Роман

Пожалуй, то, что между ними назвать любовью очень тяжело. Обручальные кольца блистают на их руках, но до настоящей искренней любви, как в тех самых романах, им было очень далеко. Если их историю и можно было бы окрестить романом, то это произведение явно не будет радужной историей с счастливым концом. Пожалуй, автор должен был оставить читателям предупреждения о том, что между двумя главными героями сначала жесткая борьба и ненависть, желание убить друг друга. Потом лишь нездоровая привязанность, пытки, подчинение себе, добыча нужного за счет другого и стокгольмский синдром.  Если бы их историю кто то поместил на страницы книг, то это чтиво наверняка стало бы интересным многим дамам, которые мечтают о таком же прекрасном, но в то же время ужасном мужчине который настоящий монстр. Сама главная героиня иногда задумывалась о том что хотела бы спокойной жизни с обычным добрым парнем, но понимала что после встречи с ним, ее уже никто не заинтересует. Не кто не завладеет ее сердцем, ее мыслями, как этот холодный, кучерявый брюнет с глазами, которые полыхают кровью.  А ведь и правда, история получилась бы интересной. Красивая девушка становится новой ученицей Хогвартса. И в первые же дни умудряется завладеть ненавистью самого лучшего ученика школы, который так активно прикрывается хорошим мальчиком перед учителями, но при этом имеет куча скелетов в шкафу. Кому бы не понравилось читать об умной и талантливой волшебнице, которая скрывает свой главный секрет от очень привлекательного старосты. Кому бы не нравилось представлять себя на месте сильной героини, которую пригласил на бал в своей непонятной, жестокой и несправедливой манере брюнет. Все девчонки, как под копирку, желали бы оказаться на месте голубоглазой героини у которой были непонятные, но запретные отношения с темным волшебником. С темным, опасным, и главное очень красивым. Каждая хотела бы ощутить его страстные поцелуи сначала в коридорах школы, потом в выручай комнате, в его спальне а дальше и в их жилье. Его жаркие прикосновения к ней, жаркие ночи. Об этом бы мечтала не одна девичья душа. Читать о том, как девушка говорит «да» под венцом, клянется в верности, а после стараясь спасти мужчину от его же замыслов и идей, захотела бы каждая. Но если бы главная героиня узнала о том, что многие девичьи души жаждут такой же сумасшедшей любви, она бы покрутила пальцем у виска и посоветовала им лечится пока не поздно. Но к счастью, или к сожалению, все это лишь правда, жестокая жизнь, о которой не узнает не кто, и не кто не напишет о них роман, и не одна живая душа романтизирующая все вокруг не захочет ее судьбы. Судьбы Адрианы Джонсон. Или же Адрианы Реддл.  Сейчас та самая главная героиня сидела в своей комнате на втором этаже и пустым взглядом уставилась в потолок лежа на кровати. Слезы еще не скатывались по бледным щекам. Зато капелька крови скатилась с ее губы на подбородок. Она безумно устала от всего. От этой всей ситуации, от дома, от всего. До этого она боролась, старалась изменить Реддла. Она не хотела допускать войны, не хотела допускать его расколотой души на не позволительно большое количество осколков. Но она не справилась. Он это сделал еще до ее появления в этом времени, и необратимый процесс уже был запущен, и это ей уже не как не обратить. Только замедлить, а возможно наоборот приблизить тот самый роковой день ей было под силу. Но не предотвратить. Она уже была в центре всех событий и не как из них не выберется. Он не позволит выбраться из этого безумия.  Душу и тело ломило. Душа все таки болела сильнее. И все из за него. Из за Тома Реддла. Из за него она болела всегда но сейчас особенно сильно. Он ломал ее постепенно, отрывая по маленьким кусочкам что то светлое. Так от жизнерадостной девочки которая переместилась во времени не осталось не следа. Весь свет казалось он в ней убил. А надежду на что то хорошее разрушил сегодня.  Он до этого использовал на ней непростительное. Это было в начале шестого курса. И это казалось таким далеким и даже теплым прошлым. Но то несчастное круцио не сравнится с пощечинами и его криками, с его жестокими словами и действиями. Сегодняшний вечер был больнее любого проклятия. Она ведь просто зашла к нему. А он как раз не выпил нужную дозу зелья которая сдерживала его ярость. Пятый крейстраж слишком сильно влиял на него, и агрессию он уже не мог контролировать. Он ее грубо прижал к стене выбивая кислород из легких, душил своей рукой пока она чуть ли не посинела, а после отпустил куклой падать на пол. Заранее отобрал палочку что бы она чувствовала себя как некогда  беспомощной. За волосы он поднял ее на ноги и безумно кричал. Выливал на ней всю злость. Дал пощечины которые до сих пор горели на щеках. Разбил тем самым губу. Казалось бы клок волос так и остался в его руках. Он ее просто бросил на холодный каменный пол от чего она содрала колени. А после он взревел как дикий зверь и прокричал ей уходить. Ломившее тело не слушалось, но когда Том потянулся за палочкой, девушку как ветром сдуло.  Адриана пришла к себе в комнату и сразу легла к себе на кровать. Колени и губа кровоточили, щеки горели от ударов, синяк на шее уже был виден, а голова несчастно болела. Ей не хотелось верить в то что это случилось. Он сорвался на ней. И это было больнее любого круциатуса. Поэтому первые слезы скатились по щеке и она прикрыла глаза.  Она не знала сколько времени провела в таком состоянии но девушка почувствовала прикосновения к своей щеке. Лишь один человек мог себе такое позволить и она сразу поняла кто это. Это Том. Это его холодные руки вытирают ее слезы. Дрожь сразу же прошла по ее телу.  — Ари…. Я знаю что ты не спишь. Я не хотел этого.  Он чувствовал как она напряглась под его прикосновениями. И ему от этого стало противно. Не от нее. А от себя.  — Сядь.  Этот приказный голос означал лишь то что лучше послушаться.  Девушка медленно не открывая глаз села на постели. Открыла глаза лишь когда прикосновения к щеке прекратилось. Но она все равно не смотрела на него. Не хотела. Взгляд был устремлен куда угодно но не на него. Он встал на против нее катастрофически близко. Сердце забилось чаще. И она поняла что оно бьется в этот раз не от красоты мужчины напротив, а от страха к нему. Адриана поняла что она сломана. Он сломал ее окончательно. Она стала боятся. Девушка не хочет его видеть, слушать, уже не хочется спасать его.  — Посмотри на меня.  Пару секунд она пялилась на свечу горящую на столе, но потом его холодные пальцы на удивление нежно взяли ее за подбородок и повернули голову к нему. Голубые и черные глаза встретились. Его палец провел по подбородку вытирая кровь. Он посмотрел на ее разбитую губу и тяжело вздохнул. Том достал полочку и направил ее на лицо девушки. Своим видом она не как не показала что испугалась но дернулась в его руках. Схватив подбородок крепче он не дал ей вырваться. Девушка закрыла глаза чувствуя как задрожали руки. Но не какой боли не последовало. Легкий холодок прошелся по лицу и губа больше не жгла, а скулы не болели от ударов. Его рука соскользнула с подбородка и провела по шее. Она открыла глаза и посмотрела на него. Он же все время смотрел в ее глаза. В его глазах плескалось что то похожее на…сожаление? Но это было настолько неуловимое чувство в его омутах что другой человек не разглядел бы в его глазах не чего подобного. Он провел глазами по всему ее телу и остановился на разбитых коленках. Пожалуй такого удивления она не испытывала не когда в жизни как в момент когда он опустился на колени перед ней. Наверняка ее удивление было видно слишком отчетливо. Он как то по доброму усмехнулся. В таком положении пожалуй она его не видела не когда. Он сново направил палочку, но только в этот раз на ее колени. Знакомый холодок заживляющего заклинания прошелся по ее ногам. Взглянув на колени девушка поняла что на них не осталось не следа от этого вечера.  — Я правда не хотел. Я не контролировал себя.  Его тихий шепот прозвучал в тишине комнаты. Лишь пару свечей освещало помещение, огоньки от их огня отражались в их глазах, и оба смотря на друг друга любовались подрагивающим огнем в омутах человека на против.  — Это все крейстражи. Из за них я такой жестокий.  — Ты всегда был жестоким.  Он сново усмехнулся.  — Ты права. Но это не отменяет тот факт что я не хотел.   — Это что извинение?  — Можешь считать и так. Он положил руки на колени девушки и стал медленно их гладить, обводить холодными пальцами. В этом жесте не было не чего интимного, лишь ели уловимая нежность. — Я знаю тебя слишком хорошо что бы понять что ты найдешь способ сбежать если это продолжится. Ты не дашь к себе так относится, я знаю. Но я не хочу что бы ты уходила. Я хочу что бы ты осталась. Я уже терял тебя и не хочу это прожить сново.  Последние три предложения он говорил шепотом, как будто боялся что кто то услышит как Темный Лорд не хочет кого то потерять. Его лицо не чего не дало понять. Искренне он это говорил или нет? В глазах как всегда пустота и холод. Не чего разглядеть не удавалось. Но ей почему то так хотелось верить в его слова, в их искренность и правдивость, что он правда не хотел, что сожалеет, что не хочет что бы она ушла из его жизни. Медленно, словно сомневаясь в своих действиях он положил голову на ее колени. Девушка видела как он прикрыл глаза и пытался расслабится. Ее сердце забилось чаще. Он не когда не позволял себе такой… слабости? Он не когда не был таким. Не позволял таких трепетных моментов. Она так же медленно положила руку на его голову. Его волосы все время манили ее. Они такие гладкие, мягкие, всегда хотелось в них зарыться рукой, а может и сразу лицом, вдыхая его запах. Очень редко представлялась возможность когда она могла просто потрогать его волосы. Он не кому не позволял прикоснуться к его голове. Адриана была уверена что не кто его не видел таким. Таким расслабленным, таким уязвимым. Девушка медленно гладила его по волосам, зарываясь пальцами в его кудри. Том и Адриана первый раз в такой атмосфере, в такой ситуации. Он в первый раз такой. Сейчас ей было все равно на весь мир. На его вспышки гнева, на то что он не контролирует свой гнев, что он убивает людей, что расколол душу на пять частей, что он жестокий и холодный убийца. Она знала кто он, чем он занимается, знает кем он станет. Но ей было плевать. Ей нравилось видеть стоящим на коленях перед ней ужас всей Британии, человека перед которым трясутся все. Ей нравилось видеть его таким и понимать что не одна живая душа его таким не видела и не увидит. Только она и не кто больше. Его пальцы гладили ее бедра, медленно и даже нежно. Он очень редко так ее касался, и сейчас она наслаждалось этой нежностью.  Она не знала сколько времени прошло, но он поднял голову и посмотрел на нее. После медленно раздвинул ее ноги и прижался ближе. Сейчас, когда он стоял на коленях между ее ног, обнимал ее за талию и уткнулся лицом куда то в грудь, ей казалось что это сон. Самый лучший и нереальный сон. Руками он взял ее за шею и потянул на себя. Их губы слились в нежном поцелуи. Так нежно и аккуратно он ее еще не разу не целовал. Ей хотелось растворится в этом моменте. Растворится в нем. Ей хотелось что бы это не заканчивалось. Они заснули вместе. Она лежала на его груди, а он поглаживал ели уловимыми движениями ее спину.  Проснулась она одна. Через неделю все повторилось. Его жестокость возрастала все больше и больше. И он снова сорвался. Сново сорвался на нее. Но это уже было в последний раз. Ведь в этот раз он не смог себя остановить. Она сопротивлялась, боролась, но это не помогло. Мертвое тело лежало в его кабинете. Красивая девушка, с голубыми глазами в которых всегда горел огонь надежды, черными длинными волосами, аккуратным носиком без горбинки, и бледным лицом, лежала мертвая. Единственная слеза которая не успела упасть при жизни скатилась по бледным щекам. Глаза не излучали тот огонь и жизнь, лишь пустоту. Кольцо так же одето на безымянный палец девушки. Для Тома это было больно. Это было концом всего человеческого что в нем осталось. Он сорвался и убил ее. Он жалел, он разгромил весь дом, он был зол и на себя, и на девушку, и на весь мир. Ему было больно. Эта глупая привязанность, эта слабость, она лежала мертвым телом в его кабинете, из за нее было невыносимо больно. Остатки совести грызли его до конца своей бессмертной жизни. Он самолично убил то что держало его более менее ровно на плову. Один раз ночью лежа на кровати, где когда то лежали они вдвоем, неконтролируемые пару слезинок стекли по его щекам. Ему ее не хватало. Ему не хватало Адрианы Реддл.