Долгая ночь эльфов.

15 Угасень 725 год с Года Разделения.

      Аларин удобно расположился на мягких мхах у корней старого дуба, наблюдая за тем, как вечернее солнце играет в волосах его матери. Она сидела рядом, склонившись над куском ткани, и её голос звучал нежно и ласково. — Ты помнишь легенду о трёх сыновьях? — спросила она, не отрывая глаз от работы. — Конечно, мама! — с гордостью ответил мальчишка, но, помявшись, добавил: — Хотя я немного запутался, кто из них стал плохим.       На его лице появилась неуверенная улыбка, а его мать, рассмеявшись, отложила ткань. — Никто из них не был плохим, Аларин. Всё зависит от того, с чьей стороны ты смотришь, — заботливо произнесла мать, погладив его серебристо-каштановые волосы.       Мальчик с нежностью посмотрел на свою мать. Его зелёные глаза с тонкой золотистой каймой по краям радужки были полны счастья. Он ощущал, как её взгляд, исполненный гордости и заботы, согревает его душу. — Расскажи, пожалуйста, ещё раз. — Хорошо, тогда слушай внимательно, мой юный эльф.       Давным-давно, когда мир был молод, а свет священного древа окутывал земли эльфов, великое королевство эльфийское процветало под защитой богов. У короля было три сына: старший, предначертанный стать королём и защитником народа, средний, чьей судьбой было стать опорой королевства и его военным щитом, и младший, рождённый с великим даром магии, что связывал его с духами и энергией этого мира.       Но однажды в лесах эльфийских впервые появились люди — новая юная раса, благословлённая богами. Им была дарована магия, умение владеть оружием и способность принимать классы, неведомые даже эльфам. Сначала эльфы встретили их с любопытством и равнодушием, ведь считали людей слабее себя. Но вскоре молодая раса стала расширять свои земли, вытесняя эльфов. Разгорелась война — долгая, жестокая, длившаяся столетия.       Старший сын, видя, как ослабевает его народ, обратился к древним ритуалам тёмного шаманства. Его сердце наполнилось гневом, а тело — силой, которая позволила продолжить борьбу. Однако эта сила имела свою цену. Кожа его и тех, кто последовал за ним, потемнела, словно ночь, волосы лишились цвета, а солнце стало для них ядом. Они стали первыми тёмными эльфами, вынужденными бежать в глубины пещер, подальше от света священного древа.       Младший сын, изначально надеявшийся победить людей магией, вскоре осознал, что сил его рода недостаточно. В отчаянии он обратился к запретным фолиантам, извлечённым из древних руин, и заключил договор с дьяволом одного из кругов Ада. Его последователи смогли заключить контракты лишь с низшими демонами, ведь уступали в силе младшему сыну. Получение нечеловеческой силы стало плотью. Их тела изменились, стали искажёнными, сильными, но грубыми. Так появились первые орки, сбежавшие в западные леса, где по сей день они скрываются.       Средний сын был потрясён тем, что его братья предпочли отказаться от своей сущности ради силы. И он, в отчаянии, отправился на переговоры с людьми. Вернувшись, он предложил заключить мир, но не все эльфы приняли его слова. Многие назвали его предателем. Те, кто отверг его решение, ушли в холодные северные горы. Там, под грохот молотов и звон стали, они стали первыми гномами — искусными мастерами и кузнецами.       Оставшиеся верные среднему сыну заключили мир с людьми, очертили границы своих земель и стали называться лесными эльфами. Средний сын же, осознав, что тень прошлого всегда будет преследовать его народ, увёл часть эльфов к священному древу, чтобы защищать его свет. Эти эльфы стали называться высшими — хранителями магии и мудрости древних времён, почти утратившими связь с остальным миром.       Так великий народ эльфов, когда-то единый и непоколебимый, раскололся. Их судьбы изменились навсегда, а эхо их выбора до сих пор шепчет в сердцах новых поколений. История напоминает: каждый выбор несёт свою цену, а единство — самая драгоценная и хрупкая сила. — Старший и младший плохие! — мальчишка показал язык и зажмурился. — Старший сын защищал своих, младший был верен корням, а средний… — она на мгновение замолчала, её взгляд потеплел. — Средний просто хотел мира. — Как и ты, мама? — Аларин прижался к её плечу. — Как мы все, мой мальчик, — ответила мать и осторожно поцеловала его в макушку. — Но мир это нечто, что нужно заслужить.       Сменились поколения людей, и события давно минувших дней стали лишь легендами для многих. У эльфов же они превратились в предания о былом величии и героях их народа. Лесные эльфы жили по соседству с людьми и лишь изредка вступали с ними в торговые отношения или помогали заблудившимся путникам. Каждый старался не вмешиваться в проблемы другой стороны и лишь изредка протягивал руку помощи.       Однако в сердцах лесных эльфов всё ещё тлела обида. В отличие от людей, этот народ жил гораздо дольше. Лишившись света священного древа, они перестали быть бессмертными и начали стареть. К сожалению, устоявшиеся привычки трудно изменить. Некоторые эльфы заводили ребёнка лишь ближе к восьмому столетию жизни, а кто-то и вовсе жил лишь ради себя. Из-за этого и внешних угроз со стороны монстров и диких животных популяция эльфов не растёт стремительно, но и не уменьшается.       Аларин был одним из немногих лесных эльфов, который всё ещё оставался ребёнком в этой небольшой деревне. Хотя ему уже исполнилось 200 лет, он выглядел как двенадцатилетний человек. Процесс взросления у эльфов происходит постепенно и отличается от того, как это происходит у других рас.       Мальчик очень любил гулять по лесу. Густые деревья, пропитанные ароматом смолы, казались ему вторым домом. Сегодня, вдохновлённый рассказами матери, он решил проверить свои навыки скрытности. Бесшумно двигаясь за стадом оленей, он мечтал однажды стать великим охотником, как его отец. Следуя за животными, он и не заметил, как далеко ушёл от своей деревни. В этой части леса царила тишина, но эта тишина казалась неправильной: даже птицы, обычно такие шумные, молчали. Аларин остановился, ощущая, как его сердце гулко стучит в груди.       На мгновение его зелёные глаза словно начали всматриваться в глубину леса. Он словно уловил какое-то странное движение, нехарактерное ни для животного, ни для человека, и теперь ощущал на себе чей-то взгляд. Этот взгляд словно прожигал его насквозь, и самое ужасное было в том, что мальчишка не мог понять, откуда он исходит. Внезапно тишину разорвало резкое движение. Кто-то схватил его за плечо, и Аларин в ужасе обернулся. — Ты совсем потерял голову, мальчишка? — шёпотом, но серьёзно произнёс отец. Он сидел на корточках, а за его спиной красовался красивый колчан со стрелами, в руках он держал длинный лук, которыми пользовались охотники их деревни. — Знаешь, куда ты дошёл? — Я… Я почти поймал их! — испуганно, но стараясь держать лицо, отвечал он. — Олени были так близко! — Олени? — разъярённо, но всё ещё шепотом произносил отец. — Думаешь, что это важно? Ещё шаг и ты оказался бы на территории орков! — Он развернул Аларина за плечи, показывая следы на земле: большие, грубые отпечатки ног, перемешанные с поломанными ветками. — Они не охотятся. Они убивают! — Но я… — Смотри внимательнее! — охотник продолжал показывать на следы ног. — Ты думаешь, что лес тебя защитит, но он уже давно не наш. Тот, кто не видит, умирает первым. Запомни, сынок. — Но я же ничего плохого не сделал! — попытался упрямо оправдаться он. — Я просто хотел попробовать охотиться как ты.       Его отец вздохнул, но на его лице появилась лёгкая улыбка. Он был мудрым эльфом с долгой историей и богатым опытом. В отличие от матери Аларина, он был на 20 лет младше и уже принадлежал к числу тех, кто был лишён света священного древа. Из-за этого его кожа была чуть смуглее, чем у более старших соплеменников, а каштановые волосы имели зелёный оттенок, характерный для лесных эльфов. — Я понимаю, сын, — мягко отвечал он. — Я тоже был таким, когда был молод. Лес кажется огромным и вечным, но это только иллюзия. Мы давно не хозяева здесь. Помни это. Даже у самого великого охотника есть враг, которого он не сможет победить. — Отец положил свою руку ему на плечо и шёпотом добавил: — А теперь иди тихо. И не смотри назад, что бы ты ни услышал, я прикрою нас.       Они направились обратно в деревню. Лес, который всегда казался Аларину живым, теперь казался странно безжизненным. Листья шептали, но их шепот был не дружелюбным, а настороженным. Он прижался ближе к отцу, чувствуя тепло его руки на своем плече. Это было единственное, что сейчас давало ему ощущение безопасности.       Наконец-то дойдя до деревни, мальчик увидел знакомые дома, построенные на деревьях. Свет огней из их окон окутывал его теплом и безопасностью. Он был дома, и теперь всё было хорошо. Но слова отца все еще звучали тревожно. Эльфы в деревне были немногочисленны. На главной площади несколько старейшин что-то обсуждали, тихо переговариваясь. — Следы орков… — говорил один охотник. — Слишком близко… — отвечал второй. — Мы не можем терять детей… — коротко услышал Аларин от самого старого эльфа в деревне, но дальнейший диалог для него был загадкой. — Иди к матери. Не говори ей, где ты был. — Тихо и строго наказал отец. — Пусть думает, что это был просто день, как любой другой. — Но ведь она… — Делай, как я сказал.       Его отец отправился к другим эльфам на площади, а Аларин пошёл домой. Вскоре он уже был там. Мать встретила его с тёплой улыбкой, которая наполняла его сердце безграничной любовью. Все беды и невзгоды казались незначительными, а глаза снова загорались ярким пламенем жизни и радости. Да, глаза мальчика снова засияли, и он, не мешкая, бросился к матери и крепко обнял её. — Я дома, мама.       Вечером, после семейного ужина, отец отправился на ночную охоту. Юный эльф, его сын, лёг спать. Во сне он увидел лес, но это был не самый приятный сон. Деревья горели, а шёпот превращался в крики.       Проснувшись в холодном поту, он ощутил тревогу, которая нарастала в его сердце. Испуганные глаза мальчика блуждали по комнате в поисках источника света. Успокоился он только тогда, когда увидел на улице стражников, охраняющих покой мирных эльфов.

***

25 Рассветарь 973 год с года Разделения.

      Для этого места пасмурная погода стала привычной. Когда-то зелёные кроны деревьев укрывали всех, кто искал спасения от палящего солнца, но теперь они засохли. Лес, который раньше наполнялся шёпотом, замолчал.       Его глубокие зелёные глаза, некогда полные радости и счастья, теперь казались холодными и пустыми. Высокий эльф в плаще, с серебристо-каштановыми волосами, стоял перед лесом, с лёгкой усталостью рассматривая его. За прошедшие века его лицо повзрослело, а на левой щеке красовался шрам, оставленный клинком безумного Робина. — Я не помню, когда впервые осознал, что мир изменился. Может, когда я увидел страх в глазах отца? Или когда понял, что даже самый великий народ может пасть? Я тогда ещё не знал, что та ночь была лишь предзнаменованием, — Аларин тяжело вздохнул, коснувшись своего шрама. Кожа вокруг шрама слегка нагрелась и начала покалывать, словно на него смотрели невидимые глаза. — Теперь я знаю, что боль — это учитель. Она делает тебя сильнее, но отбирает всё, что делает тебя собой. Я вижу это в своих глазах каждый раз, когда смотрю в отражение. Там больше нет мальчишки, который мечтал стать охотником. Есть только тень того, кем он был.