Жертвенный эгоизм

Наталья Николаевна из «Униженных и оскорблённых» Достоевского является обладательницей «литературного» характера, влюбленной в собственные грёзы. Она относится к подтипу людей, способных на унижение других и в одночасье себя. Наташа драматически изображает жертву любви, готовую сознательно идти на поругание, и в этом есть особо неприятная черта: унижаясь перед Алексеем Валконским (когда терпит его измены), перед Иваном (докладывая о своих непривлекательных жизненных обстоятельствах), она умудряется возвеличить себя. Её уничижение — жест возвышения, поскольку то впоследствии окупается для неё духовным ощущением великодушия, пускай и болезненным. Он был мой, — продолжала она. — Почти с первой встречи с ним у меня явилось тогда непреодолимое желание, чтоб он был мой, поскорей мой, и чтоб он ни на кого не глядел, никого не знал, кроме меня, одной меня... Катя давеча хорошо сказала: я именно любила его так, как будто мне всё время было отчего-то его жалко... Подчас люди настроены на потерю собственного достоинства ради символического обмена репутацией, стремясь продемонстрировать своё духовное превосходство. Они стремятся ощутить себя благородными и в соответствии с христианскими учениями — всепрощающими, находя себя лучшими, нежели тот, кто причиняет им муки. Она не различает в Алёше мимолетного и отвратительного молодого человека; заместо этого она узнаёт в нем дитя души с исключительной непорочностью и достоинством. Сознаётся и в том, что, стало быть, питала к Алексею Валковскому материнские чувства. Она не стремится вырастить и обучить Алёшу быть самостоятельным в этом мире греха и опасностей. Она осознаёт, что у него недостаёт сил для создания гнездышка и принятия там своего места вместе с женщиной. Она предварительно определила, что он — чистый ребёнок, не связанный с хлопотами этого мира. Посему она жертвует собой, дабы охранить его праведное детское сердце от сих треволнений. Когда Алёша погружается в свою любовь к Кате, Наташа, сочетая в себе боль и отраду, откликается на его восторги. Она видит в том, что Алёша не скрывает от неё, своей возлюбленной, своего новоиспеченного чувства, проявление его безупречной чистосердечности. Наташа не воспринимает эту новую привязанность, как бремя на своей душе и, беспокоясь о будущем Алёши, поддерживает его в этом увлечении. Но Боже, как она была прекрасна! Никогда, ни прежде, ни после, не видал я ее такою, как в этот роковой день. Та ли, та ли это Наташа, та ли это девочка, которая, еще только год тому назад, не спускала с меня глаз и, шевеля за мною губками, слушала мой роман и которая так весело, так беспечно хохотала и шутила в тот вечер с отцом и со мною за ужином? Та ли это Наташа, которая там, в той комнате, наклонив головку и вся загоревшись румянцем, сказала мне: да...