4.
30 апреля 2025 г., 22:15
Минхо пролистнул последнюю страницу договора и поднял на Бан Чана задумчивый взгляд. Бета смотрел на него пристально, чуть сузив свои внимательные и горящие живым интересом глаза. Он ждал его реакции, он ловил, он отслеживал её.
Минхо вздохнул и отодвинул листы от себя.
— Вы же понимаете, господин Бан, что здесь нет практически ничего из того, о чём мы с вами…
Минхо запнулся. Они ни о чём не договаривались: Бан Чан согласился на фиктивное замужество с последующим обменом семейными акциями — это да. Но насчёт работы для Минхо он сказал, что подумает — не более.
— Верно, — негромко отозвался Чан и, откинувшись на спинку кресла, вздохнул и мягко улыбнулся. — Но здесь условия, на мой взгляд, ничуть не хуже, наоборот: свои планы вы сможете реализовать быстрее, если примете эти условия.
— Однако, как вы понимаете, я ничего не знаю о туристическом бизнесе. — Минхо нетерпеливо нахмурился. — Вы поручаете мне руководство целым отелем, да ещё и на Чеджудо!
— Чем плох Чеджудо? — снова чуть насмешливо улыбнулся Чан.
— Ничем, — резковато отозвался Минхо и снова нахмурился, недовольный своей реакцией: кажется, ситуация его раздражала, а скорее всего, он просто испугался.
Он ведь почти уверил себя, что Чан даст ему то, о чём он просил. То есть в этом уверяли его Чонин и Хёнджин, которые к его идее с замужеством отнеслись со скептицизмом, но то, что он смог наладить относительный контакт с Чаном, приняли за очень хороший знак. А тут — вон оно что.
— Ничем, — снова начал Минхо чуть медленнее, — но этому отелю, насколько я знаю, уже десять лет, так что там вполне сложившийся коллектив. До начала сезона осталось чуть больше трёх месяцев — значит, поменять что-то кардинально, чтобы улучшить текущее положение, я не успею! Вы ставите меня в очень невыгодное положение, господин Бан!
— Зато я даю вам карт-бланш в отношении этого моего предприятия, господин Ли, — спокойно отозвался Чан, всё так же не сводя с Минхо пронзительного и смущающе прямого взгляда. — Вы можете менять там всё — начиная от концепции и планировки и заканчивая персоналом — по своему усмотрению! Отель ваш. Тем более… — Чан сделал паузу. — Вы ведь хотели самое отстающее моё предприятие? Так вот — это именно этот отель. Вы не рассматривали эту отрасль моей компании, я понимаю почему, но… — Он обезоруживающе откровенно улыбнулся. — Я верю в вас! Кроме того, как вы видите, вам нет необходимости выводить его на какие-то сверхпоказатели, чтобы оказаться в моей команде. Достаточно будет, если через год доходы отеля увеличатся хотя бы на пятьдесят процентов.
Минхо прикусил губу и задумался. Чан был прав: в принципе условия были неплохими, а браться за новое дело ему не впервой. Да и доказать Чану свою полезность, преодолев именно такие сложности, будет проще, чем среди серьёзных конкурентов, претендующих на твоё место, пусть и в знакомой среде. Хотя и облажаться, да ещё и по-крупному, тоже будет упоительно легко.
— И как же вы хотите это обставить? — спросил он немного неуверенно, всё ещё колеблясь, всё ещё чувствуя, что всё здесь не так-то просто.
— Очень просто, — с готовностью отозвался Чан. — У нас с вами должна быть какая-никакая, но регистрация. И какое-никакое — но свадебное путешествие, хотя бы номинальное, хотя бы для таблоидов. Предлагаю оформить наш брак как можно быстрее, все формальности я беру на себя. Потом мы со счастливыми улыбками садимся в самолёт и летим на Чеджу, останавливаемся как раз в «Золотой чаше», там я представляю вас как нового совладельца и управляющего отелем, а доля во владении им будет моим вам небольшим свадебным подарком.
Минхо фыркнул: доля в убыточном бизнесе? Ловко. Впрочем…
— Хорошо. — Он поднял подбородок и посмотрел на Чана прямо и уверенно, как умел. — Я согласен. Так и сделаем. Но прошу все мои права закрепить соответствующими бумагами, чтобы я не объяснял там всем и каждому, кто я такой и что я отныне могу.
— Там работают неплохие люди, — мягко усмехнулся Чан, — вы зря настроились так уж воевать. Мне просто не везло с управляющими. Но теперь — я надеюсь — я нашёл лучшего?
Минхо с сомнением покачал головой.
— Я же сказал: туристическим бизнесом я никогда не интересовался. Да, как тут написано… — Он ткнул пальцем в бумаги. — …вы даёте неплохой бюджет, это, конечно, хорошо, но ведь им надо уметь распорядиться. Впрочем… — Минхо тяжело вздохнул. — Есть ли выбор?
— Вы отличный управленец, господин Ли, я навёл справки. — Чан поднялся и протянул ему руку. — Этого должно хватить.
***
Минхо устало выдохнул и снова уставился тяжёлым взглядом в окно. Огни Побережья сверкали радостно и игриво, приглашали в таинственное путешествие по мерцающей звёздами лунной дорожке. Но у него не было сил даже на то, чтобы этим восхищаться. Последние две недели были сплошной нервотрёпкой. Свадьба с Бан Чаном оказалась непростым делом: они оба были слишком известны в своих кругах, чтобы всё прошло без шуму и пыли. Им пришлось делать серьёзную регистрацию и собирать пусть небольшой, но всё-таки зал с гостями. — Не позовём — обидятся страшно, — чуть виновато сказал ему Бан Чан. — А это всё — деловые партнёры. Мои родители не приедут, им я всё объяснил, ваши… — Он опустил глаза, и Минхо нетерпеливо хмыкнул. — Ну, и вот. А это всё люди, чьё мнение, доверие и деньги нам с вами понадобятся, когда мы дойдём до реализации нашей главной задумки. «Если дойдём, — мысленно поправил его Минхо и раздражённо прикусил губу. — Однако это, оказывается, чертовски неприятно — играть фальшивого жениха. Я думал, будет проще». Ещё хуже было на самой церемонии. Увидев Бан Чана в великолепном синем свадебном костюме с элегантной бабочкой и белоснежным цветком в петлице, Минхо впервые почувствовал странный укол в сердце: бета был хорош… Нет, он был невероятно красив и смотрелся настоящим принцем, так что Минхо откровенно глазел на него, идущего к столу регистрации с другой стороны залы. И взгляд Чана — тёмный, пронзительный, проникающий в самую душу — Минхо потом никак не мог забыть. Он знал: там, в том зале, он тоже произвёл на своего… теперь уже мужа… неизгладимое впечатление. Саму церемонию помнил смазанно, единственное, что зацепило, — светящиеся восхищением глаза Чонина, который не сводил с него взгляда, и этот взгляд был для Минхо якорем, за который он старательно держался. Потом они с Чаном принимали поздравления, и эти два часа купания в фальшивых улыбках, прищуренных подозрительно взглядах, зависти и сладком яде лести, который лился на них с обеих сторон, Минхо бы, наверно, не выдержал, если бы опять же не крепкая рука Чонина, который стоял рядом и иногда сжимал ему локоть или осторожно поддерживал за талию, чтобы никто не видел. Чан рядом улыбался широко, по-голливудски, махал рукой знакомым, говорил без умолку с болтливыми гостями. Он взял их всех почти на себя, и за это Минхо готов был благословить его: сам он мог лишь тянуть губы в улыбке и вовремя кивать и смеяться, когда надо было попозировать или подтвердить слова новоиспечённого супруга. Это было вовсе не то, что он хотел бы помнить со дня своей свадьбы. Это было больно. Это было обидно. Это было жестоко. Вот, что он чувствовал. Чувствовал — но продолжал кокетливо склонять голову к плечу Чана, согласно прижиматься к нему, когда тот обнимал его для очередного фото, и делать невинные глаза, когда кто-то намекал на то, как быстро и тайно они соорудили этот свой брак. А потом они помахали всем рукой и сели, наконец, в свадебный лимузин, чтобы он романтично отвёз их в аэропорт. Как только машина двинулась, Чан быстро развязал бабочку и, тяжело выдохнув, пробормотал: — Ненавижу чёртов галстук. А ты как? — Он повернулся к Минхо и пытливо заглянул ему в глаза. — Теперь же можно вроде как на ты? Обезоруживающе искренняя улыбка его была словно глоток свежего воздуха, и Минхо позволил себе улыбнуться в ответ и расстегнул свою белую бабочку. — Дело сделано, — тихо сказал он. — Теперь вопрос в юристах. Они уже на Чеджу? — Да, всё подготовлено, — ответил Чан. — Завтра встречаемся и подписываем соглашение, а через три месяца можно будет подписывать сделку по обмену акциями. Он налил бокал шампанского, стоявшего в ведёрке со льдом, и протянул его Минхо. — Выпьем! Минхо взял бокал, и Чан налил себе, развернулся удобнее к нему и приподнял бокал. — Вряд ли стоит пить за счастливую семейную жизнь, но за удачную сделку — грех не выпить, верно? Минхо засмеялся и, кивнув и чокнувшись хрустально звякнувшими бокалами, с наслаждением выпил прохладного и очень приятного на вкус вина. — Отличный выбор! — сказал он, значительно поднимая почти пустой бокал. — Я знаю, — пристально глядя на него, отозвался Чан, который свой бокал опустошил полностью. — Знаю, Минхо. Кстати, — вдруг оживился он, — как тебя называть? Ну, чтобы тебе приятно было? Хо? Минни? — Минхо будет вполне нормально, — чуть уязвлённо фыркнув, ответил омега, глядя в сияющие добрым смехом глаза. — А мне как? Дорогой? Мой драгоценный супруг? Зая? Чан расхохотался, но потом вдруг сделал серьёзное лицо и сказал: — Безусловно, мой драгоценный супруг. Никак иначе. Они снова смеялись и выпили ещё по бокалу. И вроде как день можно было ещё спасти, но… — Господин Ли? — Минхо растерянно повернулся к подходящему Чану. — Господин Ли летит с нами? Чан приподнял брови и пожал плечами: — Господин Ли — мой секретарь. Он должен присутствовать на сделке. Да и я задолжал ему небольшой отпуск, верно? — И он ласково и мягко посмотрел на светло и невинно улыбающегося им обоим Феликса Ли. Минхо заставил себя растянуть губы в понимающей улыбке. — А… ну, да. Конечно. — Кстати, я купил вам билеты в первый класс, там вас ждёт сюрприз от авиакомпании, они наши давние партнёры, так что очень рады были, что мы выбрали именно их, — щебетал беззаботно Феликс, пока они шли на посадку. — Багаж уже сдан, на Чеджудо нас заберут представители отеля, я обо всём договорился, господин Ли. Он так улыбался… Минхо иногда не выдерживал игры — взглядывал на него с какой-то странной, болезненной потребностью увидеть хотя бы какие-то следы смущения или неудобства на его лице. Нет. Оно было очаровательно, кукольно мило и выражало лишь приятную озабоченность, деловитый азарт и полное удовлетворение тем, что происходило. И ничуть не смущало прекрасного омегу, что он летел со своим любовником в медовый месяц туда, где вообще-то этот самый любовник должен был быть вместе со своим мужем. Но больше всего поражало Минхо то, что Феликс знал, что он знает об их связи с Чаном — вряд ли бета это утаил от него — но это, видимо, ничуть не задевало секретаря Ли. Минхо на самом деле не знал, что чувствует. Обида… Наверно, да — обида. Он ни на что не претендовал, он не хотел от Чана ничего, кроме делового сотрудничества, но… Но они ведь только что стали мужьями… Неужели так необходимо было сразу демонстрировать ему… Впрочем, да, видимо, необходимо. Чан же сказал, что у него есть любимый человек. И то, что он делал, скорее всего, было направлено не на Минхо, нет. Он доказывал именно ему, своему любимому человеку, что Ли Минхо ничего для него — для них — не значит. Что их любовь — на первом месте, невзирая на неудобные и нелепые обстоятельства. И Феликс принимал это, явно принимал. И чувствовал себя просто прекрасно. А вот Минхо… Он так и не смог за всё время полёта посмотреть на Чана. Тот повозился-повозился рядом в суперудобном кресле первого класса, попробовал было заговорить и предложил фирменный десерт для новобрачных, который им предложили сразу после вылета, а потом предложил выпить, но Минхо отказался и от того, и от другого, лишь бледно улыбнулся и откинулся на удобную подушку, закрывая глаза. Он летел в новую и счастливую жизнь. А то, что сейчас почему-то так ныло его сердце, — так бывает. Когда рождается что-то новое, всегда бывает немного больно.***
От телефонного звонка он вздрогнул, а потом криво усмехнулся, увидев, кто звонит. — Это правда? — Голос отца казался безжизненно равнодушным. — То, о чём твердят все, — это то, чего ты хотел на самом деле? — О чём ты? — Минхо прикрыл глаза и присел на край широкого подоконника, бездумно глядя на огни Побережья, отлично видные из его номера на пятом этаже. — Ты вышел замуж за этого бету, чтобы отомстить мне? Думаешь, это что-то поменяет? — Я вообще не думал о тебе, когда выходил за него замуж, отец. И это было почти правдой. Ни разу за всю церемонию Минхо не вспомнил об отце или старшем брате. И как-то так вышло, что у него о них никто не спросил. У него был Чонин — у него была его семья, так что… — Моя жизнь больше не будет измеряться твоим мнением обо мне, отец. Если это всё, о чём… — Не смей так со мной разговаривать. Мерзавец… — Даже оскорбление прозвучало холодно и равнодушно. — Я не идиот, Ли Минхо, и я прекрасно знаю, чего ты хочешь добиться. Омежке нужно внимание? Омежка капризничает теперь настолько по-взрослому? Думаешь, чего-то добьёшься тем, что так взбрыкнул? Ошибаешься. Ты мне больше не сын. И если я узнаю, что ты хоть как-то помогаешь этому недоумку в борьбе с нами… — Считай, что узнал, отец. Я тебе об этом говорю открыто. — Минхо усмехнулся, услышав хриплый короткий рык отца. — Я буду работать на Чана, и, если он будет конкурировать с тобой, буду активно ему помогать в этом. Корпоративные секреты, конечно, выдавать не стану, но всё, что умею… — Это нестрашно, — перебил его отец ледяным тоном. — Только ты думаешь, что опасен, что что-то на самом деле умеешь. Но ты — всего лишь глупый и зарвавшийся омега, так что, надеюсь, этот ублюдок покажет тебе твоё место. Он вроде как неглуп. Правда, бета… — В голосе отца прозвучала откровенная насмешка. — Но, честно говоря, для нас всех это к лучшему: он не сможет оставить тебе выблядков, которые… Минхо сбросил звонок и, заметив, как дрожат его пальцы, положил телефон на подоконник. Закрыл глаза и горестно стиснул зубы. «Отец… — Он постарался сдержать дрожь, вспоминая холодный, полный высокомерия взгляд на красивом породистом лице, которое с упорством палача возникало в его памяти. — Ты всегда был таким? Почему же я надеялся на что-то, почему всё это время оставался с тобой? Почему строил жизнь так, как должно было понравиться тебе? Я был рядом с тобой — и так и не понял, что настолько не нужен тебе? Неужели на самом деле я так глуп? Что же… До встречи, Председатель Ли Сону. До скорой встречи!» Он медленно пошёл в ванную, где уже была готова ароматная вода, укрытая сугробами нежнейшей пены, скинул халат и медленно погрузился в волшебное тепло. Закрыл глаза и судорожно всхлипнул, удерживаясь от накатывающей истерики, которую пытался игнорировать последние несколько часов. А потом опять перед его глазами встала картина: Чан целует Феликса в их номере, куда секретарь пришёл, чтобы утвердить план на завтра. Минхо как раз вышел в другую комнату, чтобы поговорить с Чонином, который должен был прилететь вместе с Хёнджином через три дня, а когда вошёл обратно… — Извини, — светло улыбнулся Чан, нехотя отпуская из рук мгновенно покрасневшего омегу, — немного увлеклись. Больше не повторится. Минхо надменно пожал плечами и кивнул. Хорошо бы. Феликс быстро ушёл в свой люкс, расположенный на другом конце коридора, а Чан сел за ноут, сказав, что хочет сделать кое-какие распоряжения на ближайшие три дня. Доделав, оделся в свободные штаны и светлую рубаху в стиле бохо и, пожелав Минхо спокойной ночи, ушёл, оставив ему люкс для новобрачных в полное и безраздельное пользование. — С первой брачной ночью тебя, Ли Минхо… — Глоток шампанского в этот раз показался обжигающим. — И с прекрасным медовым месяцем. — Бокал разбился о пол, а тёплая ароматная вода приняла Минхо с головой в свои объятия — единственные доступные ему.
