности. Чтобы знать, что какие бы проблемы у меня ни были, у меня есть кто-то, кто на пару минут позволит мне побыть слабой и выдохнуть. "Я буду тебя беречь" намного глубже признаний в любви. - она выдыхает, внимательно смотря ему в глаза и он не может отвести взгляда, слушает словно завороженный. - Берегут самое дорогое, и я хочу быть этим дорогим. И всё. Возможно, потому что отзывались в его душе эхом?

***

- Эва, ты тут? - в дверной проём её спальни заглядывает растрепанная голова названного брата и Эва поднимается с постели, чтобы отодвинуть тумбочку, которой подпирала дверь и впустить его. Стоит ему войти, как она тут же оказывается в теплых, родных объятиях и обнимает в ответ, с удовольствием сжимая покрепче тут же удивленно выдохнувшего лекаря, который на подобный порыв девушки тут же улыбается, и они размыкают руки лишь через пару минут. - Что-то случилось, или просто зайти решил? - она, садясь на край постели и усаживая возле себя лекаря улыбается, переплетая свои пальцы с его, и Ливий не может сдержать ответной улыбки. - Вообще по делу, но меня радует твоё хорошее настроение. - стоит бархатному голосу лекаря сказать последнюю фразу, как он тут же улыбается шире, видя реакцию девушки и смотрит на неё хитро. - Ну, на то есть причина... - она слегка тянет гласные, издав тихий смешок и взгляд отводит, но покрасневшие слегка щёки её выдают. Хитрая улыбка Ливия становится шире, когда он мягко толкает её своим плечом в плечо и, услышав тут же её смех, и следующий за ним легкий щипок в бок, тут же смеётся сам. - А-а, ну понятно... Дай угадаю, причина тоже не выспалась и уехала в поселение, как только проснулась? - усмешка Ливия мягкая, и громкое "эй!" Эвы его ну никак не переубеждает. - Я конечно великий слепой и это вообще не мое дело, но все же, даже Омфис, мне кажется, заметил что ты намного лучше себя чувствуешь в последние дни. - Я сама не ожидала, что так сложится, Лив... - она по привычке кусает нижнюю губу, улыбаясь ласково. - Просто знаешь... Оказывается, если откидывать работу в сторону и посмотреть на друг друга как на обычных людей, внезапно оказывается, что мы можем быть хорошими собеседниками и темы для разговора вообще не иссякают. Я как-то вообще не думала, что смогу в его обществе себя почувствовать хоть каплю в безопасности, а сейчас... Настолько комфортно и правильно, что ли, что мне остаётся только поражаться. - Хм... Странно. Мне казалось, что ты ему нравишься. - Ливий отводит задумчивый взгляд от сестры, но её кивок успевает заметить. - Он и не скрывает, Лив, я давно заметила. - она пожимает плечами, тихо вздыхая и садится на постели чуть дальше, забрав под себя ноги, задумчиво кусая губы. - Не глупая, вижу же, как он порой смотрит, да и что моя компания ему приятна очевидно. Мы не говорили об этом, и я... Не уверена, что готова. - слегка закусив нижнюю губу, она погрустневшим взглядом смотрит на брата, который понимающе берёт её руки в свои, мягко сжимая. - Для меня главное, чтобы ты хорошо себя чувствовала и была счастлива, Эва. Как, когда, где и с кем не имеет значения. Но если ты чувствуешь себя в его обществе хорошо, и он не настаивает ни на чем, чего ты не хочешь - я буду только рад за тебя. - он двигается к ней ближе и оставляет мягкий поцелуй на её лбу, наблюдая, как она после него открывает глаза и улыбается нежно. Они ещё недолго говорят, после чего Ливий вспоминает, зачем пришел и передает ей небольшой свиток, который обычно использовали для передачи записок. Когда она спрашивает, от кого он, лекарь лишь подмигивает и спешит покинуть её спальню, оставляя девушку наедине с собой. Пару минут непонимающе смотря на закрытую дверь она все же разворачивает бумагу, тихо вздыхая и смотря на записку. "Эвтида, он упрямец и к лекарю точно не обратится, поэтому обращаюсь именно к тебе. Амен умудрился пропустить один из ударов, залечили, но из-за довольно не лучшей помощи у него может подниматься температура. Пожалуйста, проследи, чтобы он вовремя делал перевязки (каждые 3-4 часа) и чтобы не поднималась температура. И уговори его обратится к лекарю, если получится. Спасибо, Тизиан." Что-то внутри непонятно сжимается в тугой комок где-то в горле, заставляя её снова и снова перечитывать не изменяющийся текст. С глубоким вздохом отложив свиток через пару длительных минут, она на секунду закрывает глаза, медленно выдыхая и пытаясь унять поселившееся в её груди волнение. Черт бы побрал всё на свете...

***

Тот же день, полночь... - Исфет, и как ты умудрился? - она хмурится, кусая нижнюю губу и шипит на него, когда он пытается аккуратно вырвать руку из её хватки, удерживает запястье двумя руками и смотрит на него со смесью заметной в голубых глазах тревоги и злости. - Даже не спрашивай, сам не понимаю. Всё в порядке, правда, не стоит... - он отвечает ей с тихим, усталым смешком, расслабив напряженные плечи, но замолкает, удивленно распахнув глаза, когда его губы накрывает женская ладонь и он сталкивается с её взглядом. - Вот не надо тут... Я же не резать тебя собралась, а всего лишь сменить повязку. Вся кровью пропиталась же. - она хмурит брови, убирая ладонь от его рта и возвращает внимание к длинной ране, тянущейся от предплечья к запястью мужчины. Она старается не обращать внимания на непонятный взгляд мужчины на себе - он настолько непривычно внимательный и пронзительный, что жжёт, кажется, всё её тело и по коже табунами бегут мурашки. Он не перестаёт на неё смотреть ни на секунду, даже когда она на секунду отстраняется, чтобы взять с прикроватного столика небольшой бутылек с обеззараживающим средством. Взяв чистый сухой лоскут заранее приготовленной ткани и смочив его в бесцветной жидкости, она возвращает внимание к его руке, принявшись аккуратно обрабатывать края раны. - Тц... Сильно жжёт? - она говорит едва слышно, остановившись на секунду и подняв свой взгляд на него, хотя свои руки от его больной руки убирать не спешит. Реагирует, когда он уже в пятый раз едва заметно вздрагивает и выдыхает сквозь зубы. - Ну, не самая приятная и безболезненная процедура. - он иронично поднимает светлую бровь, улыбнувшись одним уголком губ и тихо смеётся, когда она начинает слегка ворчливым тоном бубнить себе под нос что-то вроде "вот не подставлялся бы, не было бы неприятных процедур". Она обрабатывает его предплечье, склонившись очень близко и внезапно, неожиданно для мужчины, он чувствует едва ощутимое дуновение на кожу, из-за чего ощущение жжения притупляется. Он вновь на неё смотрит этим непонятным взглядом, вскинув брови, но она этого не видит, всецело отдав внимание его ранению и аккуратно дует в тот же момент, как пропитанный обеззараживающим средством лоскут касается его кожи. И лишь когда она заканчивает с обработкой и отстраняется, убирая уже ненужный кусочек ткани и берет со столика другой, сухой, она поднимает взгляд на него, и, столкнувшись взглядом, замирает. - Что ты так смотришь? - она приподнимает бровь, внимательно смотря на него, пока он сам пытается собраться с мыслями. - Удивляешь, Эва. - он хмыкает, когда она пожимает плечами и возвращает внимание к его руке, аккуратно ту перевязывая, и когда она заканчивает завязывать лоскут, он берёт её ладонь здоровой рукой, аккуратно сжимая и встаёт, молча ведя её за руку в сад, а Эва, к его удивлению, не выражает протеста. Они садятся на привычные места, не забыв прихватить кувшинчик с вином, и лишь тогда она заговаривает. - Для тебя сейчас алкоголь не лучшее решение. - он усмехается уголком губ, и привычным жестом расстёгивает закрепленную на шее накидку, накидывая ту на её плечи. - Не думаю, что это проблема. - уголки его губ растягиваются в легкую улыбку, когда он садится - ближе, чем было привычно. Но не то, чтобы она стала это комментировать - лишь улыбается ему устало, с легким кивком головы в качестве благодарности берет наполненную его рукой чашку и лишь сделав глоток, тихо хмыкает в неё, скосив на мужчину хитрый взгляд. - Любопытно, чем я тебя удивить смогла? - она привычно садится, подбирая под себя ноги и поворачивается к нему лицом, приподняв вопросительно брови. Белая ткань его накидки скользит по не скрытому тканью платья бедру, и он молчит некоторое время, отстраненно думая, почему вообще обратил на это внимание. Едва встряхнув головой, он возвращает взгляд в голубые глаза девушки и мысленно чертыхается - по её глазам очевидно, что она заметила на что он обратил внимание. Ироничная улыбка, стоило ему посмотреть ей в глаза, его удивляет, но комментировать это никто из них так и не спешит. - Ты... Очень бережна. - Он на секунду опускает взгляд на свою перевязанную руку, в которой держит чашку с вином, сразу же после вернув взгляд в глаза. Она тихо мычит на его слова, сжимая губы, взгляд от него отводит и откидывается спиной на спинку скамьи, делая глубокий вдох прежде, чем вернуть внимание к нему. - Возможно. Разве это плохо? - теплый взгляд голубых глаз становится непривычным - так она на него ещё не смотрела, и он почему-то зависает на этом. Они спокойно переводят тему, разговаривая о его делах в поселении, о том, чем она была занята, но никто из них врать не станет - оба понимают, что между ними возникло влечение. Только что с этим делать - никто из них не знает.

***

За час до рассвета... Они напиваются этой ночью сильнее, чем прежде - и никто из них не может сказать, зачем или почему так произошло, но факт остаётся фактом - они оба едва держатся на ногах. Эва держится чуть лучше, поэтому со стола кувшинчик с чашками забирает именно она, и возвращаются они в дом Нейт плечом к плечу, придерживая друг друга. Они говорят о чем-то незначительном шепотом, аккуратно пытаются поставить на место кувшин и чашки, хотя легкий грохот всё равно раздаётся, но никто из-за него не просыпается, и они, прислушиваясь к тишине хижины с минуту, с тихими смешками пытаются разойтись по комнатам. Амен тяжело вздыхает, пытаясь выпрямится и взять себя в руки, но, пошатнувшись, тут же чувствует на своей коже, горячей от выпитого за ночь алкоголя, такие же горячие женские руки, умудрившиеся его придержать. - Так... Не пойдет. Давай-ка я тебя проведу, господин. - Эва с тихим смешком пристраивается к нему под бок, и он не сдерживает ироничного фырканья. - Эва... Если я грохнусь, ты вряд ли меня поднимешь. - он поднимает бровь иронично, скосив взгляд на неё, и когда встречается с её недовольным взглядом, вздыхает, но не противится и ничего не говорит. - Поэтому и проведу, чтобы не грохнулся. Пойдем давай. - она приобнимает его спину, прижавшись поближе к его боку и медленно, аккуратно ведёт его в его спальню, в которую они заходят бочком, ибо вдвоём в дверной проём просто бы не поместились. Ему очевидно, что она сама собрала последние силы, чтобы провести его до его же постели, поэтому действительно старается держать себя в руках и не сильно напрягать её, но даже не думает, что она попытается не просто довести, а именно уложить. Она почему-то решает не предупреждать его о своих действиях, поворачивая его спиной к постели, чтобы уложить, а он по инерции, от неожиданности резко опускает руку с её плеч на талию, потянув за собой. Он не лег - рухнул на матрац, потянув её на себя машинально. Она очевидно этого не ожидала - упала вместе с ним, на его грудь с громким, удивленным вздохом. Даже если бы она попыталась, её состояние не позволило бы ей удержаться на ногах, и она лишь благодаря везению не столкнулась с крепкой мужской грудью лбом, успев уперется в неё руками. Она подняла голову, смотря на него удивленно, и столкнулась с не меньше удивленным взглядом Амена. Она попыталась пошевелить ногой, и сразу же поняла, в чем проблема - она неудачно поставила ногу, пытаясь его уложить, и он просто споткнулся о неё, и реакция не заставила себя ждать. Они оказались лицом к лицу, лежащие на его постели. - Извини, я... - она подняла голову, из-за чего слегка нависала над лицом Амена, который почему-то слегка протрезвевшим, заинтересованным взглядом её рассматривал. Бледно-голубые глаза внимательно рассматривали её лицо, впервые настолько близко. Её завитые локоны больше не были заколоты небольшим крабиком - он легко упал с её волос из-за резкого движения, и теперь её волосы прикрывали их лица, кончиками прядей касались его кожи. Теплое дыхание девушки ощущать на своём лице было непривычно приятно, и он с трудом оторвал взгляд от приоткрытых удивленно губ, чтобы взглянуть ей в глаза... По новому. Она не могла не заметить, насколько увлечённым он выглядит. Не могла отрицать, что именно в этот момент почувствовала себя женщиной, которой всецело увлечён мужчина. Что-то под грудной клеткой непривычно жгло приятным теплом, ей отчаянно хотелось, чтобы эта секунда не заканчивалась. Он видел, как меняется её взгляд - с удивленного к более откровенному, не совсем уверенному, но желающему. Не смог сдержаться, подняв свободную руку, чтобы аккуратно, медленно заправить распустившиеся кудри за ухо, наблюдая за её реакцией. Она едва подалась к его руке, коснувшейся её щеки, прикрыла веки, тихо выдохнув. Как они ещё умудрялись держаться, не прикасаясь друг к другу до этого..? Он слегка сжал её талию, руку с которой так и не убрал, и когда она открыла глаза, взглянув на него едва подёрнутым поволокой взглядом голубых глаз, он вопросительно приподнял бровь, на секунду опустив взгляд на её губы и вернув обратно. Ей не нужно было ничего говорить. Стоило ей приоткрыть губы, как он тут же к ним прикоснулся своими, и Эва вздрогнула - настолько непривычным, приятным было это прикосновение. Она прикрыла глаза, когда он впервые слегка оттянул её нижнюю губу, подалась, раскрывая губы навстречу, скользнула ладонями по его груди к шее, не возражала, когда он зарылся в её волосы пальцами, ласково сжав пряди, пока самозабвенно терзал её губы, дразнил скользящими прикосновениями умелого языка, заставляя её в поцелуй едва слышно стонать - просяще, даже слишком покорно, пускай неумело, но всецело отдавалась ему, пытаясь успеть за умелыми движениями. Настолько желанная в его руках, едва ощутимо дрожащая от каждого прикосновения, каждой самой малой ласки, вызывала в нём безумно сильное, давно зарытое где-то в глубине души мужчины желание - обладать, чтобы беречь. В его руках она - до дрожащих рук хрупкая, маленькая, аккуратная и во всем при себе идеальная, настолько покорная, нежная, что хотелось зацеловать каждый дюйм бархатной кожи. На секунду разорвав поцелуй, он переворачивает её на спину, нависая над ней сам - аккуратно, уверенно удерживая собственный вес на согнутой в локте руке, которой упёрся в матрац. Не смотря на опьянение, он откуда-то находит силы, чтобы реагировать на каждый малейший взмах ресниц, каждый вдох. Она не высказывает протеста, скользит тонкими пальчиками по его плечам, обнимает за шею, зарываясь пальцами в белые пряди, когда он склоняется, оставляя за ушком поцелуй, от которого ведёт дорожку поцелуев по её коже. Откидывает голову, подставляя чувствительную кожу под его губы, прикрывает глаза, не сдерживая томного вздоха. Она краем сознания с удивлением подмечает, что он не спешит воспользоваться моментом, прикоснуться к её телу больше, оголить его - ведёт себя совсем не так, как... Она даже думать об этом не хочет, но неосознанно делает сравнение и издает удивленный вздох, когда не находит того же в нем. Он поглаживает её талию, так и не убрав с неё руку, ласкает губами шею, ключицы, скулы, заставляя её томно вздыхать и изредка издавать тихие, едва слышные стоны, прикрывать глаза от удовольствия. Но не пытается от слова совсем опустится ниже ключиц, или опустить руку с талии на бедра. Он оставляет дорожку поцелуев на её скулах, возвращаясь к едва припухшим губам, тут же сплетаясь с ней языками, она ощущает, как он улыбается в поцелуй, стоит ей чуть сильнее сжать белые волосы в дрожащих пальцах, привлекая его ещё ближе. Когда воздух совсем заканчивается, они разрывают поцелуй, едва отстраняясь друг от друга. Дышат тяжело, сбито, смотря на друг друга сквозь прикрытые веки. Её руки всё ещё на его плечах, его горячая ладонь всё ещё нежно поглаживает тонкую кожу на её животе, который вторит каждому сбитому вдоху. Едва отдышавшись, он облизывает губы, на которых сейчас ощущает её помаду, кончиком языка, прежде чем взглянуть на неё замутненным поволокой желания взглядом. - Эва... Не хочу стать мудаком, воспользовавшимся моментом. - его голос намного ниже, чем обычно, хриплый и сбитый от тяжелого дыхания. Он всё ещё ласково поглаживает её кожу рукой, из-за чего по её телу бегут мурашки, но она в состоянии понять, о чем он. - Всё в порядке. - сбито шепчет, опаляя горячим дыханием кожу мужчины, заставив его улыбнуться уголком губ, покачав головой. Едва находит силы, чтобы вопросительно приподнять брови, смотря на него с любопытством. - Я не хочу, чтобы мы в этом состоянии переходили грань. - промолчав с минуту, продолжает он, переместив руку с её талии к её лицу, ласково коснувшись пальцами щеки, убрав с неё тонкую прядку и не сдерживает легкой, усталой улыбки, когда она вновь подается к его ладони, прижимаясь к ней щекой и смотрит на него сквозь ресницы. - Мне бы хотелось, чтобы ты понимала, что именно мы делаем, и хотела этого. Она некоторое время смотрит на него задумчиво, он замечает, как на секунду в её глазах мелькает удивление, словно она не ожидала, что он будет даже в таком состоянии сдерживаться, ждать, когда она сама захочет. - Спасибо. - она едва заметно кивает, улыбнувшись уголками губ и только после этого убирает руки с его плеч, довольно прикрывая глаза и потягиваясь. Он не сдерживает мягкой усмешки, вновь мысленно сравнив её с грациозной небольшой кошкой, которая прямо сейчас на его постели удовлетворенно потягивалась, словно собираясь тут же свернуться в клубок и уснуть. Он чуть отодвигается, садясь на постели, и она тоже встаёт, не решаясь сразу посмотреть ему в глаза, очевидно смущаясь. Садится вполоборота к нему, поджав под себя одну ногу, почему-то начав нервничать. Он внимательно смотрит на неё усталым взглядом, наблюдает, как она кусает нижнюю губу, комкает в руках ткань платья, видимо, на что-то решаясь и не выдерживает - кажется, с ней он не выдерживает просто никогда. - Что такое, Эва? - он аккуратно касается пальцами её подбородка, заставляя её поднять голову, взглянув на него. Говорит тихо, с очевидной в голосе трепетностью к ней, и она это замечает, светлые глаза наполняются теплом, когда она смотрит на него. - Я... Могу поспать с тобой? Меня совсем кошмары замучили... - она сжимает губы в тонкую линию, словно действительно думает, что он может ей отказать. Не сможет ведь. Ни разу не смог. - Тебе не нужно спрашивать. - улыбается ласково, издаёт тихий смешок, когда она сначала удивленно смотрит на него, а потом, тихо хмыкнув, быстро расстёгивает застежки сандалий, с глухим стуком оставляя обувь у постели и растягивается на свободной половине, положив голову на согнутые в локтях руки и хитро улыбается, рассматривая его. - Ну... Надо же было хотя бы для формальности разрешение получить, чтобы твою постель оккупировать. - они тихо смеются, укладываясь на подушки, и никто не обращает внимания, что уличную одежду они так и не сменили, лишь белая накидка осталась на полу, расстегнувшись ещё когда он потянул Эву на себя.

***

Спустя две недели... Спустившись с лошади, он осматривается у дома Нейт, сразу же замечая одиноко горящую свечу в окне. Сегодня он приехал многим позже обычного, предупредив об этом Эву, и сейчас, глубокой ночью, девушка уже должна была спать, но свечу кто-то явно потушить забыл. Он входит внутрь тихо, прикрывая за собой дверь и сразу же сталкивается с сидящей на диванчике Эвой, которая откинула голову на спинку, прикрыв глаза и скрестив руки на груди. Стоило ему подойти чуть ближе, как девушка тут же открыла глаза, сонно рассматривая его. Он присел перед ней на корточки, улыбнувшись ласково. - И чего мы не спим, красавица? - она улыбается уголками губ на ставшим привычным обращение, сразу же потягивается и пожимает плечами, смотря на него с очевидным теплом. - Сам виноват. - улыбается лукаво, когда он перетягивает её на свои колени, удобно подхватив под бедра и встаёт на ноги вместе с ней, обхватившей ногами его торс и обнявшей руками шею. - Да ты что? В чем же я провинился, не просветишь? - он привычно направляется сразу же к себе, полностью игнорируя её спальню. - Приучил меня спать у тебя под боком, сама теперь уснуть не могу. - улыбка с её губ не сходит, она трется кончиком носа о его шею, с удовлетворённым вздохом расслабляясь, когда вдыхает ставший знакомым до последней нотки аромат граната и мирта. Он улыбается на её действия, весело хмыкает на её слова, не пытаясь отрицать очевидное. С того памятного дня, когда они впервые поцеловались, каждая следующая ночь сопровождалась тем же - иногда, захмелев от вина, они возвращались в спальню, начав целоваться ещё на пороге дома Нейт, и она неизменно оказывалась на его руках, и на секунду не допуская сомнений, что он её не удержит в таком состоянии. Когда они не пили, они позволяли себе подобные нежности в сторону друг друга, как сейчас, но одно не менялось никогда - она ни дня после не провела в собственной спальне, всегда засыпая, прижавшись к его боку, положив голову на его грудь, согретая теплом его рук, которые не переставали её обнимать ни на секунду. Никто из них не мог сказать, почему даже на миг не задумывались, что что-то не правильно, словно они всю жизнь провели в объятиях друг друга. Не было неловкости по утрам, не было какого-то осознания неправильности происходящего, напротив - с их сближением с каждым днем всё словно становилось на места, как кусочки пазла, превращалось в привычки, стало обоюдным, взаимным. Но ничто не способно длится вечно, особенно когда кто-то отчаянно хочет всё испортить. Этим утром, выходя из спальни Амена вслед за мужчиной, ласково улыбаясь на сказанную ранее его фразу, которую не слышали сидящие в гостиной люди, она не сразу заметила горящий красным злым светом блеск знакомых глаз на себе. Ровно напротив, обустроившись в кресле, скрестив руки на груди, сидел Сет.