Первый снег в этом году

Под влажными подушечками пальцев негромко шелестит книжная страница. Издание дешёвое и уже довольно старое: некогда красивый ровный текст, пусть и на серой бумаге, кое-где поплыл от чужих отпечатков, а края пожелтели то ли от времени, то ли от тяжёлого нудного текста внутри. Джисон перечитывает в третий раз один и тот же абзац, пытаясь усвоить написанное там, и сильнее кутается в свой палантин. Натягивает его края до самых кончиков пальцев, сжимает их в кулаках, вытаскивая из кокона лишь один большой палец правой руки, чтобы перелистнуть на следующую страницу. Как-то зябко, несмотря на начало сентября. На улице стоит хорошая погода, в любое другое время Джисон бы даже сказал, что там жара. Однако солнце будто печёт, но не греет, а ветер пробирает до костей. Из-за постоянного ощущения липкой прохлады в смеси со скукой учебника мягкими волнами накатывает сонливость. Держать глаза открытыми с каждой минутой становится всё труднее и труднее, особенно в библиотечной тишине, замершей вокруг него. Словно толстый стеклянный купол. Аж звенит. Конечно, вечер пятницы, какая библиотека. Сейчас бы пить алкоголь и танцевать в каком-нибудь баре или клубе. Или пропустить с друзьями по бутылочке-две пива за разговорами в тёплой квартире. Или найти себе какого-нибудь парня, наконец, и гулять с ним под ручку по набережной. Джисон бы с удовольствием, хоть всё сразу, но не может. Несмотря на то, что сейчас лишь начало семестра, их уже нагрузили по полной программе. У Джисона завтра чёртова контрольная по теме. По нудной теме, о которой написал в своём талмуде какой-то старый мужик, которого и в живых уже, наверное, нет. А Джисону теперь мучайся — читай, запоминай. Сиди в этой промозглой пустой библиотеке, из которой даже сам библиотекарь, кажется, сбежал куда подальше. Отсюда, с его места за самым дальним столом между книжных стеллажей, не видно его стойки, но, судя по тишине… Судя по тишине, Джисон сейчас один вообще во всём университете. Тяжело выдыхает, отводя взгляд от корешков стоящих на ближайшем стеллаже книг, и опускает обратно на мелкий текст. Пытается вчитаться. Буквы опять постепенно начинают плыть, а слова смешиваться между собой. Сонливость с каждой минутой всё больше одерживает верх в этой нелёгкой схватке, и глаза Джисона медленно закрываются, а сам он сильнее съезжает вниз в удобном библиотечном кресле. Приятное онемение в руках и ногах, какое обычно бывает на грани сна, уже начинает исчезать, затмеваться яркой картинкой, когда неожиданный глухой звук разрезает застывшее в молчании пространство. Почти отключившийся, Джисон подскакивает на месте, словно выныривает из-под толщи воды. Отчего-то испуганно оглядывается вокруг, некоторое время пытаясь вспомнить, где находится. Всё там же. В библиотеке. Один среди стеллажей с книгами. Подтягивает обратно на плечи съехавший по рукам палантин, пытаясь прийти в себя, и видит лежащую на полу закрытую книгу. Лежащую будто намного дальше, чем надо, как если бы она не просто съехала с его колен и шмякнулась корешком о пол, каким-то волшебным образом закрываясь. А получила дополнительное ускорение тяжёлым ботинком. Видимо, это она стала источником звука. Джисон несколько секунд буравит взглядом неприметную обложку, а затем встаёт, чтобы подобрать книгу и продолжить заунывное чтение. Завтра он должен получить хотя бы хорошо, иначе не видать ему стипендии, как своих ушей. И пусть семестр начался не так давно. — И на какой странице я остановился-то?.. — бурчит Джисон недовольно, наклоняясь вниз. Он едва царапает твёрдую обложку своими ногтями, как вдруг в глубине библиотеки раздаётся грохот. Такой отчётливый и звонкий звук. Джисон быстро хватает книгу, прижимает её к груди и выпрямляется, всматриваясь в книжные ряды, которые попадают в поле зрения из его укромного уголочка. Там, в уже сгустившемся вечернем полумраке, пусто. Яркая настольная лампа на его столе хорошо освещает лишь ближайшее пространство, постепенно растворяясь всё дальше и дальше. В глазах Джисона из-за этого будто какая-то поволока, едва заметная муть. Он быстро моргает несколько раз и трёт глаза одной рукой, что совсем не помогает видеть более чётко. Опять смотрит на ближайшие стеллажи, ожидая, что из-за угла выплывет библиотекарь с жалобами на шум, но ничего не происходит. Никто из-за угла не выходит и не жалуется. И лишь когда Джисон кладёт книгу обратно на поверхность стола, звук раздаётся снова. Такой же, как в первый раз, только более громкий, более отчётливый, а затем он повторяется ещё раз и ещё. — Господин Мин? Вы что-то уронили? Вам помочь? — спрашивает Джисон громко. Библиотекарь не отзывается, зато звук неожиданно прекращается. Над помещением вновь повисает тишина, прерываемая лишь сбившимся дыханием Джисона. Отчего-то по спине бегут мурашки, и от этого становится в несколько раз холоднее. Палантин уже совсем не удерживает тепло внутри, но Джисон всё равно крепче сжимает ткань окоченевшими пальцами. — Господин Мин?.. Подождав ответа секунд десять и не получив его, Джисон нервно сглатывает. Библиотекарь, хоть уже и в возрасте, имеет отменный слух, так что слышит даже комариный писк. Не то что довольно громкий голос Джисона. Может быть, сюда решил забежать какой-нибудь припозднившийся после пар студент, что, на самом деле, вряд ли, потому как библиотека и в полдень не пользуется большим спросом. Чанбин говорит, что лично ему удобнее искать издания и статьи в интернет-академии, чем сидеть несколько часов в пыльном помещении. Тем более что университет предоставляет доступ к довольно обширному ресурсу со всевозможной литературой. Джисону просто удобнее учиться вне дома, где нет отвлекающих факторов, поэтому он сейчас здесь. Стоит между стеллажами с книгами и вслушивается в тишину, будто находится не в обычной университетской библиотеке, а в какой-то хоррор-видеоигре Чанбина. Вдруг звук раздаётся ещё раз, более приглушённо, и Джисон решается пойти посмотреть. Оставив все свои вещи на месте, он выходит в главный проход, продвигаясь вперёд, в сторону выхода. С этой части библиотеки и был ранее слышен грохот. Однако по мере того, как Джисон двигается между стеллажами, становится всё более очевидно, что он здесь один. Никаких шорохов и шагов не слышно, однако чьё-то тяжёлое присутствие всё равно ощущается в воздухе. Прямо-таки даже давящее. Минув очередной стеллаж, Джисон выходит в просторный холл. Библиотекаря, и правда, нет на месте – всё-таки куда-то отлучился. Только лишь едва дымящаяся белая кружка стоит с краю стола. Входная дверь плотно закрыта. В холле пусто. Джисону становится ещё более неуютно. Он осматривается вокруг себя, пытаясь понять, что могло вызвать такой звук, если тут никого, кроме него, нет. И всё вещи, вроде как, на своих местах: скопившиеся за день книги Господин Мин уже растащил обратно по полкам, цветы так и стоят в горшках на подоконнике, а компьютеры для студентов выключены. Даже часы не тикают – остановились неделю назад, а батарейки ещё никто не менял. Джисон смотрит на застывшее на циферблате время и сглатывает скопившуюся во рту слюну, затем достаёт телефон из заднего кармана джинс. 20:05. Совпадение? Оторопело моргает пару раз, рассматривая электронные цифры на своём экране блокировки, и переводит взгляд наверх, прямо на механические круглые часы на стене. Не с первого раза пихает телефон обратно в задний карман, всё ещё не отводя глаз от застывших цифр, и делает медленный шаг назад. Он устал, зачитался. На сегодня всё. Пора домой. Развернувшись на пятках на 180 градусов, Джисон уж было хочет сделать шаг в сторону своих вещей, всё также лежащих около его стола в другом конце огромного помещения, как вдруг одна из книг из стеллажа напротив валится на пол. Раздаётся негромкий хлопок. Джисон подпрыгивает на месте то ли из-за этого звука, то ли из-за того, что он своими глазами увидел, как книга свалилась вниз. Без какой-либо помощи. Сама. Ещё так удачно выждала момент. Уже становится жутковато. Ледяные мурашки опять встают колом вдоль позвоночника, и быстрым накатом пробегают по руками. Джисон бегло оглядывается, а затем пытается всмотреться в зазор между книгами и верхними полками – вдруг с той стороны кто-то постарался. Решил специально напугать, а сейчас прячется. Выжидает. Как затаившийся хищник, расставивший приманку для своей жертвы. Джисон себя почти так и чувствует: как косоногая лань посреди лесной опушки под прицелом винтовки. Только вот лань, наивное существо, в такие моменты даже не понимает, что через пару секунд получит пулю промеж ребер. Просто чувствует опасность и оглядывается вокруг, рассматривает высокую поросль своими чёрными глазёнками. Джисон же, вроде, не под прицелом, но чувствует себя похоже, прикладывает руку к груди, отсчитывая участившиеся удары, жмёт сухой язык к щеке. — Здесь кто-нибудь есть? — спрашивает негромко. Голос едва заметно даёт петуха. Когда ни через 5 секунд, ни через минуту никто не отвечает, Джисон подходит ближе к лежащей на полу книге. Ещё раз оглядывается вокруг и берёт её в руки. Книга увесистая и потрёпанная, впрочем, как и все собранные в этой библиотеке. — «Сердечно-сосудистые заболевания», том первый, — читает Джисон вслух. — Мы это ещё не изучали… На вид самая обычная книга, коих здесь пруд пруди. С чего это вдруг ей не стоялось на своём месте, на стеллаже среди остальных? Сбоку у неё торчит несколько разноцветных стикеров, наклеенных как попало. Джисон цепляет пальцами за самый первый, розового цвета, чтобы открыть на нужной странице, как вдруг чья-то увесистая ладонь опускается на плечо. От неожиданности Джисон отпрыгивает в сторону и звонко кричит, чуть не выпуская книгу из расслабившихся пальцев. Палантину же не удаётся удержаться на острых плечах, и он падает на грязный пол, прямо под ноги. Нарушителем спокойствия Джисона оказывается Чанбин, который сейчас весело гогочет над реакцией друга и его испуганным видом. Чанбин, видно, только из качалки: с влажными волосами, спортивной сумкой на плече и весь разрумяненный от линии роста волос на лбу и до кончиков пальцев. И улыбка такая идиотская – от уха до уха, – что Джисону хочется проехать по ней своим кулаком, немного поубавить его энтузиазм. Или подравнять ему зубы. Тут уж как получится. На деле же он лишь облегчённо выдыхает, только сейчас замечая, как сильно сжимает книгу пальцами. И как только испуг сходит на нет, на его месте размещается раздражительность. Джисон недовольно сужает глаза и слегка сводит брови вместе, пытаясь придать себе более грозный и серьёзный вид. — Тебе, блять, жить надоело? — Да вроде пока нет, а что? — веселится Чанбин. Теперь же, кажется, больше от того, как Джисон злится. — Тогда какого хера подкрадываешься! Тишина стоит такая громкая, а тут ты. Я как должен реагировать, а? И хватит ржать, блять! Заебал. — Ну, сори, я не подумал. — Не подумал он… А если бы тут библиотекарь сидел, он бы меня ещё в какой-нибудь чёрный список за шум занёс. Потеряю из-за тебя репутацию рано или поздно, — Джисон кладёт книгу на стол, стоящий рядом, и наклоняется, чтобы поднять с пола свой палантин. Супер, теперь придётся его стирать! Чанбин, как обычно, поднасрал в самом неожиданном месте. — Да твой библиотекарь уже четвёртую в курилке всосал, от него сейчас шлейфу будет, как от толпы школьников. Те хотя бы палочками сигарету держат, хоть какой-то прок от их пиздюковой сообразительности, — Чанбин цокает языком. — Фарму учишь? — Ты сегодня меня прямо удивляешь, — ворчит Джисон, пытаясь свернуть свою вещь в ровную трубочку, чтобы потом засунуть в сумку. — Не замечал за тобой экстрасенсорных способностей ранее. — Ну, много ума не надо, чтобы прочитать название книги. Пошли уже к тебе, выпьем пивка – заебался сегодня страсть как, — Сумка на плече Чанбина с лёгкостью подскакивает, когда он подтягивает её чуть повыше. Словно она ничего не весит, хотя всем известно, что Чанбин в ней таскает половину своего шкафа. — Ты, как обычно, забился в самом углу? Будь здесь, сейчас принесу твои пожитки. — Что?.. Подпрыгивающей походкой Чанбин скрывается за стеллажами, провожаемый вопросительным взглядом Джисона. Он ещё пару секунд недоумённо моргает, смотря в пустоту перед собой, и качает головой. Глупость какая, Чанбин просто в очередной раз над ним шутит, а он слишком устал, чтобы ответить ему всей своей ироничной натурой. Откуда бы Со знать, что Джисон учил именно фармакологию, если он на два года старше. И пусть не так давно и сам проходил этот курс. Просто, как обычно, удачно спизданул, ничего нового. Однако когда Джисон опускает глаза на лежащую на столе книгу, чтобы взять её в руки и отнести обратно на стойку к библиотекарю, вместо синенькой потрёпанной обложки «Сердечно-сосудистых» видит свою ненавистную «Клиническую фармакологию». Творится какая-то бесовщина. Джисон жёстко тормозит. Тупит взгляд на несчастную «фарму», эту жуткую нудятину, и не понимает. То ли он совсем поехал кукухой, то ли ещё что, но он готов поклясться, что здесь должна лежать другая книга. Та, которая сама собой выпала с полки. Та, из-за которой он чуть не напрудил в штаны от неожиданности. Джисон смотрит на книжную полку, где она, по идее, должна стоять, и не видит пустого места в ровном ряду стоящих там трудов. Этот стеллаж вообще посвящён педиатрии. Какой-то натуральный бред. — Пошли уже, а то магазины скоро закроются, — с двумя сумками наперевес Чанбин появляется в поле зрения. — Да-да… пошли, а то я заучился уже, — лепечет Джисон. Всё-таки берёт несчастную фармакологию в руки и относит её на стол библиотекаря, забирая лежащий там читательский. — Я заметил, ты какой-то припизднутый сегодня. — Не больше тебя обычного, — язвит. Они выходят в коридор и плотно закрывают за собой дверь в библиотеку. Чанбин идёт чуть впереди: легко и непринуждённо пружинит на своих облегчённых кроссовках вперёд, даже что-то бормочет себе под нос. В то время как Джисон плетётся следом, постоянно поправляя слезающую с плеча лямку, и невольно задумывается. Ощущение шероховатости обложки той книги по сердечно-сосудистым до сих пор остаётся фантомным отпечатком на подушечках пальцев. Это было так реально, что Джисон готов поклясться. Вот прям всем, что есть, даже мамой, если надо будет… Ладно, мамой – перебор, но тем не менее. Всё было очень реально. На крыльце корпуса они, и правда, встречают библиотекаря, о чём-то разговаривающего по телефону. Джисон лишь кивает ему на прощание, получает такой же кивок в ответ, и они с Чанбином уходят прочь с территории кампуса, направляясь в сторону его дома. Времени на дорогу уходит немного, учитывая то, что друзья успевают забежать в магазин: за пивом и закусками для них обоих. Родители нашли Джисону очень хорошую квартиру: с чистым ремонтом, со всей необходимой комплектацией, довольно просторную и, что самое главное, близко к университету. Правда цена аренды немного кусается, но родители всегда с улыбкой заверяют, что всё нормально. Они могут потянуть его комфортную жизнь в Корее. И Джисон им верит, хоть и старается не жить на сильно широкую ногу, чтобы всем было попроще. Чанбин же всегда завистливо ворчит по поводу такой шикарной квартиры, но с радостью любит зависать у Джисона и часто остаётся с ночевкой. Особенно часто, когда надо быть в универе к первой паре. Они комфортно устраиваются на небольшом диване, умещаясь там вдвоём, и Чанбин принимается искать какой-нибудь фильм в онлайн-кинотеатре на телевизоре. Джисону, в принципе, всё равно, что смотреть. Хочется просто немного расслабить мозг после тяжёлого дня и забыть ситуацию в библиотеке, что бы там ни случилось. Джисон укутывается в плед поплотнее, наблюдая за метаниями своего друга, и едва слышно хихикает, когда выбранный фильм оказывается недоступен к просмотру из-за его ограниченной подписки на сервис. — Да Господи блять, — грозно ругается Чанбин и выбирает первый попавшийся. — Хуй знает, что я выбрал, но будем смотреть его. Не можешь полную подписку взять уже? Каждый раз одно и то же… — Мне и этой достаточно. — Конечно, ты ничего и не смотришь без меня. — Угу, — Джисон утыкается губами в холодный краешек пивной банки. И без того замёрзший, он ещё сильнее ёжится после первого глотка ледяного пива. Чанбин же громко и с наслаждением отхлёбывает полезшую пенку, сидя рядом в нательной майке и спортивных штанах и закинув ноги на кофейный столик перед собой. Фильм оказывается интересным. Чанбин постоянно громко комментирует происходящее на экране, параллельно массируя чужие ступни в носках. А Джисон, совсем размякший после пива, в тепле своего любимого пледа, едва держит глаза открытыми. Не хочет, чтобы день заканчивался, чтобы наступал новый, где его ждёт контрольная по фармакологии. К которой он готов очень плохо, несмотря на все старания. А ведь завтра суббота. По идее – выходной, только их универ, как и все прочие, в рот ебали все эти ваши выходные. Как и расписание в медицинском – любую личную жизнь студентов. Приятные движения крепких пальцев по ступням нагоняют сон ещё сильнее, как и едва слышное бормотание Чанбина. Как такой фоновый шум, убаюкивающий, комфортный.

***

Уж простите за скудность речи, Джисона грубо трахнули без смазки. Контрольная была больше похожа на экзекуцию, потому что их препод – тот ещё обмудок. Как и любой другой, он считает свой предмет – самым важным в их университете, но такому самолюбию может позавидовать даже самый конченный нарцисс. Джисон понимает, что не является выдающимся студентом, ему сложно даётся запоминание всей этой медицинской информации, но он правда старается. Сидит за учебниками круглые сутки, зазубривает, читает много книг вне рекомендованного списка литературы. И всё равно намного слабее некоторых своих одногруппников. Джисон и не претендует, правда. Он итак делает всё возможное. Но препод, язвительно ухмыляясь, с таким наслаждением унижает каждого по очереди, что Джисон чувствует себя пустым местом. Проглатывает все едкие замечания, кивает на любой синоним слову «тупой» в свою сторону, а потом удивляется кривенькому хорошо на своём листочке с ответами. И вроде как уже не всё так плохо. Чанбин пишет, что занят, когда Джисон выползает из аудитории в прохладный коридор. Предлагает встретиться чуть позже и сходить перекусить. Джисон же уже сейчас чувствует, как его желудок ест сам себя, но всё равно соглашается. Договариваются пересечься в кафе недалеко от кампуса через два часа. Джисон покупает стаканчик горячего шоколада в автомате недалеко от аудитории и садится там же на лавочку, чтобы дождаться одногруппника. Одного из тех, с которыми неплохо общается на парах. Они даже несколько раз выбирались в клуб потусить – может быть, три или четыре раза. И не потому, что Джисон бы не хотел быть ближе к Феликсу и Хёнджину, просто они все слишком заняты, чтобы ходить чаще. Эти двое ближе общаются только из-за того, что снимают квартиру вместе, а так они тоже по самые уши в учебниках. Едва переставляя ноги от усталости, из-за двери аудитории появляется Феликс. Какой-то серый и осунувшийся. Хёнджину же повезло – преподу очень понравился его ответ на прошлой паре, поэтому тот великодушно автоматом проставил ему отлично за контрольную. Счастливчик Хван сейчас греет бока дома под одеялом, в то время как Феликс и Джисон, разбитые, отходят от прилюдной казни в коридоре универа. Джисон сёрбает горячий напиток, а Феликс, развалившись рядом, листает ленту в инстаграм. — Что он тебе поставил? — спрашивает, наконец, Джисон и смотрит на одногруппника. — Четыре, а тебе? — Мне тоже, — выдыхает устало. — Он так наседал, я уж было подумал, что всё – плакала моя стипендия. — Понты только колотит непонятно зачем, а так норм мужик вроде. — Ну, не знаю… Джисон неловко ерошит волосы за ухом. Он выжат, как лимон, а ещё голоден. Передвигаться вообще не хочется. Но, наверное, логично было бы сбегать до дома перед встречей с Чанбином, чтобы хоть полчасика отдохнуть. Потому как этот тестостероновый монстр имеет такой сумасшедший заряд энергии, что хватило бы половине универа на несколько дней. Или небольшой атомной станции. В их общее свободное время Чанбин любит таскать Джисона по различным мероприятиям, праздникам и простым прогулкам по городу на тридцать тысяч шагов минимум, периодически вытягивает его в качалку, а ещё однажды они даже ходили в поход. Эти несколько дней Джисону будут сниться в кошмарах ближайшую жизнь: вонючая палатка, которую Чанбин одолжил у своих знакомых отрядников; надоедливые насекомые; горелая еда; пропахшие костром одежда и волосы; а также вишенка на всём этом безобразии – храп друга прямо под ухом на протяжении всей ночи. И пусть они дружат уже хер пойми сколько времени, в тот момент Джисону хотелось задушить Чанбина собственными руками. Он просто любит комфорт, понятно?.. Распластавшийся по скамейке Феликс хихикает над каким-то видео в ленте, а Джисон тихо журчит медленно остывающим напитком. Из аудитории в коридор периодически выползают и другие их одногруппники, устало прощаются с ними и поскорее ретируются в сторону выхода. — Хёнджин зовёт пообедать, пойдёшь? — неожиданно говорит Феликс. — Я бы с радостью, но уже договорился с Чанбином… — О! — парень подскакивает на своём месте, запихивает телефон в карман и выглядит крайне заинтересованно. Джисон даже слегка пугается от неожиданности. — Со Чанбин? — Ага. — Тот симпатичный качок на два курса старше? Низкий, с красивым лицом и огромными мускулами? Энтузиазм Феликса почти сбивает Дисона со скамейки. Он щурится, разглядывая веснушчатое круглое лицо, отчего-то до одури счастливое, и медленно кивает. — Не уверен насчёт всего того, что ты перечислил, но описание схожее. Феликс соединяет ладони с таким громким хлопком, что кажется, будто кожа там точно должна треснуть от такой силы удара. Он нетерпеливо ёрзает на месте и смотрит точно щенок, не жравший несколько суток, завидев кусок мраморной говядины. Если бы их обмудок препод увидел этот взгляд, точно бы поставил отлично не только за контрольную, но и за экзамен. И ещё денег бы дал на всякий случай. — Что? — спрашивает Джисон неловко и отставляет в сторону пустой стаканчик из-под горячего шоколада. — Джисо-он-и… возьми меня с собой, а? По гроб жизни буду обязан! — а голос-то какой сразу тоненький и сладкий. Особенно в сравнении с его обычным гортанным басом. — Ха, нравится что ли? — Феликс лишь коротко кивает, продолжая потирать свои ладони друг о друга. Джисон уже сам готов отдать ему все свои деньги, лишь бы тот прекратил так жалостливо смотреть. — Ладно, Господи… Сейчас напишу ему, что я с компанией. Но, если что, он тот ещё зануда. И пусть потом только скажет, что я ему жизнь порчу, ага… — Спасибо, спасибо, спасибо! Феликс с размаху врезается Джисону в грудь, стискивая в крепких объятьях, и что-то счастливо бормочет тому в ткань толстовки. Обнимашки продолжаются не так кратковременно, как бы хотелось, но и не так долго, как могло бы быть, если бы вместо Феликса был Хёнджин. Тот вообще большой любитель поприлипать. Не то чтобы Джисон не любит это всё, просто он устал и хочет есть, а это комбо довольно быстро делает из любого тактильного человека – озлобленного гремлина. Чанбин пишет, что не против компании, и Феликс счастливо верещит, чуть ли не подскакивая на месте. Они также зовут Хвана, и он обещает подойти к кафе через 40 минут. Всё время до встречи счастливый Феликс без умолку рассказывает обо всём подряд: и о сериале, который начал смотреть, и о новом лимонном пироге, рецепт которого случайно увидел в рилсах и испёк на прошлых выходных, и о куче другой ерунды. Эта информация засоряет итак перегруженный мозг Джисона, поэтому в один момент он перестаёт вникать. Лишь изображает заинтересованность и периодически коротко кивает. Он, на самом деле, и сам любитель поболтать, да и слушать других умеет хорошо, но просто, что называется, не в ресурсе. И только когда они заходят в кафе и усаживаются за столик на четверых, Джисон понимает, что он – связующая ниточка между всеми ними, а значит, придётся заводить разговоры первому. Тяжело выдыхает. Через пару минут приходит Хёнджин, весело здороваясь с ними, и даже смеет похихикать над замученным видом Джисона под его недовольным взглядом. — Ты сейчас будешь есть со своей головы, а не из тарелки, — шипит он беззлобно и притягивает к себе поближе пиалу с печёным бататом. Закидывает пару соломинок в рот и резво, с аппетитом пережёвывает. — Плохой день? — спрашивает Хёнджин, подворовывая чужой перекус. — Ой, даже не спрашивай, препод все мозги выеб, — включается в разговор Феликс, а сам копается в телефоне. — Четыре поставил – уже заебись. Ну, где там Чанбин?! — А что, с нами тебе уже неинтересно? — Лично тебя уже видеть не могу, вот здесь сидишь, — Феликс, сощурившись, смотрит на улыбающегося Хёнджина поверх своего телефона и тычет пальцами в середину горла. — Утром, днём, вечером, ещё ночью умудряешься заебывать иногда. Найди уже себе кого-нибудь тоже. Я вот, например, предпринимаю попытки!.. Завязывается дружеская перепалка. У этих двоих всегда так – только дай повод зацепиться языками и понеслось причинное место по кочкам. Джисон лениво жуёт батат и пытается вникнуть в суть спора, пока не цепляет боковым зрением какую-то промелькнувшую тень в стороне туалетов. Тень будто человеческая, только вот не было там никого, кто мог бы её отбросить. Показалось? Джисон легко трясёт головой, сгоняя наваждение, и пытается вновь вслушаться в разговор, но опять замечает её, скользящей по стене в сторону стойки для заказов. Теперь она не исчезает. Лишь медленно ползёт по плитке, то немного уменьшаясь, то вновь увеличиваясь, будто петляет. И силуэт этот, словно в пасмурный день, – довольно блёклый и размытый, как расфокус на камере, как плохое зрение. Джисон замирает, рассматривая тень, и чувствует, как по спине бегут мурашки, а температура в помещении, которая итак для него казалась низкой, будто падает ещё больше. Вдруг она дёргается, словно поворачивает голову, и смотрит куда-то в сторону их столика. И Джисон явно чувствует зрительный контакт. Рвано сглатывает застоявшуюся слюну. А Феликс и Хёнджин, как и все остальные гости, и не замечают, что стало холоднее, что что-то происходит. Продолжают болтать о какой-то ерунде и хихикать между собой. Тень будто срывается с места и пропадает, а затем лицо Джисона обдаёт едва заметным ветерком. Он оглядывается вокруг, вертит головой в разные стороны, пытаясь найти пропажу, и только сейчас замечает, что задержал дыхание. Судорожно глотает воздух, не понимая, что только что произошло. И почему из всех людей в заведении это видел только он? — Вы это видели? — спрашивает Джисон взволнованно. — М? — мычит Феликс. — Что видели? Они все оглядываются вокруг, только вот теперь в кафе точно нет ничего подозрительного. Всё те же гости за соседними столиками, всё тот же парень за кассой, натирающий бокал салфеткой. Хёнджин и Феликс смотрят на Джисона вопросительно, замечают растерянный и взволнованный вид и переглядываются между собой. — А что было-то? Кто-то смешно наебнулся, а ты даже не сфоткал? — фыркает Хёнджин, пытаясь разрядить обстановку. Выходит вполне успешно, потому что Джисон раздражённо выдыхает и закатывает глаза. — Иди ты, Хван! Показалось, наверное. Было что-то… странное, — он неуютно ёжится и несильно трёт свои плечи ладонями. — Стало вмиг прохладнее, и я видел… какую-то тень. — Ты опять без меня смотрел треш обзоры на фильмы ужасов? — раздаётся голос Чанбина прямо над ухом. Джисон не то, чтобы не ожидал очередного фееричного появления друга, но обосраться – обосрался. У него это само собой как-то получается. А Чанбин, чтоб ему пусто было, звонко гогочет над его реакцией, присаживаясь на свободный стул за их столом. И как бы Джисон не хотел сейчас ему от всей души пиздануть, решает всё-таки проявить все свои навыки сдержанности и бросает лишь уничтожающий взгляд из-под чёлки. Чанбин же улыбается во все тридцать два и тырит из тарелки пару соломок батата, сразу же закидывая их в рот. — Вообще не смешно! Ладно, забыли, — вздыхает и переводит взгляд на одногруппников. — Знакомьтесь, это мой пизданутый друг – Чанбин. — Лучший друг! — деловито поправляет он. — Да-да, — Джисон машет в его сторону ладонью, не вербально прося замолчать. — Это мои одногруппники и братья по несчастью – Хёнджин и Феликс. — Приятно познакомиться! — Феликс тут же счастливо вспыхивает и тянет губы в широкой улыбке, протягивая вперёд ладонь. Они обмениваются рукопожатием, и Джисон клянётся, что видит, как Феликс потом невзначай трогает этой ладонью губы. — Я о тебе наслышан. Клёвые… мышцы… Тупее подката Джисон в своей жизни ещё не слышал, но Чанбину, кажется, заходит. Он заинтересованно рассматривает веснушчатое лицо и даже слегка смущённо благодарит. Феликс едва заметно краснеет, и когда переглядки заканчиваются, они наконец-то идут заказывать себе еду. Парень на кассе с энтузиазмом принимает их заказ и сообщает, что ожидание может составить от 15 до 30 минут, все блюда вынесут по мере готовности. Джисон чувствует, что желудок скоро съест сам себя, даже несмотря на небольшой перекус, и надеется, что повар справится побыстрее. В итоге, ожидание угнетает не голод, а неожиданно сцепившиеся языками Феликс и Чанбин. Феликс оказывается словоохотлив с человеком, который ему нравится, а Чанбин вполне живо поддерживает разговор и выглядит даже вполне заинтересованным. И непонятно, чем больше: австралийцем с его космическим очарованием или случаем с чудесным восстановлением нервных проводимостей нижних конечностей у девушки, страдающей от рассеянного склероза, после рождения ребёнка. Как удачно Феликс прочитал об этом случае на днях в научной статье Бразильского журнала. И как удачно, что Чанбин специализируется на физиотерапии и совсем не рассказывает об этом на своей страничке в instagram. Джисон тоже слушает разговор, но вполуха, отвлекаясь на всё подряд. А Хёнджин вообще залипает в телефон и не обращает ни на кого внимания. — Удивительно! — выдыхает Чанбин. — Я знаю, что благодаря терапии можно избежать парализации конечностей после родов при рассеянном склерозе, но… Чтобы восстановить полностью утраченную чувствительность?.. Ещё и довольно успешно! Вот, к чему нужно стремиться нашей медицине, правда. Скинь мне потом эту статью, хочу сам почитать. — Конечно, конечно, — кивает Феликс счастливо. — Напиши мне в какаоток. — На, добавься сам. Пока Феликс ищет себя в телефоне Чанбина, а тот с интересом разглядывает его лицо, Джисон замечает у себя в строке уведомлений новую подписку на профиль. Без интереса открывает instagram и заходит на страничку нового подписчика. А там оказывается какой-то очень симпатичный парень с карими глазами, пухлыми губами, ровным маленьким носиком и спадающими на лицо тёмными волосами. Чёрт, он очень красив. Аккаунт полон фото, таких разных и интересных, но на каждой один и тот же парень с этими глубокими тёмными глазами. Он такой… гармоничный? Идеальный, сказал бы Джисон, но лишь прикусывает кончик языка. Ему нравится тёплый тип внешности в людях, для него в этом есть какой-то уют. Что-то нереально комфортное. Джисон невольно сглатывает образовавшуюся во рту слюну и проверяет раздел с уведомлениями ещё раз – а то вдруг показалось? Но аккаунт этого парня всё также значится там, как «подписался(-ась) на ваши уведомления» и рядом голубым цветом «подписаться в ответ». Ещё некоторое время Джисон глупо хлопает глазами, разглядывая чужой профиль уже не так детально, и замечает под био очень знакомый ник. — Эй, кто это? — экран почти утыкается в нос Чанбина – так близко Джисон подносит телефон. — Господи бля, — Чанбин пихает чужой гаджет подальше от своего лица и крепко держит запястье, пытаясь увидеть, что там так могло взволновать Джисона. — А, это Минхо. А что? — Что за Минхо? На кой он на меня подписался? — Сокурсник мой, неплохой чел. Специализируется на общей хирургии, хотя раньше, вроде как, хотел быть ветеринаром. Редко сейчас с ним видимся, общих лекций крайне мало ставят, — Чанбин выпускает чужое запястье, и Джисон вновь впивается взглядом в красивые фотографии. — Он у меня про тебя спрашивал не так давно: типо есть ли у тебя кто-то? Как ты относишься к новым знакомствам и прочие вопросы. Я на тренировку опаздывал, так что спизданул ему что-то в ответ – уже и не помню, а он за мной тащился до самой улицы да всё пытался что-то выпытать. Официантка, наконец, приносит им их заказ и принимается расставлять еду по центру. Из-за этого Джисон вынужденно затыкается, не желая болтать при чужом человеке, и лишь притягивает свою тарелку ближе, когда она оказывается на поверхности стола. Хёнджин сразу же цепляет палочками немного удона и запихивает в свой безмерно широкий рот, а все остальные вежливо дожидаются, пока девушка закончит и отойдёт. — Сейчас принесу напитки, — говорит она и уходит в сторону бара. — Ну, и? — тут же шепчет Джисон. — Что? — вопросительно вздёргивает бровь Чанбин, одновременно с этим цепляя ложкой часть риса из пиалки. — Минхо… — Чего ты так завёлся? — усмехается немного криво. — Не знаю я, чего ему надо. Понравился, может быть, поэтому и спрашивал про тебя. Он мне не докладывал, мы с ним и не близки, так, общаемся на уровне привет-пока и лайкаем друг другу фотки. Подпишись в ответ, если заинтересовался, или напиши. — Он красивый… — Покажи хоть, — просит Феликс. Он и Хёнджин по очереди рассматривают профиль этого Минхо и одобрительно кивают. Официантка приносит их напитки, и Джисон от нетерпения и какого-то непонятного волнения выпивает половину стакана своего молочного коктейля. К профилю Минхо он возвращается лишь спустя 4 часа уже дома, отвлёкшись в кафе на разговоры с парнями, и вновь долго рассматривает каждое фото. Будто он какой-то критик или фанатка популярного айдола: приближает двумя пальцами лицо, чтобы разглядеть каждую черту, интерьер и даже попавших в кадр людей. Мало ли, а вдруг Джисон кого-нибудь из них знает?.. Но все отмеченные аккаунты, похоже, на 2 года старше него, потому что они оказываются полными незнакомцами, на некоторых даже подписан Чанбин. И Джисон даже заметил его комментарий под фото одного такого же, как и он сам, накаченного парня. Уровень социализации Чанбина, порой, поражает. Всё-таки решает, что подписаться будет не так уж и странно, поскольку Минхо сделал это первым. И лишь благодаря этой мысли Джисон жмёт синюю кнопку сверху. Он не то, чтобы боится с кем-то знакомиться, просто… Как-то неловко, что такой красивый парень вдруг проявляет к нему какое-никакое внимание. А у Джисона давно никого не было, он падок даже на такое мимолётное внимание, понятно? И пусть есть вероятность, что Минхо подписался на него случайно, или его взломали, или его домашний питомец случайно лизнул экран смартфона в тот момент, когда был открыт instagram, или…. Минхо ему пишет! Джисон хватает свой телефон сразу же, как только раздаётся звук уведомления, а сверху появляется плашка с текстом. И в тишине его пустой квартиры это кажется очень громким. Словно неожиданный раскат грома. Его большой палец пару секунд кружит над сообщением, и, отложив сомнения, Джисон нажимает на экран. t.leeknowsaurus «Привет, сталкеришь меня?» _doolsetnet «Ты буквально сам подписался на меня и написал первым!!!» «Привет» Джисон хочет отбить себе фейспалм, потому что был настолько возмущён, что забыл сначала поздороваться, но лишь смущённо морщит нос и ждёт. Сообщения моментально оказываются прочитанными. А живот отчего-то сводит резкой, но приятной судорогой. В ожидании ответа Джисон закусывает ноготь на большом пальце и вдруг думает, что не помнит, когда последний раз был заинтересован в ком-то. Особенно в том, с кем даже не знаком в жизни. Вот и так всегда: так просто что-то себе надумать, когда ничего ещё даже не началось. t.leeknowsaurus «Но это же ты смотрел мой аккаунт несколько часов, прежде чем подписаться» _doolsetnet «Наглая ложь» t.leeknowsaurus «Да? Ты лайкнул фотку полугодовалой давности ещё 4 часа назад» И без того круглые глаза Джисона по форме становятся похожи на луну в её самые яркие дни месяца. Он со скоростью света заходит на чужой аккаунт и листает все фото, пытаясь найти этот несчастный лайк, чтобы убедиться в своей тупости. И с достоинством принять этот позор года. Однако ничего подобного не обнаруживается. Зато обнаруживается новое сообщение в чате. И Джисону от него хочется переехать в другую страну. Или отправиться в мир иной, если это поможет. На надгробии можно написать: «умер от кринжа». Он не против, честно. Но, как минимум, не иллюзорный фейспалм всё ближе и ближе, прямо-таки ладони чешутся, как хочется себе хорошенько вмазать. t.leeknowsaurus «Хах, всегда работает. Можешь не искать)» «Я лишь предположил, но кто бы мог подумать, что это правда…» Джисон лишь медленно и густо выдыхает через нос, но затем приходит следующее: «Давай начнём сначала? Я Ли Минхо, учусь на 5 курсе, хочу с тобой познакомиться поближе» Минхо оказывается интересным собеседником. Они переписываются ещё несколько часов кряду, и Джисон вдруг обнаруживает себя глубокой ночью, закутанного в одеяло, с глупой улыбкой на лице. Если бы ему было лет четырнадцать или пятнадцать, он бы уже, наверное, криво склеивал их фотографии вместе в фотошопе или визуализировал совместное будущее перед сном. Вот так ему понравился Минхо. И бросьте камень те, кто осуждает Джисона за эти глупые подростковые бредни, – ему всё равно. Теперь он готов вытерпеть любой уровень позора, лишь бы этот диалог не заканчивался вообще. И кто бы мог подумать утром, когда Джисон плёлся в универ на контрольную по фармакологии, мечтая лишь снова лечь в кровать, что вечером он не будет хотеть спать ещё ближайшую неделю. Или даже две.

***

Отрубается Джисон ближе к утру, когда держать глаза открытыми становится уже физически больно, и просыпается только в обед. Сразу же проверяет телефон, будто он какой-то зависимый. Похоже, что они заснули примерно в одно время, поскольку Минхо ответил лишь на последний его вопрос и не был в сети уже 7 часов. Ну и ладно. Пусть спит. У Джисона тоже есть свои дела. Он как раз хотел заняться уборкой в квартире, а то пыли скопилось уже несколько слоёв на всех доступных горизонтальных поверхностях. Джисон садится на кровати и спускает ноги вниз, тут же прижимая их к своей груди. Пол просто ледяной, словно на улице уже стоит минусовая температура. Да и в целом в комнате опять прохладно. Хоть сейчас ёлку наряжай. Обнимая себя руками (будто это должно помочь), Джисон мужественно добирается до шкафа и принимается искать тёплые вещи на самых верхних полках. Первым в руки попадается свитер с оленями, который подарил Чанбин несколько лет назад на рождество, дальше он находит свои старые спортивки и шерстяные носки и быстро одевается. На скорую руку нарезает пару бутербродов из остатков и заваривает пол-литровую бадью кофе из дрип-пакета. Горячий кофе медленно согревает внутренности, пока Джисон наслаждается приятной тишиной и таким удивительно вкусным завтрако-обедом. И что бы ему не быть вкусным, когда настроение такое окрылённое. Честно говоря, первый раз за последние месяцы. И его не портит даже так обычно ненавистная уборка. Джисон довольно быстро справляется со всеми накопившимися загрязнениями: проходится тряпкой по открытым полкам, протирает шваброй пол, выкидывает из холодильника испорченные продукты (читай как: почти всё, что там есть) и ему даже хватает сил на ванную комнату. На часах оказывается уже 6 вечера, когда Джисон с приятной усталостью в мышцах плюхается обратно на кровать. Он даже вспрел от усердия, и чёлка неприятно прилипла к влажной коже на лбу. Зато такой кайф теперь находиться в чистоте и свежести. Джисон раскидывает руки вбок, изображая морскую звезду, и прикрывает глаза. Хорошо. Так бы и лежал всё время, да вот только настойчивый стук в дверь неожиданно нарушает всю идиллию. — Господи, кого там принесло, — Джисон лениво стекает с кровати на пол. Только к четвёртой серии нетерпеливых стуков он доходит до входной двери и щёлкает замком. — Ну, конечно, кого ещё. — Ты тут сдох что ли? — Чанбин бесцеремонно отодвигает друга в сторону рукой и заходит в квартиру. Сразу же скидывает свои тяжеленые ботинки в угол, а кожанку бросает поверх горы верхней одежды Джисона, которая уже почти не умещается на несчастных крючках у входа. — И тебе привет, а чё сразу сдох-то? — Ну как, — они заходят на кухню, и Чанбин тут же суёт свой длинный нос внутрь холодильника. Будто там неожиданно может появиться не иначе как seven eleven. — На звонки и смски не отвечаешь весь день, да ещё и был в сети последний раз давненько. Опять ничего толком поесть нет у тебя, — говорит возмущённо. — Я сейчас выкинул всё порченное, а свежее само не материализуется. — Надо хорошо и плотно есть. Чтобы пошёл и купил мясо с овощами, могу с тобой сгонять. — Да не надо, — отмахивается Джисон и отводит взгляд от широкой спины. — Так, а чё пропал? Чем занят был? — Ничем таким, убирался в квартире. Вот только лёг отдохнуть, и тебя принесло. У меня на лбу до сих пор пот не высох, чтоб ты понимал. — Мм, — мычит Чанбин. Хозяйничает на кухне Джисона, словно у себя дома: ставит греться кастрюлю с водой на плиту, затем ставит чайник и достаёт с полки над тумбой упаковку макарон, которые были куплены непонятно когда. Затем опять роется в холодильнике и достаёт оттуда несколько яиц и вскрытую упаковку твёрдого сыра. — Не протухшее? — Вроде нет. — Супер. — Мне Минхо написал, — вкидывает Джисон как бы между делом, когда повисает недолгая тишина. Чанбин коротко и с интересом смотрит на него через плечо, пока выливает очередное яйцо в пиалу, и отворачивается обратно. — Всю ночь прообщались, поэтому уснул только под утро. Он прикольный, понравился вроде. Надеюсь, что я ему тоже. — Вряд ли бы он стал тратить время на общение без каких-то целей. Иногда Чанбин не бесит. Например, когда приносит ему свои старые конспекты или когда бесплатно угощает выпивкой, как его старший. Или в те моменты, когда заботится о нём: готовит еду (прямо как сейчас), подхватывает тяжелую штангу на последнем подходе жима от груди, притаскивает ему на пары свою шапку, потому что Джисон имеет привычку забывать надеть головной убор. Или когда они смотрят телевизор под пиво, и Чанбин комментирует происходящее или просто о чём-то трещит без остановки. Джисон шумно выдыхает через нос. Ладно… Чанбин его походу бесит реже, чем он думал раньше. Этот парень уже давно ближе любого человека, которого он знает. Уже где-то глубоко в сердце. Примерно там же, где шестой альбом AC/DC и яичница с беконом. По натуре своей Джисон – не болтливый человек. Он, конечно, из тех, кто может распиздеться о всякой ерунде в туалете клуба с первыми встречными, но точно не тот, кто рассказывает о своих реальных проблемах, мыслях и чувствах. Однако Чанбину так хочется сразу всё рассказать, что язык за зубами удержать не получается. — Я тоже так думаю, — произносит Джисон слегка смущённо. — Я бы очень хотел, чтобы его интерес не был временным. Он красивый… — Да-а, по нему вся женская половина потока сохла в своё время, а потом и мужская, когда кто-то пустил слух, что он в обеих командах. Джисон хочет забрать свои слова обратно и засунуть их в шредер. Чанбин его пиздец как бесит. — Кхм, значит, половина потока? — спрашивает сквозь зубы и сжимает в пальцах края рукавов свитера. — Да забей, у нас уже почти все переженились, так что нынче Минхо – не новость номер один, — Чанбин высыпает полпачки макарон в кипящую воду и размешивает ложкой, а затем оборачивается и смотрит с интересом. — Так и что, о чём переписывались? — Да обо всём подряд, на самом деле. Я теперь знаю, что Минхо – отец-одиночка, — Чанбин бросает на него неопределённый взгляд, и Джисон спешит уточнить. — У него три кота. Даже фотки скидывал. Ща покажу. Он уходит в спальню, чтобы взять оставленный на кровати телефон, и сразу же возвращается обратно на кухню. Едва скользит носками по чистому, почти скрипящему, полу и с накатом приземляется на свой стул, тут же открывая диалог. Не так давно Минхо написал ему пожелания доброго дня, поскольку утро они оба пропустили, и Джисон с улыбкой на лице шлёт ему ответ. И совсем не оправдывается за такое длительное ожидание, потому что занимался уборкой. Минхо же почти сразу отвечает, что это мило. Мило. Джисон из прошлого – двухдневного прошлого – уже бы охерел от тупого выражения, застывшего на лице Джисона из настоящего. Чанбин, что из прошлого, что из настоящего, имеет эту возможность, но никак не комментирует, а лишь едва покашливает в кулак и принимается натирать сыр на тёрке. Он сам не без грешка: вчера общался с Феликсом в какаоток и даже пожелал ему спокойного сна. В итоге Джисон показывает фото котов с таким довольным лицом, будто он их самолично достал из какого-нибудь пожара и выходил. А затем вновь утыкается в экран телефона и быстро печатает сообщение. Чанбин же перемешивает в кастрюле получившееся блюдо: что-то среднее между пастой и каким-то бесформенным хрючевом, и выкладывает на тарелку, а затем наливает зелёный чай в две кружки. Ставит всё перед Джисоном, а после достаёт приборы из выдвижного шкафчика и двигает ближе сахарницу на всякий случай (у его друга бывают извращённые вкусы). Тот лишь благодарно мычит что-то похожее на «спасибо» и берёт палочки правой рукой, всё ещё будучи углублённым в переписку. — Ешь, — Чанбин выхватывает телефон из чужих рук быстрее скорости света и кладёт его рядом с собой в заблокированном виде. Джисон глупо хлопает глазами несколько секунд, смотря на свою пустую ладонь, и впивается недовольным взглядом в довольное лицо друга. — Ешь давай, не отвлекайся. Потом будешь любовные письма строчить. И машет палочками в сторону тарелки. — Ничего они не любовные, пф, — Джисон цепляет первую порцию лапши, захватив побольше яйца. Сыр тянется от центра тарелки прямо до губ Джисона, пока он не перегрызает эту нить передними зубами. — Да конечно. И Джисон лишь максимально неубедительно кивает, зажмурив глаза. Как бы стрёмно не выглядело блюдо, приготовленное Чанбином, – это вкусно. А поскольку на завтрак, который был уже почти 5 часов назад, у Джисона были ещё хуже на вид маленькие бутерброды, эта недопаста – просто еда богов. Они едят в приятной тишине, слушая шум со двора, и заговаривают лишь тогда, когда пустые тарелки уже отодвинуты в сторону. Чанбин рассказывает, что нового и интересного было у него на парах на прошедшей неделе, потом рассказывает о смешном парне из зала, который качает только верх. А Джисон просто журчит чаем, втягивая по чуть-чуть, чтобы он получше остыл, и рассматривает всё подряд: и чашку, и свои ногти, и свой телефон, лежащий сейчас так далеко, и лицо Чанбина. Иногда даже хихикает, когда тот рассказывает что-то забавное, и даже сам делится вчерашними восторженными комментариями Феликса о Бине, когда видит, что тому это интересно. Когда они, наконец, допивают чай, Джисон убегает в спальню собираться. Время уже идёт на минуты. Минхо позвал его на свидание прямо сегодня. Прямо вот так просто. Просто написал: можем сходить куда-нибудь, если хочешь. А потом вдогонку: я на машине, заберу тебя, только напиши время. И Джисон написал, даже сразу адрес скинул вместе с номером квартиры, будто Минхо собирался к нему зайти. Небольшое напоминание: они знакомы меньше суток. Но никто никого не осуждает, когда дело заходит о первом свидании после продолжительного перерыва. У него, кажись, уже давно всё не только пылью, но и паутиной покрылось. Надо исправлять. Надо взять специальную пушистую щётку и смахнуть её к чертям собачьим. — Почему ты не показал мне его раньше, а? — сокрушается Джисон, пытаясь найти что-нибудь хорошее в своём гардеробе. Чанбин же уже успел помыть всю посуду и развалился на его кровати, оттуда разглядывая своего друга и его подтянутые ягодицы. — Ты не спрашивал. Да и жопа у тебя вечно в мыле из-за учёбы. Джисон бросает на друга тяжёлый взгляд и возобновляет свои поиски. В итоге натягивает свободные брюки и обтягивающую водолазку, а сверху накидывает косуху. Крутится вокруг своей оси, рассматривая образ в зеркале, и поворачивается в сторону Чанбина с максимально вопросительным видом. Тот оценивающе осматривает снизу вверх. — Ну как? — Да нормально, я бы дал. — Иди ты.

***

Тачку Минхо можно описать так: ездит, и слава богу. Она, в целом, нормальная – у Джисона даже такой нет, так что грех жаловаться. Да и не думал он, что Минхо подкатит к нему на золотом Майбахе, просто… Представлялся Минхо точно не за рулём старенького Шевролет, а хотя бы на Тойоте. Возможно, Джисон просто слишком любит азиатские марки машин, поэтому так категоричен. Кто знает. Однако любое его первое впечатление о машине меркнет, когда Минхо поворачивается в их сторону, замечая. Джисон даже на пару секунд подвисает, засмотревшись на чужое – такое, блять, красивое, – лицо. И Минхо смотрит тоже: таким глубоким проникающим взглядом, что сводит внутренности. Стоит там, в каких-то паре метров, оперевшись округлой задницей о капот, и выглядит как ещё один смертный грех. И если уж так, то Джисон готов. Он вообще, кто в курсе, отчаянный парень: любит экстрим, адреналин и всё такое. К тому же, ему уже терять в божьем плане особо нечего: на его жизненном пути было и чревоугодие, и зависть, и гнев, и остальные по списку. И как же Джисон любит Чанбина, потому что тот вдруг привлекает к себе внимание, здороваясь. Потому что его пухлые щёки ощутимо начало печь под этим обворожительным взглядом карих глаз. — Как жизнь? Чанбин и Минхо жмут руки, и последний широко улыбается. Джисон подходит ближе, встаёт рядом с другом и как-то по тупому молчит. Лишь продолжает рассматривать красивое лицо парня, который позвал его на свидание. — Да отлично, на самом деле. Безумно рад тебя видеть. — Взаимно-взаимно, — кивает Чанбин, явно особо незаинтересованный в продолжении диалога. Ну, или просто смущённый, ощущая себя третьим лишним. Ладно, это было смешно, прям 10 смущённых Чанбинов из 10. Не бывает такого. По крайней мере, Джисон не помнит. — Ладно, побегу, а то дела не ждут. Хорошо вам провести время. — Давай, удачи. Парни опять жмут руки, и Чанбин уходит в сторону автобусной остановки, засунув ладони в карманы. Джисон смотрит ему вслед, словно, если он отведёт взгляд от чужой широкой спины, случится что-нибудь плохое. Оно, в целом, и случается. Потому что в тот момент, когда Джисон вновь поворачивает голову в сторону Минхо и впивается взглядом в его лицо, сердце собирает вещички и съебывает. Как крыса на корабле, который едет точненько так в сторону айсберга. — Привет. — Привет. Говорят почти одновременно, и Джисон сразу отводит взгляд. Смотрит ниже – на эти красивые губы, которые чуть приоткрыты, словно Минхо хочет сказать что-то ещё. Вот Джисон не хочет. Он итак еле язык от нёба отлепил в прошлый раз. Но как-то стрёмно молчать, вылупившись друг на друга, поэтому он коротко покашливает в кулак, и Минхо тут же предлагает присесть внутрь машины. И даже открывает перед ним дверь. — Итак, какой у нас план? — всё-таки интересуется Джисон, когда Минхо тоже садится в авто и снимает с ручника. — А ты хочешь что-нибудь конкретное? Он даже не задумывался, куда бы хотел сходить. Да и не как свидание, а просто в качестве вылазки из дома. Последнее время его действительно сильно стала съедать учёба, ещё чуть-чуть – и она бы уже облизывала его пустые косточки. Джисон просто слишком сильно подвержен стрессу, а ещё он худой, пусть и немного подкаченный. — Не знаю, честно говоря. Я весь с головой в книжках. — Понимаю, дальше будет легче, — Минхо выезжает со двора. Кожа, натянутая на руль, негромко шуршит о ладони, когда Минхо попадает в поток машин и выравнивает колёса. — Предлагаю на первый раз сильно не заморачиваться, можем просто съездить куда-нибудь: перекусить или прогуляться, как тебе идея? — Мы с Чанбином поужинали, поэтому можем прогуляться, — кивает Джисон и закусывает нижнюю губу. — Может быть, набережная реки Ханган? Там есть торговые палатки, возьмём чего-нибудь перекусить, если проголодаемся. — Хорошая идея, поехали. Вечерний Сеул просто изумителен. Пока Минхо сосредоточенно следит за дорогой, Джисон из окна рассматривает такие уже родные улочки, словно видит их в первый раз. Да и в самом деле в первый раз, вот так: в тёплой и уютной машине рядом с таким красивым мужчиной. От него исходит мягкая комфортная энергетика, а ещё пахнет очень приятно. Лёгкий мускатный запах бьёт по мозгам и сердцу Джисона прямо с размаху. Он, наконец, поворачивает голову и цепляется взглядом за чужой точёный профиль. Уже не стесняясь, рассматривает лицо, точно такое же, как и на фото: ровный нос, пухлые губы, длинные ресницы вокруг красивых глаз. Фонари, скользящие вдоль машины, оставляют бегущие по лобовому стеклу лучи жёлтого света, которые попадают и на них. На Минхо: на его руки, крепко держащие руль, на грудь, шею и лицо. Подсвечивает со всех сторон, как картину в какой-нибудь галерее. Из старенькой магнитолы льётся очередная песня IU. Джисон такую не знает – он вообще больше по хип-хопу, но под атмосферу его плейлист вряд ли бы подошёл. — Как настроение? — неожиданно спрашивает Минхо, все ещё смотря сквозь лобовое стекло, и едва заметно закусывает нижнюю губу. — Всё хорошо! Немного странно день проходит, но мне нравится. — Странно? Почему? — Ну… — Джисон цепляет пальцами острый край ремня безопасности и скребёт ногтями грубую ткань, раздумывая над ответом. — Поздно лёг и поздно проснулся, потом драил квартиру, а потом пошёл на свидание. Различие с моим обычным воскресеньем почти сто процентное. Минхо не удерживается от смешка. — Почему почти? — Есть же мне каждый день надо. Физиологическая потребность организма, все дела… — Понятно-понятно, в целом, логично. Они подъезжают к очередному светофору ровно в тот момент, когда загорается запрещающий сигнал, и Минхо медленно останавливается у стоп-линии. Для пешеходов, столпившихся на тротуаре, горит зелёный, и они спешат быстрее пересечь проезжую часть. Джисон наблюдает за пожилой женщиной, несущей две большие сумки в каждой руке, когда чувствует на себе чужой взгляд. Поворачивает голову, и натыкается на глаза Минхо, искрящиеся любопытством. Красный свет от светофора красиво сияет на бархатной коже его щеки и теряется в волосах. У Джисона вдруг где-то на подкорке всплывает мысль, появляется лишь на секунду, но совершенно дезориентирует: а что, если запустить пальцы в эту наверняка мягкую копну? Провести прям всей пятернёй от лба до темечка, откинув непослушную чёлку назад, и задержать ладонь в месте роста волос. Немного поелозить подушечками по коже, а затем убрать руку, пропустив зацепившиеся волоски между фалангами. Чёрт. Его, кажись, ведёт. Смутившись собственных мыслей, Джисон отворачивается обратно к лобовому стеклу. Краснеет, наверное, от кончиков ушей до самых пят. Слава богу, уже стемнело – не видно его очередного позора. Иллюзорный Чанбин на его плече уже зашёлся в приступе смеха, будь он не ладен. Это его, Джисона, просто так в тепле развезло. Или сказывается недостаток романтических отношений… Когда он вообще последний раз на свидания ходил? Давненько уже. Растерял хватку, а ведь раньше: и пиздел без умолку обо всём на свете, и комплиментами обвешивал, и сам инициативу проявлял. А теперь сидит, как красна девица, и только ушами алеет от одного взгляда. А Минхо всё смотрит. — Зелёный, — и горло так предательски закладывает именно сейчас. Голос даёт едва заметного петуха, и Джисон спешит откашляться. Минхо не спеша трогается с места. Улица города снова начинает плыть за окном, постепенно ускоряясь. — Так и… чем обычно занимаешься? Какие у тебя хобби? — спрашивает он, словно этого напряжения между ними и не было. Или Джисон просто сам себе его придумал. — В основном, учёбой. В свободное время либо читаю, либо занимаюсь какими-нибудь новыми хобби. Недавно вот собрал румбокс с подсветкой, теперь есть красивый ночник. — Что такое румбокс? — с интересом спрашивает Минхо. — Это миниатюрная объёмная модель. Там нужно вырезать, клеить, собирать детальки, получилось очень красиво. Может быть, звучит муторно, но вполне успокаивающее занятие. Джисон убил на это несколько недель. Оранжерея действительно получилась волшебная, особенно ночью. Желтый свет лампочки внутри приносит тёплую атмосферу в его спальню. Особенно приятно Джисону смотреть на свой румбокс и думать, что он собрал всё это сам. Но заебался он, надо признать, знатно. Только горшки с цветами, которые являются не единственным наполнением, будут сниться ему в самых страшных кошмарах. А клей с пальцев он будет обдирать ещё несколько лет. И это при том, что пальцы Джисона, как и он сам, маленькие и тонкие, а все эти детали склеивать всё равно было очень трудно. — Слышал про это, да. Интересно, сам бы никогда не додумался этим заняться, — Минхо едва заметно кивает, будто сам себе. — А учёба тебе как? Ты же на 3 курсе сейчас? Вот о чём, о чём, а об учёбе Джисон может говорить часами. Сначала он рассказывает о проблемах насущных, по типу: какие все преподы душные, как он устал учить противопоказания к очередным таблеткам со сложным названием, какой предмет бесит его больше всего в данный момент и почему. А затем Джисон как-то незаметно возвращается к школьным годам, вспоминая, почему вообще пошёл в медицинский, если учёба даётся ему тяжеловато. В школе ведь он тоже не был особо преуспевающим студентом, перебивался на четвёрки. Хотя и тоже очень старался. Минхо понимающе кивает и очень внимательно слушает весь рассказ, что-то периодически спрашивая или уточняя. Увлечённый прошлым, Джисон даже не замечает остановок на очередных светофорах и такого же пытливого взгляда, какой был в первый раз. В итоге замолкает Джисон лишь тогда, когда машина уже стоит на парковке у набережной, а Минхо наклоняется ближе, чтобы отщёлкнуть его ремень безопасности. Замолкает вынужденно и резко, потому как глупое сердце решает сбиться. Ну вот, как обычно, совсем не вовремя. В ноздри тут же забивается запах чужого парфюма, и он невольно задерживает дыхание. Минхо так легко и непринужденно нарушает его личное пространство, что просто поражает. Но он не остаётся так близко надолго. Как только ремень безопасности начинает отъезжать вверх, Минхо возвращает телу прямое положение и всё таким же любопытным взглядом смотрит на застывшего Джисона. А Джисон, как рыба: с открытым ртом и немного выпученными глазами, ещё и дышит через раз. Смехотворно просто. — Приехали, — говорит Минхо и вытаскивает ключ зажигания. Машина тут же затихает. — А-ага, — Джисон сглатывает скопившуюся слюну и отворачивается в сторону двери, чтобы тут же схватиться за ручку. — Пошли. На улице его тут же обдаёт ледяным ветром. Хочется посильнее укутаться, чтобы холод не лизал бока, но Джисону сегодня приспичило надеть тонкую косуху. Заметил же, что стал мёрзнуть, но всё равно до сих пор выделывается. Скорее всего, начинает сказываться наследственная семейная мерзлявость, которой всю жизнь страдали его мама и бабушка, из-за чего родители и переехали в своё время в Малайзию. Джисон же раньше думал, что его это обошло стороной. Видимо, нет. Чёрт бы побрал наследственность. Джисон планировал оставаться крутым парнем в косухе до самого снега. Неожиданно на плечи опускается что-то не сильно тяжёлое, а затем бархатный голос говорит прямо рядом с ухом: — На всякий случай всегда вожу с собой тёплый плед. Джисон поворачивает голову в сторону голоса, параллельно цепляя пальцами мягкий край пледа. Невольно опускает взгляд на чужие губы, растянутые в неширокой улыбке. Минхо всё ещё держит ладонь у него между лопаток. И Джисон очень надеется, что стук его сердца не отдаёт в спину, прямо в чужую руку. — Лучше? — Как ты понял? Мы же только вышли. — Ещё во дворе заметил. — А-а… — Пойдём, возьмём тебе горячий кофе. Как насчёт омук? Тут есть хорошая палатка с ними. Минхо покупает ему сразу три рыбные котлетки, себе берёт всего две, и каждому по стаканчику горячего американо. Они искренне благодарят пожилого продавца, низко кланяясь, и спешат поскорее отойти, чтобы не задерживать очередь. На набережной реки Ханган этим вечером многолюдно. Повсюду парочки: общаются, гуляют, держат ладони друг друга, некоторые расположились на ступенях неподалёку и что-то с аппетитом едят за разговором. Джисон крепче стискивает свой бумажный стаканчик с кофе, грея пальцы об его горячие бока, и смотрит на Минхо. Ему почему-то хочется, чтобы кто-нибудь посмотрел на них и тоже так подумал. Ну, что они парочка. Потому что Минхо безумно красивый, и Джисон даже слегка завидует сам себе, что сейчас находится здесь. Рядом с ним. Идёт всего в пятнадцати сантиметрах. Из-за долгого воздержания от романтических отношений Джисон, кажется, растерял всю свою крутость. — Давай здесь сядем, — Минхо указывает на те самые ступени. Они находят место подальше от остальных людей. И получается так, что оказываются ближе всех к реке. Хотя здесь и довольно шумно, так как играет незамысловатая музыка и разговоры мимо проходящих людей сливаются в общий гомон, но услышать плеск воды вполне возможно даже на расстоянии. Джисон подтягивает сползающий плед ещё выше и протискивает углы себе подмышки, чтобы было удобно есть. — Бери скорее, пока не остыло, — один из пяти омуков Минхо отдаёт Джисону, остальные пока оставляет у себя. Джисон сразу же суёт в рот половину, и, не будь омук насажен на шампур, он бы проглотил его целиком. Солоноватый рыбный вкус расползается по языку. Джисон тщательно пережёвывает, глотает и затем пихает в рот вторую половину. С набитыми щеками слизывает намазанный на губы жир и больше походит на какого-то грызуна, чем на человека. Минхо протягивает ему ещё один омук и сам медленно пережёвывает свой. — Чем с Чанбином ужинали? Не очень-то ты сытый. — Да вроде нормально поел, а всё равно хочу, — Джисон делает шумный глоток из своего стакана. — А-айщ, вкусно как! Самое то в такую прохладу. Минхо лишь делает глоток своего кофе и смотрит на парня поверх стакана. Не говорит, что он уже вспрел, хотя итак не сильно тепло оделся. Доедают парни в тишине, наслаждаясь вечером и свиданием. Друг другом. Обстановка максимально располагает. Затем выкидывают мусор в ближайшую урну и отправляются вдоль реки, почти сталкиваясь плечами при ходьбе – так близко они идут. Почувствовав себя комфортно, Джисон трещит обо всём подряд. И если бы его спросили, как давно он знаком с Минхо – ответил бы он, сначала слегка задумавшись. Потому что язык не повернётся сказать, что ещё суток не прошло. И даже нескольких часов с того момента, когда он краснел щеками в машине. Их свидание подходит к концу ближе к 11 вечера, потому что завтра понедельник, а значит – учёба. Минхо подвозит Джисона обратно к дому, и никто из них не спешит сказать обычное неловкое «ну, ладно… увидимся» или другую похожую фразу, означающую конец встречи. Они сидят в машине, опять слушая гармоничный плейлист Минхо, и тихо общаются обо всём подряд. В конце концов, Джисон уходит к себе домой спустя час и чувствует себя до одури окрылённым. И только когда падает на кровать, уже переодевшись в пижаму, понимает, как он устал за день. Минхо пишет ему пожелания спокойной ночи, и Джисон глупо улыбается.

***

Их встречи с Минхо в течение следующий недели мимолётны: в столовой на обеде, где-то в коридорах корпусов на перемене между парами, пару раз Минхо подбрасывал Джисона до дома и уезжал по своим делам. Но даже эти встречи нехило так заряжали энергией. Раньше учёба высасывала из Джисона все силы, а эту неделю он даже на парах по фармакологии источал энтузиазм. И в те моменты, когда препод что-то записывал у доски и был повёрнут к аудитории спиной, написывал Минхо сообщения в какао или смотрел отправленные им рилсы на беззвучном режиме. Следующее свидание они назначили на субботу, сразу же после пар. В этот день каждый из них свободен вторую половину дня, и они горят желанием провести это время друг с другом. Джисон вообще чуть шею не свернул, когда Минхо предложил, – так быстро он закивал в согласии. Даже сам себе удивился от такой реакции, но Минхо лишь радостно улыбнулся и никак не прокомментировал. Как бы это не выглядело со стороны, но они правда собрались лишь посмотреть фильм и выпить немного вина у Джисона дома. Он даже накупил вкусностей к вину: взял 2 вида сыра, шоколадный десерт и маслины. Само вино купить пообещал Минхо, поскольку вроде как разбирается или разбирается кто-то из знакомых – эту информацию Джисон, честно признаться, немного пропустил мимо ушей. Просто Минхо так красиво облизывал свои губы от котлетного жира на обеде, что он залип. Сам медленно жевал котлету с вилки и следил за чужим ртом. — Йоу! Чанбин, в своей обычной неандертальской манере, нагоняет его в коридоре главного корпуса и с размаху шлёпает по плечу. От неожиданности и силы удара Джисон аж слегка приседает и чуть не путается в ногах. Он не рассчитывал встретиться с другом сегодня, поскольку у того вроде как отменили единственную пару, и Чанбин половину вечера пятницы отправлял насмешливые эмодзи в их чат. — Инстинкт самосохранения совсем проебал что ли!? — Джисон недовольно зыркает на друга и медленно выдыхает через рот. — Я же и ёбнуть мог от испуга. — Ну не ёбнул же, — жмёт плечами и лыбится во весь рот. — Повезло тебе. Ты чего в универе делаешь? Пару же отменили вроде. — Научник вызвал по поводу моей статьи, пришлось отложить поход в зал, ещё и пообедать не успел, — Чанбин трёт ладонью живот и морщится. — Сейчас бы слона целиком проглотил. — А что за статья? — Которую я ещё даже не начинал писать, а загрузить в научный журнал надо было ещё вчера. — По какой теме? — интересуется Джисон и толкает дверь левой рукой. Они вместе выходят на улицу, прочь из корпуса, в сентябрьскую прохладу. Джисона сразу же обдаёт мурашками, и он, чтобы как-то отвлечься и пристроить руки, хватается за лямку рюкзака. На крыльце опять курит библиотекарь и едва заметно приветственно кивает, завидев парней. Мужчина, как и всегда, выглядит чудаковато: со взъерошенными седыми волосами и придерживающей чёлку розовой заколкой, в цветном растянутом кардигане и шлёпках на босу ногу. Недалеко от ступеней, собравшись в круг, стоят его одногруппники в полном составе и о чём-то переговариваются. И знать – о чём, Джисону не очень-то хочется, на самом деле. Ему хочется поскорее пойти домой и подготовиться к свиданию с Минхо. Но удача поворачивается к нему жопой, потому что в следующую секунду, как это мысль проносится у него в голове, чёртов Хван Хёнджин замечает его присутствие неподалёку. И лишь бы это было ненадолго… — О! Джисон, иди сюда! — кричит он звонко, и все остальные поворачиваются в их с Чанбином сторону. — Ну, наконец-то, только тебя ждём, — раздражённо ворчит их староста группы. У Феликса же, который выделяется на фоне остальных своей белой шевелюрой, тут же загорается улыбка на лице. Джисон косится на друга и видит там такую же широкую улыбку. — В честь чего собрание? Вроде для проставления сессии ещё рановато, — спрашивает он, когда подходит ближе. Чанбин вырастает рядом с Феликсом и принимается что-то шептать ему на ухо, а тот сразу же краснеет щеками. Все немного расступаются, чтобы впустить Джисона в круг, и бросают взгляд на Чонвона – старосту. Тот медленно осматривает собравшихся, проигнорировав колкость, и едва слышно хмыкает. — Отлично, все здесь, и даже есть лишние. На самом деле, ничего такого, что мы не могли бы обсудить в чате, просто хотелось бы живой обратной связи. Уён, давай, — Чонвон бросает взгляд на парня рядом с собой. Тот сразу же выступает вперёд, заполняя своими широкими плечами итак небольшое пространство между ними. Уён Джисону нравится. Он весёлый и довольно лёгкий в общении, никогда не отказывает в помощи, потому что сам все университетские задания делает играючи. И хотя Джисон довольно быстро устаёт от общения с малознакомыми людьми, потому что придумывать тему разговора, держать лицо заинтересованным или вообще скрывать неприязнь – для него довольно сложно и утомительно, с Уёном такого нет. И эта лёгкость подкупает абсолютно всех. — Итак, есть предложение съездить в мой загородный дом на выходные: суббота и воскресенье. Всей группой. Отдохнем, пожарим барбекю, выпьем и повеселимся, пока погода ещё хорошая стоит. — Я за! — тут же выкрикивает Сону, стоящий рядом с Хёнджином. — Предлагаю на следующих выходных, — говорит Уён. — Мы с Джисоном не можем, дни рождения на этой неделе, — подаёт голос Феликс. Джисон смотрит на друга и замечает руку Чанбина, просунутую в его левый карман. — Точно-точно, немного забыл об этом, тогда через выходные? — У меня запись к стоматологу. — Тогда через двое выходных? — Не могу, бабушка в гости собралась приехать. — Да бля! В итоге подходящим всем выпадает середина октября. Уён немного ворчит по этому поводу, но в конце просит всех точно не планировать ничего более на выбранные выходные. Все соглашаются. В принципе, идея действительно хорошая, даже Джисон слегка загорается энтузиазмом поехать на природу с одногруппниками. Как минимум, отдохнуть самому и подышать свежим воздухом, а как максимум, – пообщаться с ребятами. Потому что последний раз они вот так куда-то выбирались все вместе только на первом курсе. Может быть, поэтому отношения внутри их коллектива и не особо крепкие и тесные. Вряд ли, конечно, это можно исправить одной поездкой, но им учиться ещё три года, поэтому в любом случае полезно. Уён берёт ответственность за планирование поездки полностью на себя, спихнув на Чонвона лишь составление списка продуктов, которые им нужно будет взять с собой. Чонвон легко соглашается. — Так, я вас реально прошу, не планируйте ничего. Помните про поездку, иначе в противном случае поедем без тех, кто напланирует себе сторонних дел. Там погода уже и сильно не позволит передвинуть, в домике нет тёплых полов. Все понимающе кивают, в один голос прощаются и расходятся в разные стороны. Уён и Чонвон остаются на месте, принимаясь что-то негромко обсуждать. Джисон, не дожидаясь друзей, сразу направляется к главным воротам. Они нагоняют его через полминуты: Чанбин и Феликс, всё также держась за руки в кармане тонкого пальто, и как обычно ослепительно выглядящий Хёнджин. Честно говоря, Джисон не очень понял, как парни так быстро сблизились. При том, что они познакомились в тот же день, что и он с Минхо. Это было всего лишь неделю назад, если кто забыл. — И что? — не удерживается Джисон в конечном счёте. Они буквально только пересекают границу кампуса. — Вы типо встречаетесь уже? — Ага, — просто отвечает Чанбин, не задумываясь. — Вчера начали. — Ого, а чё я не знал, — говорит Хёнджин удивлённо. — Мы с тобой в одной квартире живём, если ты забыл. Феликс покрывается красными пятнами и смущённо уводит взгляд в сторону. — Ну, ты уже спал вчера, когда мы с Чанбином решили встречаться. Наверное, Джисон из тех, кто любит медленное развитие отношений. Он думает о том, как мило выглядит Минхо каждую их встречу, как сияют его глаза. И как наверняка сияют его собственные. Но будто бы постепенное развитие отношений – самый логичный и верный вариант для него. Для них. Сначала почувствовать себя комфортно рядом друг с другом, хотя бы чуть-чуть, а затем пробовать что-то большее. У Джисона были школьные отношения, где они и ста дней не провстречались, потому что его бывший перегорел. В то время как у Джисона огонь только схватился. И не утихал ещё полгода, пока тот самый бывший не засветился на районе под ручку с девчонкой из параллельного класса. Вот будто специально приехал у него под носом прогуляться, хвостом павлиньим назло повилять. Потому как жил этот мудак от Джисона на автобусе с двумя пересадками. Причём по расписанию раз в час – вот в такой пизде на гвозде. Джисона словно водой из ведра окатило, когда он шёл домой с полным пакетом еды для ужина. Так там этот пакет на дороге и оставил, потом от матери затрещину получил. Феликс рассказывает, что Чанбин, на самом деле, жуткий романтик. Рассказывает, как он неожиданно пришёл в гости с букетом нежных белых лилий и весь вечер милашничал, прежде чем предложить встречаться, а затем они смотрели любимое аниме Феликса в обнимку. Хёнджин взволнованно пищит, а Чанбин смущённо фыркает и отводит взгляд. Джисон ничего не говорит, лишь смотрит на профиль друга, идущего рядом, и едва заметно улыбается. Затем по-братски закидывает руку ему на плечо и сжимает грубую ткань его кожанки пальцами. — Подъёбывай, если хочешь. Я весь во внимание, — бурчит Чанбин, обращаясь к Джисону, на что тот только громко хихикает. — Зачем мне, я всю жизнь знал, что ты такой, — задумчиво цокает. — М-м, милашка. — Нет! Я грозная гора мышц! — Да-да… — Это мне в тебе и нравится, — одновременно с Джисоном говорит Феликс и ярко улыбается. Джисон отпускает друга и пихает руку обратно в карман, сразу же зажимая в ладони ключи от квартиры. Вновь мысленно возвращается к планам на вечер, думает: точно ли всё купил, убрано ли у него, есть ли запасная щётка, если вдруг Минхо захочет остаться на ночь. Везде ставит мысленные галочки, и где-то в желудке вновь начинает свербеть волнение перед предстоящим вечером. Такое щекочущее чувство. Он всё ещё настроен на максимально платонические посиделки, хотя и хочется, чтобы атмосфера была томительно-романтическая. Они всё-таки не друзья. Так получается, что ребята провожают Джисона почти до самого подъезда, потому что только у него есть планы на вечер. Остальные же решают немного прогуляться, прежде чем отправиться домой, где всех ждёт очередная домашняя работа. Немного проветрить голову и весело провести время никогда не помешает. Хёнджина не смущает общество влюблённой парочки, когда они прощаются с Джисоном и уходят прочь втроём, и свободно продолжает прерванный рассказ о документалке на Дискавери, которую не так давно смотрел. Джисон немного глядит им вслед, задумчиво перекатываясь с пятки на носок с едва заметной амплитудой, прежде чем прошмыгнуть в подъезд. Время до прихода Минхо пролетает моментально. Джисон будто успевает лишь осмотреть квартиру на наличие мусора на непредназначенных для него поверхностях, как раздаётся дверной звонок. А за ней: сияющий улыбкой Минхо с небольшим букетом. Джисон неловко застывает в дверях, одной рукой держась за ручку, а другой – за косяк, и с любопытством рассматривая гостя перед собой. Минхо выглядит… Хорошо. Нет, даже отлично. Такой красивый, что у Джисона слюна во рту скапливается быстрее обычного. Затапливает всё, как чёртов цунами. Джисон неловко сглатывает, чувствуя, как тяжело поддаётся горло такому обычному действию, прежде чем говорит: — Привет, — а затем отступает в сторону, пропуская Минхо внутрь квартиры. — Привет, — отвечает Минхо на выдохе и переступает порог, тут же вручая цветы. — Это тебе. — Спасибо, мне нравятся, — Джисон придерживает букет снизу: там, где они связаны белой широкой лентой, и рассматривает пушистые бутончики. — Защёлкни дверь на верхний замок один раз и разувайся. Я пока поставлю их в воду. В доме Джисона не существует такой вещи, как ваза, так как до этого момента цветы ему никто не дарил. Поэтому приходится экстренно включать соображалку. Додумывается он только до того, чтобы обрезать пустую бутылку – такая как раз находится в мусорке. И прежде, чем достать её оттуда, Джисон бегло оборачивается, чтобы вдруг Минхо не зашёл на кухню. Но, судя по звукам, он ещё копошится в коридоре: снимает верхнюю одежду или разувается, непонятно. Быстро обрезав бутылку кухонными ножницам и набрав в получившийся сосуд воды, Джисон водружает туда букет и ставит прямо в центре стола. В его квартире это выглядит крайне необычно. Даже как-то странно. Выкидывает обрезки в мусорку. Смотрит на букет ещё раз. Достаёт из холодильника приготовленные закуски. Опять смотрит на букет. Затем достаёт поднос из навесного шкафчика. И снова бросает взгляд через плечо на стол. В груди разливается тепло, тягучее, как патока. Он даже на секунду прикладывает ладонь чуть выше солнечного сплетения, касается холодными пальцами своей домашней футболки, и даже через ткань чувствуется контраст. И сбивчивый ритм сердца. В какой-то момент в кухню заглядывает Минхо: в брюках и футболке и с бутылкой в руках. Тоже бегло смотрит на стол, и Джисон надеется, что он никак не прокомментирует его хэнд-мэйд вазу, потому что ему итак за это вмиг становится стыдно. Но Минхо молчит и лишь протягивает бутылку вина. — Нужно охладить, — говорит он, когда Джисон бросает вопросительный взгляд. — А-а, конечно, давай в морозилку засунем. — Я свои вещи в спальне оставил. — Хорошо, чувствуй себя, как дома. Джисон улыбается и скорее пихает вино в морозилку. Громко захлопывает дверцу. Холодильник едва заметно, недовольно гудит. — Ну? Чем хочешь заняться? — спрашивает Джисон глухо, снова смотря на Минхо. Возможно, в глазах Минхо Джисон похож на поджавшую хвост белку. Так он примерно себя и чувствует. Никак не может привыкнуть к этому красивому лицу рядом. И вкусным духам, запах которых чувствуется даже на расстоянии. Упирается ладонью в столешницу кухонного гарнитура, пытаясь придать себе более беззаботный вид. Но фонящая от него аура волнения, вкупе с тупым выражением лица, выдают его с потрохами. — Я думал, мы решили устроить вечер кино. — Да, так и есть, — Джисон хочет ударить себя ладонью по лицу. — Пойдём? Ты же не стеснялся так всю неделю, в чем дело, кретин? Он и сам не знает. Идёт в гостиную и не знает, почему опять чувствует себя, как школьник. Даже в первую их встречу, тогда, на набережной, очень быстро Джисон стал ощущать себя довольно комфортно. Хочется думать, что это временно, пройдёт также быстро. Это наверняка из-за того, что у них вечер кино у него дома, а не где-то среди людей. Надо вести себя круто. С этой мыслью Джисон плюхается на диван, на своё привычное место, с напускным расслабленным видом и закидывает руку на спинку. Смотрит, как на противоположную сторону садится Минхо, и с тихим «та-ак» наклоняется к небольшому кофейному столику за пультом, чтобы включить телевизор. Тут же замечает отсутствие подноса с закусками, который, судя по всему, так и остался стоять на кухонном столе. На экране появляется музыкальный канал, который он включал сегодня утром, пока собирался в университет. Там, как и всегда, крутят что-то из американской попсы, и Джисон быстро жмёт меню, чтобы открыть кинотеатр. — У меня ограниченная подписка, но найти что-нибудь интересное можно. Ты пока, э-э… потыкай, а я быстро на кухню за закусками Минхо берёт пульт из его рук, и они едва ощутимо касаются пальцами. Джисона это прикосновение тут же прошибает, как удар молнии, и он на чистой электрической энергии соскакивает с дивана и спешит ретироваться на кухню. Там он находит стоящий на столе букет подаренных Минхо цветов. Всё такой же красивый и смущающий. И поднос, который Джисон забыл, всё на том же месте. Он подходит ближе к выложенным закускам, рассервированным заранее, и ещё раз осматривает на наличие чего-нибудь лишнего или странного. Затем зачем-то лезет в морозилку и трогает бутылку вина, будто за 2 минуты оно могло успеть охладиться. И только после этого неуверенной поступью возвращается в гостиную. На экране телевизора висит описание какого-то фильма, а Минхо с интересом его читает. И выглядит в этой комнате, с пультом и в футболке, очень хорошо. — Как успехи? — спрашивает Джисон, ставя поднос на столик. Он стоит ровно между ними, так, что каждому будет удобно брать что-то из закусок. — Даже не знаю, у тебя есть пожелания по жанру? — Ой, я вообще всё люблю смотреть. — Тогда, как насчёт?.. — Минхо замолкает и принимается что-то искать через поисковик. Чтобы сохранить интригу, Джисон набивает щёки несколькими кусочками сыра и находит крайне интересным свои ногти на руках. Неожиданно Минхо восклицает. — Вот! Даже посмотреть можно. Джисон недоумённо смотрит на телевизор и пару секунд просто моргает. — Сериал про врачей? Почему сериал, ещё и медицинский? Тебе в универе не хватает этого? — Я давно хотел его посмотреть. Тем более, недавно вышел 3 сезон. Это знаки судьбы. — Ох, 3 сезона… Многовато. Думаешь, мы осилим его весь? — Даже отлично, что он длинный, сможем чаще устраивать вот такие вечера, — Минхо лихо подмигивает. Джисон почти давится пережёванным сыром и отводит взгляд. — А, гхм, логично. Тогда включай. Минхо включает первую серию и расслабленно откидывается на спинку дивана. И выглядит так, будто это его диван. Как и вся эта квартира. Джисон же укутывается в плед, лежащий до этого прямо тут, у него под жопой, и утыкается взглядом в телевизор. Смотрит на заставку сериала и выглядит крайне сосредоточенно, а у самого мысли разбегаются, как тараканы. И крутятся вокруг небольшого расстояния между парнями на диване. Если Джисон подвинется на полметра вбок и сложит ноги в позе йога, то их колени будут соприкасаться. Эта мысль ударяет ему прямо в член. И кто-то может справедливо заметить, что Джисон – сторонник медленного развития отношений и прочего. Так и есть. Но ведь представлять всякое не запрещается. Очередная порция сыра отправляется в рот, и Джисон принимается сосредоточенно жевать, пытаясь вникнуть в сюжет сериала. Трепет в животе отправляется в спам. Где-то через половину серии Минхо уходит на кухню за вином и бокалами, прежде узнав их расположение. Джисон слушает тихие звуки из соседней комнаты, пока сериал стоит на паузе, и такая лёгкость существования Минхо в его квартире приятна. Почему-то хочется, чтобы освоился он здесь как можно лучше. Они разливают вино и чокаются с тихим протяжным «цзынь». Джисон прижимается губами к краю своего бокала и делает небольшой глоток, пробует. На языке оседает приятный и при этом терпкий вкус, раскрывающийся ярче через пару секунд. Если честно, Джисон ничерта не понимает в винах, в этой дисциплине у него твёрдая двойка, но Минхо одобрительно кивает сам себе. И они тихо пьют ещё. Сидят даже чуть ближе, чем до этого. Или это просто алкоголь уже успевает ударить в голову? В любом случае, Джисон это замечает, и его чёртов член простреливает ещё раз. — Как тебе? — спрашивает Минхо, перекатывая пальцами ножку бокала. — Я не очень в этом разбираюсь… Но вообще вкусно! — Это хорошее тихое вино. Сухое. А мне нравится твой сыр. — Ты ешь, в холодильнике есть ещё, если что… В недолгой тишине, возникшей после, они смотрят друг на друга и допивают вино в своих бокалах до дна. Минхо тут же берёт оставленную на полу бутылку и принимается опять разливать с сосредоточенным лицом. Глядя на эту картину, Джисон вдруг кое о чём вспоминает. — Минхо… — тот вопросительно вскидывает брови, всё ещё медленно наполняя бокалы вином. — Ты хочешь прийти на мой день рождения на следующей неделе? — Оу, — мягко говорит он и убирает вино обратно на пол. — Конечно, когда и во сколько? У тебя есть какой-нибудь вишлист? — Просто хочу, чтобы ты пришёл, можно без подарка. Пойдёт такой вишлист? А дата… В субботу в 8 вечера, празднование будет в караоке «Мыло» недалеко от универа. Только будет совместный день рождения: мой и Феликса, он на следующий день после меня родился. Решили не тратиться два раза. — Хорошо, — просто соглашается Минхо. — Я приду. Но подарок всё равно подготовлю, и не жалуйся потом. — Только нормальный давай. — Говорю же: не жалуйся. — Ладно, — Джисон показательно закатывает глаза, садится прямо и упирается спиной в диван. Нервно елозит ногами под пледом. — Давай дальше смотреть. И не видит, как Минхо скользит по нему взглядом, прежде чем повернуться к телевизору. Сериал оказывается интереснее, чем Джисон предполагал. Поэтому, когда заканчивается первая серия, он с энтузиазмом включает вторую. Время начинает течь как-то незаметно. В сериале так хорошо отражена вся эта медицинская романтика, которая и подкупила его в своё время пойти учиться в эту сферу. Всё это: белые халаты, самоотверженность, командная работа, благодарность пациентов. Джисон, правда, пока только по телевизору это и видел, так как даже практики в больнице ещё толком не было, но он уже всё себе навизуализировал. Очень ярко и красочно. И ежедневная тяжесть учёбы не омрачает мечту. Лишь подпитывает её, как губку. Джисон смотрит на Минхо мельком, оценивает его выражение лица и видит: ему тоже нравится. Он, замерев, жмётся губами в свой бокал, уже пустой, и заворожённо наблюдает за происходящим на экране. Словно каменное изваяние. Джисон молча подливает ещё вина в оба бокала, а Минхо лишь тихо благодарит. Вскоре не только бокал, но и бутылка, оказываются пусты — так легко они осушили её вдвоём. В голову Джисона бьёт градус, словно он боксёрская груша, и начинает тянуть в сон. Только чужая компания и происходящее на экране не даёт закрыть глаза и заснуть. И кажется, что Минхо в итоге замечает, что Джисон изо всех сил борется с Морфеем, и говорит: — Разморило? — Немного. — Могу уйти, ляжешь спать. Джисон упирается в диван плечом и кладёт голову на спинку. Мир вдруг переворачивается на 90 градусов. Минхо тоже теперь под градусом: во всех смыслах, и Джисон хихикает от этой мысли. Затем медленно протягивает руку, будто она на килограмм сорок стала тяжелее, и касается чужой щеки. Мягкой и немного колкой от проступающей вечерней щетины. Он смотрит на свою ладонь, свои пальцы, которые гладят чужую кожу на чужом красивом лице, и натыкается на карие радужки, затопленные чёрным зрачком. Минхо молчит, но отстраняться явно не собирается. Наоборот, ластится, как котёнок, под руку: трётся щекой о пальцы, туда-сюда, с совсем небольшой амплитудой. И Джисон медленно скользит ладонью вниз до челюсти, перемещаясь затем на шею. Там и остаётся. Выдыхает шумно через приоткрытый рот, моргает пару раз, всё также упиревшись глазами в свою руку на шее Минхо, и говорит: — Побудь ещё немного, поговорим. — О чём? — спрашивает хрипло. Под пальцами потеет: то ли он сам вспрел под пледом от алкоголя, то ли это кожа Минхо принимается сильнее себя увлажнять. Однако губы Джисона, наоборот, только сохнут: приходится облизнуться. — О сериале. — О сериале? — Угу. Как тебе доктор Ким? Хотел бы себе такого учителя? — Честно говоря, очень. Я так хочу в общую хирургию, стараюсь заранее во всё это погрузиться. И было бы хорошо, если бы кто-то типа Учителя Ким был в моей ординатуре. Курировал меня. Нужна твёрдая рука и холодная голова, а также огромный багаж знаний. Это довольно тяжело. Минхо говорит лениво, растягивая слова, будто не может их сформировать в длинные предложения. И постоянно перехватывает воздух. Сосредотачивает взгляд где-то в районе Джисонова рта. — А смог бы переехать в маленький город? Мне кажется, там было бы довольно скучно, — Джисон, наконец, отдирает руку от чужой шеи и опускает её вниз. Вино так хорошо притупило его стеснение, бывшее в начале вечера, что он находит ладонь Минхо и переплетает их пальцы в замок. Они оба смотрят вниз, на свои скрепленные ладони, и Джисон вяло хихикает. — У нас ладошки одинаковые по размеру. — А мне кажется, моя немного больше. — В любом случае, идеально подходят. А ещё у тебя верхняя губа больше, а у меня нижняя. — Прямо как паззл, — шепчет Минхо, всё также жаля взглядом их ладони, пока Джисон жалит взглядом его лицо. — Мне кажется, я бы смог. — Что? — Джисон хмурит брови. — Ну, жить в маленьком городе. Последнее время тут как-то слишком шумно для меня, много людей и всё такое. У них завязывается небольшое обсуждение, где говорит больше всего именно Минхо, а Джисон лишь лениво хлопает глазами и елозит пальцами по тыльной стороне чужой ладони. Очень расслабляюще. Джисон прямо чувствует, как его тело медленно онемевает, будто он вот-вот провалится в сон. Тихий глубокий голос Минхо действует на него, как асмр-видео, которые он иногда включает, когда чувствует сильное перевозбуждение. Обычно оно может привезти его к бессонной ночи, поэтому надо действовать на опережение. Выпитый алкоголь не добавляет трезвости его уставшему мозгу. — Кажется, этот милый котёнок уже засыпает, а это значит, что пора в кровать, — слышится мягкий голос, словно из-за слоя ваты. Затем его щеки касается что-то тёплое, и Джисон приоткрывает глаза, которые закрылись сами собой. — Я пойду домой. — Нет, ты…. — горло заложило, поэтому Джисону приходится откашляться, прежде чем немного смущённо продолжить. — Можешь остаться. И… поспать на диване. — Тебе нужно хорошенько выспаться, поэтому я поеду к себе. И тоже хорошенько высплюсь. Договорились? Сонный мозг Джисона трудно переваривает поступающую информацию. Когда смысл до него доходит, он кивает, соглашаясь, но чувствует себя немного расстроенным. Совсем чуть-чуть. Но также он чувствует, что Минхо прав. Всем им стоит выспаться, чтобы провести выходной с пользой. Потому что они всё ещё студенты меда, у которых очень плотный загруженный график. И вечно перегретая от знаний голова. Телевизор давно потух, и свет в комнате почти отсутствует: немного попадает с улицы и из коридора, так как на кухне осталась гореть подсветка на гарнитуре. Но лицо Минхо всё ещё отлично видно. Джисон сонливо рассматривает его, а затем двигается ближе и утыкается ему в шею. Руки обхватывают тонкую талию. И от натиска Джисона, пусть и не сильно активного, они почти заваливаются назад, но Минхо удаётся зафиксироваться на месте. Зафиксироваться в чужих ленивых объятьях. Волосы на макушке Джисона щекочут ему щеку и подбородок, а тёплое дыхание – чувствительную кожу шеи. У него самого спирает где-то между ртом и лёгкими, и лишь спустя полминуты Минхо медленно выдыхает, словно боится спугнуть. — Пообнимаемся на прощание, — бубнит Джисон. И в его голосе слышна та собственническая интонация, которую он сам не слышал уже очень давно. У Минхо печёт щёки. Они сидят так некоторое время. Передавая тепло друг другу, елозя ладонями по спинам, дыша через раз. У Минхо и сердце бьётся через раз, как сломанные часы с кукушкой. Джисон в его объятиях кажется таким игрушечным и маленьким, таким мягким и тёплым, что кажется, будто так и должно быть. Вот так: рядом с ним, в кольце его рук. — Сони, — тихо шепчет Минхо прямо над розовым ушком и ласково похлопывает ладонью по круглой спине. — Мм? — раздаётся глухое. — Мне надо идти. Джисон ещё пару секунд молчит, всё также уткнувшись в шею Минхо, а затем отодвигается обратно на своё место. Уголки его губ едва заметно опущены, а волосы, спадающие на лоб, спутаны. И смотрит он так пьяно-обижено, что у Минхо щемит сердце. — Ещё одну серию. — Не-а. — Ладно, иди домой, — сдаётся, наконец, Джисон. И греховно-соблазнительно закусывает нижнюю губу. Минхо, если что, неверующий, но принять божественный удар на всякий случай готов. В будущем. — Но сериал мы досмотрим. Позже. — На это и рассчитываю, котик, — и быстро касается указательным пальцем маленький покрасневший носик. Джисон недоумённо моргает. — Пойду одеваться. В итоге Минхо уходит лишь через десять минут. Сначала он одевается в свою уличную одежду, затем вызывается помочь убрать посуду на кухню, а потом Джисон опять стискивает его в своих объятьях прямо у входной двери. И отпускает только тогда, когда они договариваются о новой встрече в понедельник. Потому что в воскресенье у всех дела и домашка, и никто из них, конечно же, не хочет её делать, но иначе нельзя. Минхо подмигивает на прощание и, наконец, уходит. И сразу же после того, как дверь за ним захлопывается, а Джисон поворачивает замок на два оборота, всё тепло вечера рассеивается. Будто его и не было. *** Джисон просыпается от бегающего по коже холода. Тяжело открывает глаза, словно его веки слиплись между собой, и осматривается. В комнате всё ещё темно, с улицы внутрь попадает тусклый свет фонарей. Одеяла на кровати не оказывается. Джисон зябко обхватывает свои плечи ладонями в попытке хоть немного согреться и замирает, лежа на боку, морально готовясь поднять одеяло с пола. И только комнатная прохлада не даёт заснуть во второй раз. Потому как отчего-то тяжёлые веки очень даже неплохо клонят обратно в сон. Приходится лениво сесть, а затем и встать на ноги, чтобы найти пропажу. Одеяло обнаруживается на полу у изножья кровати. Джисон недоумённо поднимает его одной рукой, морщась от того, как остыла ткань, и закидывает обратно поверх смятой простыни. Представляет, как сейчас будет холодно им укрываться, и морщится. Как только Джисон хочет снова рухнуть на свою удобную постель и перетерпеть это ледяное унижение, в коридоре раздаются шаги. Сердце тут же шлёпается в ноги, а желудок сводит. Джисон оборачивается и смотрит на закрытую дверь своей спальни, надеется, что послышалось. Но шаги раздаются вновь. Словно незванный гость перемещается по его квартире и рассматривает обстановку, а не идёт в какое-то конкретное место. И звук шагов такой, будто на этом ком-то нет обуви, а ступни влажные. Или влажный пол, по которому эти ступни шагают. Но Джисон знает, что его пол вполне себе сухой. Звук не прекращается, словно кто-то просто наматывает круги по его квартире, но так и не решается открыть эту тонкую дверь, разделяющую их. Всё это время Джисон стоит на том месте, где был, и прислушивается. Он будто прирос к полу, а все его конечности застыли и не ощущаются вовсе. Липкий страх сковывает всё тело, и единственное, что он может делать, — смотреть на закрытую дверь и медленно дышать через разомкнутые губы. Джисон не понимает, удача ли это, что он проснулся. Или, наоборот, невезение? Хотел бы он спокойно умереть во сне? Или некто разбудил бы его перед тем, как что-то с ним сделать? Джисон не знает. Он не знает, как тот, кто за дверью, вообще мог проникнуть внутрь, если замок на его двери закрывается только изнутри. Или он, окрылённой встречей с Минхо, закрылся на верхний замок?.. А потом мелькает мысль про сползшее на пол одеяло, и волна ужаса прокатывается с макушки до пят. Надо звонить в полицию. Звони в полицию. Возьми в руки телефон, чёрт тебя дери. Телефон, мать твою! Окоченение сходит в тот момент, когда из-за двери раздаются новые звуки. Кто-то включил его телевизор в гостиной. Совсем тихо, отсюда едва заметно, что Джисон почти пропустил бы это, будь гул крови в его ушах чуть громче. Он разворачивается к своей тумбочке, стоящей тут, прямо у его кровати, и берёт в руки лежащий там телефон. Жмёт кнопку блокировки, но экран не загорается. Бросает взгляд через плечо обратно на дверь, проверяя, и снова фокусируется на телефоне. Долго жмёт кнопку большим пальцем, но ничего не происходит. Пробует ещё несколько раз, но устройство будто окончательно умерло. Не появляется даже иконки с обозначением отсутствия заряда. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, — шепчет Джисон лихорадочно, последний раз пробуя включить. Безрезультатно. Вдруг раздаётся дверной звонок. Настойчиво долгий. Затем, спустя десять секунд непрерывной трели, наступает тишина: не слышно ни играющего телевизора, ни шагов, ни других посторонних звуков. Джисон замирает с телефоном в руке, прислушиваясь. Замечает, как сильно трусит ладони, и прижимает их к груди вместе с устройством. Тишина длится недолго, поскольку дверной звонок раздаётся вновь. Более требовательный, более длительный. Спустя ещё один такой звонок, Джисон решает, что надо что-то делать. Он не может так стоять вечно, поскольку рано или поздно тот, кто бродит по его квартире, захочет зайти в спальню. Или, что ещё хуже, откроет входную дверь, и тогда их станет уже двое. Нет, этого допустить никак нельзя. Если противник только потирает кулак, нужно уже замахиваться для удара. Этому его учили жизнь и Чанбин. Джисон бегло осматривает свою комнату в поисках того, чем можно было бы ударить в случае чего. Единственное, что может пригодиться ему в этом, это статуя Будды, которую купила его мама в прошлый визит в Корею. Джисон неуверенно сглатывает застоявшуюся под языком слюну, но Будду всё равно берёт, подойдя на цыпочках к своему комоду. Она увесистая, прямо то, что ему надо. И пусть он потом не сможет переродиться в человека в следующей жизни, лучше проживёт подольше в этой. Долгий звонок раздаётся вновь, когда Джисон подходит к своей межкомнатной двери. Его ладонь скользит по ручке из-за скопившегося пота, но он всё равно медленно приоткрывает дверь и выглядывает через образовавшуюся щель. В темноте никого нет, даже тени от уличного света на стенах не мелькает. Джисон судорожно выдыхает, пытаясь немного успокоиться, и выглядывает сильнее. С его угла обзора хорошо видно коридор вместе со входной дверью и всю гостиную. Никого нет. Неизвестный вновь жмёт на звонок, и оглушающий звук разносится по всей квартире. Джисон же его почти не слышит, сосредоточенный на своём дыхании. Он, наконец, делает первый шаг вон из комнаты и прижимает Будду к груди. Медленно идёт по гостиной, оглядываясь по сторонам. Замечает пульт, лежащий на диване, где они с Минхо его и оставили, когда тот собирался домой. Около входа на кухню Джисон немного тормозит, замерев у стены рядом с проёмом, и поднимает Будду, готовый атаковать в любой момент. Глубоко вдыхает и на выдохе врывается в комнату. Но и там его встречает пустота. Джисон недоумённо осматривает каждый угол, но тут никого нет. И будто никогда и не было, так как всё на своих местах. Даже пустая бутылка вина всё ещё стоит у раковины. Также героически Джисон проверяет и ванную комнату, но там тоже не оказывается посторонних, и становится вполне очевидно, что в самой квартире он один. Но в таком случае… Что это были за звуки? Неужели послышалось? Джисон никогда не наблюдал за собой склонности к каким-то галлюцинациям, если, конечно, не брать в расчёт случай в библиотеке и кафе. Там реально кто-то мог над ним подшутить, или ему просто показалось из-за усталости. Но шаги были так реальны… Звонок в дверь раздаётся вновь, и Джисон уже начинает злиться. Что за шутки посреди ночи? Кто так нагло себя ведёт, названивая в чужую квартиру? Он вылетает из ванной комнаты и щёлкает свет в коридоре. Яркое освещение сильно режет глаза, но Джисон всё равно тут же прислоняется к глазку, пытаясь рассмотреть там ночного гостя. Однако видит лишь черноту, словно в подъезде перегорели все лампочки. — Кто там?! Я сейчас полицию вызову! — кричит он громко, чтобы с той стороны точно было слышно. Звонки прекращаются, но гость не спешит представляться. — Сваливайте подобру-поздорову, иначе я за себя не ручаюсь, — Джисон стискивает Будду пальцами. — Я вооружен, так что валите! Когда ни через десять секунд, ни через пять минут никто не отвечает, и даже шороха никакого не слышно, Джисон отходит от двери. В недоумении морщит лоб. Странно всё это. Вряд ли бы кто-то шутки ради звонил в дверь настолько долго. Джисон возвращается в спальню и ставит статуэтку на её прежнее место на комоде. Хорошо, что не пришлось пускать её в бой. Ему всё же немного жалко Будду. Все эти полуночные приключения его нехило так взбодрили, поэтому Джисон идёт в ванную комнату немного умыть лицо горячей водой. Может быть, хоть так немного нагуляет сонливость. К тому же, ему всё ещё немного стрёмно от произошедшего. Главная проблема в том, что вообще-то не очень-то и понятно, что произошло. В его квартиру, получается, никто не ворвался, никто его не трогал, только звонили в дверь. Может, это какие-нибудь соседские детишки всё-таки баловались, а он тут уже в штаны наложил. Какие-нибудь подростки, которые собрались на ночёвку, и решили, что лучшим развлечением вечера будет игра «Как достать соседа». Только в реальной жизни. Надо собраться и думать логически. А получается так, что это единственный логичный вариант. И шаги эти можно списать на соседей сверху, стены у них всё-таки без звукоизоляции. Джисон подставляет ладони под струю воды. Горячо. Держит так недолго, затем опускает корпус ниже и плещет немного воды себе на лицо. Протирает сверху вниз ладонями. Надеется, что вся тревожность смоется в канализацию вместе с этой водой. Смотрит на себя в зеркало, разглядывает тёмные синяки под глазами. Надо спать опять ложиться. Только Джисон закрывает смеситель, как замечает что-то странное. Тут же бросает взгляд на себя в зеркало и подносит ладонь к лицу. Хмурится. Проводит пальцами по контуру нижней челюсти, запускает пятерню в волосы. Вроде бы, всё нормально. И когда Джисон поворачивается, чтобы пойти обратно в спальню и лечь спать, его отражение в зеркале остаётся на месте. Не сделавший ни шагу, он застывает в том положении, в котором заметил это боковым зрением. Во рту мгновенно пересыхает. Джисон медленно поворачивает голову и встречается взглядами с самим собой, но будто не узнаёт себя вовсе. На его лице из зеркала растягивается отвратительная ухмылка, а безразличие в глазах почти искрит. Он ничего не делает, просто смотрит. Будто ждёт, что Джисон будет делать. А у Джисона, кажется, атрофировалась возможность связно мыслить и вообще существовать. Он тупо пялится сам на себя и не может сдвинуться с места. Вдруг отражение отходит к стиральной машине и берёт оставленное там зеркало на ножке, которым Джисон пользуется при редком нанесении макияжа. Замахивается. И оно разбивается о пол с громким звуком. Джисон не видит эту кучу осколков, потому что не позволяет угол обзора, но его отражение наклоняется и поднимается один из крупных осколков. — Стой! — кричит Джисон отражению, когда оно подносит руку к шее. Острый край касается мягкой кожи. — Что… что ты делаешь? Отражение замирает и молча смотрит на него, не отрываясь. Будто даже немного заинтересованно тем, что он может сейчас сказать. Но Джисону сказать нечего. Он вообще не уверен, что происходящее – реальность, что у него не замещение сознания, вдруг проявившаяся шизофрения или типо того. Он этой ночью уже ни в чём не уверен. Всё так странно. Нереально. А когда край осколка проникает под кожу и вскрывает его горло, словно консервную банку, адская боль вполне реальна. Горячая кровь прыскает на раковину, как из фонтана. Мочит его футболку, медленно окрашивая в красный. В ужасе Джисон сначала смотрит в отражении на стекающую из рваной раны кровь вниз по его груди, а затем из последних сил начинает кричать. И вскакивает с кровати он с таким же громким проникновенным криком. Трогает горло, до этого легко вспоротое. Продолжает кричать и судорожно щупает, щупает, щупает. Перед глазами всё ещё стоит собственное отражение с мерзко растянутыми в стороны губами. Почти неестественной улыбкой. Только через некоторое время Джисону удаётся прийти в себя. Осматривается вокруг: он в своей спальне. Один. Будда всё также стоит на комоде. Одеяло, как обычно, сбито в комок. Его горло в полном порядке. А за окном занимается рассвет.