название неизвестно

- Я стоял на краю обрыва и уже готов был сделать шаг, как кто-то меня обнял и повалил назад.  Молодой человек произносил слова крайне безэмоционально и холодно, но глубоко в своем разуме он вспоминал это то ли со жгучей болью, то ли с душащим его облегчением. И теперь, когда врач записал пару фраз в свой идеально сложенный, лежащий под идеальным наклоном белый блокнот и вышел прочь под предлогом "перекур". А в это время Афхарт окунулся вновь в то глубочайшее озеро воспоминаний.  ***  «Один шаг, и все закончится. НУ ЖЕ! Почему я стою?» Он стоял на обрыве, настолько близко, что камни из-под ног сыпались вниз, в море. Брюнет как будто чего-то или кого-то ждал, но отрицал каждый раз, сейчас было не исключением. В конце он решился и закрыл глаза, делая широкий шаг в неизвестность, все его тело и так уже продрогло и скоро покрылось бы инеем от холода, исходящим из внутри и снаружи. Он почувствовал теплые, приятно жгучие властные прикосновения, что показались ему грубыми, но все-таки в них крылась забота. В следующее мгновение он упал на землю, хотя, если сказать точнее, на одного весьма привлекательного красноволосого парня.  — Зачем ты пришел?  Как будто ругая его, сказал он, но парень будто не услышал его и уткнулся носом в плечо, как будто это последние мгновения рядом с ним. Ладони прижали к своему хозяину еще ближе. Герасиму не показалось ни секунды. Это был Том… Том Креос. Сердце забилось чаще, по щеке полилась небольшая слеза, которую он смахнул почти сразу же, но человек этого не заметил и все также крепко обнимал его, боясь потерять.  ***  От этого момента его отвлек голос спокойный, ровный, женский. Он сразу понял, что это его собеседник соизволил вернуться на пять минут пораньше.  «Черт бы тебя побрал.», выругался про себя Герасим, но виду не подал. Уставился на неё, ожидая продолжения.  — Можете поподробнее рассказать об этом человеке? Кем он вам приходится?  — Нет, не могу.  Резко отрезал он, и на лице блондинки заметно было удивление, которое она скрыла за спокойным вопросом в глазах.  — Конфиденциальность, знаете ли.  Поспешил оправдаться тот. Она недоверчиво взглянула на него, но, как будто не подавая вида, она продолжила:  — Тогда…  Она задумалась. Герасиму было это по душе, он приулыбнулся, посмотрев в глаза доктору, как будто празднуя победу, но после недовольно хмыкнул, когда она начала говорить.  — Можете поподробнее рассказать о своих чувствах, вы же к психологу не молчать пришли.  На её лице показалась доброжелательная и, как казалось Герасиму, поддельная улыбка. Он закатил глаза и начал говорить довольно возмущенно:  — Меня зас-  Не успел договорить этот глагол, как его перебил мужской голос. Он взглянул в сторону, откуда он звучал. На душе потеплело, и возникло чувство облегчения. Парень не понял из-за чего точно, то ли ему не пришлось просто ссориться с врачом, то ли дело было в личности этого для всех таинственного красноволосого паренька. И тут он быстро выпалил:  — Я могу идти?  Ему было все равно на ответ, это больше подходит на утверждающий или предупреждающий вопрос "я все равно уйду, даже если нельзя". Она выдохнула и не обращала больше на него внимания, даже не проводила взглядом. Гера нахмурился такому поведению, но вскоре он забыл уже почему. Брюнет взглянул на того, кто только что прервал его мучения у этого, как ему считалось, псевдо доктора.  — Спасибо.  Быстро выплюнул он, даже не зная, за что благодарит точно, и направился прямо к выходу по коридору, как его взяли слегка за руку, но после он отпустил ее, и человек просто положил свою руку в карман. Герасим, закатив глаза, повиновался и схватился за предплечье пальцами, изредка теребя ткань черного худи.  Как будто чувствуя его нарастающую панику, молодой человек вздохнул с наигранным недовольством и приобнял Герасима за талию, притянув чуть ближе к себе, давая ему понять, что все хорошо и он рядом. Одна рука брюнета, только что державшая чужое предплечье, была положена им в карман. Вторая, как не странно, легла сверху той, что крепко держала его за талию. Пальцы чуть переплелись. Он почувствовал небольшое облегчение, дыхание начинало выравниваться.  Они шли так через весь коридор, как только дошли до регистратуры, рука была убрана. Карие глаза то ли взволнованно, то ли обеспокоенно посмотрели на бледное лицо второго. Спокойствие, наросшее за время, что они шли, улетучилось в эту же секунду. Воздуха не хватало, ком поступал к горлу. Он засунул ладони в карман худи, сильно сжав кулаки внутри, также стиснул зубы и пытался дышать глубоко, через нос вдыхая, через рот выдыхая. Голова была задрана к верху, парень смотрел на обычный белый потолок, но это только усугубляло ситуацию, и он просто закрыл глаза, считая на немецком до ста.  Красноволосый будто это даже не заметил и просто мило разговаривал с девушкой на ресепшене и оплачивал своей черной, как его худи, карточкой прием у психолога и таблетки. Герасиму казалось, что это длилось вечно, но, слава богу, закончилось, когда он проговорил про себя «234». После, когда его за руку потянули идти к выходу, он злобно посмотрел на него и отдернул руку, демонстрируя свое плохое настроение, и просто шел сбоку, пытаясь идти ровно и поспевать за темпом красноволосого.  Как только они подошли к машине, Том как будто стал еще более недовольным.  — И что это сейчас было?  Вовсе не истерично и спокойно произнес он, что довольно удивило Герасима, ведь ожидал он совсем другого.  — Извини.  Прошептал он еле слышно, но тот услышал и в этот раз уже огрызнулся, довольно серьёзно, что слегка напугало Афхарта.  — Я тебя предупреждал, не говори этого слова, тебе не за что извиняться.  И сказав это, он беспомощно покачал головой. После прочистил горло и открыл пассажирскую переднюю дверь и жестом руки пригласил Герасима сесть, что тот и сделал. Далее красноволосый захлопнул дверь и сел за свое место за рулем и посмотрел сначала в окно, далее на брюнета, который то ли в потоке мысли, то ли в очередной нарастающей панике не мог пристегнутся.  — Какой же ты все-таки проблемный.  Буркнул второй и одной рукой спокойно пристегнул его, после открыл бардачок на ощупь, достав пачку сигарет, и протянул ему. Он послушно взял.  — Закури, обычно ведь помогает.  — Но я ведь.  — Говорю, закури, не задавай вопросов и не оправдывайся, как будто у тебя руки не чесались это сделать сейчас.  Он открыл рот и хотел было что-то возразить, как просто смирился и открыл пачку, достав одну сигарету, зажав ее между губами, он закрыл пачку и положил обратно в бардачок, закрыв его тоже. Чья-то рука забрала сигарету у него изо рта, ну как чья-то, это была рука этого стремного парня, что ему помогал и помогает довольно долго. Он достал из кармана брюк зажигалку. Герасим точно ее помнил и, увидев ее у него в руке, чуть улыбнулся, а как заметил, что лыбится, то сразу же прикусил губу, скрывая ее. К этому моменту ему ткнули сигаретой в рот, он перехватил ее своими пальцами и, открыв окно, закурил. Ему и правда становилось спокойней от дыма, что окружал его, и от вкуса, также по большей части из-за человека, что сидел рядом и ждал, пока он докурит и окончательно придет в себя. К слову, с ним он знаком всего месяцев пять, и их связывают все это время какие-то странные взаимоотношения…