1000 и 1 ночь

Машина мягко ехала по подъездной дорожке. Двадцать минут – и вот он, огромный дом Фарука, ставший таким родным, уютным и неприступным! Повинуясь Юсуфу, девушка вышла из машины и направилась вслед за ним. Крыльцо, яркий и уютный холл, лестница, коридор. Вот и конечная цель их пути – кабинет Амаля. – Посиди тут, - сказал девушке араб. – Скоро придёт господин, подожди его. Юсуф вышел, оставив Сидни в полном одиночестве. Девушка огляделась – всё осталось, как и прежде. Она села на кожаный диван в ожидании Фарука и предалась своим мыслям. Что было бы, если бы Амаль не подоспел вовремя? Девушка вздрогнула – можно сказать, ей повезло – у Бульдога явно были зверские планы: изнасиловали бы всей бандой, и бросили бы бездыханное тело в какую-нибудь водосточную канаву. Фарук, выйдя из салона машины, направился в дом. – Юсуф, где Сид? – бросил он на ходу, проходя мимо слуги, ждавшего его в холле. – В вашем кабинете, господин. – Хорошо. Распорядись насчёт ужина. Амаль поднялся на второй этаж, открыл дверь кабинета и тихо вошёл внутрь. Сидни даже не шелохнулась – она сидел на диване, отстранённо глядя в одну точку. «Бедняжка, она в сильнейшем шоке», - сокрушённо подумал араб. Фарук не ошибся: предательство Дэвида, ссора с семьёй, долгая разлука с Амалем и бессонные ночи измотали его наложницу, а опасность близкой смерти и неожиданное избавление оказались последней каплей. «Лишь бы она всё это выдержала и не лишилась рассудка!» - думал араб, с печалью глядя на девушку, и вспоминая рассказ Бёрда. Амаль тихо подошёл к Сидни – никакой реакции. – Всё хорошо, Сид, - мужчина по-отечески ласково провёл рукой по мягким волосам возлюбленной. – Теперь всё будет хорошо… Он тяжело вздохнул, глядя на подавленную девушку. А Сидни от его ласковых слов и ставшего родным голоса вышла из оцепенения, подняла взгляд на Амаля, и, вдруг расплакавшись, упала перед ним на колени. – Амаль, прости меня… - Шептала девушка на все лады, покрывая поцелуями тёплые руки Амаля, орошая слезами драгоценные каменья в перстнях. – Прости за всё… прости… я на всё готова, только прости… не гони от себя… Сидни рыдала – вся накопившаяся в её душе боль нашла, наконец, выход и вырвалась наружу, освобождая от плена горя, печалей и страхов. Всё это уйдёт из её жизни навсегда, стоит только арабу смилостивиться над ней… – Сид, счастье моё, - ласково и немного грустно произнёс Амаль. – Встань… Ну, вставай, радость моя… Это я должен просить у тебя прощения, из-за моей вспыльчивости ты едва не погибла! Я мог потерять тебя навсегда… Он прижал к своей сильной груди поднявшуюся Сидни. Девушка спрятала лицо в его белоснежной гутре. – Амаль, я искала тебя… я люблю тебя… не гони меня, Амаль… – Я никуда тебя не прогоню, не бойся, - Амаль старался успокоить её, гладя по волосам. – Успокойся, ты уже дома, всё закончилось. Я тоже тебя искал, Сид. Где же ты пряталась от меня, а? Любимая моя девочка, душа моя… Сидни немного отстранилась, и взглянула в блестевшие радостью тёмные глаза араба – Амаль, оказывается, тоже в неё влюблён. Девушка была в этом полностью уверена – любовь ощущалась в каждом слове, каждом движении Амаля, в его интонации и взгляде. – Амаль, я виновата, я причинила тебе столько боли… – Душа моя, не казни себя, - мягко перебил её араб. – Ты ни в чём не виновата. В конце концов, это я тебя спровоцировал, мне стоило быть более мягким и внимательным к тебе… А сейчас иди к себе, умойся, переоденься. Кое-что из одежды для тебя уже доставили. Я тоже пойду, переоденусь в домашнее, и мы с тобой поужинаем. Согласна? – Амаль, но мне надо на работу, Оливер ругаться будет, - опомнилась Сидни. - В «Бархате» ты больше не работаешь, не беспокойся, - ответил Фарук на встревоженный взгляд возлюбленной. – Я только что говорил с Оливером. Кстати, завтра он у нас ужинает. - Араб ласково вытер рукой остатки слёз со щёк девушки. – И хватит болтать! У нас впереди масса времени, а сейчас тебе необходимо поесть и отдохнуть. Марш умываться! Сидни обняла Амаля, и подарила ему нежный поцелуй, наслаждаясь теплом его губ и ароматом благовоний, исходившим от его кожи. После чего ушла в свою комнату. На пороге Сидни замерла – волной нахлынули воспоминания. Вот тут, на кровати, была её первая ночь с Фаруком и все последующие… а на том диване она переспала с Дэвидом. Девушка поморщилась от отвращения… и этот балдахин сделал Хэллер… любовница Фарука улыбнулась вспомнив, как их с арабом накрыли волны воздушной органзы… а там, на окне, она коротал время, ожидая араба в прошлом году, перед их самой бурной ночью… Приятные воспоминания взяли верх. Девушка умылась и прилегла на мягкую кровать, по которой так долго скучала… Амаль принял душ, надел тонкие брюки и шёлковый халат. Он решил зайти за Сидни, чтобы вместе спуститься в гостиную. Как только араб вошёл в спальню возлюбленной, как понял, что несчастная крепко спит. Не посмев нарушить её сон, Фарук спустился на первый этаж. Подождал Сидни ещё немного. Но голод взял верх, и араб поужинал в гордом одиночестве. Затем приказал приготовить кальян, запретил слугам шуметь, и уединился в маленькой комнатке рядом со своей спальней. Расслабившись на шёлковых подушках, Амаль окутался ароматным дымом кальяна, думая о чём-то своём. Таким его и застала Сидни. Девушка проспала почти три часа, чему очень удивилась. Поняв, что пропустила ужин, она отправилась на поиски Фарука. Сидни нерешительно вошла в комнату. Услышав шорох, Амаль открыл глаза. – Как ты меня нашла? - Юсуф сказал, что ты здесь… не ругай его, ладно? Он сказал, что ты любишь быть здесь один. - Робко произнесла Сидни. – Для тебя я всегда найду время. Теперь. - Амаль улыбнулся, прищурив глаза. – Ты, верно, голодна? Ты так крепко заснула, что я не стал тебя будить. – Немного, - соврала Сидни. – Спасибо тебе. Амаль крикнул Юсуфа, и распорядился подать девушке ужин. Не прошло и четверти часа, как маленький столик ломился от яств. Саид занял привычное место, чтобы прислужить прекрасной наложнице за столом. – Ты хоть немного отдохнула? – араб выпустил облако дыма, нарушив молчание. – Да, мне немного лучше. - Фарук кивнул. – Садись, ешь. Потом поговорим. Сидни, сев за стол, ощутила дикий голод. Она отдала должное горячему овощному супу, ароматному мясу (она даже попросил у Саида добавки), закончив трапезу чаем и сладкими булочками. Когда девушка утолила голод, Саид быстро убрал со стола, оставив только блюдо со сладостями, и удалился. Араб с Сидни опять остались одни. – А теперь садись, где тебе удобно, и рассказывай. – Что рассказать? - Сидни взял одну из подушек и устроилась напротив араба. – Да с самого начала, - Фарук глядел на неё, прищурившись. Сквозь ресницы были видны искорки, прыгавшие в его глазах. – С тех пор, как в моём доме появился этот тарантул… Проученная жизнью строптивица, краснея от стыда за свои слабости, съедаемая сожалением о содеянном, откровенно рассказала обо всём без утайки. Араб, откинувшись на подушках, внимательно её слушал, выпуская изредка облачка ароматного дыма. К концу своего повествования несчастная девушка уже не могла спокойно смотреть в глаза возлюбленного. – Да, Сид, печальная история, - задумчиво протянул Фарук. – Странно, что ты на этого похотливого жеребца повёлась… я, когда узнал, очень удивился. Вся его сущность невооружённым глазом видна. - Я… он был таким милым, всё время шутил, увивался за мной, а мне так не хватало ласки и понимания, - почти прошептала Сидни. – Я повелась на это, поверила в его любовь, а на самом деле… - Комок подкатил к горлу, и девушка замолчала. – Что ж, просто извлеки из этой истории урок. Тебе могут наговорить что угодно, но не всему же нужно верить! Если бы я не был столь сильно занят, я бы оградил тебя от твоей опрометчивости… - араб немного помолчал, пуская дым. – И у этого неверного пса хватило наглости крутить шашни с моей любовницей в моём же доме! Ты говорила, что он соблазнил тебя, давил на тебя… – Не совсем… мою грудь разрывала любовь, но я не понимала этого, я тянулась к тебе, не понимая истинного чувства, ты же отгораживался от меня. Не найдя твоей взаимности, я кинулась в объятия другого, отдав ему всю любовь… – Нет, радость моей жизни, - мягко улыбнулся араб, и в его глазах сверкнула мудрость. – Ты всего лишь вылила дорогое вино в песок, не более… Это я виноват, я не отталкивал тебя, только оберегал от случайных вспышек гнева. На меня свалилось столько неприятностей, что я боялся сорвать злость на тебе. Ты всегда была мне дорога, сначала я был горд красотой молодой любовницы, потом твоей дружбой, а потом я понял, что потерял ценнейшее сокровище мира – твою любовь. Моя девочка, бриллиант моей души, ты настоящий подарок судьбы! И я благодарен ей за это. Твоя любовь как весенний ветерок, пробуждающий к жизни природу от зимнего сна… Сидни улыбнулась, и устроилась на диванчике рядом с арабом, и они ещё долго говорили по душам. До тех пор, пока девушка не начала клевать носом, пригревшись рядом с сильным телом Амаля. Фарук помог дойти ей до спальни, раздеться и лечь. Сидни уснула тут же, едва коснувшись головой подушки. Поцеловав её в лоб, араб ушёл к себе в покои – ему тоже не мешало хорошо отдохнуть… Ночью Сидни разбудил шум летнего ливня, радостно шелестевшего присмиревшей листвой. На улице разлилась сплошная темень, смешиваясь с остатками неприятных сновидений. Девушка не могла вспомнить, что ей приснилось, но стало страшно и неуютно. Она выбралась из-под лёгкого одеяла, и направился к спальне араба. Конечно, Фарук не любил, когда ему кто-то мешал, но Барретт решил попробовать. Девушка тихо вошла в комнату. Амаль спал на спине, одну руку он положил под голову, другую откинул на подушки. Сидни помедлила, подкралась к кровати, и тихо залезла под одеяло, свернувшись калачиком, и глядя на мощное тело араба. Поняв, что Амаль крепко спит, она положила голову арабу на грудь, обняв сильный торс. Фарук обнял её во сне, что-то пробормотав на родном языке, но не проснулся. Девушка притихла. В надёжных, сильных и нежных объятиях возлюбленного зловещий шум дождя превратился в весёлую капель летнего дождичка. Убаюканная его песней и мерным дыханием араба, Сидни уснула, бродя по лабиринтам сновидений… Утром Амаль проснулся раньше своей возлюбленной, вспоминая прошедшую ночь. Он несколько удивился, обнаружив под утро Сидни в своей постели, но это был приятный сюрприз, хотя сон любимой сильно встревожил араба. Рассудок девушки выдержал пережитые испытания, но все его страхи нашли выход через её сновидения. Несчастная так громко стонала во сне, что-то бормотала, кого-то умоляла её не трогать, звала Амаля, в отчаянии прижимаясь к его груди, и плакала, что разбудил араба. Тот пытался успокоить девушку, гладил по волосам, шептал ласковые слова. Сидни проснулась, вздрогнув, и снова уснула, укрытая от кошмаров в его объятиях. Теперь Фарук смотрел на тихо посапывавшую Сидни и думал, нахмурив брови. Эти два подонка причинили его девочке столько страданий… Амаль осторожно поднялся, стараясь не разбудить девушку, накинул халат и вышел. Кликнув Юсуфа, он заперся с ним в кабинете. Завтракали поздно – измученный кошмарами Барретт проснулась за полдень. На вопросы араба о его сновидении Сидни не смогла ничего сказать – она помнила только злобное лицо Бульдога. – Ничего, моя девочка, больше ты его не увидишь, обещаю! – успокоил её Амаль. Ближе к вечеру приехал Оливер. Он привёз вещи девушки, хранившиеся до сих пор в его квартире. Он с улыбкой наблюдал за идиллией Сидни и Амаля – вдвоём они сидели на диване, и счастливая Сидни нежилась в объятиях араба. – Да, Сид, а помнишь, как ты боялась ехать в этот дом? – с усмешкой спросил Оливер. – Оливер, но кто знал, что в этом доме я найду любовь своей жизни? – девушка улыбнулась, и подставила Амалю губы для поцелуя, тот не отказал любовнице в удовольствии. Обедали в весёлой обстановке, Бёрд много шутил, чем развеселил девушку, тот и не подозревал, что у Всемогущего Оливера такой весёлый характер, да и Амаль от него не отставал. После трапезы устроились у камина. Оливер курил любимые сигары, он хотел, было, извиниться перед Сидни за то, что упустил из виду происходившее с ней в клубе, но, заметив знак Фарука, сдержался. – Чем вы планируете заняться, Амаль? – вместо этого спросил он. – Надо заканчивать дела в Эмиратах. На следующей неделе открытие завода. - Тут он заметил, что Сидни погрустнела. – Кстати, начинай собирать чемоданы, моё сокровище. Ты тоже едешь. – Амаль, с тобой я готова хоть на край земли, хоть в рай, хоть в ад, только скажи! - она взглянула в улыбавшиеся глаза Фарука. – Ну, в ад мы другого кандидата найдём, а тебя приглашаю полюбоваться на мои родные места, где я вырос. - Он обнял Сидни, и глазами сделал предостережение Бёрду: «Молчи!». – Но не оттягивай сборы, мы вылетаем завтра утром. Оливер ещё немного посидел, и, сославшись на вечную занятость, уехал в клуб. У него были кое-какие дела с Юсуфом. Частный самолёт, разогнавшись, оторвался от земли, и стремительно начал набирать высоту, унося Сидни от всех ужасов последних дней. Она смотрела, как Берлин скрывается за тенью облаков, которые проносились под брюхом самолёта… Девушка проспала почти всё время полёта, уютно устроившись на плече Амаля. Араб смотрел на спящую блондинку, и улыбался. Наконец-то он, после стольких лет забот и одиночества, построив свою империю, заработав достаточно денег, нашёл то, чего ему не хватало – любовь. Сейчас, слушая мерное дыхание своей попутчицы, Фарук был по-настоящему счастлив. Сидни, с шумом ворвавшись в его жизнь, внесла в неё гармонию, чистоту чувств и нежность ласк. Амаль улыбнулся, припомнив тот день в прошлом году, когда к нему домой привезли перепуганную девушку, вспомнил её затравленный взгляд во время завтрака, как она умоляла сжалиться над нею. Сидни была такой худенькой и хрупкой... Араб взглянул на девушку – Сидни мало изменилась, только волосы длиннее стали, да и тренажёрный зал немного укрепил её, но он не растеряла грации и красоты – даже наоборот, похорошела, расцвёла, превращаясь в умопомрачительной красоты женщину. Женщину, которая готова отдать арабу всю себя, отвечая на его любовь.

Амаль не заметил, как сам заснул. Утром Сидни разбудил призыв, звучавший с минарета. Она пошевелился, и подняла голову с груди спавшего Амаля. Глянув в окно, где на небо поднималось сонное солнце, девушка опять уснула. Проснулась она одна, Фарук говорил в другой комнате по телефону. – Да, Оливер, спасибо! Обязательно передам! Да… скажи Юсуфу, чтобы ждал нас на следующей неделе… Нет, всё хорошо, просто боюсь, что бедняжка не перенесёт жуткой жары… Да, до встречи! Довольный, как кот, араб вошёл в спальню, и лёг рядом с улыбавшейся ему красавицей. – Ты давно проснулся? – тихо спросила Сид. – Да, надо было кое-что решить. - Фарук убрал чёлку со лба возлюбленной. – Я говорил с Оливером, мой разговор не разбудил тебя? Кстати, Оливер передавал тебе привет. – Спасибо. Нет, ты не разбудил меня, я проснулась, потому что жутко по тебе соскучилась. - Девушка провела рукой по сильной груди араба, заглядывая ему в глаза. – Сидни, я раньше не церемонился с тобой в постели… – Амаль, дорогой, я хочу, чтобы ты по-прежнему мной повелевал, мне это нравилось, и я хочу испытывать это постоянно! - счастливая Сидни легонько коснулся его губ. – Будь таким, как всегда! Мне нравится твоя сила, твоя необузданность, твой… Она не успел договорить – Амаль припал к её губам в страстном поцелуе. Сидни со стоном отдалась во власть его рук, выгибаясь от желания, клокотавшего во всём теле. Она так устала от одиночества, её съедала пустота, поселившаяся внутри, не дававшая покоя. И теперь Сидни снова нежилась под умелыми, опытными губами Амаля. Девушка с упоением ласкала твёрдый член своего любовника. – Сидни, - Амаль прервал поток ласк, изливаемый на кожу девушки. – Мы так долго не были вместе, наверное, тебе будет больно… – Ничего, переживу, - улыбнулась девушка. – Возьми меня, Амаль. Араб отдался в плен её смуглых бёдер, предварительно обработав Сидни и себя гелем, и осторожно протиснулся внутрь. Его дорогая девочка болезненно застонала, максимально раздвигая бёдра, пытаясь облегчить свои страдания. Фарук пытался не причинять ей лишней боли, он брал Сидни нежно, осторожно. Когда тело девочки вспомнило его, и Сидни привыкла к размеру его члена, Амаль немного усилил движения, вызывая стоны наслаждения. Они занимались любовью почти всё утро, спешить было некуда, и они предавались любви, навёрстывая упущенное время. Сидни нежилась в объятиях Амаля, возносясь к вершинам наслаждения, отвечая на его любовь и ласку. Откуда ей было знать, что такой нежный Амаль страшно отомстил за её страдания? Она сладко стонала под телом араба, даже не подозревая, что в офисе Дэвида идёт обыск, и ему предъявлено обвинение в мошенничестве, и что вследствие дальнейших событий фирма его разорится. Не знала он, что и Отто-Бульдог, такой грозный с беззащитными студентами и продавщицами в магазинчиках, со слезами на глазах умолял Юсуфа сохранить ему жизнь. Верный слуга Амаля, усмехнувшись в ответ, приказал бросить связанного бандита в клетку с тиграми, доставленными в клуб Бёрда якобы для вечернего выступления. Смерть Отто была такой же нелепой, как и вся его жизнь. Амаль всегда был спокойным человеком, за любовь и верность он отвечал лаской и наградами, но в гневе был страшен… Вот и всё. Наконец-то все дела решены, завод торжественно открыт, и Сидни сидела в доме Амаля в Абу-Даби, и с нетерпением ждала, когда же они полетят обратно в Берлин. Нестерпимая жара совершенно измотала девушку. А Амаль опять говорил по телефону с Оливером. Когда разговор закончился, Сид подошла и обняла араба за талию. – Амаль, вы с Оливером так хорошо ладите. Вы не думали совместный бизнес открыть? Например, сеть клубов, можно было бы и не только в Европе это организовать. – Да, Сид, мы это и обсуждали. - Он поцеловал свою любимую. – Кстати, я говорил со своим адвокатом. Ты будешь моим партнёром, и наследуешь мою империю в случае чего… – Мне не нужна империя, мне нужен ты! – Сидни прижалась к арабу. – Я люблю тебя, а не твои миллионы! – Сид, ты единственная наследница, смирись с этим. - Трагическим тоном ответил Фарук. – Я хочу, чтобы мой бизнес процветал, а ты - единственная, кому я доверяю. Так и получилось, что Сидни, девушка из бедной семьи, приехавшая искать счастья в Берлин, едва сводя концы с концами, нашла то, что искала. Амаль с Оливером организовали своё дело, в нём и Сидни нашлось место, и она была счастлива работать с такими партнёрами. По совету араба Барретт открыла счёт на имя своих родителей, и изрядно его пополнила. По настоянию Амаля она всё же съездила домой, но долго там не гостила – обида была ещё свежа… Наступило осеннее утро. Сидни нежилась в постели, разглядывая спящего Амаля. Красивое лицо араба хранило спокойное выражение, он чему-то улыбался во сне. Сидни смотрела на него, и оценивала прожитый год. Она вспоминала свой приезд в Берлин, свою учёбу, знакомство с Оливером, первую встречу с Амалем, их первую ночь… И тут девушка поняла, что нашла ответ на мучивший её вопрос – она поняла, что такое любовь. Ведь это не просто чувства к другому человеку. Любовь бывает спокойной, размеренной, но она быстро умирает, а бывает страстной, пламенной, всеобъемлющей – как у них с Амалем. Но и та и другая любовь требует самопожертвования, взаимопонимания, любить – значит уметь понять, и простить. Нужно уметь мириться со слабостями своего возлюбленного, и принять его таким, какой он есть. Ведь именно за это и любишь. – Да, именно за это и люблю. - Прошептала Сидни, положив руку на грудь Фарука. – За то, что ты такой нежный, строгий, а иногда грозный. Я люблю твою ласку и высокомерие, я люблю тебя за то, что ты рядом со мной, не смотря ни на что. За то, что смог понять и простить, и я по-настоящему счастлива, просыпаясь в твоих объятиях. – Именно это я и мечтал услышать, - улыбнулся Амаль, привлекая Сидни к себе.