"Превратность судьбы"

— Лебедь! — кричит запыхавшийся приближенный барона, забегая в подвал особняка. Исаму к этому моменту уже протягивал руки к ослабленному, но ехидничавшему сыну. Слова слуги заставили мужчину вздрогнуть и резко отдёрнуть руки, он выпрямился, стоя возле клетки «преступника», кем был никто иной, а родной сын. Его единственный сын. Его плоть и кровь. — Что? — озадаченно переспрашивает Ханемия старший. — В небе видели лебедя. — повторяет молодой человек. В этот же миг все присутствующие в сыром, полумрачном подвале слышат ехидный и довольно-таки громкий смех ослабленного юного господина. Словно, Казутора вложил в него остатки всех своих сил. Отец с гримасой ярости на лице бросает взгляд на смеющегося сына, понимая, что смеётся он именно над ним. — Берегитесь отец, кара настигнет Вас! Хахаха, — протягивает сквозь смех молодой человек. У Исаму скулы сводит от его слов, будто он только что пожевал самый кислый на свете лимон. Зубы скрипят, а ладони сжимаются в кулаки. А в голове пробегает: «Заткнись, щенок!». Продолжительный смех сына заставляет натянуть на лице гримасу невозмутимости и ответить: — Ну мы это ещё посмотрим! Казутора пропускает слова отца мимо ушей и продолжает с улыбкой на лице насмехаться над ним. В углу подвала с тревогой в глазах наблюдает со стороны за всем происходящим, служанка Мари. Сжав свои ладони в кулачки, юная девушка прижимала руки к груди. Сердце сжималось, виски юной девушки болели, она едва ли стояла на ногах. То, что служанка Мари была влюблена в младшего Ханемию знало всё поместье, кроме самих господ. Хотя, было не исключением, что Казутора догадывался об этом. Но для юноши не существовало ни одной другой девушки, кроме Шаброль. Все эти дни, лёжа в подвале слабым и неизнеможденным, парень бредил лишь одной белокурой девушкой. Зовя её сквозь сон, а в моменты бодрствования Ханения рассказывал Мари, как и когда впервые увидел свою родственную душу. Когда он вспомнил он ней, и о том, как сильно любит её. После появления метки, снова, на запястье. Тугой корсет на тонкой талии юной леди не давал ей дышать, он душил. Голову слегка кружило от аромата сырости и духоты. Но всё это было не важно, как мысли о том, чем же помочь возлюбленному господину. «Беги, ищи девчонку!» — кричит внутренний голос Мари. Но разум сопротивляется. «Я не могу оставить господина Казутору в таком состоянии. Меня накажут!» Очевидно, что эта была ревность. Услышав, что Шаброль вернулась, девушка понимала, что рано или поздно соулмейты встретится и, возможно, воссоединяться. Это был лишь вопрос времени и ей, как любой влюбленной, хотелось как можно дольше побыть рядом с ним. С таким слабым, в грязной рубахе, со спутанными длинными волосами и смотреть в его печальные, песочного цвета глаза. Все разговоры сына и отца прошли мимо ушей взволнованной служанки. Очнулась Мария только после обращения к ней Ханемии старшего. — Мари? — А, да, господин? — спохватившись, девушка перевела взгляд с бессознательного Казуторы на его отца. Мужчина уже провел ритуал забвения, пока Мари колебалась, разбираясь в собственных чувствах. — Я ухожу. Смотри за Казуторой. Когда он очнется, станет другим. Со всем соглашайся и ни слова о том, что ты видела, ты меня поняла? Девушка молча кивнула в знак согласия. В подвале послышались звуки шевеления, толпа, что столпилась в сыром помещении начала рассасываться, тем самым впуская свежий поток воздуха в помещение, заменяя затхлый, тяжёлый для лёгких, воздух. Как только дверь заперли на ключ, девушка решилась подойти к клетке парня, протягивая к ржавым прутьям мягкие ладони, падая на колени, немного смягчая удар подолом платья. — Простите меня, господин! — начинает тихо плакать девушка, протягивая свою руку к его спутанным волосам сквозь решётку. — Я должна была найти предлог и уйти из поместья, чтобы найти Вашу родственную душу. Но я… но, я заревновала. — бормотала сквозь слезы Мари поглаживая бессознательного парня по волосам. В это время в замке Хайтани: В тёмном коридоре замка, освященного светом полумесяца, мелькала полупрозрачная тень Хайтани младшего, что битый час топтался около одной двери, не решаясь постучать в неё. За этой самой дверью с небольшой улыбкой на лице стояла в полумраке красивая брюнетка, в ожидании, когда же её соулмейт решиться постучаться. Выйти самой в коридор и заговорить с ним, тэнгу не позволяло воспитание. И поэтому, стоя в пеньюаре красного цвета возле двери, Рейна натягивала на лице ухмылку. Риндо же, расхаживая туда-сюда, думал, что его будущая супруга видит уже десятый сон. Уже завтрашнюю ночь они проведут вместе, но до этого момента, время казалось вечностью. Хотелось ворваться в покои девушки и остаться в ней до утра, в её объятьях. Наплевав, на все правила приличия и устои. Но Такахаси хоть и была страстной натурой, позволяя целовать её не только в губы, но и шею, плечи, лишнего она не позволяла, даже своему соулмейту, воспитание Такахаси не позволяло проводить ночи с родственной душой до свадьбы. Стоя по разные стороны двери, молодые люди чувствовали прилив жара желания друг друга. Внизу живота, образовался тугой комок желания, как у Хайтани, так и у девушки. Оставалось меньше суток, но хотелось прикоснуться друг к другу и утонуть в омуте страсти. Такахаси и Хайтани были довольно-таки страстной парой. Их глаза горели желанием и любви друг к другу, и все в городе об этом знали и видели. Рейна чувствуя и слушая шаги парня прикусила нижнюю губу, как же дико ей хотелось раскрыть двери и затащить парня в свою комнату, но вот её гордость этого не позволяла. Замерев возле двери, парень почуял аромат любимой, что расплескался в воздухе феромоном для него. «Она возбуждена?» — ловит себя на мысли парень и подходит поближе к двери. Аромат усиливается и пахнет она: цветами колокочика с небольшой горчинкой. Эта самая горчинка в аромате, заставляет кружить голову парня. Риндо самопроизвольно стучит в двери, он едва стоит на ногах, хочется как можно скорее прижать девушку к себе и вздохнуть аромат колокольчика как можно глубже и сильнее. Услышав стук, Такахаси натягивает на лице счастливую улыбку и держит паузу. Посчитав до десяти, брюнетка раскрывает двери. Резко вырвавшийся аромат, колышет волосы Риндо, парень теряется вдыхая любимый феромон до боли в лёгких. Рейна, также чувствует аромат родственной души теряя рассудок, он пахнет: мускусом с нотками кедра, — самый любимый аромат брюнетки. Хайтани младший идеален для неё. Вселенная не ошиблась, даруя ей именно его. Вначале Рейна расстроилась, что это был не Ран. Ведь о Хайтани старшем больше ходило молвы, как в городе, так и за его пределами. Жесткий, стойкий, с твердым характером. Такахаси казалось, что Ран именно её типаж. Но, когда она узнала свою родственную душу поближе, то поняла, что всё, что есть в Риндо, она любила это всегда, с самого рождения. Они — идеальная пара. Риндо — утренняя заря, что озаряет все вокруг своим светом и улыбкой. А она — завершение этого самого дня. Более твердая и страстная. Парень стоит перед ней в пижамных штанах и тапочках, на плечах распахнутый шёлковый халат фиолетового цвета, из-под которого выглядывает на показ крепкий и подкаченный торс. Волосы средней длины распались на плечах, прикрывая аппетитную, крепкую грудь парня. Жгучая брюнетка, не сводя взгляда с его груди, прикусывает нижнюю губу, её аромат усиливается и новой волной накрывает Хайтани с головой. Рейна так и жаждет протянуть руку и прикоснуться к идеальным рельефам парня. Таким божественным, словно на показ, брюнетка видит его впервые. — Позволь прикоснуться к тебе, — шепчет одними губами Риндо. И Рейна слышит его. Голос парня раздаётся у неё где-то там, в подсознании.

***

«Дождись меня! Я скоро приду к тебе…» — Казутора раскрывает глаза в тёмном подвале. В голове звучит не знакомый ему голос, что просит потерпеть и дождаться его.

***

— Милый, я очень сильно хочу тебя коснуться. Но я боюсь, что мы не сдержимся. — лёгкая улыбка растягивается на лице Рейны, — Потерпи до венчания! — и девушка захлопывает дверь своей спальни прям перед носом Хайтани. Тяжело дыша, брюнетка упирается спиной в дверь и прикладывает ладонь к быстро бьющемуся сердцу, что того глядишь и выскачет из груди. Хайтани стоя по ту сторону двери, протянул руку к ней, в мыслях он уже срывал её с петель, но вот на деле же, просто сжал кулак, и томно вздохнув опустил руку и ушёл прочь от двери. Стоя за дверью, Такахаси уже начала успокаиваться, сдерживая свое страстное, даже животное желание. Аромат соулмейта удалялся всё быстрее и дальше от неё. Становилось легче, переступив черту сегодня, Такахаси никогда бы себе этого не простила. Глубоко выдохнув, брюнетка выдохнула и направилась к постели. На рассвете её ожидали самые приятные сборы, нужно было выспаться как следует. На улице стояла глубокая ночь, что освещалась ярким светом полумесяца.

***

Практически все обитатели особняков и обычных домов спали сладким безмятежным сном. Как и Нана в поместье Шаброль, пока женщину не разбудил громкий звук битого стекла… Одетт, обернувшись лебедем, быстро развила скорость в небе и, слово огненная стрела, устремилась к своему дому. К тому самому, дорогому ей дому. Где когда-то она была счастлива со своими родителями. Стремительно пролетающему лебедю над ночным, где-то «живым» городом, было плевать на все абсолютно. В беловолосой девушке играла ярость и ей хотелось отомстить Ханемии старшему как можно скорее. Подлетая ближе к своему поместью, Одетт решила попасть в особняк через чердак и с бешеной скоростью Шаброль врезалась в небольшое окно разбивая его на мелкие осколки. Свернувшись клубком, лебедь в воздухе обернулся девушкой, и вместе с осколками упала на запыленный пол чердака. Оказавшись в тёмном помещении, девушка, лежа на полу, со стоном нащупала в руке осколок стекла и вынула его, бросая на пол со звоном. Боли в руке Одетт совсем не ощущала. Больно было в груди, внутри неё кипела злость и ярость. — Госпожа! — с подсвечником в руке на чердаке показалась обеспокоенная няня, — Вы ранены! — хотела было женщина броситься к лежащей на полу девушке. — Нет! Не подходи! — с яростью закричала беловолосая девушка. Прядь волос которой уже испачкалась кровью. Нана резко остановилась, некий страх сковал её тело, а по спине пробежал холодок. Няня впервые слышала от своей милой молодой госпожи такой яростный тон. Одетт тихо постанывала, в попытках подняться с полу. Она сама решила причинить себе вред, в надежде, что физическая боль притупит душевную. — Госпожа, прошу, позвольте помочь, — наблюдая за страданиями юной госпожи, сердце няни обливалось кровью. — Не смей подходить и даже разговаривать со мной! — в полумрачном помещении глаза беловолосой девушки засверкали красным оттенком. — В чем я провинилась, моя госпожа? — чуть слышно спросила Нана со слезами на глазах. Шаброль поднялась с полу и от боли прикусила нижнюю губу до крови. Она поранила не только руку, но и другие части тела. Из небольших ран просачивались капли крови, а сами раны ныли и щипали. — Ты… — Прошипела Одетт стискивая зубы, — Ты всё знала! — сорвалась она на громкий крик, заставляя женщину оцепенеть ещё больше. — О чём Вы? — Нана и вправду недоумевала, чем же она вызвала гнев у доброй госпожи. Шаброль пальцами правой руки собрала пряди волос воедино и перекинула их за спину. Левая, раненная рука, её уже совсем не слушалась. Рукав сиреневого платья, уже был пропитан багровой жидкостью что стекала вниз по тонким, бледным пальцам капая крупными каплями на пол. Няня с шоком в глазах наблюдала за стекающими каплями, женщина искренне хотелось помочь юной леди, но Одетт была на неё очень зла и она не знала из-за чего именно. — Мою память отняли! И ты лично присутствовала при этом и не помешала ему! Поняв о чем говорит Одетт и из-за чего злиться, Нана поставила подсвечник на пол и бросилась на колени к ногам госпожи, обнимая обеими руками подол её платья. — Госпожа, простите меня! Я ни в чем не виновата! Я лишь исполняла приказ Ваших родителей… — женщина горько заплакала, бормоча слова о своей невиновности сквозь слезы. Беловолосая девушка дышала с трудом, слишком много боли сегодня она испытала. Как моральной, так и физической. Да ещё и этот тугой корсет сдавливает тело, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ещё и Нана… зубы Шаброль заскрипели. Она злилась. Не только на няню, но и на Ханемию старшего, на жизнь и вселенную. Всё жутко осточертело. Но это было лишь начало… — Дай мне мою форму. — спокойно проговорила девушка. Совсем не слушая плачь и шмыганье няни. Женщина резко прекратила плакать и подняла лицо, оторвав его от пыльного подола платья. — Моя форма, она ведь здесь? — Смотря в стену напротив проговорила беловолосая девушка. На няню сейчас ей совсем не хотелось смотреть. Шаброль считала её одной из предателей. Девушка думала, что она – любимая няня, заодно с Ханемией и в планах у них было разрушать их с Казуторой жизни. Сейчас, стоя на чердаке своего поместья, вспомнив свою забытую жизнь, Одетт понимает, что ей не показалось. Она неоднократно замечала в лесу, недалеко от гамака ярко-жёлтые глаза, тигра. Казутора наблюдал за ней. Но помнил ли он её и их прошлое? Помнил ли он, что всем сердцем любил её? Или же он тоже пытался вспомнить?... Ответ знал только юноша и она расспросит его обо всём абсолютно о каждой мелкой детали. «Почему же, он не вернул мне память?» — Одетт закрывает лицо руками и опустив голову и начинает тихо плакать. И сейчас ей все равно, что левая рука в крови и она пачкает миловидное личико своей же кровью. На её душе тоска и печаль… он нужен ей, как и она ему. — Госпожа, Вы обессилены. Вам нужен отдых, — положив ладони на плечи, начала успокаивать Шаброль Нана. Одетт услышав слова женщины, которой доверяла больше чем себе, убрала руки от лица и резко подняла голову, сверкнув своими яростными глазами. — Уговариваешь лечь спать, а после я проснусь в плену у тигра?! — прокричала девушка прямо в лицо женщине. — Нет, нет, госпожа, это не так… — Убери от меня свои руки! — с агрессией беловолосая девушка скинула ладонь няни со своего плеча. Шагнув в сторону, Одетт развернулась и принялась искать на чердаке свои вещи, подходя к разным запыленным сундукам раскрывая их. В разбитое окно просочились первые лучи утренней зари. Наступил рассвет. Нужно было как можно скорее реализовать свой план мести. «Скоро настанет день. День венчания Риндо, там-то я его и поймаю.» — рассуждала про себя Одетт, рыская в сундуке с каким-то тряпками. Искать нужные ей вещи одной рукой было крайне сложно, но Одетт было как-то на это всё равно. Вспоминая сейчас о друге детства, щёки сами собой начинали пылать от стыда. Из-за чужих игр, Шаброль придумала свою любовь к Риндо Хайтани. Она любила его с детства как старшего брата и только-то. Не только её память стерлась, но и те чувства, которые она когда-то испытывала к Ханемии, автоматически перешли на друга. «Как же я сейчас мечтаю объясниться с Риндо. Но сейчас не до этого. У него свадьба, у меня же месть. Как всё уляжется, я обязательно объяснюсь с ним, и о своих неправдивых чувствах.» — параллельно строила планы Одетт, бегая по комнате. — Госпожа, Вы не правы. Беловолосая девушка пропустила слова Наны мимо ушей открывая очередной сундук, ныряя в него чуть ли не с головой. — Барон Ханемия — тигр. Страшный человек и зверь. Потомок Бай-ху, он мог Вам навредить. Я испугалась и пыталась защитить Вас, моя госпожа. Шаброль выслушала слова своей няни и, не смотря на неё, томно вздохнула. Она любила эту женщину всем своим сердцем. Знала её с рождения, Нана заменила ей погибших родителей. Но она не открыла ей секрет и этот факт сейчас раздражал и злил больше всего на свете. Завидев на дне сундука рукоять того самого меча из воспоминаний, Одетт склонилась над сундуком и попыталась достать его. Но левая рука её совсем не слушалась. Девушка отпрянула от сундука, когда со стороны правой стенки в сундук нырнули руки Наны. Выпрямившись, Одетт молча следила за действиями женщины, что откопала на дне сундука меч в ножнах и протянула его испачканной кровью девушке. — Прошу, госпожа, возьмите его и спускайтесь вниз. Нужно обработать Ваши раны и умыть испачканное лицо. Шаброль не говоря ни слова, молча выхватила у женщины меч, и также молча развернувшись направилась к выходу из комнаты. — Я найду Вашу форму и спущусь.— бросила ей няня в спину. Беловолосая девушка прекрасно знала, что Нана спрятала её форму с глаз. Поэтому доверилась, чердак был довольно огромен и у неё бы заняло много времени на поиски. Но медлить было больше некуда. Исаму должен был ответить за свои поступки. Спустившись вниз по родным ступеням дома, Одетт осмотрелась, покрутившись вокруг своей оси. Было некое предчувствие, что она сюда больше не вернётся… Вдохнув полной грудью, Одетт направилась на кухню поместья. Все ещё вцепившись правой рукой в ножны. Было страшно выпускать из руки семейную реликвию — Аронди. Этот меч был ей подарен отцом, который привёз его из самой Англии. Говорят, что он когда-то принадлежал самому Ланселоту –верному другу и рыцарю круглого стола короля Артура. Положив реликвию на стол, девушка направилась к полке с аптечкой. За окном уже ярко светило солнце. Времени мало, а она истекает кровью. Злость и боль душат юную и совсем невинную чистую душу Шаброль. Девушка даже и не предполагала, что может ТАК сильно злиться и ненавидеть кого-либо. — Хотя, Казутору я же ненавидела. Ещё пару дней назад… — рассуждала девушка вслух. — Вы вспомнили о своих истинных чувствах? — послышался женский голос за спиной. Беловолосая девушка обернулась к няне с грустным взглядом. Была ли эта любовь даром небес или же проклятье? Пока было неясно. В данный момент эти чувства — проклятье. И всё из-за его отца. — Я нашла Вашу форму. Нужно обработать Ваши раны. — проговорила Нана, положив свернутые вещи в стопку на стол, рядом с мечом. Женщина до последнего надеяалась, что Одетт Шаброль никогда больше в жизни не наденет свою одежду для сражения, что использовалась, пока только для тренировок, и никогда не найдёт «Аронди» на чердаке. Ведь и без всех этих воспоминаний они с Казуторой могли быть вместе. Не вспоминая о былом, а просто в настоящем полюбить друг друга. Нана подошла поближе к девушке и, взяв ножницы в руки, принялась разрезать окровавленный рукав платья. Между ними висело жуткое напряжение, от чего у женщины задрожали руки, и она нечайно кольнула ножницами девушки руку. — Простите, госпожа, Вам больно? Шаброль молча помотала головой, физической боли она уже совсем не чувствовала. — Не переживай, мне не больно. В груди болит сильнее. Закончив с перевязкой и умыванием, Одетт стоя напротив зеркала и рассматривала себя с головы до ног. В отражении стояла незнакомая ей девушка. Белые волосы были заплетены в тугую косу, привычное платье сменилось на удобные штаны и высокие кожаные ботфорты, вместо туфель, а тело вместо тугого корсета защищала кожаная длинная куртка, коричневого цвета, на талии которой застегивались тяжёлые застёжки, вместо атласной ленты. Похожие наряды в ближайшее время на себя примерят и Такахаси с Фудзито. Застегнув последнюю пуговицу на запястье, Одетт ещё раз осмотрела себя с головы до ног. «Сейчас я так похожа на тебя, Мама…» — Беловолосая девушка помнила мать в похожем одеянии и, смотря на себя, внутри стало очень тепло. На мгновение девушке показалось, что на её плечи легли, нежная справа и крепкая слева, ладони родителей, что стоят сейчас позади неё. Страх моментально улетучился, она знала – её родители рядом, поддерживаю и оберегают дочь. Подвязав ножны со спрятанным в них мечом к поясу, девушка попрощалась с няней и вышла на улицу. Добравшись до замка Хайтани, в котором сейчас должно было проходить празднование венчания Хайтани младшего. Шаброль поняла: что-то произошло невообразимое. И до неё дошло; улицы города были пусты. На территории замка воцарился самый настоящий ад на земле. Люди, животные, выбегали из замка и его территории с криками. Стража сражалась с псами, медведями и другими расами. Мешкать было некогда, плевать на весь хаос. Он был внутри, он – Ханемия Исаму её злейший враг. И она будет именно той, кто убьёт его! Вынув меч из ножен, Шаброль стремительно забежала на территорию замка графов Хайтани. С силой пробившись внутрь, Одетт увидела, не свадьбу, а самое настоящее поле боя. Заметив в толпе подругу, что отбивалась от гиены, беловолосая девушка ринулась на помощь Фудзито. Воткнув меч под ребро животному, Одетт открыла Анне свободу действий. И рыжеволосая девушка, недолго думая, разорвала руками гиене пасть. — Одетт, ты что здесь делаешь? — прокричала подруга в окровавленном платье сквозь крики и шум. — Это ты мне скажи, что здесь происходит?! — Разве не видно? Самая настоящая бойня! Пока подруга переключилась на следующую жертву, Шаброль выискивала глазами Ханемию старшего. — Анна, где Ханемия? — прокричала Беловолосая девушка, протыкая нападавшего на неё незнакомца мечом в живот. — А ты не в курсе? В подвале своего дома. «Что?» — проносится у неё в голове, все вокруг замедляется и уже не имеет никакого значения. Пока её не приводит в чувства крик Мацуно и они вместе падают на мраморный пол. Чифую накрывает Шаброль своим телом, дабы защитить от удара медвежей лапой. — Спасибо, Чифую. — несколько испуганно выдавливает из себя Одетт, лёжа под блондином. Парень только успевает кивнуть в ответ и его тут же поднимают с девушки. Это была разгневанная Анна, что одной рукой, схватив соулмейта подняла того с подруги. Была ли эта ревность или же переживание за Шаброль, не понятно. Да и сейчас не имело никакого смысла. — Анна, где барон Ханемия? — интересуется подскочившая на ноги беловолосая девушка. — До сие хаоса, был здесь. А сейчас я и понятия не имею. К черту его, спасай родственную душу. Он держит его под замком. Сердце девушки сжалось до неимоверной боли. Он страдает и она сейчас, как никогда, нужна ему. Выровняв дыхание, Шаброль бросает парочке «спасибо» и с мечом в руке выбегает из замка в раскрытые настежь двери. Девушка бегло спускается по ступеням, к стоянке кучеров. Выискивая нужную ей карету, не обращая никакого внимания на панику, что творится вокруг. — Ты кучер Ханемии? — спрашивает запыхавшееся девушка первопопавщегося мужчину, тот мотает головой в отказ. Шаброль бежит дальше, и только четвёртый мужчина отвечает ей согласием. — Вези меня к своему юному господину! — приказывает Шаброль. — Я не могу, хозяин узнает. — Да плевать мне с высокой колокольни, вези, иначе он умрёт! — Шаброль за всю жизнь себе не позволяла таких резких и грубых слов. Но речь шла о её родственной душе и она должна спасти его. Мужчина кивает и Одетт ныряет в карету, быстро захлопывая дверцу. «Подожди ещё чуть-чуть и я спасу тебя, Казутора.» — вновь в голове ослабленного парня раздаётся этот незнакомый, женский голосок. Такой чистый словно ручей. Самый чистый и не тронутый рукой человека ручеек. Глоток воды которого вернёт к жизни даже самого безнадёжного на выздоровление. И сейчас таким безнадёжным пациентом был Казутора Ханемия. Приехав в поместье, Одетт чуть ли не в полете выпрыгнула из кареты и побежала к дому. Зайти с главного входа, ей бы не позволила стража, да и она в фехтовании ещё не так хороша. Но ей нужно было попасть в особняк, особенно в подвал дома. Прислонившись спиной к каменной стенке, Шаброль уже почувствовала покой и умиротворение. Она знала, это всё из-за связи соулмейтов. Девушка решила двигаться тихо и осторожно, вдоль стены дома, где-то да должен был быть вход с заднего двора. Выглядывая стражников, Одетт двигалась со осторожностью. Пока её не ударили по плечу со спины. Леденящий душу и сковывающий страх сковал тело беловолосой девушки. «Только не это, я слишком быстро попалась.» — пронесся у неё в голове крик отчаяния. — Это же Вы, госпожа Одетт? — слышит женский шепот за спиной Шаброль и девушка резко оборачивается. Беловолосая девушка видит позади себя, юную невинную служанку. Это была Мари. — Каков бы ответ я тебе не дала, ты передашь меня страже. — со злобой процедила Одетт. Но служанка помотала головой. Взгляд девушки был очень поникшим, она смотрела на Шаброль с надеждой, что та спасёт, поможет юному господину. — Вы пришли убить господина? — Интересуется невинная Мари, завидев меч в правой руке блондинки. Шаброль выпрямляется и сжимает рукоять меча в ладони покрепче. — Да, — взгляд Мари становиться обеспокоенным, и Одетт видит это, — его отца! Огромный булыжник падает с души Мари, ибо Ханемию старшего хотят убить многие и она не исключение. — Тогда, я провожу Вас к юному господину. Больше не говоря ни слова, Шаброль направляется вслед за девушкой. Она видела по её глазам, что та влюблена в её родственную душу и она его не придаст. Подойдя к довольно старой и обшарпанной двери, девушки остановились. — Прошу, госпожа, спасите его. — произносит свою просьбу вслух Мари и раскрывает двери в темноту. «А вдруг западня?» — рассуждает Шаброль, колеблясь, спускаться ли ей по ступеням вниз или нет. Заглянув в темноту ещё раз, беловолосая девушка чувствует самый приятный и любимый аромат ирисов, окроплённых утренней расой. «Он там!» — и Одетт без колебаний ныряет внутрь, спускается вниз на две ступени и дверь за её спиной закрывается. Мари остаётся по ту сторону, Одетт старается привыкнуть к кромешной тьме. Сердце начинает колотиться с огромной силой, а в висках отдаётся её же сердцебиение. Сделав глубокий вдох, она делает шаг, ступая на ступень ниже и так следующая ступень. Спустившись в сырой и душный подвал, Шаброль не чувствует абсолютно ничего, кроме аромата Ириса. В помещении тлеет лишь одна свеча и её было достаточно для того, чтобы разглядеть железную, с проблесками ржавчины клетку, в которой лежит без сил её соулмейт. — Казутора. — она окликнула его тихо, но он её услышал. Безделушка в его ухе звякнула, когда он обернулся к ней. Оторвать голову от сырой земли, у него не было сил. Шаброль делает шаг вперед, но резко останавливается, когда слышит его ослабленный голос. — Кто ты? Я тебя не знаю, но пахнешь ты довольно вкусно. Как лебедь, Хах. — парень усмехается и облизывается, смотря на Одетт сквозь решётку ехидным взглядом. «Что? Он думает, что мы заклятие враги» — новая волна ярости накрывает Одетт с головой, понимая, что её родственной душе подправили память. Девушка держа меч в руке, делает вперёд уверенные шаги, зная и понимая, что она здесь, рядом и силы с минуту на минуту вернуться к нему. Ничего другого ей не пришло в голову, как подойти к клетке и повредить замок, выпуская голодного тигра наружу. — Выползай тигренок, сейчас будем возвращать твою память! Ехидный тон, как и слова девушки цепляют парня и он, отворив дверцу, выходит из клетки. На его лице ехидная ухмылка, глаза горят ярко-жёлтым, а белоснежные ровные зубы обращаются в острые, словно кинжалы, клыки. Вот он — самый настоящий тигр, потомок Бай-ху, требующий возмездия. Ему нужна кровь этого лебедя и он её обязательно попробует на клык. В небольшом полумрачном помещении, парочка на цыпочках начинает кружить, никто из них не нападает первым. Одетт не намерена сражаться с парнем, он же с ехидной ухмылкой играет со своей жертвой. В следующую секунду ехидная ухмылка сползает с лица Казуторы и на лице вырисовывается недоумение ибо беловолосая девушка бросает в сторону свой меч, оставаясь совсем безоружной и беззащитной. Ей не страшно, Шаброль знает, он любит её, просто не помнит. Ни её, ни своих чувств к ней, как и об их родственной связи. Следом парочка слышит, как дверь в подвал раскрывается и по ступеням раздаётся топот стражи. Стража пришла за лебедем, Ханемия старший прознал, что Шаброль здесь. — Доверься мне! — вскрикивает Одетт и подбегает к недоумевающему Казуторе. Вгоняя парня в ещё больший ступор своим поцелуем в губы. Она забыла о том, что ещё несколько недель назад избегала Ханемию и даже боялась. Сейчас, он для неё единственный возлюбленный и она вернёт парню память о себе. «Ты должен вспомнить меня!» — взмаливается девушка углубляя поцелуй. Ханемия вначале сопротивляется, но спустя несколько секунд, его крепкие руки обнимают девушку за талию, прижимая к себе крепче. Вначале такой неловкий, но после нарастающий страстный поцелуй сливает их воедино, заставляя сердца биться в унисон. Они оба чувствуют огромный прилив сил, понимая, что вместе они — единое целое. Они — истинные. Конец пятнадцатой главы…