Глава 7. Пепел воспоминаний
27 марта 2025 г., 16:24
Прошлое
Тэхён проснулся в незнакомой комнате с бледно-желтыми стенами. Он попытался подняться, но его руки, лежавшие вдоль тела, оказались привязаны к краям кровати. Страх пронзил до самых костей, сжимая, словно тиски. Захотелось позвать родителей и старшего брата. Тэхён судорожно пытался вспомнить, как оказался здесь. Последнее, что осталось в памяти, – как мама тихо закрыла дверь его комнаты, выключив свет. А накануне он обернулся волком и гонялся за Намджуном перед домом, пытаясь догнать его, но постоянно спотыкался о собственные лапы. Как он вообще попал сюда? Тэхён позвал маму шепотом и тихонько всхлипнул, но больше не мог сдерживаться и задрожал, захлебываясь рыданиями. – Тихо-тихо, – вдруг сбоку раздался чужой голос. – Если они услышат, то придут. Тэхён попытался отодвинуться в сторону, чтобы разглядеть говорившего. Поперек его кровати, чуть поодаль, стояла еще одна – точно такая же, с железными прутьями. На ней сидел худощавый мальчик, прижимая палец к губам. Тэхён снова всхлипнул, его лицо сморщилось. Он пытался взять себя в руки, но не смог. Мальчик присел на корточки на кровати. Его белая пижама в мелкий горошек, и без того сидевшая на нем тесно, задралась, обнажив щиколотки. – Ты знал, что взрослые никогда не плачут громко? – прошептал он. – Когда я был маленьким, я пытался плакать тихо, но не видел в этом смысла. Зачем плакать, если никто не придет? Но сейчас ты должен вести себя как взрослый. – Я не хочу. Тэхён покачал головой. Он смотрел, как мальчик осторожно придвинулся к нему, встав на край своей кровати. В его темных глазах была печаль – глубокая и безмолвная, а светлые волосы беспорядочно торчали в разные стороны. – Раньше у нас в школе был день наоборот, – продолжил мальчик, заправляя прядь за ухо. – Если ученики хотели баловаться и кричать, они молчали. Если учителя хотели учить, они играли. Я не любил математику, но в тот день полюбил ее. – Правда? – Тэхён осознал, что перестал всхлипывать, и ему захотелось услышать еще больше историй о дне наоборот. – Да, – мальчик улыбнулся. – В первом классе я был самым низким. Но в тот день оказался выше всех – даже выше учителей-альф. – Ого! – Я стал вот таким высоким! Мальчик встал на кровать, которая тихо скрипнула. Он вытянул руку вверх, и его пижамная рубашка задралась. Тэхён ахнул, заметив на животе мальчика большой синяк. Иллюзия спокойствия испарилась, сменившись удушающим страхом. Теперь, присмотревшись внимательнее, Тэхён увидел такие же синяки на шее и запястьях. – Где мы? – тихо спросил он. – В лаборатории, – устало ответил мальчик. – Меня зовут Ким Сокджин, мне двенадцать. – Я Ким Тэхён, мне девять. Почему мы здесь? Когда придут мои родители? Сокджин сел на кровать, обхватив колени руками, и замолчал. – Я хочу домой... – Тэхён отчаянно сдерживался, но слезы продолжали течь. – Может, если я стану волком… – Нет! Сокджин вскочил и приблизился, осторожно ступая босыми ногами по холодному полу. Его глаза на мгновение стали небесно-голубыми. Тэхён почувствовал знакомый, родной запах – запах дома и праздника, который он так любил. – Никому не говори о волках, – сказал Сокджин. – Это только разозлит их. Именно поэтому мы здесь. – Потому что мы оборотни? Сокджин не успел ответить. В тяжелую дверь вставили ключ, и замок начал поворачиваться. – Не сопротивляйся, – прошептал он. – Просто считай до ста. Если не хватит – считай снова, и все закончится. Главное – не кричи. В следующий момент Сокджин исчез, и на его месте появилось суровое лицо мужчины в белом халате. Тэхёна грубо развязали и повели по коридору. Последовать совету не получилось – он кричал и сопротивлялся. Его привели в какой-то кабинет, снова привязали, и что-то острое вонзилось прямо в пахучую железу. Боль была нестерпимой. Все, что он мог делать, – это считать: один… два… три… четыре... пять... Когда Тэхёна вернули в палату, он мог лишь лежать и смотреть в потолок. Каждой клеточкой тела он чувствовал боль своего волка. Тэхён не знал, что ему вкололи, но это разъедало его изнутри. Сокджин смотрел на него с сочувствием. Тэхён понимал, что тот чувствовал то же самое. Но как давно он здесь? У Тэхёна не было сил задать вопрос, но ему хотелось еще раз ощутить сладкий аромат праздника. – Запах… – прошептал он. Сокджин привстал и вопросительно поднял брови. – Твой… запах… Осознание накрыло его внезапно. Воздух между ними стал напряженным, наполненным чем-то неосязаемым, но очевидным. Они чувствовали запахи друг друга так ярко и отчетливо, как никогда прежде. И это могло означать только одно – они были истинными. В детстве все истории об истинности звучали как красивые сказки. Но никто не предупреждал, что на деле это похоже на удар током, когда ты встречаешь своего истинного. Ирония судьбы была чудовищной. Они нашли друг друга здесь, в этом аду, в месте, полном боли и страха, где нельзя было ни почувствовать свободы, ни надеяться на будущее. Сокджин медленно подошел к кровати Тэхёна и тихо сел на пол, зарывшись пальцами в его мягкие кудри. Их запахи смешались в воздухе, создавая идеальную химию. – Мандарины и имбирь, – пробормотал Тэхён, глубоко вдыхая. Этот запах был его личным раем. Его домом. – Карамель и морская соль, – ответил Сокджин и слегка улыбнулся. Но улыбка получилась кривой. Они были созданы друг для друга. И именно поэтому все было так нечеловечески жестоко. С того дня жизнь Тэхёна превратилась в череду невыносимой боли. Раз в неделю их забирали и делали мучительные инъекции. Следующие дни превращались в ад – их волки рвались наружу, но тщетно. Сокджин предполагал, что инъекции блокировали волчью сущность. Тэхён чувствовал, что его волк слабел с каждым днем. Поначалу он не понимал, насколько сильно это на них влияло. – Как давно ты здесь? – спросил он Сокджина. Им принесли поднос с чем-то похожим на кашу и холодным чаем. – Чуть больше месяца. – Ты всегда был тут один? Сокджин перестал есть, его взгляд потускнел. Он покачал головой, не говоря ни слова. Спрашивать дальше Тэхён не стал, боясь услышать ответ. – Ты пахнешь, как Новый год. Я люблю этот праздник, – сказал Тэхён, надеясь увидеть улыбку на лице своего истинного, чьи щеки были набиты невкусной кашей. Сокджин смущенно поднял уголки пухлых губ. – Ты тоже очень вкусно пахнешь. Я не встречал главных альф со сладким запахом. – Откуда ты знаешь, что я главный альфа? – Ты спросил, можно ли стать волком. Только главный альфа и главный омега могут перевоплощаться в детстве. – А ты… – Да, я тоже раньше мог... Я главный омега. Раз в неделю у них был один день, когда они оба чувствовали себя хорошо. И именно тогда они могли не просто быть рядом, но даже придумать несколько игр и развлечь себя в их крохотной палате. Порой за стенами раздавались крики. Они боялись, но находили утешение друг в друге, наполняя воздух своими феромонами. Страх никуда не девался, но вместе его было легче пережить. Тэхён не знал, кто тот человек, что делал ему инъекции. Когда его волк выл и пытался вырваться – Тэхёна били снова и снова, пока он не терял сознание от невыносимой боли. Лицо человека скрывала белая маска, его называли главным по альфам. И он медленно, но верно убивал волчью сущность Тэхёна. Безжалостные глаза доктора навсегда отпечатались в его памяти. Через полгода Тэхён заметил, что волосы Сокджина стали темнее, его запах притупился, а лазурь в глазах почти исчезла. Он боялся спросить. Боялся узнать ответ. Боялся потерять того, кто был его опорой и источником силы. Если бы врачи узнали, что они не только поддерживали, но и исцеляли друг друга с помощью феромонов, их бы наверняка сразу разлучили. – Какого цвета твой волк? – однажды спросил Тэхён. – Белый. Говорят, его мех очень редкий. А твой? – Бурый. Самый обычный для альф, – пожал плечами Тэхён. – А я думаю, что он очень красивый. Главные альфы всегда благородны – они рослые, сильные и могут приказывать одним лишь взглядом. Говорят, их грациозности завидуют многие. Я уверен, что твой волк именно такой. Эти слова тронули Тэхёна до глубины души. Он смущенно улыбнулся и, поддавшись эмоциям, крепко обнял Сокджина, вдыхая сладкий аромат мандаринов и пряного имбиря. – Не оставляй меня, пожалуйста. – Я всегда буду рядом. Спустя год в лаборатории у них уже не было даже одного общего дня. Восстановление после инъекций растягивалось на целую неделю. Порой сил совсем не оставалось, и следующий укол накладывался на эффект от предыдущего. С ними никто не разговаривал, но Тэхён знал, что они были не одни. Иногда в коридорах он видел таких же измученных детей. Со временем его запах тоже притупился. Он больше не мог облегчать боль Сокджина. А феромоны главного омеги исчезли полностью. После очередного испытания Сокджин лежал едва дыша. Его светлые глаза и волосы стали полностью темными. Тэхён чувствовал, что волк его истинного умирал. А он ничем не мог помочь. – Прости, – только и шептал Сокджин. Тэхён гладил его по волосам, не в силах произнести ни слова. – Мой волк чувствовал твоего, – губы Сокджина потрескались, щеки впали. – Жаль, что твой истинный оказался так слаб. – Нет-нет... – Голос Тэхёна сорвался на рыдания. Его пальцы судорожно сжимали едва теплую руку. – Ты не слаб! Мы выберемся отсюда, родители найдут нас, я чувствую, что они рядом. С нашими волками все будет в порядке. Мы будем вместе. У истинных всегда так – иначе и быть не может. Я вырасту и буду тебя защищать. Я защищу твоего волка. Он сможет Он выживет. – Когда мой волк умрет, я не вспомню ничего, – продолжил шепотом Сокджин, слезы скапливались в уголках его глаз. – Так случилось с тем, кто был тут до тебя… Я был с ним месяц, но однажды он не вспомнил меня. Он даже не помнил себя... А потом он исчез, и появился ты. – Ты не исчезнешь! Я не позволю! Ты обещал всегда быть рядом! Тэхён пытался высвободить феромоны, но они не слушались. Все, что он мог – сидеть у чужой кровати и надеяться на чудо. Но чуда не произошло. Тэхён до последнего держал слабеющую руку Сокджина. Но когда усталость взяла верх, он уснул. А проснулся уже на своей кровати. Напротив никого не было. Им не хватило всего лишь недели. Родители пришли за ним, отдав свои жизни, чтобы спасти Тэхёна. Теперь у него остался только Намджун. Боль рвалась наружу. Тэхён хотел выплеснуть все, что накопилось внутри, но мертвая пустота в груди, где когда-то билось сердце его волка, сжимала горло, не давая проронить ни слова. Его волк хранил любовь к истинному. Не разрешал говорить. Не разрешал оплакивать потерю близких. Не разрешал жить, как прежде. Волк скучал по белоснежному омеге, по его теплу, которое так хотелось ощутить снова. Тепло вернулось в жизнь Тэхёна в тот день, когда у дороги он вновь почувствовал знакомый запах мандаринов и имбиря. Тогда он наконец обрел голос. А его волк вернулся к жизни.***
– Джин твой истинный? – Намджун все еще не мог поверить в услышанное. Тэхён молча кивнул. – Почему ты не рассказал раньше? – Сначала я не знал, что он жив. Омеги редко переживают лабораторию. Но когда я встретил его, то понял, что Джин ничего не помнит. Я подумал, что его феромоны уничтожены навсегда, и он никогда больше не сможет стать волком. Мне не хотелось, чтобы кто-то узнал, потому что это могло дойти до Джина. И я боялся, что, вспомнив о лаборатории, он сломается. Но что-то изменилось… – Что именно? – Раньше я чувствовал его запах, словно дымку. Он никогда не менялся в зависимости от его чувств. Но после того, как я стал волком, его запах изменился. Он отдает кислинкой, если Джин недоволен, горечью, если зол, и сладостью, если радуется. Тэхён заметил, что Намджун собирался возразить, и быстро добавил: – Да, я тоже думал, что перемены только во мне. Но, Намджун, он знает мой запах. Он даже знает ваши запахи. Не совсем точно, но почти не ошибся в них, когда я его спросил. Джин – не просто омега. Он главный. Он сильнее. Я уверен, что его волк все еще жив. – И ты думаешь, охотники могут выйти на его след? – Если его волк вырвется наружу, он не сможет себя контролировать. Нам нельзя его оставлять. – Хорошо. Если нам придется скрываться, Джин пойдет с нами. – А Хосок? Чимин его не оставит. И этот мелкий, что присосался к ним, как пиявка... – Я не собираюсь брать с собой людей, Тэхён. Мы и так слишком близко подпустили их к себе. Мой волк никогда не выберет человека. Не забывай, через что всем нам пришлось пройти из-за них. Мы лишились родителей, а Юнги и Чимин остались без полноценной стаи. – Я понимаю... – Тэхён опустил голову, сжав кулаки. – Я принял Джина и Хосока, потому что их присутствие помогало тебе, – вздохнув, Намджун все же смягчился. – Хорошо. Пока не будем предпринимать никаких действий, но держим ухо в остро. Нужно быть готовыми ко всему. Своих мы не оставим, я обещаю тебе.***
Это началось спустя год после первого обращения Тэхёна. Джин все чаще замечал, как быстро рос Тэхён. Теперь он был с ним одного роста, обрел рельефные мышцы, его голос опустился на тон ниже, а взгляд приобрел хищную притягательность. Каждый раз, когда Джин невольно цеплялся взглядом за его торс или опускал глаза на ноги в коротких шортах, ему приходилось себя одергивать. Тэхён казался взрослым, но ему было всего семнадцать – он еще не достиг совершеннолетия. Джин не мог позволить себе думать о своем друге как-то иначе. Чонгук, несмотря на то, что был старше Тэхёна, заметно уступал ему в габаритах и немного в росте. Они продолжали подначивать друг друга, обмениваясь колкостями, лишь бы задеть побольнее. Джин смотрел из окна на улицу, где Хосок пытался объяснить им, как правильно обрезать кусты вокруг дома. Но те лишь снова затеяли перепалку. Опасаясь, что садовые ножницы могут быть использованы не по назначению, Хосок в итоге поручил им поливать территорию. Конец лета в этом году выдался засушливым – даже лес страдал от нехватки дождей. Джин отвлекся на жарку куриной грудки, а когда вновь вернулся к окну, возле которого находилась раковина, чтобы промыть лапшу, то увидел, как младшие сцепились, вырывая друг у друга шланг с водой. В какой-то момент Чонгук дернул Тэхёна за футболку так сильно, что ткань разошлась по шву. Перед глазами Джина предстал обнаженный торс: каждый рельеф пресса переливался на солнце, капельки воды стекали по широким плечам, загорелым рукам, напряженным мышцам ног… Джин не заметил, как его тело охватил жар. – Что ты делаешь?! – внезапно раздался голос Хосока, заставив Джина вздрогнуть. – У тебя вся лапша в раковине! Джин захлопнул рот и принялся отлавливать беглецов дуршлагом, а Хосок, увидев очередную драку, тяжело вздохнул и поспешил на улицу, чтобы отчитать младших. Поставив лапшу на плиту, Джин ополоснул лицо холодной водой, пытаясь остудиться. Он боялся снова посмотреть в окно, но любопытство взяло верх. Осторожно подняв глаза, Джин выглянул и... поймал взгляд Тэхёна. Тот, выиграв битву с Чонгуком, теперь поливал кусты, все еще стоя без футболки. Он довольно улыбался, загадочно играя бровью, и смотрел прямо в глаза Джину. Испугавшись, Джин резко отвернулся и сел на корточки прямо на кухне, пытаясь спрятаться от окна. – Почему ты сидишь на полу? – спросил вошедший Чонгук. – Уронил кое-что... – пробормотал в ответ Джин. – Я собираюсь в город, Хоби-хён попросил купить еды на завтра. Хочешь пойти со мной? Мы давно никуда не ходили. Джин покачал головой, и Чонгук разочарованно уточнил: – Тебе что-нибудь нужно? – А? Нет-нет, ничего, – рассеянно ответил Джин и принялся нарезать салат. Спустя некоторое время вернулся Хосок и тоже что-то сказал, но Джин был настолько погружен в свои мысли, что даже не понял, о чем была речь. Ему просто хотелось, чтобы его оставили в покое. – Хён, я потерял свой рюкзак. Можно я возьму твой? – снова замаячил рядом Чонгук, приставучий, как репейник. – Бери, что хочешь, Чонгук. – А ты точно не хочешь пойти со мной? – Мне нужно готовить ужин, сходи сам, – отмахнулся Джин. Спустя несколько минут на пороге кухни снова раздались шаги. Джин подумал, что это опять Чонгук, и не сдержал раздражения: – Чонгук, можно мне спокойно приготовить ужин?! – Конечно, Джин-хён, – привычный голос вдруг осел, опустившись на полтона, и по коже пробежали мурашки. – Т-Тэхён? Тэхён все еще был без футболки. Он прислонился к стене и загадочно улыбался. – Т-ты ч-что, уже все полил? – запинаясь, спросил Джин. – Так и знал, что ты следил за мной, хён, – протянул Тэхён, медленно направляясь в его сторону. – Знаешь... из дома тянуло чем-то сладким и терпким. Джин вжался спиной в столешницу, а Тэхён продолжал приближаться. Когда между их лицами остались считанные сантиметры, Джин ощутил, насколько горячим было тело Тэхёна. Казалось, еще шаг – и они сольются в единое целое. – С каких пор я стал хёном? – почти шепотом спросил Джин. – Я решил прислушаться к советам старших. Но могу вернуться и к неформальному обращению, – Тэхён склонил голову набок, еле сдерживая лукавую улыбку. – Джин. По телу Джина поднялся жар, добравшись до лица. – Намджун сегодня будет у Юнги с Чимином. Они собираются разбирать завалы в кафе. Можно я останусь у вас? – дыхание Тэхёна коснулось его щеки. – К-конечно, без проблем. – Отлично, – сказал Тэхён и поспешно убежал из кухни, будто боясь, что Джин передумает. – Без проблем? – оставшись один, Джин провел пальцами по волосам и воскликнул про себя: – Боже, о чем ты только думаешь, Сокджин?! Ужин прошел напряженно. Джин не поднимал взгляда от тарелки. Чонгук при любой возможности пытался выгнать Тэхёна из дома, а Хосок размышлял, не пойти ли ему помочь в кафе. Сам Тэхён, казалось, ни на что не обращал внимания. Он не сводил глаз с красных ушей Джина, которые мило выглядывали из-под отросших волос. Тэхён и раньше ночевал у Джина, но именно сегодня эта близость пугала. Младший весь вечер загадочно улыбался, вгоняя старшего в краску. А перед сном, когда Джин уже забрался на свой матрас, Тэхён вышел из ванной в одних шортах. – Ты же не против? Сегодня так жарко. Джин почувствовал, как матрас прогнулся под весом Тэхёна. Хотелось спрятаться под одеяло, но из-за невыносимой духоты даже дышать было трудно. Оставалось только закрыть глаза и не думать о лежащем рядом полуголом теле. Тэхён вдруг пошевелился и повернулся к нему. – Я слышу, что ты еще не спишь, – улыбнувшись, сказал он. Джин вздохнул, открыл глаза и тоже повернулся к нему. Взгляд Тэхёна был настолько бездонным, что казалось – в его глубинах мерцали целые созвездия. – Ты же не боишься меня? – вдруг спросил он. – Нет… – Сегодня я кое-что почувствовал, – осторожно продолжил Тэхён. – Надеюсь, мне это не показалось. Джин ощутил, как запах карамели осел у него на языке, а в носу засвербило от морской соли. Тэхён оказался так близко, что можно было пересчитать его длинные ресницы. Дыхание обволакивало, словно самые нежные объятия. Джин сильнее сжал легкое одеяло между ними, боясь собственных желаний. Стало больно от невозможности прикоснуться. Джин боролся с собой, но Тэхён придвинулся ближе – их носы почти соприкоснулись. – Я уже не маленький мальчик, – тихо произнес он. – Я так долго ждал, когда ты наконец увидишь это во мне. Когда почувствуешь то же, что и я, смотря на тебя. Джин вновь открыл глаза, утопая в чужом взгляде. Тэхён приблизился и слегка коснулся его губ, оставляя невесомый поцелуй. – Я подожду, когда ты будешь готов, – прошептал он, переплетая их пальцы. – Мы не можем… – Мы можем все, Джин. Поверь мне. Словно решившись, Тэхён крепко прижал его к себе. Джин чувствовал ровный стук его сердца, нежную кожу и согревающее душу тепло. – Все должно быть правильно, – произнес он в ключицу Тэхёна. Запах карамели и морской соли опьянял, наполняя сердце радостным трепетом и странной, тягучей тоской. – Все будет так, как ты скажешь, моя любовь.
