Кэйрине

      Каору думает, что Сайто-сан… Милый… Пожалуй, самое верное слово. Он милый, когда шутит с Яхико и пререкается с Сато.       Каору думает, что он весьма милый, когда улыбается ей, хоть это её и смущает. Она так рада, что Сайто-сан стал частью их странной семьи. Она счастлива, что призраки прошлого больше не тревожат покой додзё.              — Вы кажетесь мне хорошей девушкой, Каору, — говорит Сайто, стоя за её спиной, когда она наблюдает за тем, как Кеншин и Яхико тренируются. Каору вздрагивает, смущается своего испуга. — Будь я вашим отцом, такой, как он, не подошёл бы к моей дочери.       Сайто закуривает свою импортную сигарету. Хмурится. Каору вся — слух. Они так редко общаются друг с другом. Всё больше общие фразы, вежливое участие в разговорах.       — Я не ваш отец, Каору, — продолжает Сайто. — Я даже не друг Кеншина, чтобы заводить подобный этому разговор. Я хотел бы быть ему другом. Поэтому, Каору, я хочу, чтобы вы знали. Он не остановится. Вы ждёте, что вот сейчас, ещё одна битва, окончательная победа, последние враги, угрожающие всеобщему счастью… Они не закончатся. Никогда не закончатся. Всегда будет ещё одна битва и новый нуждающийся в помощи невинный. Он, в общем-то, хороший человек, Каору. Он не оставит вас, потому что он хороший человек, а хорошие люди идут на жертвы.       — Горькая правда в том, Каору, что жертва — это вы. — Сайто затягивается, и даже в светлом дне огонёк его сигареты ослепляет яркостью.       — Вы же женаты… — «тоже» тонет во всхлипе, что она сдержала.       — Я женат на той, что была со мной, когда я был тем, кем Химура Баттосай больше быть не желает. Она видела войну, она видела меня и не боится того монстра, что может показать клыки в минуты боли или слабости. — Сайто смотрит на неё внимательно. На эту грустную девочку, что его совсем не понимает. — Вы молоды, Каору. Вы не видели всё то, что видели мы с ним. Вам будет тяжело это понять. Всё-таки такая разница в возрасте…       — Мужчины часто женятся на девушках, что моложе… — слабо протестует Каору.       — Богатые мужчины. — Сайто закуривает вторую. — Я не отговариваю вас, дорогая Каору. Вы кажетесь мне хорошей девушкой, и из старомодного долга я лишь хотел вас предостеречь. Новое время. Вы сами вольны решать свою судьбу.       Сайто ушёл навстречу отвлёкшимся от тренировок парням, оставив Каору одну с этими мыслями.              — Когда-то, — говорит Химура темноте, что перед ним и Сайто, который стоит под скосом крыши у длинной стены, — ты говорил, что я для тебя — смысл жизни.       — Когда-то, — вторит ему Сайто, и голос его едва не тонет в шуме дождя, — ты тоже так говорил…       Сайто чувствует жар чужого плеча через весь шёлк, как чувствует холод летнего дождя, что скрывается в темноте. Химура тоже это чувствует. Смысл жизни — взаимное уничтожение.       — Я был другим человеком…       — Мне неважно… — Сайто не курит, хотя по тем жестам, что он обрывает, Кеншин понимает, как ему хочется табака. — Я стяну с твоих волос эту ленту, а с плеч эту тряпку. Я буду так близко, что ты будешь дышать мной. Я заставлю тебя почувствовать всё. Я буду давить на тебя, пока ты не сломаешься.       По шороху ткани Сайто может понять, как рыжий отводит взгляд, слегка опускает голову. Представляет всё в деталях. Чёлку, что цепляется за кончики длинных ресниц. Мокрые пряди, что липнут к коже.       Сайто — нравы и честь уходящего времени. Белые нитки на новом кимоно. Традиция.       — Я… — он тянет с ответом, не находя слов.       — Я предлагаю, Химура. Ты знаешь, где меня найти. — Сайто уходит в дождь и темноту. Бесшумно словно кошка. Растворяясь во мраке, как настоящий воин. Кеншин глупо смотрит ему в спину. Туда, где только что в дожде исчезла чужая обтянутая форменной тканью спина.              Кеншин не стонет — шипит и скулит, кусая губы, закусывая ткань, прячась словно от самого себя в чужих объятьях. Сайто изучает, сминает волосы, запоминает карту шрамов под пальцами. Химура позволяет и подчиняется. Химура старается быть хорошим до конца, а Сайто любопытно, как долго это будет продолжаться.       А потом всё ломается. Покорность в голубых глазах взламывается, словно зимний лёд по весне. Ки скручивается, волнует окружающие их двоих тонкие материи, плавит обоих безумным жаром.       Они наконец сошлись в бою, пусть и не в таком, о котором грезил Сайто.       Баттосай капитулирует первым. В самый последний миг, когда Сайто почти на грани, ловит этот взгляд.       Только по глазам и видно. Всегда только по глазам. И глаза эти не синие в моменте высшего наслаждения, а бесцветно-белые. Словно выжег Химура их, столь долго глядя в собственную бездну.       — Ты вернёшься к жене… — Химура вновь прячет глаза от мира, прячась на груди Сайто.       — Ты вернёшься к хозяйке додзё… — Сайто обнимает рыжего крепче. Прижимает к себе свою добычу. Своё сокровище.