Волки среди нас

      Намджун никогда не задумывался, насколько будет сложно передать лидерство Джину и Тэхёну. Всю жизнь он чувствовал ответственность, сначала за брата, потом за свою маленькую стаю. Он привык все держать под контролем, быть в курсе каждого шага, знать, кто где и чем занят. Отойти в сторону – значит потерять из виду что-то важное, оставить кого-то без защиты.       Чонгук видел, как нелегко Намджуну давалась передача власти. И дело было не в амбициях. Он просто не мог справиться с тревогой. Его с детства учили быть ответственным, а теперь ему нужно отступить и довериться другому волку, пусть даже это был его родной брат. Чонгук старался быть рядом и помогать Намджуну сохранять равновесие, когда тот начинал терять почву под ногами. Но порой это было совсем непросто.       Сейчас как раз был один из таких моментов, когда братья не могли прийти к согласию.       Вся стая собралась в доме Намджуна и Тэхёна. Было решено провести собрание. Охотники продолжали досаждать стаям и пытались переманить волков на свою сторону, что только усиливало недоверие и порождало новые причины для вражды. Чимин, Хосок, Юнги и Чонгук сидели за столом в гостиной, а их лидеры были во главе. Намджун, нахмурившись, стоял рядом с ними.       Тэхён и Джин предложили, на первый взгляд, безрассудную идею – создать альянс между людьми и волками с целью заключения мирного договора. Намджун резко отреагировал и напомнил, что даже те немногие люди, которые помогли в битве в лаборатории, до сих пор не были приняты волками, и поэтому на перемирие никто не согласится.       – Мы должны их убедить, – упрямо стоял на своем Тэхён.       Теперь Намджун не смотрел на него сверху вниз. Тэхён хоть и был чуть ниже ростом, его мускулистое тело, широкая спина и уверенность в себе говорили сами за себя. Он уже давно не мальчик, а мужчина. Но, несмотря на внушительный вид, это все еще был его младший брат, только ступивший на путь вожака.       Джин был мудр и знал, насколько важна его роль главного омеги. Но все же впереди должен быть кто-то один. И он сделал выбор и передал лидерство своему истинному. Они принимали решения вместе, как одно целое. Намджун понимал, что без Джина этого разговора бы не случилось. Он знал брата слишком хорошо. Вряд ли Тэхён решился бы на такой шаг сам – не после всего, что им пришлось пережить из-за людей.       – Как ты собираешься убедить стаи, которые потеряли своих детей?       – Разве плохой мир не лучше хорошей войны? – Тэхён старался говорить спокойно, но его феромоны выдавали целую бурю эмоций. – Сколько еще маленьких волчат должно пострадать, прежде чем это все закончится? Мы даже не знаем, сколько таких лабораторий существует на самом деле. Людьми движет страх. Мы должны быть выше этого.       – А где гарантии, что нас снова не обманут? Мы не можем стать теми, кто погубит волков, – парировал Намджун.       – Мы не предлагаем принимать окончательное решение, – вмешался Джин. – Мы лишь хотим вынести этот вопрос на обсуждение. Каждая стая сама должна решить, готова ли она к такому шагу.       Намджун резко повернул голову в его сторону, и Джин невольно вздрогнул.       – Может, вы еще не поняли, но теперь вы – главный альфа и главный омега. Стаи выбрали вас. Это не будет звучать как предложение для обсуждения. Это станет призывом к действию.       – Именно поэтому мы должны мыслить шире, – спокойно, насколько мог, ответил Джин. – На кону будущее всех нас. Нам нужна не победа в очередной битве. Нам нужен долгосрочный мир.       – О каком мире ты говоришь? – глаза Намджуна вспыхнули ярким золотым светом. – Ты забыл, как твоего волка чуть не уби…       – Намджун! – перебил его Чонгук. Он больше не мог это слушать.       Тэхён зарычал на брата:       – Ты сам передал нам лидерство. Так почему до сих пор не можешь доверить право принимать решения? Мы, как никто другой, знаем, что творится в этих лабораториях. Я, как и ты, потерял родителей. И чуть не потерял своего истинного. Но почему я нахожу в себе силы идти дальше, а ты нет?       Намджун стиснул челюсть. Все внутри него кипело. Казалось, ситуация выходила из-под контроля.       – Всем нужно успокоиться, – заговорил Джин, стараясь оставаться островом спокойствия в нарастающем шторме. – Ссоры ни к чему не приведут. Если мы не сможем договориться внутри своей стаи, как мы тогда…       Он не успел договорить. Тэхён развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Джин тяжело выдохнул. Намджун, не проронив ни слова, ушел в свой кабинет, оставив за собой шлейф злости.       Повисла тишина.       – Нам важно мнение каждого из вас, – произнес Джин, переводя усталый взгляд на остальных. – Я хочу, чтобы вы это знали. Это не только наше с Тэхёном решение. Мы хотим услышать всех. Чонгук, Хоби-хён, это касается и вас.       Он поклонился и вышел вслед за Тэхёном, прикрыв за собой дверь. Чонгук проводил его взглядом, потом медленно поднялся.       Намджун стоял у окна в кабинете, напряженный, как натянутая струна. Он даже не сразу заметил, как вошел Чонгук. Только когда теплые руки обвили его талию, а лицо уткнулось в шею, сердце, колотившееся в груди, начинало понемногу успокаиваться. Намджун наконец смог выдохнуть. Он повернулся и крепко обнял Чонгука, вдыхая запах его волос.       – Я облажался, – тихо прошептал он.       – Вовсе нет, – возразил Чонгук, проводя ладонью по спине. – Они понимают, что ты переживаешь.       Хоть Намджун и был выше ростом, Чонгук легко приподнялся и оставил поцелуй на его лбу.       – Тебе нужен отдых, Джуни. Позволь им самим принять решение.       – Но…       – Эй, – Чонгук коснулся пальцами его переносицы, разглаживая морщинку. – Они теперь лидеры. Это их ответственность. Ты не можешь вечно все контролировать. И ты сам это знаешь. Тебе тоже нужен отдых.       – Я не могу…       – Никто не говорил, что будет легко. Но нужно с чего-то начинать.       Намджун понимал, что должен дать Тэхёну и Джину свободу. Он не имел права им указывать, даже если их решения расходились с его собственными. Но пока он не соберет себя по кусочкам, не сможет помочь ни брату, ни стае.       Поговорить с Тэхёном было нелегко. Тот все еще злился, но Намджуну нужен был этот перерыв.       – Куда ты уезжаешь? И на сколько? – Тэхён с удивлением посмотрел на брата.       – Мне нужно привести мысли в порядок. Я ненадолго.       – Чонгук поедет с тобой?       – Да, – ответил Намджун, чувствуя себя школьником, который отпрашивается у родителей.       – Хорошо. Возможно, ты прав. Это пойдет тебе на пользу.       Намджун уже собирался уйти в дом, чтобы начать собирать вещи, как вдруг Тэхён его остановил:       – Мы не будем принимать решения без тебя, – сказал он. – Когда ты вернешься, мы вместе решим, что делать дальше. Ты – мой брат, и твое мнение важно. Для меня и для всей стаи.       Намджун лишь кивнул, но не обернулся. Внутри все еще бушевали смятение, обида и неуверенность. Кто он теперь? Просто старший брат? Обычный альфа? Был ли он на самом деле нужен?       Чонгук не задавал лишних вопросов. Он погрузил вещи в машину, попрощался со всеми от их имени и пообещал быть на связи. Только когда машина уже мчалась по трассе, а за окнами проплывали леса, Чонгук нарушил молчание и повернулся к Намджуну:       – Куда едем?       Намджун долго смотрел на дорогу, а затем, не отрывая взгляда, тихо ответил:       – К родителям.

***

      Джин чувствовал, как Тэхён расстроен. Альфа был слишком замкнут и угрюм. Его феромоны стали резкими и колючими, как холодный ветер. Джин не решался лезть в душу, боялся задеть за больное, но и оставаться в стороне тоже не мог. Поэтому вечером, когда в доме стало совсем тихо, он осторожно начал разговор:       – Как ты?       Тэхён сидел на краю их кровати, уставившись в экран телефона. Он пролистывал сообщения, которые Юнги присылал ему с новостями о ситуации в других стаях. Джин сел рядом, едва касаясь его плеча.       – Думаешь, он вернется? – Тэхён спросил севшим от напряжения голосом.       – Конечно, вернется. Намджун – твой брат. Он никогда не оставит тебя.       – Смогу ли я когда-нибудь стать хорошим лидером? Таким, как Намджун... или отец? – Тэхён тяжело вздохнул и лег на спину.       Джин улегся рядом и переплел их пальцы.       – Мне тоже страшно, – признался он. – Но мы не должны позволить страху взять верх. Намджун не просто так передал тебе лидерство. И ты не один. У тебя есть я, есть твоя стая. Твой брат много лет был главным, ему сложно, дай ему время. Все понимают, что тебе тоже нелегко. Но ты справишься.       Тэхён молчал и крепче сжал ладонь Джина.       – Джин…       – А?       – Что бы я без тебя делал?       Джин улыбнулся и приподнялся на локте. Наклонившись, он целомудренно поцеловал Тэхёна в губы и ласково провел рукой по его взъерошенным волосам.       – Ты будешь самым лучшим лидером, – прошептал он. – Твоя семья будет гордиться тобой. А я уже горжусь.

***

      – Я думал, вы не знаете, где похоронены ваши родители, – произнес Чонгук, стараясь представить, каким было это место, когда Намджун был ребенком.       Они приехали в небольшой полузаброшенный городок. Среди потрескавшегося асфальта и облупленных стен стоял ветхий мотель, где они остановились, а теперь шли по улице в сторону ближайшего магазина. Намджун рассказывал, как сбегал сюда от родителей и тратил карманные деньги на сладости или газировку.       – Нет, – Намджун покачал головой. – Тогда погибло много волков. У нас не было времени на достойные проводы. Ни у кого не было. Я пытался спрятать Тэхёна и найти безопасное место для нашей новой стаи.       – Тогда зачем мы приехали именно сюда?       – На вершине холма стоит статуя волков. В полнолуние видно, как они воют на луну. Это мемориал в память о всех погибших волках. Я хотел прийти... почтить родителей. И показать тебе место, где я вырос.       Чонгук все еще не мог до конца поверить, что Намджун действительно был с ним. Что, возможно, им больше не придется скрывать свои отношения от остальных, и его примут, даже несмотря на то, что он человек. Но когда они вошли в магазин, Чонгук по привычке отпустил руку Намджуна. Взяв пару пачек лапши и бутылку воды, они уже направились к выходу, как вдруг над дверью зазвенел колокольчик. В магазин вошли новые посетители.       Трое парней. Волки. Чонгук уже научился отличать оборотней от людей, и эти, судя по поведению, явно были альфами.       – Вот уж не думал, что сын прошлого лидера снова появится в наших краях, – с ухмылкой протянул самый высокий их них, в поношенной клетчатой футболке. Он перекатил зубочистку во рту и оскалился.       – Юнхо, – Намджун произнес имя с явной неприязнью.       – Давно не виделись! Слышал, твой братишка, наконец, стал лидером. Передай ему мои поздравления.       В этот момент у Чонгука из рук выпала пачка лапши. Он стоял чуть позади, стараясь не мешать, но теперь оказался в центре внимания.       – А это кто? – второй волк шагнул в его сторону, прищурившись и оглядев Чонгука с головы до ног.       – Не думал, что слухи правдивы... Ты и правда связался с человеком?       – Это не ваше дело, – холодно ответил Намджун и приблизился к Чонгуку, заслоняя его собой.       – Что, не нашлось достойного омеги? Или люди трахаются лучше? – ядовито усмехнулся третий.       Намджун зарычал, выпустив феромоны с ощутимой угрозой. Один из парней тут же отступил, не выдержав давления. От его взгляда даже у Чонгука по спине пробежали мурашки. Он понял, что пора уходить.       – Пойдем, – сказал Чонгук и потянул Намджуна к выходу.       Намджун позволил себя увести, но Чонгук чувствовал, как в нем все еще кипела ярость. Как сильно он сдерживался. Ради него.       Проходя мимо парня, которого Намджун назвал Юнхо, Чонгук заметил, как тот подался вперед и шумно втянул воздух носом. В следующий момент Намджун вырвал руку из его хватки и ударил парня прямо в лицо. Юнхо пошатнулся, едва удержавшись на ногах. Глаза остальных альф мгновенно налились опасным блеском. Чонгук замер. Обстановка накалялась на глазах.       Волк Намджуна был готов вырваться наружу и разорвать всех на месте. Но вдруг раздался громкий щелчок. Хозяин магазина передернул затвор охотничьего ружья и с раздражением процедил:       – Не в мою смену, шавки.       – Поняли, кэп, – Юнхо поднял руки и, скривившись, потер ушибленную щеку. Он смерил Намджуна ехидным взглядом. – Если когда-нибудь решишь вернуться на волчью тропу, мы будем тебя ждать. Парочку омег мы уж точно найдем. Не позорь своих родителей, Намджун.       Чонгук почувствовал, как Намджун сильно, почти до боли сжал его руку и потянул за собой. Всю дорогу до мотеля они шли молча. Намджун не оборачивался и лишь изредка рычал себе под нос.       Когда они наконец вернулись в номер, Чонгук надеялся, что напряжение спадет. Он собирался перевести дух, но Намджун все еще не мог успокоиться. Не говоря ни слова, он прошел в ванную и включил душ. Чонгук растерянно застыл посреди комнаты, не понимая, что происходит. И тут он заметил, как Намджун вытаскивал из чемодана его чистую одежду.       – Раздевайся! – резко бросил он.       – Ч-что?.. – Чонгук никогда не видел Намджуна таким рассерженным.       Альфа подошел к нему вплотную. Его глаза вспыхнули золотом. Он начал расстегивать рубашку Чонгука, срывая пуговицы. Провел носом по его шее, глубоко втянул воздух… и зарычал. Прежде чем Чонгук успел что-либо сказать, Намджун подхватил его на руки и взвалил на плечо.       В следующее мгновение он уже стоял под холодными струями душа. Намджун яростно тер его гелем, стараясь что-то смыть.       – Нам… – Чонгук попытался заговорить, но вода заливала лицо, не давая вымолвить ни слова.       Он стоял растерянный и уязвимый, а рядом был его альфа, охваченный гневом, стирая чужой запах. Намджун будто хотел убедиться, что Чонгук снова только его.

***

      – Ты правда думаешь, что я смогу стать достойным лидером? – спросил Тэхён, глядя в ясные глаза Джина.       – А разве может быть иначе?       – Если бы не ты, я бы тогда не справился... – выдохнул Тэхён. – Они завладели моим волком.       – Значит, хорошо, что у тебя есть я, – Джин улыбнулся и поцеловал его, коротко и нежно.       Тэхён притянул его ближе, повалив на спину, и крепко прижал к себе, оставляя поцелуй на макушке.       – Сможем ли мы когда-нибудь жить с людьми на равных? – задумчиво спросил он.       Джин молчал, прислушиваясь к размеренному биению его сердца, вдыхая родной запах Тэхёна с легким оттенком тревоги.       – Я не знаю... Но если мы не сделаем первый шаг, этого точно никогда не произойдет. Хочешь ли ты, чтобы наши дети жили в таком мире?       Тэхён чуть приподнялся на локтях. Джин никогда раньше сам не поднимал эту тему. Но от этих слов в груди у Тэхёна стало разливаться приятное тепло. Его омега хотел с ним семью. Хотел усыновить маленьких волчат.       – Не смотри так на меня. Я вижу, как ты любишь Бомгю. Знаю, ты хочешь большую семью. И пусть я пока не представляю этого... Но рано или поздно это произойдет. Я просто не хочу жить в вечном страхе, прятаться, пугать детей, – голос Джина дрогнул, и Тэхён крепко обнял его.       – Я сделаю все, чтобы этого не случилось, – прошептал он, прижимаясь к Джину. – Клянусь.

***

      – Он оставил на мне свой след? – Чонгук остановил Намджуна и заглянул ему в глаза.       Альфа кивнул и зажмурился. Чонгук не чувствовал на себе чужих феромонов. Ему казалось, что запах Намджуна – это что-то теплое, с нотками океанского ветра и легким кокосовым шлейфом. Но это были лишь его догадки. Он был человеком и не мог, как волк, улавливать запахи волков.       – Я только твой, – прошептал Чонгук и крепко обнял его. – Только твой.       Они стояли под душем. Намджун не заметил, как стянул с себя прилипшую к телу одежду, и впился в губы Чонгука. Теперь его парень больше не пах чужим волком. Он пах собой – чем-то любимым и родным. Под шумом воды, в тесном пространстве душевой, Намджун прижал Чонгука к прохладной стенке и, зарывшись лицом в шею, позволил своему волку выдохнуть. Хотелось коснуться каждого миллиметра кожи, быть внутри до предела, чувствовать, как тело таяло под руками, как приглушенные стоны оглушали после каждого толчка.       Чонгук чувствовал прикосновения повсюду: горячие ладони на талии, в волосах, дыхание у самого уха. Его раскрасневшиеся губы отрывались от поцелуев лишь затем, чтобы жадно вдохнуть воздух. В этом мире не было ничего, что могло бы разорвать их связь. Они были одним целым.       Чонгук полностью принадлежал своему альфе, отдавался ему, растворялся в наслаждении, будто становился ближе к тому, кем хотел быть. А он хотел быть волком. Хотелось сделать все, чтобы над Намджуном больше не издевались, чтобы они могли ходить за руку, не боясь. Но он был человеком. И все, что он мог – это отдать ему все человеческое, что у него было. Без остатка. До последнего вздоха.       Намджун, словно услышав его мысли, вдруг замер.       – Что случилось? – спросил он.       – Прости, что я не волк... – Чонгук поднял голову и утонул в золотом сиянии напротив. – У тебя мог быть омега. И тебе не пришлось бы…       Глаза Намджуна вспыхнули ярче, и он прижал Чонгука к стене еще крепче.       – Никогда не говори так. Ни один волк не сравнится с тобой, – Намджун наклонился и поцеловал Чонгука. Жадно, не давая ему дышать, а затем прошептал в его губы: – Ты – самое ценное, что у меня есть.

***

      – Чонгук сказал, что они не задержатся надолго, – сказал Джин, помешивая что-то на сковороде.       Чимин сидел за столом, а рядом с ним Бомгю жевал мармеладки, складывая фантики в кучку. Он краем глаза заметил, как Джин тепло улыбался, глядя на ребенка.       – Я слышал, ты стал задумываться о детях, – осторожно начал Чимин, словно проверяя почву.       – Откуда ты мог это слышать? – Джин прищурился.       Чимин вздохнул и виновато пожал плечами:       – На самом деле это Тэхён попросил меня узнать, правда ли ты хочешь семью? Иногда кажется, что стоит тебе сказать «да», и он тут же усыновит первого попавшегося волчонка.       Джин не удержался и рассмеялся.       – Думаю, ты прав. Он бы так и сделал. Но, если честно... хоть я и не против детей, сейчас я не готов. Пока мы не разберемся с охотниками – это будет безответственно. Я понимаю, как сильно Тэхён хочет почувствовать наш общий запах на ребенке... Но это может подождать. К тому же… – он замолчал. Слова застряли в горле.       – Метка? – уточнил Чимин, сразу догадавшись, в чем дело. – Вы так и не говорили об этом с тех пор?       Джин кивнул, не поднимая взгляда.       – Мне кажется, сейчас не самое подходящее время. Не хочу давить на него… И сам, кажется, слишком остро отреагировал.       – Это нормально, – с пониманием сказал Чимин. – Когда ты любишь, хочется полностью принадлежать друг другу, кричать об этом на весь мир. А вы с Тэхёном истинные. У вас все вдвойне глубже, вдвойне сильнее.       В этот момент на кухню зашел сонный и растрепанный Тэхён, в уютной кофте наизнанку. Увидев Бомгю, он с наигранным удивлением распахнул глаза, и малыш, захихикав, потянул к нему ручки.       – Это что за мармеладный монстр тут у нас? Как ты вырос! Стал совсем большим!       Тэхён подошел ближе и начал щекотать Бомгю в животик, пока тот не захохотал. Смех наполнил кухню.       Джин смотрел на своего альфу и не мог сдержать улыбку. В каждом его жесте, в каждом взгляде, обращенном к ребенку, было что-то, вызывающее в нем такую сильную нежность, что сердце сжималось. Можно ли так сильно кого-то любить? До дрожи, до боли в груди? Возможно, Тэхён был прав. Может быть, их связь уже достаточно крепкая, даже без метки.

***

      Они стояли перед мраморной статуей волков. У подножия стояла корзина с цветами, а неподалеку лежали и другие букеты. Они были не единственными, кто пришел сюда сегодня. Намджун держал Чонгука за руку. Его глаза были закрыты, как будто он молился без слов.       Чонгук боялся даже пошевелиться. Он все еще не верил, что имел право находиться в этом священном для волков месте.       – Если бы мои родители были живы, ты бы им понравился.       – Но… я же человек.       Намджун открыл глаза и посмотрел на него с мягкой улыбкой.       – Мои родители не были консервативными. Они принимали любовь во всех ее проявлениях. Мама любила цветы и верила, что после смерти души становятся частью природы – превращаются в цветы, бабочек, деревья. Если ты был хорошим волком, значит, в следующей жизни станешь чем-то красивым.       – А если не хорошим?       – Тогда переродишься в навозного жука.       Чонгук рассмеялся, с облегчением выдохнув. Смех снял с него напряжение.       – Отца любили и уважали все: и люди, и волки, – продолжил Намджун. – Он казался суровым, но дома баловал нас, обожал играть с Тэхёном. Они с мамой были самыми любящими родителями... Я уверен, они бы приняли тебя. Потому что ты – мой выбор.       Глаза Чонгука покраснели. Он бы отдал все, чтобы голос Намджуна не звучал с такой грустью. Чтобы его родители были живы. Чтобы не было боли, через которую пришлось пройти его альфе.       Намджун развернулся к нему и, вздохнув, бережно вытер слезы с его щек.       – Иногда кажется, что ты чувствуешь меня лучше любого волка, – улыбнулся он.       Они стояли, обнявшись, пока ветер тихо кружил вокруг них. Высоко над головой летали птицы, солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в янтарные тона. На их корзинку с цветами села бабочка.       – Если твоя мама переродилась в самый красивый цветок, то твой отец мог стать этой бабочкой.       – Не знал, что ты такой романтик, – усмехнулся Намджун и поцеловал его в щеку.       – Спасибо, что привел меня сюда, – прошептал Чонгук, сцепляя их пальцы у себя на груди. – Для меня это очень важно.       Намджун улыбнулся, глядя на крылья бабочки. Она сидела на самом ярком цветке в букете, словно слушала их разговор и по-своему молча одобряла.

***

      После возвращения Намджуна с Чонгуком братьям наконец удалось спокойно поговорить. Они решили двигаться постепенно, от стаи к стае, прислушиваясь к настроениям волков, их страхам и желаниям. С людьми все было сложнее. Охотники стали появляться все реже, будто чувствовали, что назревает заговор. К счастью, среди волков нашлись те, кто обладал нужными связями. Они помогли выйти на несколько лабораторий – все благодаря тем ученым, кто когда-то работал на систему, но теперь больше не мог закрывать глаза. Это был лишь первый шаг, хрупкая надежда на мир, за которой последовали сложные переговоры и порой даже настоящие битвы.       Тэхён и Джин встали во главе объединенных стай. Они стремились остановить эксперименты над волками, доказать, что волки – не монстры, а живые существа, не представляющие опасности для людей. Но возможно ли было полностью закрыть все лаборатории?       – Это было бы слишком идеально, – задумчиво произнес Джин, лежа рядом с Тэхёном, положив голову ему на грудь.       Им удалось договориться с несколькими охотниками. Те пошли против сбежавшего главаря, чьи зверства не могли больше оставаться безнаказанными. Теперь он скрывался не только от волков, но и от своих же людей.       – Никогда не говори «никогда», – ответил Тэхён, перебирая пальцами пряди на затылке Джина. – За последнее время не пропал ни один волчонок. Разве это не наша маленькая победа?       – Ты прав. Но я все еще поражен, каким хорошим переговорщиком оказался Чонгук.       – Он человек, связавший свою судьбу с волком. У них с Намджуном было всего два пути: либо быть чужаками везде, либо повести за собой. Я рад, что и волки, и люди стали прислушиваться к ним.       – Без тебя всего этого бы не было, – Джин приподнялся и оставил легкий поцелуй на его шее.       – Альфа ничто без своего омеги, – с довольной улыбкой ответил Тэхён. – Без своего самого красивого, самого милого, самого сексуального омеги...       – Ах ты какой, – Джин хмыкнул и замахнулся, собираясь шутливо ударить Тэхёна по плечу, но тот ловко перехватил его и прижал к кровати.       Тэхён смотрел на него, и в этом взгляде читалось все: любовь, нежность, желание. Дыхание стало чуть глубже, жар тела передавался через простыню. Джин не выдержал и потянулся к его губам. Они знали друг друга до мельчайших деталей – где прикоснуться, как сделать другому хорошо…       Сегодня Джин был особенно взволнован. Его тело отзывалось на каждое прикосновение. Феромоны Тэхёна будто искрились в воздухе, посылая телу смешанные сигналы, возбуждая и сбивая дыхание. Привычные ласки казались невыносимо томительными. Тэхён был нежен, и от одного только прикосновения кожа покрывалась мурашками. Хотелось, чтобы эта сладкая пытка длилась вечно... и в то же время, чтобы скорее переросла в нечто большее.       Тэхён стоял на коленях, прижимая Джина к себе так крепко, как будто не собирался отпускать никогда. Он не спешил, хоть и жадно желал слиться с ним в единое целое. Но сегодня все было по-другому. Особенная ночь. Он чувствовал это каждой клеткой и был уверен, что Джин чувствует то же самое. Они больше не поднимали эту тему, но Тэхён понимал, что время пришло.       Он медленно вошел в него, удерживая на своих коленях. Джин запрокинул голову, обнажая шею и пахучую железу. Аромат имбиря и цитруса мгновенно ударил в нос. Яркий, теплый, пьянящий. Хотелось перестать сдерживаться. Хотелось утонуть в этом теле, забыться в нем. Джин уже не мог связно говорить, стоны срывались с языка, а пальцы судорожно цеплялись за плечи альфы. Тэхён дразнил, глубоко входил, но не двигался, разжигая желание. Его ладони скользили вдоль ребер, по животу, сжимали твердый член, заставляя Джина извиваться.       Медленный ритм, страстные стоны, обжигающие прикосновения – все это сводило с ума. Тэхён чувствовал уверенность в своем решении. В этот миг он не просто соединится со своим омегой, а навсегда свяжет себя с тем, кого любит.       Тэхён наклонился и провел языком по чувствительному участку шеи. Джин замер.       – Тэ… – его голос дрогнул.       – Я здесь, любовь моя. Ты готов?       Джин не смог вымолвить ни слова. Он лишь крепче сжал руку Тэхёна и кивнул. Метка всегда сопровождается болью. Клыки вонзились в мягкую плоть, впуская в себя феромоны омеги и выпуская в него свои. Джин застонал, выгибаясь в его руках, и Тэхён начал двигаться, покрывая тело медленными поцелуями, стараясь отвлечь.       Омега внутри Джина откликался, отдавался полностью, стремясь к своему альфе. Тэхён нежно поцеловал оставленную метку. Джин развернулся и прижался к его губам, сливаясь с ним в жадном поцелуе.       – Твоя очередь, – хрипло выдохнул Тэхён.       Укус омеги не был болезненным. Он был легким, почти невесомым. Тэхён затаил дыхание. Он ждал этого момента больше, чем готов был признать. Джин оседлал его, двигаясь все быстрее и глубже, упираясь ладонями в грудь альфы. Волны наслаждения накрывали обоих. Тэхён не выдержал и излился в Джина, накрыв его своим телом.       Они лежали, тяжело дыша. Влажные тела соприкасались, метки на шее пульсировали в унисон, феромоны сливались, не различая, где один, а где другой. Казалось, что теперь больше не было Джина и Тэхёна. Не было альфы и омеги. Была только их любовь – одна на двоих.       Вечная.