Задай вопрос

Ночной холодный ветер стирал остатки тяжелого дня. Крош без интереса бросал гладкие камни в воду, пока Ёжик задумчиво вперил взгляд в ночное небо, что было усыпано миллиардами звезд. Да, дни оказались тяжкими. Мало того, что гиперактивный Крош сломал ногу, так ещё вся Долина почему-то одним днём решила, что Ёжик оракул. Ну разве не смешно? Откуда он, мальчишка, что жизни ещё не видал, может знать всё-всё-всё? Это даже Лосяшу не по силам, куда уж ему? Ночные тихие звуки природы, что минуту назад были комфортные, стали давить тяжёлым грузом. Ёжик, нервно играя пальцами рук, решил прервать загадочную тишину: - Крош, - он перевёл взгляд на друга, что невозмутимо смотрел на легкую рябь, - а почему ты меня никогда не спрашиваешь, что тебе делать? - Не знаю, - голубые глаза задумчиво вонзились в ночное небо, где загадочно мерцали звезды. – Может, просто не могу вопрос сформулировать? – Тёплая улыбка украсила лицо, обнажая «кроличьи» зубы. - Глупо же спрашивать всякую мелочь. Пить мне сегодня чай или кофе, или спать на левом боку или на правом. Парень нервно засмеялся, пока пристальный взгляд карих глаз буравил его лицо, старался проникнуть в черепную коробку и прочесть мысли, что терзали хозяина. Ёжик по-взрослому, чуть-ли не по-отцовски сказал: - Мелочь, может быть и глупо, а если что-то существенное? Вдруг есть что-то, что давно тебя гложет? Может, я смогу помочь. Только дай мне знать. Крош молча отвернулся и снова посмотрел на прозрачную гладь воды, в которой отражались серьёзное лицо Ёжика и его – потерянное, с проступившими пунцовыми пятнами на веснушчатых щеках. Мысли кружились в голове, как на карусели. Они метались между «да» и «нет», «сказать» и «молчать», «остаться» и «сбежать». То, что Крош чувствует к другу – это неправильно. Желание быть всегда рядом, нежность, страх потерять и любовь. Но… с каких пор любовь стала неправильным чувством? Крош бросил мимолетный взгляд на друга, что беззаботно сидел и болтал ногами над водой. Холодный ночной ветер, доносящийся с моря, изредка подбрасывал непослушные темные волосы, закрывая обзор на звездное небо. Ёжик с неприсущей ему раздражительностью откидывал локоны в сторону, забавно морща нос. Крош ласково улыбнулся, смотря на эту сцену. И снова сердце подвело. Ему было одновременно волнительно и страшно. Такое бывает? Но вновь посмотрев на Ёжика, что продолжал неравную борьбу с ветром, он мысленно кивнул. Да, бывает. Любить и страдать, любить и страдать, страдать и любить, и так по кругу, день за днем, год за годом. Любить и страдать. Крош решил, что пора разорвать этот бесконечный круг и оставить только одно звено - любить, любить, любить… Парень приложил ладони к лицу, с силой потёр и улыбнулся так, как умел только он – лучезарно и заразительно. - А знаешь, - Крош повернулся к другу, - всё же у меня есть вопрос, - Ёжик указательным пальцем поправил очки на носу и внимательно посмотрел на друга. - Как, ну скажем, сказать человеку, что он тебе небезразличен? Нет, не так, - что он тебе нравиться, и уже давно. И не как друг, а как… нечто большее. Ёжик закусил нижнюю губу и посмотрел на луну, словно она могла дать ответ на сакральный вопрос. Если бы он сам знал, то давно уже не ломал свою умную голову от столь сложных, но нежных чувств, что затопили юношеское сердце. Ёжик, прочистив горло, уверенно сказал: - Ну, я бы посоветовал смело подойти к нему… или к ней. Заглянуть прямо в голубые… - парень осёкся, нервно поправив длинные рукава вязаного свитера, что мешком висел на его худощавом теле, - или, например, в зелёные глаза и сказать всё как есть. - Вот так просто? – Ёжик кивнул, продолжая пристально смотреть на парня. Крош задумчиво перевел взгляд на спокойное море и машинально бросил камень в воду, наблюдая, как по поверхности расходятся круги. На восточном горизонте проглядывали первые розовые лучи солнца, но звёзды и луна продолжали бороться за своё право быть на небосводе. Крош, не сводя взгляда с утреннего рассвета, заговорил тихо, словно боясь услышать собственный голос: - Ёжик, - парень в одну секунду задержал дыхание в ожидание таких простых, но нужны для них двоих слов, - ты мне нравишься. И уже давно. И не как друг, а как… Парень резко замолкнул, смущенно потупил взгляд и шмыгнул носом. Если бы не сломанная нога, он бы давно встал и убежал, лишь бы не видеть гневный взгляд пока что друга. Внезапно Крош почувствовал тепло чужой руки на своем плече. Повернув голову, он встретился с лицом друга, что сияло ярче звезд на ночном небе, ярче любого рассвета. Ёжик тихо, чтобы не нарушить волшебство момента, уточнил: - Нечто большее? - Крош, расплываясь в улыбке, активно закивал головой, до сих пор боясь посмотреть на собеседника. Губы Ежика накрыли холодную щеку светловолосого парня в горячем поцелуе. Юноша удивленно посмотрел в карие глаза, в которых сквозь толстые стёкла очков плясали озорные искры, всё ещё не веря в происходящее. Хотелось ущипнуть себя, окатить холодной водой, но точно узнать наверняка, что взаимно. Неужели это правда? - Ты мне тоже нравишься, - парень уронил голову на костлявое плечо Кроша и прикрыл глаза, наслаждаясь их моментом. Если это сон, то не будите их. Выйдя из состояния оцепенения, Крош обнял парня, согревая его своим теплом. Морской ветер продолжал беспощадно хлыстать в лица, но стоило прижаться ближе к любимому телу, почувствовать каждой клеточкой родное тепло, как холод отступал. Голубые глаза устремились в даль. Туда, где помимо восходящего солнца наступал рассвет их совместного будущего. Туда, где их ждет много испытаний и трудностей. Туда, где они будут счастливы.