Transcendence

Искусство есть такая потребность для человека, как есть и пить. Потребность красоты и творчества, воплощающего её, — неразлучна с человеком, и без неё человек, может быть, не захотел бы жить на свете. 

Обаятельный юноша и совместно с тем выдающийся студент академии искусств — Ким Тэхён — облаченный во фланелевые чёрные брюки со стрелками и белую рубашку простого кроя, где шелковый однотонный галстук, слегка изогнувшись, нырял под двубортный пиджак, легким взмахом пальцев поправил тонкую дужку очков, воротив ту на законное место.   В руке его покоится зонт-трость, на коем запечатлены маленькие водяные капли, свидетельствующие о том, что сегодня природа вновь проявила всю гамму своей вселенской печали, изливая непрерывный поток божьих слёз на твердь земную.    Тэхён, в чьем сердце вспыхивало неподдельное волнение, пристально вглядывался в репродукцию картины загадочного и выдающегося живописца всех времен, окутанную символичной дымкой — «Надежда» Джорджа Фредерика Уоттса, который стремился восполнить свой недостаток образования изнурительным трудом.   Донельзя уникальный и утонченный стиль! Его работы не даром прославились своей философской глубиной, аллегорией и мифичностью, стоит отдать ему справедливое, выглядит бесподобно, в чем Тэхён нынче убеждается на личном эстетическом опыте.     У Надежды и впрямь нет срока давности. Она есть всегда, она просто есть...      — Любопытно отметить, что картина кардинально отличается от предыдущих интерпретаций: на ней изображен съёжившийся, словно от испуга или холода, женский силуэт с завязанными глазами, занимающий положение на земном шаре и руки коего прикованы лире, от которой остается только струна, — раздается в спокойном тембре приглушенный глас позади, озвучивая очевидное, — Фон практически не заполнен, а единственная видимая деталь — это звезда. Уоттс намеренно использует символизм, не связанный напрямую с надеждой, дабы возбудить воображение созерцающих. Она вполне может воплощать направление или ориентир в жизни человека, указывая на то, что, несмотря на невзгоды, всегда найдётся нечто светлое и возвышенное, к чему можно стремиться, совершенствоваться.     Рефлекторно полуобернувшись, Тэхён обращает свой взор на представшего, на вид — его ровесника, пред ним парня: угольный, от природы прямой, волос, не увековечивший следов укладки, тёмно-карие зеницы, под коими залегли свинцовые тени (стало быть, ему катастрофически не достаёт здорового сна), обыденная черная толстовка поверх того же оттенка футболки, брюки карго да кроссовки с массивной подошвой, шею же венчают серебристые побрякушке, а в губе зияет одно металлическое колечко. На левом запястье умостилась татуировка в виде змея, кусающего себя за хвост (Тэхён слышал, что Уроборос — это символ бесконечного цикла, перерождения, и единства всего во Вселенной. Отчего же выбор пал именно на это изображение?).     Любопытно. Что человек подобного типа как-то связан с искусством.    Аль на деле все обстоит гораздо проще — некто (все тот же выдающийся выпусник академии искусств) попросту подвержен стереотипному мышлению.   Правая бровь Тэхёна взметнулась к линии роста волос, по-видимому, желая потешить и ту, образуя вопросительный знак, тем самым выражая легкую степень недоумения, дескать, с какого это перепугу кто-то потревожил процесс его катарсиса да ещё и декламировал здесь параграф учебника.     — Надежда всегда слепа? Или музыка может спасти нас, даже если вокруг рушится мир? К ней ведь тяготеют все искусства, поскольку она обладает наименьшим физическим воплощением в мире, то бишь меньше всего связана с миром представлений. А значит сильнее всего позволяет почувствовать мир воли. Истинный мир. — успешно игнорируя физиономию Тэхёна, невозмутимо поправляя шлейку рюкзака, из которого выглядывает пузатый и потрепанный от ветхости томик (различить заглавие, увы, не удаётся), возвещает вторично тот, словно бы и не находя свое поведение, как минимум, чудаковатым. — Что вы думаете по всему этому поводу? — прибавляет поспешно, видно, желая рассеять свой монолог. Ого. Это что, дискурс по философии? Пускай Тэхён и прилежный студент, наносить визит отвратному преподавателю, с которым у них случается раздор на пустом месте из раза в раз, не особо охоч, а следовательно и не разбирается в этой сфере дедукции. Интересно, этот парень — ходячая Википедия? — Об этом известно всякой персоне, хотя бы немного причастной к искусству. — совсем слегка заносчиво парирует Тэхён, с чего-то вдруг подойдя к нелепому выводу, что Черный жнец (а как иначе-то его окрестить, контрастирует со всем его образом разве что мертвецки бледная кожа) жаждал блеснуть своим природным красноречием, затмив его — фаворита преподавателя истории искусств. Ну в самом деле, как такое возможно? — Я же полагаю, что символика в данном произведении искусства может толковаться по-разному, в зависимости от того, какой контекст и какие аспекты выделять для себя. Некоторые видят в ней образ бессмертной души, иные — символ борьбы и отчаяния за последнюю крупицу надежды, которая способна и сгубить... — Задумчиво тянет, окунаясь в собственный поток дум, — но невзирая на разные интерпретации, тайные послания полотен могут раскрываться лишь через внутренний диалог между художником и его зрителем, — на секунду затянувшаяся пауза — А что до звезды, она может являться метафорой для незаметных, но важных мгновений надежды в нашей жизни, которые способны воссиять в самые мрачные времена и помочь нам ступать по своей стезе дальше, как вы и отметили, впрочем. В голосе Тэхена слышится едва различимая горечь. Это фарфор, усыпанный сотнями тонких брешей во плоти. Стало быть, его личную тропу жизнь здорово потрепала, сокрушая на бедного парня колючий февральский ветер и пламя из геенны огненной. Занятно. Что же испытал этот молодчик, что вмиг выглядит столь поникшим в глуби?   Отчего мы так страдаем? Очевидно, затем, что мы появляемся на свет, почитая не столько душу, сколько плоть. Живём не для души, а для утех.   Махнув плечами, довольствуясь тем, что ему довелось внести лепту, Тэхён обратил взор обратно к репродукции, тем самым демонстрируя, что парню впору воскликнуть «Туше!» да убираться восвояси. В действительности же попросту не желая продолжать разговор, что приобретает преимущественно серые оттенки.     Но не тут-то было, вопреки всем ожиданиям Тэхёна, на лице Черного жнеца не дрогнул ни единый мускул, он по-прежнему беспристрастно продолжает сверлить взглядом картину.     Он так глумится?   — Разумеется.     До чего же лаконично! А ведь всего минуты две тому назад он не был столь скуп на слова. Не то чтобы Тэхён рассчитывал на интерес и не дай бог утешительные дежурные фразы с его стороны, нет. Жалость — обратная сторона злорадства. И тем не менее, это вышло несколько грубо.     Тэхён подвергается влиянию легкого раздражения, отчего негодующе скрещивает руки на груди. Не такую реакцию он предвкушал. Ведь мы зачастую капитулируем в руки досады, ежели наши ожидания не оправдываются. Это лишает нас возможности немного возгордиться собой.   — Как вас величать? — Чёрный жнец переводит тему, чем припечатывает и окончательно ввергает в ступор Тэхёна, в этом парне странно буквально все: начиная с его невесть откуда взявшегося порыва к разглагольствованию, шмотками, отнюдь не соответствующими его предпочтениям, оканчивая манерой его речи. Он из 19 века выполз? Или это всё его пристрастие к философии сказывается таким образом?     На самом-то деле Ким попросту обретает повод лишний раз выискать изъян, попутно отмечая, что от его собеседника разит чем-то пряным, наподобие марципана.    — Имя моё останется тайной для вас, — Тэхён так сказал нарочито, из вредности.   На лицо его оппонента (а вот самому оппоненту это больше походило на беседу, нежели дискуссию) наложен отпечаток сосредоточенности: вежды сведены к переносице, а губы поджаты. «Удивлять умеет не только он» — про себя претенциозно подумал Ким.     — Хм, в таком случае будете нареченным Орфеем.     — Ор…кем? — во взгляде —непонимание, в груди — растущее брюжание.   — Это персонаж из греческой мифологии — легендарный музыкант, поэт и певец. Он являлся чадом музы поэзии — Каллиопы, и считался одним из величайших исполнителей своего времени. — подоспело незамедлительное пояснение от загадочного незнакомца. — Допустим. Почему именно он? — по-прежнему не способный ничего взять в толк Тэхен. — Ведь вы поэт. — просто и по существу.   — В очередной раз я в замешательстве. — дает понять, что ни черта он не понял. — Лишь в очах лирической души готова расцветать подобная тягостная тоска, манящая в бездонную пучину. Это легко распознать даже человеку несведущему, — констатирует свои наблюдения Чонгук, — Ваша манжета сохранила следы чернил. — добавляет, но уже на тон ниже и словно бы утеряв всякий интерес к диалогу, замыкаясь в себе и точно съёживаясь, моментально растеряв напускное равнодушие.