Как жить зверем.

Перед лесом на берегу реки расположился небольшой фронтовой город. Стены выглядели высоким и ухоженными, стража не выглядели расхлябанно, а здания за пределами города представляли собой деревянные срубы и рыночные площади. Здания внутри, насколько было заметно, были сплошь каменные и функционально построенные в целях защиты. Видимо, храмовые комплексы Авроры, и широкие окна в тех постройках были признаками мирных земель. Следующая за паладинами Авроры армия расположилась в палатках на ближайшем поле. С таким количеством военных в пределы города нас не пустили, и из лагеря могли выходить только логистический персонал и элитные паладины. Из коллег Рейкена отправились внутрь человек пять. Трое, предположительно, руководителей и двое рангом пониже. Судя по их разговорам, они направлялись в различные места, конечно захватив с собой и своих питомцев. Так что белые рысь, сова, кролик и две лошади тоже покинули наш отряд. Крылатые: леопард и волк, стриж, сокол, цапля. Обычные: волк, медведь, бык, лань, змей, крыса, куница, двое котов и я. Все мы оставались в лагере. Если суммировать увиденное разнообразие зверей переживших ритуал отбеливания, встречных мной в парке, то увеличивать популяцию святых зверей местными людьми получилось только у видов лошадей и котов. Представителей иного вида были единицы, и шанс на их выживания в боевых действиях был низким. Иначе, именно они были бы усилено популяризированы. И если судить только по звериной принадлежности, то в поход от храма отправили различные не отсортированные виды. Этот вывод меня не радовал, так как предполагал высокую смертность в пункте назначения. Пока что взаимодействие меня с Рейкеном продвигались слишком быстро на взгляд его коллег. Наглядным показателем было широкое расстояние, на которое растягивался мой невидимый поводок. Такой прогресс, оказывается, нарабатывался длительным процессом общения между священным зверем и паладином длительностью в годы. Быстрый результат, занявший чуть более двух месяцев, вызывал шутливые подколки у остальных коллег Рейкена, и привлекал внимание. Для меня этот факт, демонстрирующий мои возможности, стал понятен с точки зрения минусов, далеко не сразу. Полноценно наслаждаясь подслушиванием сплетен у костров, я не осознавала, что именно в моем поведении не типично. Но, переиграть по-другому было невозможно, и мне пришлось смириться. Даже так, на будущее я решила не отходить слишком далеко от своего человека. И если потребуется информация, заставлять его сидеть у костра вместе со мной. Превращала свой план в жизнь я того же вечера. Осторожно, стараясь не порвать, тянула его за одежду к самому ближайшему ему по рангу костру с местными рыцарями. Те, набравшись спиртного из города, жаловались на то, что их не пускают за пределы лагеря. И потому, явления паладина без своей церемониальной белой накидки, сперва даже не заметили. Пока я не усадив Рейкена на колоду, не придавила своей тушей класса Монстр ему ноги. В принципе, все здешние люди, любящие по вечерам собираются у костра, привыкли к моему присутствию на периферии зрения. Уже настолько это пообсуждали, что даже не возникало никакого интереса. Конечно, как выглядит в лицо каждый из паладинов, какой им принадлежит белый зверь, и краткая биография этого тандема, тоже были избитыми темами для разговоров. За полутора месячном путешествии, при огромном количестве свободного времени, можно при желании выяснить поименно, как зовут каждого в походе и каковы его основные качества. Эту информацию я пропускала мимо памяти во время посиделок у вечернего костра больше всего. Так что, первой реакцией сплетников на стресс от присутствия начальства был шок, почти заставляющий их протрезветь. Но, Рейкен был довольно социально подкован, и за недолгое время смог расслабить атмосферу. На мое удивление, когда я это заметила, паладины в основном питались отдельно, минимально взаимодействуя с остальными за пределами своего ранга. Особого презрения к остальным, из местной элиты мною замечено не было, но и налаживать контакты они не торопились. Из-за того что армия передвигалась, никаких тренировок святые рыцари не устраивали, зато очень много взаимодействовали со своими питомцами. Если бы мы все ещё были в моем родном мире, такой бы фанатизм, ставящий своего зверя выше остальных людей, где-то как близкого члена семьи, встречался только у очень одиноких людей. И был показателем недостатка социальной активности. Но, если судить конкретно по моему владельцу, это было не так. Теперь, втягивая Рейкена в пьянку компании воинов ниже, я старалась увеличить количество междуранговых взаимодействий. Не знаю, в чем была основная причина такой политики со стороны паладинов, но мне хотелось, хоть таким способом увеличить мои шансы на выживание. Информация про наш конечный путь среди баек у костра я тоже услышала. Мы были армией пополнения военного аванпоста в Великом Лесу. То есть, все эти люди будут ютиться в небольшой крепости от трёх до семи лет, в окружении вражеской территории. И от того какие отношения будут выстроенные, будет зависеть шансы на выживание. Конечно, противники из орков и гоблинов разных племен, не двинутся от социальных связей человека. Зато это может повлиять на окружающих Рейкена людей, что бы они с большей готовностью прикрыли, или не подставили подножку во время бегства. Единственным моим телохранителем против разноклассовых Монстр из Великого Леса, у меня был только Рейкен. Он был самым заинтересованным лицом, что бы его священный зверь не умер, и не оставил его без возможности колдовать энергией света. А уж хорошие отношения с остальными людьми, на мой взгляд, помогут ему в этом процессе. План был замечательным. Но исполнять его было очень трудно и утомительно. На протяжении пяти дней, пока наша армия расположилась под городом, я каждый вечер вытаскивала Рейкена на сборища. В большинстве случаем его не особенно принимали, и из-за его присутствия расходились раньше. Но даже там где его пытались втянуть в разговор, он не поддерживали беседу, а больше слушал. Как личность, такое мировоззрение я понимала, но как человека-телохранителя-великой-меня я его очень осуждала. Моему выживанию такое поведение способствовало слабо, но мне все равно придется долго упорствовать в своем слабом, но неизбежном плане. Я ещё не завела себе потомков, потому жить собираюсь долго и упорно. Моя решимость Рейкена настораживала даже больше чем опасность в Великом Лесу, куда мы смогли отправиться дальше.