"Превратность судьбы"

«Согласно легенде, в 61 г. До н.э. был пойман Белый тигр, император счел это за подарок неба, и в его честь воздвигли храм. Бай-ху часто изображали на стенах погребальных сооружений, на знаменах, которые в походах несли позади войска…» - читала Одетт легенду о демоне-тигре «Бай-ху». Сидя в своей мягкой постели, обложившись мягкими подушками вокруг, укрывшись мягким и тёплым одеялом, слушая потрескивание фитиля свечи. «Бай-ху считался благовещим животным, которое, не смотря на свирепый нрав, не трогает людей и других тварей…» - продолжила белокурая девушка чтение книги, что нашла в библиотеке поместья. - Хах, ну да, конечно, не трогает тварей. – громко вслух усмехнулась Шаброль. Намекая на то, что тигры были с древних времен врагами лебедей. Но, ни лебеди, ни тигры уже не помнили почему… Внезапный звон колокольчика, что раздался где-то за стенами дома, но словно где-то слишком рядом. Заставил девушку оторваться от чтения книги. И сжаться сердце, до такой степени, словно оно вот-вот остановится.  Шаброль тут же зашевелилась и, закрыв книгу, убрала её на прикроватную тумбочку. Пальцы левой руки машинально провели по метке соулмейтов. Ибо она резко перестала гореть и болеть, а тело наполнилось неведомой ранее силой, от которой хотелось свернуть горы. «Или чью-то шею» — подумала про себя Одетт. «Он здесь!» Не нужно было ходить к гадалке и гадать по стеклянному шару или на картах таро, белокурая девушка и так прекрасно знала, что её соулмейт вот-вот ворвется в комнату девушки, да ещё и без приглашения. Сбросив с себя одеяло и резко спустив ноги с края кровати, Одетт осторожно приоткрыла ящик прикроватной тумбы и, затаив дыхание, достала из него небольшой кинжал в образе «полумесяца», рукоять которого была украшена рубинами. Ещё одна из реликвий родителей Шаброль. Как и откуда в поместье оказался кинжал из заморских краёв было – неизвестно. Но, красавицу сейчас это вовсе не волновало. Главное, что по размеру он был довольно мал, и его было удобно спрятать в любой части платья. Быстрыми движениями Одетт спрятала кинжал в ножны и тут же припрятала его в зону декольте. Шаброль ещё руку не успела убрать от платья, как послышался звук растворения окна. А свеча, что горела и служила единственным источником света в спальне, тут же затухла, погружая обитель белокурой девушки во тьму. И лишь яркий свет от луны сейчас освещал вторую половину комнаты и Его образ. «Красивого, заразы» - выругалась про себя Одетт. Поднявшись на ноги, не сводя взгляда со своего соулмейта. Ханемия как и прежде был облачен в классический костюм по моде с распущенными волосами ниже плеч. Обернувшись к своей родственной душе, Казутора звякнул своей серьгой. От этого звука, в горле Шаброль образовался ком. — А, так вот в чем дело. Ты не спишь, мелкая, непослушная, девчонка. – словно он был вовсе не тигр, а хитрый лис или демон-искуситель. Протягивал свои слова Ханемия, словно пытался не напугать, а загипнотизировать. Шаброль стоя у кровати, рассматривала своего ненавистного соулмейта, к которому тянуло словно магнитом, но девушка отказывала своему сердцу, слушая голос разума. «Он – убийца!» — нашептывал белокурой девушке внутренний голос. «Именно!» — подтверждает слова своего нутра Шаброль, у себя в голове. Девушка стоит на месте словно каменная статуя, оцепенев. Лишь приподнимающаяся грудь в тесном корсетном платье, говорит о том, что она дышит и жива. Видя медленное приближение парня к себе с хитрой ухмылкой на лице, что словно хищник крадётся к своей жертве, а не родственной душе. Шаброль сглатывает слюну, тем самым заставляя ком, что стоял в горле, продвинуться дальше вниз. - Что, не удалось забраться в мой сон? – смотря твёрдо, заговорила точно также Одетт, не разрывая с ним зрительного контакта. – Бай-ху.  Со всей ненавистью в голосе Шаброль выдавливает из себя последние слова. Ханемия приподнимая бровь, показывает девушке свою эмоцию. Он и подумать не мог, что Одетт что-то знает о Бай-ху – легенде о тиграх. Так ещё и о том, что это милое создание может и умеет разговаривать в таком дерзком и смелом тоне. «Осмелела. Ну что ж, посмотрим насколько». – строит у себя в голове Казутора план действий. И остановившись напротив, протягивает руку к миловидному личику руку. Шаброль на его действие никак не реагирует, девушка продолжает сверлить Ханемию ненавистным взглядом. «Я не могу пошевелиться!» — мысленно вскрикивает Одетт, но поделать с этим ничего не может. Убрав небольшую прядь волос с лица Одетт Ханемия понимает, что девушка всего лишь играет в смелую и дерзкую девочку. Однако, огонь азарта уже пылает в его груди и хочется больше, намного больше, как можно больше. Резким движением руки, его ладонь хватается за тонкую шею Шаброль и притягивает к себе, быстро целуя в губы. Этот жест парня, моментально снимает все оковы оцепенения Шаброль, и девушка ударяет парня в грудь, тем самым отталкиваясь его от себя. При этом, не забыв прикусить мягкую губу парня, из которой просочились капли крови. — Ах ты ж…  — шипит Казутора отстранившись от девушки, чуть ли не большим прыжком. Его правая рука машинально тянется к ране, из которой сочится кровь. Не смотря на парня, Одетт собирает во рту слюну с его солёной кровью и плюётся на пол. Глаза парня наливаются кровью от гнева и поступков его благоверной. Рывком Ханемия поддаётся к Шаброль, чтоб нанести той ответный удар, но рука Одетт оборачивается белоснежным крылом, и резко взмахнув им, девушка бросает: — Вихрь. Парня большим и быстрым потоком ветра отбрасывает к противоположной стене. Казутора, ударяясь спиной о твердую стену, сползает на пол. На его лице расплывается улыбка, а из уст вырывается усмешка, сидя на полу у стены. Шаброль терпеливо ждёт несколько секунд, когда Ханемия поднимется на ноги и снова попытается напасть. Но, он сидит на полу, упиравшись на стену, и усмехается. — Что смешного? — в ярости бросает Одетт, стоя на безопасном расстоянии от него. — То что мой отец считает тебя слабой, и немощной. А ты дала отпор самому тигру, Хах. — Может, тигренку? — с усмешкой бросает Одетт. Казутора бросает на девушку яростный взгляд, в котором танцует огненное пламя. — Не нарывайся, милая. Не то спалю тебя вместе с твоей свитой и поместьем. — бросает свою угрозу парень, все ещё сидя на полу, прожигая Шаброль гневным взглядом. Белокурая девушка громко усмехается, стоя на месте, все ещё с одним крылом. Она решила играть с огнём. — Ты огонь, а я воздух. Ну так попробуй! — бросает очередную провокацию Одетт. Ханемия, сидя на полу, не отводит взгляда от Шаброль, ибо видит, что та не шутит. «Осмелела. Но, это не надолго, милая». — рассуждает про себя Казутора. Белокурой девушке надоело ждать и она сама направляется к соулмейту, что сейчас сидит неподвижно, на полу её спальни. Подойдя поближе к парню, сердце начинает отбивать чечётку. Девушка и сама не понимает, зачем так близко сейчас подошла к своему врагу. И на автомате протягивает ему руку помощи подняться с полу. Ханемия хватает её нежную ладонь, от этого ощущения. Одетт пробивает холодный и липкий пот. «Зачем я это сделала!?» — быстро проноситься в голове. Дурная привычка с детства всем и всему помогать и она ошиблась. Стоило только Ханемии подняться на ноги, его ладонь крепкой хваткой хватает тонкую шею девушки и вот она уже прижимается к холодной стене спиной, а голова больно бьётся о твёрдую стену. Страх сковывает все тело и крыло правой руки тут же исчезает. Она не верит себе, потеряла веру в то, что сможет противостоять собственному соулмейту, своему убийце. — Я не… - бросает Одетт задыхаясь в крепкой хватке на шеи. — Я лучше умру, чем...  Стану твоей! И руки тянутся к декольте, вместо того, чтобы отталкивать обезумевшего от ярости и гнева Ханемию. Парень чувствует, что девушка пытается, что-то вынуть из открытой части платья, в зоне декольте. И без зазрения совести, все ещё не ослабляя хватки, смотрит ей в глаза. Левая рука Ханемии отбрасывает её руку и следом ныряет в платье, чувствуя кожей жар её плоти. Разум резко затуманился, она так близко, и не в силах сопротивляться. Адреналин в крови подскакивает, а внизу завязывается тугой узел от дикого желания завладеть той, что была дарована ему самой судьбой. Одетт, стиснув зубы, начинает отталкивать парня, а на глазах наворачиваются слезы. Все происходит слишком быстро, но ощущение словно тянется часами. «Чувствуешь ли ты тоже самое?» — проноситься у Казуторы в голове. И разум возвращается, до ушей доносится тихий стон сопротивления, а также его ощущения. Пальцы руки сжимаются на том самом «секрете» Шаброль, и Ханемия вынимает кинжал из зоны декольте. Подняв руку с кинжалом в виде «полумесяца», Ханемия переводит на него взгляд и теряет рассудок. Ослабив хватку на тонкой шеи Шаброль, девушка начинает кашлять, судорожно заглатывая воздух. — Ты меня убить пыталась или себя? — чуть слышно спрашивает парень все ещё смотря на кинжал и слушая как Одетт хватает воздух и кашляет. «Не важно!» — с яростью проноситься у Казуторы в голове. И с размаха парень в порыве ярости ударяет нежную щеку Одетт. Шаброль в полной растерянности перестаёт кашлять и хватается за пылающую щеку, поднимает взгляд на своего соулмейта, а в нем: страх и растерянность. — Не позволю! — шипит Ханемия в ответ на взгляд девушки. — Ты моя, и вред себе ты не посмеешь нанести! С яростью бросает парень, крепко сжимая рукоять кинжала, он направляется к раскрытому окну, под растерянный взгляд Шаброль, и следом удаляется из её комнаты прихватив с собой реликвию её семьи. Как только Ханемия скрылся из поля зрения, Шаброль скатывается по стене спиной садясь на пол. Обняв колени, девушка начинает громко рыдать от безысходности. К рассвету слез у девушки уже совсем не осталось, и первые лучи солнца Шаброль встретила сидя на полу, с бледными лицом. Услышав шум внизу, девушка поняла, что Нана уже встала. Сглотнув слюну, тем самым смочив хоть немного пересохшее горло, белокурая девушка, поднялась с полу и направилась к раскрытому окну. Выглянув во двор, Одетт увидела белый ковёр, что покрыл жёлтый газон вокруг поместья. Этой ночью шёл снег, а она вовсе этого не заметила. Томно вздохнув, Шаброль закрыла окно и медленным шагом направилась к туалетному столику. Присев на мягкий стул, девушка взглянула на свое отражение, увидев последствия этой ночи, Шаброль не испытала ни одной эмоции, только вот почему то хрустальная слезы скатилась по щеке. На лице остался заметный синяк от удара по щеке, и на шее в виде «ожерелья» темные синяки от крепкой хватки. — Мама, папа, заберите меня к себе. Прошу вас, я не хочу погибнуть от руки своего соулмейта. — прикрыв лицо ладошками, захлюпала Одетт бормоча эти слова. — Госпожа, как Вы здесь? — в спальню вошла Нана, и увидев рыдающую Шаброль перед зеркалом побежала к ней. — Госпожа, что произошло? Но, безутешная Одетт продолжала громко рыдать, поддаваясь истерике. — Госпожа… — растерянно прошептала няня, когда убрала руки девушки от лица и увидела свежий след на щеке и шеи. — Как же это? Почему? — Потому что, я показала ему свою дерзость. — сквозь слезы проговорила девушка. — Нана, прошу тебя, дай мне яду! Сердце так болит, ах, мне так больно. Почему все так не справедливо? — без остановки тараторила Шаброль сквозь слезы, чуть ли не захлебываясь ими. — Госпожа, прошу Вас! — взмолилась Нана, упав на колени перед девушкой, и положив свою голову той на колени, обняла Одетт.

***

- Где Казутора? Почему он не спустился завтракать? – грубым голосом допрашивал барон Ханемия служанку, что вошла в столовую, где уже трапезничали барон и его супруга. — Прошу прощения, господин, но юный господин не здоров. — принесла свои извинения в поклоне служанка. Барон оторвал взгляд от газеты, что он читал каждое утро, и изогнув бровь посмотрел на юную девушку. — Что с ним? — Я точно не знаю, но юного господина, будто лихорадит. — ответила на вопрос служанка. «Лихорадит значит, не уж то избавился от этой Шаброль?» — в глубине души Ханемия старший обрадовался, что сын послушал его и сделал так, как он приказал. — Прости меня, Одетт, этого больше никогда не повториться! — словно заведенный повторял одни и те же слова парень, лёжа в своей постели, свернувшись клубком. «Испугался. Да, я испугался, что ты можешь навредить себе. Потерпи, прошу тебя. Я увезу тебя подальше отсюда и буду любить до самой смерти…» Конец седьмой главы…