По следам

В тот день Чёрный Сталкер притворялся живым. Получалось легко: выбросов не было уже два месяца подряд и Зона затаилась, плавясь под необычайно жаркими лучами летнего солнца. Потому инфернальные силы Рэда были на исходе. Прошлым вечером он стёр с лица земли несколько десятков жизней. Не по прихоти – такие вещи давно его не интересовали, но по прямому приказу. Справедливому, в общем-то, приказу, но от того не менее опостылевшему. И на кой чёрт он продолжал их выполнять? Мог бы отказаться… Теоретически – мог бы. После он лежал, истощённый бойней и долгой регенерацией, в сухой и пыльной траве Рыжего Леса и любовался на дырявящие небосвод точки звёзд. Думал о том, зачем ему всё это. Не находил причин, кроме одной. Всего одна причина оставаться здесь неупокоенным покойником, продолжая потерявшую смысл борьбу. Одна причина, чтобы не уйти умирать за Периметр и не утонуть в кровавом безумии, потеряв последние принципы. Всего одна, но ему было достаточно. Небо падало на него, укрывало прохладой, сливалось с ним. И он мимикрировал под это небо – воображал себя невозмутимым космосом, живущим странной не-жизнью, чуждым всякой морали и всякому волнению. Удалось даже задремать и увидеть блёклые подобия снов. То были сцепленные воедино воспоминания, проржавевшие и калечные. В них не было понятия времени, между ними даже толком не было различий. Все они были об одном. О том, как он от всего этого устал. *** Близился полдень. Солнце палило нещадно, келоидные рубцы на лице отзывались на тепло привычным уже зудом. Рэд не обращал на это ни малейшего внимания – он с наслаждением ощущал, как тело прогревалось до температуры раскалённого воздуха, почти до нормативно-человеческой. Голоса Зоны оставили его в покое, отторглись на периферию сознания. Энергии не хватало на то, чтобы слышать их всех. Сейчас он даже не был уверен, сможет ли создать аномалию и не свалиться в очередной чумной, истощающий сон. Впрочем, так было даже лучше. Рэд старательно притворялся живым… Шуршали подпаленные жарой листья, ветви редколесья цеплялись за окровавленные останки плаща, врезались в воспалённые шрамы. Воздух вокруг него спёкся, солнце словно ополчилось на него и жгло навязчиво – или это он всей своей чернотой так жадно поглощал свет? Солнцу было не отогреть его, не осветить. Потому оно кусало – как злой, растревоженный пёс. На узкой просеке он едва не споткнулся об отчётливые следы. Примятая трава под чужими ботинками, всего-навсего. Но в горле застряли первые удары тяжёлого пульса. И он повернул в противоположную сторону. Вскоре наткнулся на отгоревший костёр – полчаса назад здесь пахло кофе и дымом. Вечный был один, и это было странно. Среди людей для него всегда находилось место. Для него, но не для угрюмой нежити, что брела по его следу. *** У края лесополосы Рэда настигло предчувствие: с Вечным случится смерть. Внеочередная, ненужная. Ускоряя шаг, Шухов прорывался сквозь тонкую ткань реальности – жёлтые блики танцевали перед глазами, задерживали его, мешали. Он двигался сквозь тени, уже почти забытым способом. На то, чтобы создать аномалию, действительно не было сил. Знакомая спина замаячила впереди. Семецкий шёл осторожно, зачем-то вплотную подбираясь к бывшему дому лесника. Но из-за оплавленного воздуха он не успел заметить очевидного. Когда Рэд нагнал его у небольшой поляны, оставалось всего несколько шагов. И было уже поздно. Вечный сгорел в Жарке, донося обрывки крика до сгустившихся у леса теней. Рэд стоял, оглушённый, в который раз пытаясь отстраниться. Удовольствие не заставило себя ждать. Отозвалось в мёртвом теле, раскололо сознание на две части – он старался не чувствовать всего этого, быть–далеко–вовне, умножать в уме числа... И всё – напрасно. Удовольствие он всё-таки получил. Когда всё закончилось, Рэд подошёл ближе. Руины кирпичного дома не дрогнули от огня, только покрылись копотью. Рядом с ними лежала скрюченная оболочка, потемневшая и надтреснутая. Рэд скривился, рассматривая – он при всём желании не мог сопоставить эту штуку с тем, кого знал столько лет. Он вышагнул из тени, понимая: мощная аномалия не разрядилась до конца. Вечный очнётся, и его снова обдаст жаром и болью. Не думая, Рэд сбросил плащ, протянул руки. Кожа покрылась пузырями, обуглилась. Сквозь скрежет зубов пробился запах горелого мяса. Вечный не любил этот тип аномалий вполне заслуженно. Опуская его в тенистую прохладу у стены, Рэд рухнул на землю. Обожжённые руки зарастали долго, то и дело отзывались кусачей болью. На душе у него было удивительно тихо… *** Восстановившись, Шухов отступил в лес, сливаясь с темнотой. Он обязан был убедиться. Каждый раз мог стать последним. Если Вечный не очнётся, всё кончится. Тогда не останется и причин… Нужно было лишь убедиться. И уйти. Тень над мёртвым телом таяла пропорционально минутам, но он оставался рядом. Слушал ветер, различал голоса людей и биение жизни здешних тварей. Неподалёку охотился кровосос. Шухов отогнал его волной наведённого ужаса: не было настроения драться. Вечный постепенно возвращался, обрастал кожей и одеждой. Летняя форма казалась кислотно-зелёной на свету, такой же выглядела трава. Всё вокруг него – ослепительно яркое, но дело, наверное, не в солнечном свете. Он приподнялся на локтях, сел. Сощурился, стараясь понять, откуда это ощущение тревожного присутствия. А затем обхватил руками колени и опустил голову. Рэд услышал его фантомную боль. И не смог смотреть, как он корчится. Приблизился, коснулся пальцами светло-русых волос, проник в чужое сознание и поделил боль надвое – теперь она стала общей. Вечный поднял на него взгляд своих пронзительных глаз, силясь улыбнуться. Шухов выдохнул: "Привет". Получилось хрипло: давно ни с кем не говорил. *** Он приходил в себя медленно, Но Рэд больше не хотел ждать. – Ты чего, Дим? Вечный удивился тихо, но сопротивляться не стал. Как всегда. Рэд без предисловий сгрёб его в охапку, уложил на землю. Ощутил, как грубые руки заскользили по плечам, бередя незаживающие раны. Зарылся пальцами в его волосы, вцепился зубами в шею – на этот раз не до крови. Вечный ответил поцелуем, солоноватым и усталым. Расстёгивая его китель, Рэд ощутил мелкую дрожь под пальцами – видимо, он ещё не отошёл от шока. Не нужно лишней жестокости – Вечный сейчас с трудом её вынесет, вполне достаточно простых прикосновений. Нервы Рэда переплавились в оголённые провода, всё казалось отчетливым, оглушительно громким – их общее дыхание, шорох ткани под пальцами, звон пряжек ремней. Самым краем сознания Рэд вдруг услышал отчётливую мысль: Вечный по нему скучал. Второпях стягивая с Вечного одежду, Рэд подумал, что тот как-то чересчур бледен. Ещё одно удивительное в нём: в своём каждодневном цикле смерти и возрождения он даже не успевает загореть. Вечный ответил тем же: рванул вниз его чёрные джинсы, прижал к себе, вжал в себя. Рэд спешил и получил то, что хотел: теперь Семецкий тоже будто торопился, боялся что-то упустить. Рэд двигался сдержанно, изо всех сил стараясь не перегибать, но не мог – всё равно срывался. Захлёбывался тёплым воздухом, которого, казалось, было слишком много, утыкался лицом в бледное плечо, обводя языком впадинки. И Вечный откликался, вцеплялся в него, притирался теснее, безмолвно прося продолжения. Когда пульс в мёртвом теле забился синхронно с чужим сердцем, Рэд ощутил жизнь. И он не знал, как совладать с этим невыразимым, тоскливым чувством, просто рвался ему навстречу, как пёс с надломившейся цепи – будто в последний, решающий раз… В конце, уже после того, как пульсирующее электричество прострелило разгоряченную плоть, и под закрытыми веками расцвели фиолетовые звёзды, Вечный не позволил Рэду отстраниться – уложил поверх себя и долго молчал, едва дыша в его шею – всё-таки Рэд был очень тяжёлым. Перебирал руками слипшиеся от крови волосы, гладил иссеченную шрамами спину и был абсолютно спокоен и счастлив. Рэду тоже доставалось это счастье – путём неизбежной телепатии, на отключение которой не хватало ни сил, ни желания. Он чувствовал, что Вечный смотрит на него прямо и жадно, с какой-то едва уловимой нежностью, непонятной и чуть печальной. И Рэду казалось, будто сама Жизнь повернулась к нему лицом. А потом это растянутое во времени мгновение прервалось – поблизости затрещали кусты, на поляну повыползали одуревшие от жары псевдоплоти. Семецкий поспешно оделся, подхватил винтовку, Шухов вытянул из ботинка нож... *** – Дим, может, всё-таки аномалию откроешь? – Я тебе что, такси «Чёрный Сталкер»? – Шухов ухмыльнулся, глядя в светлое небо цвета Юркиных глаз. – Сил нет, Юр. Завтра выброс будет, отправлю тебя куда хочешь. А пока… Давай просто пройдёмся, как нормальные люди? – До твоего схрона полдня будем тащиться как нормальные люди, – нахмурился Семецкий, но возражать не стал. До схрона они добрались к ночи. Умылись ледяной водой из колодца – фонило от неё жутко, но для них обоих это не было проблемой. Долго сидели на крыльце деревенского дома, потягивая холодное пиво, заранее спрятанное в подвале. Смотрели на звезды и говорили о всяком. Вечный всё чаще поглядывал на часы. – Скоро, – флегматично отметил Шухов и положил руку ему на плечо. – В этот раз ты ничего не почувствуешь. – Хорошо, – Вечный улыбнулся. – Такое редко бывает. – Да, – согласился Рэд, – Крайне редко. И вдруг добавил: – Можешь. – Что? – Семецкий глянул непонимающе, и Рэд заметил, что он слегка пьян. – Ты сегодня думаешь даже громче, чем обычно. Я тебе ответил. Ты можешь мысленно меня звать. Так же, как Док, но не обязательно по делу. Можешь просто так. Если не буду занят – приду. – Хорошо, – снова произнёс Вечный. Зевнул в кулак. – Ты куда собрался? Рэд не обернулся, услышав выстрел. Посмотрел в темноту и спокойно сказал: – Пошли вон. И бандиты, ищущие укрытие посреди ночи, ушли. Рэд подумал о том, что они не доживут до утра. Ему было всё равно. Он отнёс тело Семецкого в подвал, упал на пыльный матрас рядом с ним и не стал ждать воскрешения. Только сквозь дремоту услышал дыхание, ощутил, как стало тепло и тесно от объятий. И сам не заметил, как уснул – легко и без снов. А наутро грянул выброс. Рэд вышел ему навстречу, полюбовался на содрогающиеся в кровавых конвульсиях небеса. Вобрал в себя их бурлящую силу, в очередной раз осмысляя себя единым с Зоной. И вдруг понял, что все сомнения последних дней покинули его. Он ушёл, не прощаясь – получил очередной приказ и немедля отправился его выполнять. Он ещё не знал, что с Вечным они столкнутся до осени лишь раз. Что тот его так и не позовёт. Как оказалось позже, Семецкому было достаточно самого факта, что он мог это сделать. Он не собирался пользоваться своим правом.