Новая жизнь хомяка

      Шан нервно расхаживал по маленькой комнате. Он прибыл во дворец Хуаньхуа, стоило только получить уведомление от системы, о переходе сюжета в новую фазу. Сейчас же он мерил комнату шагами, нервно сгрызая ноготь большого пальца. Ему ни в коем случае не хотелось, чтобы его друг стал человеком-палкой, но и подвергать его смерти, согласно плану, тоже не хотелось, вот и оставалось тупо ходить по комнате. Но его прервал внезапный требовательный стук в комнату. Ответ он не успел произнести, в комнату ворвались ученики Хуаньхуа. Они, не обращая на него внимания начали переворачивать его комнату верх-дном. Цинхуа недовольно открыл рот, пытаясь отчитать наглых учеников, как вдруг. — Это ты? — глаза невольно закатились. Кто это был? Глава пика Аньдин повернулся, раздраженно метая молнии. Но похолодел, стоило увидеть мужчину, который слишком сильно походил на его дурацкого шисюна. — Ш-шисюн? — голос дрожал, ведь этот человек по идее должен был быть не первый год мертв. Ещё тогда, когда он скинул Цинхуа с телеги, и убегая в лес. Но этот ублюдок сейчас стоял перед ним, живой. По спине градом катился ледяной пот. — Ну что? Доволен? Связался с демоном, чтобы скорее продвинуться по карьерной лестнице? Доволен, что получил своё, отдав жизни своих соучеников? — наглец по-хозяйски уселся на кровать, закинув ногу на ногу. — Я-то думал, что, не смотря на твою ужасную изнеженность, достойную Цинцзин, ты не станешь продаваться за место потеплее. Но ты решил служить тому демону, который убил всех твоих шисюнов, и даже помог ему совершить покушение на учеников! — Послушай ты! Если такой умный, то почему тогда не появился раньше, раз я по-твоему предатель, то должен был вернуться раньше, и предупредить всех! — распетушился Цинхуа, его возмутило то, что его приравняли к неженкам, когда он пахал, как мул! Так же параллельно он спамил Системе запросы о том, что же происходит?! — Я долгое время не помнил о том, кем я был на самом деле. А вот ты видимо старательно зачистил следы того демона, и судя по тому, что мне недавно поведал Му Цинфан, ты с ним до сих пор общаешься. — Что? Да как ты смеешь! Расспрашиваешь горных лордов, и обвиняешь одного из них, как будто у тебя в покровителях император. — всё труднее было успокоиться. Его бесило буквально всё в шисюне. Он вел себя будто был хозяином положения. О компромате он не беспокоился, ведь весь он остался в его кабинете в ледяном дворце, а голые доказательства бывшего ученика мало имели веса, стоит предупредить его короля, что заклинатели начинают подозревать его шпиона. Его выпад видимо тоже задел бывшего шисюна, раз тот зло блеснул глазами, и агрессивно подошёл к Цинхуа. Нагло запустив руку ему за пазуху, от чего глава пика Аньдин задохнулся от возмущения, но вновь застыл, увидев наглую ухмылку, он показывал всё ещё стоящим ученика его талисман для тепла. Но заставив себя успокоиться Цинхуа расправил плечи и непонимающе смотрел на бывшего шисюна. — Что? Это всего лишь талисман для сохранения тепла, в промозглую погоду в походе самое то. И тебе советую. — Демонический талисман? Причём печать явно демонов севера. Как раз подходит описание демон, что пронзил всех своими льдинами, заморозив ту поляну. К тому же старшие учителя этого дворца любезно поведали о том, что в этом замке уже был заключён ледяной демонёнок, а после тоже ледяной демон попытался напасть на учеников, но те смогли отбиться, и даже ранить того. И это было как раз примерно, когда на нашу повозку напал демон. Так что получается, что ты мог ему отомстить, убив. Но видимо ты решил использовать своего покровителя, для своей выгоды. Мне даже немного жаль, что я тогда не задумался о том же… — Мой король никогда бы не принял такого как ты!!! — Шан тяжело дышал, а ненависть кипела в нутре. Улыбочка собеседника стала ещё более гадкой, он поднял ладонь, с звука-записывающим талисманом. На этот тупой ход Шану оставалось лишь закатить глаза. И почему, когда он хотел идти и освобождать своего друга, то НПС резко прокачали интеллект. Никто не обращал внимания на его недовольство. Торопились связать руки вервием бессмертных. Он слышно зашипел, и застонал, умоляя ослабить узлы. Веревку ослабили, совсем немного. А потом сразу его поместили в темницу водной тюрьмы, при помощи талисмана сжатия тысячи ли. Проходя мимо одной из камер, он заметил, что она была распахнута, а внутри бы протагонист. Причём чувствовалась рокочущая энергия гнева. Он увидел труп на платформе, но выдохнул, поняв, что это не был его друг. Его заперли в камере, в которой когда-то находилась Су Сиянь. Он помнил это место лишь потому что он описывал это место в черновиках. Он хотел сделать маленькую экстру, где Су Сиянь бы сбежала, не принимая того тупого зелья, так сказать устроить «хэппи энд» в одной из веток сюжета. И он даже помнил, как она могла бы сбежать. Но для начала ему стоило освободиться от вервия, что сделать было крайне сложно. Для любого, кого не избивали в течении десяти лет. К тому же у Цинхуа было гибкое тело. Нужно было поторопиться, и отправиться к брату огурцу, ведь иначе двойного суицида не выйдет. Единственное, о чем жалел Цинхуа, так это о том, что не сможет извиниться, и не попрощаться со своим королём. Но миссия по своему освобождению не ждет. Поэтому стоило стражу принести ему ужин, и скрыться с единственным источником света, как Цинхуа начал старательно шевелить путы, ослабляя их. А верткость рук, и едва ослабленные узлы ему помогали. Поэтому вскоре веревка лежала комком на его лежанке. После этого он распустил волосы из своей строгой короны, что так не подходила его тупому лицу, на одной из прядей висело кольцо для его отслеживания. Шан слегка подумав про себя схватил приличную длину и достал из своего рукава-цянькунь маленький кинжал. Срезав волосы он почувствовал то, чего не испытывал так давно. Чувства легкости, и эйфории наполняли его, и хотелось кричать «Свобода!», но это было бы не уместно в тюремной камере. Поэтому он поспешил пробраться в секретный ход, который предназначался матери Ло Бинхэ. Через какое-то время он выбрался в маленькую пещеру, быстро покинув её, он увидел, широкую поляну, освещенную лишь лунным светом. Он медленно направился в сторону ближайшего поселения в надежде что он сможет найти братца огурца при помощи Системы.

***

Мобэй вот уже несколько дней не мог застать своего слугу на его пике. И вот, стоило ему сегодня пересечься с взбешённым Цзюньшаном, который рвал и метал, но поделился, что его слуга находится во дворце Хуаньхуа. А после повелитель слегка задумался. — Учитель пропал тогда же когда явился шифу. — на это заявление хозяин северных пустошей не показал ничего, но глубоко внутри что-то кольнуло от беспокойства. Он обратился к талисману, который недавно подарил и закрепил в прядях Цинхуа. И ему не нравилось, что сигнал всё ещё исходил из дворца. Быстро переместившись через ледяной портал к талисману, он обнаружил лишь распутанное вервие, и обрезанные волосы, и корона. Его корона. Гнев рокотал внутри, как посмел этот жалкий человечишка сбежать, предав его! Не контролируя потоки своей ци, он заморозил комнату, отправляясь в портал. Но правителю Ледяной пустоши все равно пришлось через пару дней вновь перейти в мир людей. Владыка сказал, что ему необходима поддержка, когда он поймает учителя, то ему будет просто необходимо отбиться. Сам Мобэй Цзюнь надеялся встретиться с предателем. Так передвигаясь по темным улицам города, где по словам повелителя должен был находиться его учитель, а значит и тот мелкий человечишка должен находиться где-то рядом. И уж Мобэй точно найдёт как рассчитаться с человеком за предательство. В оживленной толпе он увидел странно-знакомую фигуру. Мобэй Цзюнь скрыл своё присутствие и двинулся следом. Он заметил, что волосы у человека были неровно обрезаны, а одежды сменились с дорогого ханьфу горного лорда, на простые из дешёвой и грубой ткани. Но несмотря ни на что, хрупкая спина и неловкость в каждом движении выдавали его слугу с головой. А в новом одеянии он скорее больше походил на призрак. Неужели он был ограблен? Почему его вид был ещё более жалким чем обычно? Но Мобэя сейчас одолевали совершенно иные чувства. Он резко схватил человека за локоть и потащил того назад в переулок. Сопротивления он не почувствовал совсем. Оказавшись в темном и укромном месте, он схватил слугу за грудки и поднял на уровень глаз. На него смотрели испуганные карие глаза.

***

Шану пришлось пару дней скитаться, пытаясь найти Шэнь Цинцю. Ведь сука-Система отказывалась давать подсказки, где находился его братец. А учитывая, что он был сбежавшим преступником было необходимо сменить и гардероб. Форма Аньдин была довольно узнаваема, и беря в расчёт то что он был главой этого пика, люди могли поднять шумиху. Он выторговал себе самое дешёвое ханьфу, которое только смог найти, ведь оплатить его он смог только тем что было у него в цянькуне. С питанием дела обстояли не лучше. Так, например, он стал профессиональным поедателем лепешек из подаяний в придорожных храмах, а запивал только в том случае, если рядом был родник. Радовал лишь факт того, что он заклинатель с золотым ядром, а значит, что и голодать он может чуть больше чем другие люди. Так же для того чтобы добыть себе хотя бы на один мяньтоу, и чашку чая ему пришлось притворяться умалишённым, умаляя прохожих в городах, что он посетил, подать пару монет. Чаще всего его конечно избивали, но он стойко выдержал все лишения, и наконец смог добиться от системы хотя-бы названия города, в котором сейчас находится огуречный бро. Поэтому скорее отправился туда. Звать горного лорда Шэня было бесполезно. Не только потому что Цинхуа сейчас выглядел как отребье, но и потому что тот тоже скрывался. В голову пришла гениальная мысль, а что если, изображая умалишённого называть него ник-нейм с сайта, то тот точно постарается его скорее заткнуть. После этого Шану пришлось слоняться по рынку, и звать «Непревзойденного Огурца» не одну палочку благовоний. И вот! Наконец кто-то схватил его за локоть, и потащил в переулок. В принципе похоже на его брата по несчастью, но как-то тот стал более крупным, да и от руки исходил легкий холод. И тут на лбу Цинхуа выступил пот. Ведь так грубо его таскал только… Его Король резко развернул его, хватая за грудки, не позволяя вырваться. На это Шан смог лишь уставиться на Мобэя испуганными оленьими глазами. Что не очень удачно, учитывая, что его король по природе скорее хищник, и им он и позавтракает. На улице незаметно начало сильно темнеть, местами слышалась даже гроза. Но мельком Шан заметил, что она собирается только над самым высоким зданием в городе. Но его быстро одернули. — Ну и где ты пропадал?! Неужели решил, что сможешь предать меня, и так просто улизнуть?! — Нет! Что вы! Просто эм… Мой кроль… понимаете. Кхм! Этот должен… — Говори, прежде чем я сверну тебе шею. По спине прошёлся табун мурашек, а из глаз прыснули слезы обиды. — Вот значит вы как, мой король… Прислуживая вам верой и правдой каждый день, с тех пор как мы вообще встретились, я всегда старался сделать как лучше, но получал одни оплеухи. За всё это время вы не открылись мне ни на цунь! Чтобы мне чего-то добиться требовались титанические усилия, ведь моему королю безразличны запросы его верного слуги. Я настолько тебе противен? Что ж довольно печально принимать такое обращение от своего же дитя. Лучше, как по мне, тебе не марать руки. Позволь я сделаю все сам… — С каждой фразой глаза всё сильнее слезились, а хватка слабела. К концу монолога его поставили на ноги. Он знал, что будет больно. Но больнее будет, когда его король с непроницаемым лицом скажет, что он стал бесполезным, и свернет ему шею. Лучше он сам. Не стоит его любимцу лишний раз марать руки. К тому же он уже стал бесполезным, будучи пойманным с поличным бывшим шисюном. — Да, кстати. Мой король, прошу вас, спалите мой домик на Аньдин лично, а то мало ли остались какие-то улики, ведущие прямо к вам. Не хочу, чтобы у Ледяных пустошей были проблемы с заклинателями. — Так будет правильней. Лучше Мобэй спалит его домик раньше, чем это сделает Бинхэ уничтожив весь хребет Цанцюн. Подумал Шан вливая большую часть своей ци в кинжал, что всё это время находился в скрытом пространстве. Мобэй с недоверием уставился на своего слугу, ведь тот вел себя странно. Будто хочет сказать что-то важное, но не может. Внезапно рядом с правой рукой слуги появился золотой портал, откуда тот достал маленький кинжал. Мобэй отпрянул, он только этого и ждал. Осталось дождаться нападения, а после превратить предателя в замороженную глыбу. Приглядевшись, Мобэй узнал свой подарок. Этот кинжал был для защиты от духовных зверей, моментально уничтожая всю ци в их телах. Тогда Цинхуа был лишь учеником внешнего круга, и его приходилось защищать буквально от любого чиха опасных тварей. Поэтому чтобы облегчить себе жизнь Мобэй и подарил этот кинжал, для самозащиты. Мобэй недоумевающе смотрел на слугу. Тот мягко улыбнулся сквозь пелену слёз. — Простите Мой Король, но кажется я слишком сильно вас люблю, чтобы позволить убить меня. — С этой фразой Шан резко вонзил лезвие себе прямо в грудь. Дешевая одежда мгновенно побагровела в районе раны. Слуга простоял доли секунды с распахнутыми глазами, но после этого два огромных зеркала закрылось веками, а тело потяжелело. Мобэй успел подхватить его прежде чем, то упало. Тут он наконец смог разглядеть получше, то что осталось от его слуги. Светлые волосы были неровно подстрижены, и завились от отсутствия ухода. Лицо стало мертвенно бледным, с щек пропал живой румянец, а губы навечно сомкнулись, потеряв весь свой цвет. Не смотря на дешевизну материала, белый цвет и в целом крой этого ханьфу обтекало весь его хрупкий силуэт, подчеркивая то, что Цинхуа обычно старался скрыть одеждами горного лорда. Тонкая шея, изящные кисти рук, которые были заметно меньше его собственных. Мобэй посмотрел на тело Цинхуа, собираясь открыть портал в северные пустоши, чтобы перенести туда тело, но вспоминает, что нужно вернуться к Цзюньшану, и помочь. Со всем остальным он разберется сразу после.