Уже не успеем.

С нетерпением ждут все дети

Когда состарятся

Даже звёздочки на небе

Ждут когда сгорят

***

Кому, как не школьникам знать, что лето – это особенное время года. По никому не проверенной статистике, именно в этот период происходит все самое будоражещее. Ведь надоевшие учебники с тетрадками закинуты на дальние полки, а вездесущие взгляды ненавистных учителей забываются на три месяца и появляются, разве что, в самых отвратных кошмарах, вместе с красными отметками в журналах. Учеба на заднем плане, наступает пора первой сигареты, первой бутылки сладкого дешманского пива, купленного друзьями постарше, первой приторной влюбленности, невинного чмока в чужие губы, беззаботности и подростковой эры бунтарства. Кто говорит, что не любит лето либо наглый лжец, либо взрослый; последнее, конечно, самое страшное. Но даже у такого нежного периода есть свои скрытые грабли. У Дениса, например, это бабушкина деревня. Вот, казалось бы, она, свобода, длинною практически в сотню дней, прогулки с компанией по центру Питера, куча вредной еды по типу чипсов или ближайшего Макдональдса, «здоровый» сон, длинною в двенадцать часов и ночёвка на квартире друга... Но никто не отменял наличие родственников и их деревянного домика на окраине мира, которые отнимали практически месяц теплых деньков. Денис семью любил безмерно, и даже будучи подростком никогда и мысли плохой себе о ней не позволял, как большинство остальных его сверстников. Правды ради – его родители, и родители родителей, в действительности прекрасный пример брака и воспитания своего чада, но ведь с возрастом потребность в общении с друзьями становится куда выше, нежели с семьей, и уж этого не избежит никто. Так и получалось – с каждым годом мальчишка все меньше энтузиазма питал к этим поездкам. К самой деревне плохих чувств он так же не испытывал, вот если бы эти отъезды длились не больше недели, может и сам бы туда скакал с превеликим удовольствием. Но мама, к вселенскому разочарованию, настроена была всегда категорически: «Вот туда столько ехать, чтоб ты там семь дней просто провалялся? Парочка-другая самое оно, отдохнёшь от всех своих гаджетов, бабуля трудом нагрузит, подзагоришь…» Перечить родителям Денис, ни за что не поверите, тоже не любил, его созревание для взрослых прошло практически незаметно, вложенные годы воспитания не пропали даром, ребенком он всегда был спокойным и покладистым, но без излишка, если нужно было мог и поспорить, и подискутировать… В общем то клад, как говорили мамины подружки, которые умилялись с него вплоть до сегодняшних дней. А потому, хоть и без удовольствия, он со скучающим лицом вчера собирал сумку с вещами. Кидал не складывая практически, и то, что не жалко добить. Старые футболки, порванные на краю и в пятнах, происхождение которых уже давно кануло в небытие, джинсы, испорченные травой, шорты, ободранные уличной кошкой, пожившие кроссовки с физры. Мама заботливо надела на его голову кепку, папа на прощание кинул пару фраз, потрепал по плечу. В детстве или на обще-семейные праздники, куда ей тоже нужно было вместе с отцом попасть, Дениса до бабушки довозила мама на машине, но по достижению четырнадцати лет его смело посадили на сапсан, а уж по приезде дедушка встречал внука, довозя до деревни. Вот и в этом году так же. Как на зло пропадал самый вкусный кусок, серединный, июль, потому что вначале Коломийца отгрызли с лихвой первые серьезные экзамены, ну, если ОГЭ можно так назвать, а август забрало день рождения и подготовка к вступительным в десятый. Судьба незавидная, но что поделаешь. Все прошло как планировалось, ранний подъем, дорога в полудреме, веселый дедуля, с ещё более седой и длинной бородой чем в прошлом году, его старая девятка, и радостный встречающий Васька, виляющий хвостом у забора небольшого дома из дерева, бабулины теплые объятия и такой же теплый домашний обед, куча разговоров о том как у парня прошёл учебный год, как его городские приятели, как мама с папой, дедовские хохотушки о невестках, и напоследок дня знатная баня. Денис знал, что завтра начнётся работа на огороде, подъем с первыми петухами не только на голове, и, по прогнозом синоптиков, адская жара. А потому сейчас написал Вовке о том что доехал, что интернет как в жопе, и сообщений от него можно ждать раз в день, если повезёт, и уже с полуприкрытыми глазами валялся на старой кровати, что поскрипывала при каждом движении тела, в комнате пахло пылью и духотой, которую не устраняло открытое окошко. На первом этаже дед смеялся с какой-то программы по старому телеку, а бабушка, наверное, опять возилась в саду напоследок. Вдруг послышались шаги по скрипучей лестнице, Денис обернулся ко входу, дверь которого приоткрыла женщина. — Дениска, давай дверку открою, духота ведь, говорила я маме чтобы ты к нам ехал в июне, ну нет же… — бабуля придвинула к двери какой-то кусок дерева, Денис не стал возникать, ему по большей части без разницы. — Не спишь ещё, мышонок? Мальчишка покачал головой, промычав отрицательный ответ. — Ну вот и хорошо, этот… Илюшенька недавно заходил, помнишь? Ты бы видел как вырос! Не как ты конечно, но тоже… Эх, оба вымахали так… — старушка поправила платок на голове. — Так это… Спрашивал тебя, я говорю на следующей недельке приедет, он покивал, обрадовался. Я-ж говорила, приедет в этом году, скучать не будешь. Сашка только в августе будет, ну или ближе к концу июля, не знаю точно, навряд ли пересечетесь… Ой ладно, все, давай мой хороший, глазки закрывай… Денис в полусонном состоянии улыбнулся и опять кивнул. Бабушка вышла, а он попытался оформить информацию в полусонной башке. С «Илюшенькой» Денис был знаком лет с семи, в паре домов друг от друга жили, так и дружили раз в год, летом, в деревне, на великах. Хороший парень, наверное даже друг, только в прошлый раз не встретились, тот старше на год, и тоже был подвержен ответственностью за аттестацию с девятого, поэтому по времени пребывания разминулись, а может того и вовсе тем летом в Лесенской деревне не было, Коломиец не интересовался, если уж на чистоту. С Ильёй они много чего каждый раз творили, и это его личный протеже, личное альтер эго, про них все соседи говорили заезженной поговоркой: «Мы с Тамарой ходим парой». И каждый на деревне в золотое время знал - к ним в компанию попасть хотя бы на один вечерок практически невозможно, и если в детстве мальчишки и девчонки (живущие тут постоянно, либо тоже заложники дачных участков) пытались к ним пробиться, то ныне взросленькие детки уже не так стремились играться на улице, и просто здоровались с этой парочкой, если пересекались, а новые дети и в помине их не знали. В позапрошлом году не забыли даже телефонами обменяться, вот только общение сошло на нет очень скоро, но они оба понимали что друг для друга являются источником приключений на задницу только в рамках парочки летних деньков, и знали, что пустота в переписке не означала холодного общения при встрече, все равно оба были с разных городов, Илюха вот с матерью нежился в Москве. Новости Денис точно был непременно рад! Значит ближайшие недельки три не омрачены одним лишь землекопанием. Будет с кем погонять по неровным дорогам и попрыгать с тарзанки. Названный выше Саня Денису не так сильно прельщал, нет, пацан нормальный, но все же из двоих он бы предпочел Илью, и потому известию о том, что первый навряд ли попадется ему на глаза, расстраиваться не пришлось. Так и заснул. Утро выдалось обычным, деревенским. Бабушка с дедушкой его все еще обхаживали, но через пару часиков валяний в постели любимого внука погнали разбираться с сорняками. Договорившись на вишневый пирог вечером, Денис переоделся и поплелся выполнять задание, пока солнце еще не так пекло. Спустя долгий час с лишним, под звуки газонокосилки, которая у дедушки то и дело глохла, Коломиец зашел на кухню, с превеликим удовольствием облокотившись на холодильник, моментально снимающий с подростка температуру, достал свежий холодный компот оттуда же и за минуту опустошил несколько чашек. Не успел бедняга провести там пару минут, как в дом вошел дед, недовольно оглядев внучка. — Чего, молодняк, лень берет, а? — Денис уже был готов начать оправдываться, как вдруг Павел Владимирович тихо захохотал, обтирая руки тряпкой, — Да шучу, шучу, Денисыч. Свататься вон к тебе пришли. Парень тут же уставился в окно, немного заляпанное и грязное, но позволяющее разглядеть своего старого знакомого, закинувшего руки на забор и мило болтающего с бабушкой, которая хихикала и кивала, а златошерстный пёс на незваного гостя лаял, подпрыгивая и врубив свой хвост-пропеллер. — Иди, гуляй пока молодой. Завтра ещё отработаешь. Коломиец с довольной улыбкой поблагодарил пенсионера, выбегая на улицу и маша рукой, жест тут же отзеркалили. — Здарова! Емае, моя бабуля говорила что ты вырос сильно, но чтоб так… — Илье открыли калитку, и он поздоровался с Денисом рукопожатием, — Ну прынц! Денис неловко заулыбался, пихая товарища в плечо. Тот, практически за два года, тоже изменился. Черты стали более взрослыми, острыми, было видно, что будущий одиннадцатиклассник уже бреется, родинки на лице, за шутки над которыми от Дениса однажды прилетело в лицо какому-то дебилу, само собой никуда не пропали, украшая ямочки и кожу. Брекеты друг так и не поставил, видимо, откладывая ещё на годик. — Вырос-вырос, но слава богу не в интеллектуальном плане. — Это хорошо… Елизавета Евгеньевна, а этот, — Илья, посмотрев на хозяйку участка, кивнул в сторону Дениса, — вам ещё нужен? *** Сиплый ветерок поддувал под майку, колыхал траву под ладонями, солнце, понемногу пропадающее за горизонтом, ненавязчиво кололо глаза, а облака были розовыми, как в одной из серий Смешариков. Когда-то Денис засыпал под неё, пока бабушка поглаживала его по голове, напевая эту надоедливую мелодию… Ребята весь оставшийся день разъезжали по деревне на старых великах, Илюхе пришлось помогать горе-гонщику накачивать шину, которая в дедушкиной коморке за год пришла в негодность. Болтали о том, о чём болтают друзья без обязательств, что не виделись какое-то время. Об учебе, о том, что такого громогласного произошло в их жизни. У Корякова появился кот, прелестный комок серой шерсти, который заполнял добрую часть памяти в галерее телефона, он готовился к ЕГЭ на полную катушку и готовился поступать в другой город, в какой – мялся сказать, сам навряд ли ещё решил, но из-под родительского крыла выползти хотелось, и Москва, судя по всему, уже приелась этому буржую. Ещё писал текста, показал парочку, по его мнению, лучших куплетов; звучало неплохо, да и вместо ожидаемых демок про наркоту, Коломиец увидел отголоски лирики, даже улыбнуло. Денис только изредка поддакивал, вкидывая свои мелкие успехи, которые не так сильно горели по сравнению с достижениями друга. Сдал экзамены на пять, выиграл пару олимпиад… Все то, чем мог похвастаться практически любой среднестатистический школьник, ничего сверхъестественного. Сейчас лежали рядом с полем, людей здесь не было вовсе, дышалось легко, кто бы что ни говорил, но здешний воздух куда приятнее городского. Начинали гудеть сверчки – совсем скоро начнет смеркаться, с бабушкой Денис договорился вернуться до темноты, нужно было обязательно успеть, заставлять волноваться во второй день его прибывания неприлично. Но пока что можно было не торопиться, поэтому Коломиец молча слушал какой-то анекдот и особо не вслушивался в суть. Задумался о том, что Илья был приятным собеседником (сколько крылатых фраз из книжек или забавных поговорок Коломиец у него нагло своровал в свой словарный запас, начиная с семи лет, – не сосчитать), Денис даже сконфуженно себя чувствовал, когда мог не догнать очередную отсылку на какой-нибудь роман Оруэлла или Буковски. У бабушки Ильи всегда была огромная библиотека, Денису порой перепадали оттуда пыльные книжки, Коряков пытался приучить его к чтению сколько себя помнил, и в самом деле не зря. Отвлекся только когда услышал чирканье зажигалки, приподнялся на локти, по-детски охнул, увидев в чужих руках сигарету. — Кощунство! — Илья на это заявление хихикнул, протягивая другу пачку, но тот отшатнулся, будто от огня, — Не курю… Коряков пожал плечами делая затяжку, продолжая рассказывать анекдот, который уже никого не волновал. — Я не помню чтобы ты курил. Давно начал? — Илья, подогнув ноги под себя, обернулся. — Извини, годовщину красным кружком в календаре не отмечал. Год назад, может полтора. Гадость редкостная… Из Дениса чуть не вырвалось «Чувствуется». Каким бы Коломиец не был осознанным и понимал, что за время люди меняются, уходят или приходят привычки и прочее-прочее, но Илью он запомнил как что-то приближенное к старшему брату, пример для подражания, смотрел на него не так, как на старшеклассников, когда сам был в началке, но тоже с нескрываемым восхищением. И тут такое. Денису не десять, многие другие его знакомые, одноклассники уж как пару лет давились всякой пахучей херней, но вопреки всему Илья отпечатан в его памяти мальчишкой с разбитыми коленками, который морщился от едкого дыма, стоило только дядьке на улице взять в рот сигару. И даже как-то глупо разочаровываться в человеке из-за этого, да и не собирался Денис этого делать, просто… Бывает. — Да уж чую… Тебе раньше не нравилось когда наш сосед дымил, ты ему в макушку яблоко однажды пульнул, мы тогда еле-еле съебли… Коряков прыснул, почесывая затылок. Этот сосед-ветеран умер от пневмонии в прошлом году, а его домик снесли пару месяцев назад, что стало разочарованием для юного поколения искателей приключений на пятую точку, которые любили туда пролазить, называя это домом-призраком. — Прикинь, я стану старым пердуном, буду жить в такой же глуши, и какой-нибудь пиздюк тоже вдарит мне по ебалу яблочком заливным. Вот здорово то, а я буду дряхлым и не смогу его догнать… А ты пробовал? Денис отвлекся, даже не смекнув что спрашивают, а потом невинно покачал головой. — Мне предлагали… Да чет не знаю, пахнет хреново, а то что хреново пахнет обычно в рот сувать не хочется. А эти электронные хери в свою очередь тоже воняют химией. — Все у тебя воняет… Хочешь дам попробовать? Денис смутился – если бы это предложили школьные ребята, он бы без раздумий отказался, потому что хранил звание мистера душнилы, который в рот ни росинки, в легкие ни дымка, в нос ни граммка. И хранил гордо, был у него такой пунктик, перед всеми понтануться что ему такое «просто ни к чему», и вообще это развлечение для простолюдинов. А если бы он взял пробу у кого-то – весь образ вимиг бы порушился. Если говорить честно – попробовать хотелось. В этом Денис признавался только себе, ну чисто научный интерес… Ему не хотелось заполучить зависимость, выглядеть круто, или как-то расслабиться посредством сигарет, но вот просто узнать в чем вообще весь сапиенс этого ритуала… Вот у Илюхи можно было бы и взять экий запретный плод. Он и в помине не знает никого из Денисовых друзей городских, да и плевать другу на образ правильного принца, они вместе тырили клубнику с соседних участков и рвали незабудки. Поэтому даже как-то неосознанно прозвучало скомканное и застенчивое: — Давай. В противовес своему, чуть ли не дрожащему голосу, Денис выпрямил спину, стараясь сделать уверенный вид, ну чего он, как бы… Взрослый парень уже. Но на Илью это не подействовало, он рассмеялся, вынимая из губ сигарету, протягивая к лицу младшего. Тот повёл шеей, аккуратно взял тлеющую папиросу в два пальца, как видел в фильмах, сглотнул, почуяв горелый запах. — Не боишься брать грех на себя, вдруг заработаю привычку? — Тебе не понравится, поэтому новую не дам, докуривай,— просто и без тени смущения ответил Илья. Вот так прям и уверен? У Дениса в области груди кольнуло желание опровергнуть, назло. Но так, просто на мгновение, не такой же он придурок, — Давай быстрее, сейчас потушишь. Ветер развел белую челку в разные стороны, Денис кивнул, казалось, самой сигарете, на которую пристально смотрел. Придвинул к губам, так осторожно, будто целовал девчонку. Весь чистый деревенский воздух был перекрыт едким дымом во время первой девственной затяжки. Сладковатый привкус на бумажке, чувство преступления через запреты, но теплый дымок, проникающий внутрь, вдруг стал разжигать горло. Чёртов предатель! Как будто машина выпустила выхлопы в лёгкие, Денис тут же закашлялся, зажмурившись, высовывая язык, пытаясь откреститься от пренеприятных ощущений. Сигарета была сброшена на траву, а от кашля на края глаз вырвались соленые капли. — Что и требовалось доказать. Илья похлопал по спине, Денис сквозь кашель послал его на три буквы, похрипывая. Когда отпустило, – поднял глаза на небо, уже слега посиневшее и томно выдохнул, словно благодаря бога за то, что пережил этот эксперимент. Ну его к черту, никогда больше… — Знатная поебота… — Денис, сам не понимающий от чего уставший, улегся спиной обратно на землю, покусывая губы, на которых оставалась горечь табака. Эффект от первой затяжки это был, или истома от маленькой порции адреналина после нарушения табу, Денис не знал, но в мозг всё же что-то стукнуло, в животе на полминуты появились бабочки, как перед выходом на сцену и волнением, и глупая улыбка как-то налезла на рожу. — Давай возвращаться. Ты говорил что Елизавета Евгеньевна будет подавать пирог вишневый, я уже весь облизался, если честно. Заскочу к вам. Илья привстал, распрямился, закурил снова. Весь день держался примером для Дениса, чтобы вечером скурить пол пачки. Коломиец на самом деле не хотел вставать. Какой-то больно томный денек получился, хотелось вздремнуть прямо здесь. Но нужно успевать, поэтому с хныканьем он сел на свой велик, устремившись за приятелем. Родные улочки загорелись, собаки виляли хвостами, провожая проезжавших подростков. Илья опять без умолку болтал о недавно прочитанной книжке, об однокласснице, которая сдала его на контрольной, о своем коте. Денису было в хорошем смысле все равно, он слушал фоном, перебирая педали, в нем не утихала маленькая детская радость от бунтарского поступка и холодного вечернего ветерка. Сейчас больше всего хотелось горячего чая с молоком и пирогом. Если б сигареты пахли вечерним воздухом, а не подожжённой бумагой, Денис точно бы стал зависимым.