Певец и актриса

Вместе…

Но эти выводы оставим жёлтой прессе, ведь дело в другом:

Он заранее знал про все эти xxx.com,

Прекрасно понимал, на что идёт, когда с ней судьбу связывал,Но так уж вышло, что чувства оказались сильнее разума.

Он принял её такой, какая есть, так же как и она его,Без попыток перекроить друг друга самую суть и естество.

Так что с ней такое могло, а с ним не могло случиться,Ведь он не актёр, а она не певица.

— Быстро в операционную его!!!  Вокруг шум, пищание, разговоры, звук колес от каталки. Но парень ничего из этого не слышит. В голове полная тишина, в глазах туман. Он распахивает ресницы время от времени, но не дольше чем на секунду. Больше не может… А картинки меняются. Улица, машина скорой помощи, где над ним склонились люди в масках, врачи скорее всего. Потом все белое, а теперь над ним вновь склонились. Люди одеты в синие халаты, маски, перчатки и смешные шапочки. Парень уж хотел засмеяться, но боль вновь прорезала живот.  — Обезбол — тихий голос, пара секунд и боль стихает — Пинцет — что происходит дальше он не слышит, погружаясь в спокойствие. И кажется проходит лишь секунды, хотя на самом деле долгие, тяжелые часы.

***

— Как он? — Чонгук находит Тэ прямо около операционной. Омега сидит весь зажатый, опирается локтями на ноги и, кажется, сгрызет сейчас все ногти. Но как только он слышит знакомый голос тут же поворачивается и выражение его лица словно на капельку расслабляется. После свадьбы Чон не захотел прерывать общение и, кто Тэхён такой, чтобы перечить чужим желаниям? Когда Гук впервые ему написал (непонятно как добыл вообще номер) Ким думал, что альфа просто хочет воспользоваться его услугами. Но нет… Самым шокирующим для Тэхёна в их отношениях до сих пор оставалось то, что они так и не переспали. Чон водил его в кафе, на прогулки, кино и каждый раз Ким ожидает подвоха. Вот сейчас точно он позовет меня к себе домой! Думает он. Но нет… и омега не знает, что думать, потому что привык к другому. Потому что считает, что всем нужно от него лишь одного… поэтому Чонгук всеми силами пытается доказать обратное… — Уже два часа прошло… — охрипшим голосом произносит он. Лицо все заплаканное, глаза красные… Чон просто садится рядом и обнимает крепко-крепко.  — Все будет хорошо… — Тэхён утыкается в крепкое плечо, вновь плачет, создавая соленую лужу на чужой футболке и просто пытается поверить в слова альфы. Он же никогда до этого не врал… и сейчас не может же, да?

***

Сознание уже пришло в себя, но глаза открывать ужасно не хочется! Сейчас в голове полная пустота и это так приятно. Кто он, где?  Эти вопросы сейчас совершенно не важны.  Но скука берет свое и парень распахивает веки, сразу закрывая их. Свет слишком яркий! Он вновь собирается с духом, открывает один глаз, привыкает и лишь затем открывает второй. Вокруг все белое, сквозь окно можно увидеть, что сейчас день. Чимин поворачивает голову налево и видит двух сгорбленных мужчин на маленьком диванчике. Точнее один лежит на коленях у другого. Сквозь секунду до разума доходит вся нужная информация и омега понимает, что это его друзья. Чонгук и Тэхен. Бедные, засыпать в сидячем положении — ужас! Но зачем они здесь? А главное зачем он здесь? Парень продолжает свои исследование и до него наконец доходит цель своего пребывания. Справа стоит большая бандурина, которая считывает его пульс и капельница рядом. Трубка тянется к его руке, Пак открывает одеяло и тут же возвращается его обратно, зажмурившись. Всегда он боялся игл, особенно в себе!  И кажется его шебуршания разбудили друзей, ведь Тэхён теперь стал вытаращено смотреть на него. — Чимин, ты проснулся!!!! Как себя чувствуешь? Я сейчас же позову врача! — от резкого крика виски начали пульсировать, а Чонгук вообще вскочил словно случилось, что-то чрезвычайное.  — Что произошло? — спрашивает омега уже у Чонгука, так как Ким вылетел из палаты за врачом. — Ты… ты ничего не помнишь? — лишь качание головой в ответ — На самом деле я особо ничего не знаю, лучше спроси у Тэхёна — называемый как раз входит в палату, а за ним мужчина в очках и белом халате. Он осмотрел Чимин сказал, что все в порядке и нужен лишь хороший отдых. Вытащил иглу, сказав, что она уже не нужна и ушел к другим пациентам. А, еще сказал, что операция прошла успешно… Операция. И в этот момент, что-то крайне болезненно кольнуло в сердце. Ему больше не нужен Тэхён, ведь воспоминания вернулись. Боль. Много боли и кровь… нет… — Нет… нет! — слезы начинают скатываться по лицу, Ким хватает его за руки и, что-то успокаивающе шепчет. Но в ноздри ударяет знакомый запах. Тот который он нюхал по ночам. Тот о котором так безумно скучал… Альфа. Его альфа врывается в кабинет, чуть ли не выбивая дверь. Рюкзак его падает на пол и он подбегает к кровати, чуть ли не сбивая Тэхёна. Омега сразу отходит, а после кажется Чонгук его вовсе уводит. Чимин не знает. Он перестает следить за тем, что происходит.  Он безумно соскучился, но сейчас ему совсем не радостно. В груди образовалась огромная, черная дыра. Ему больно практически физически. Лишь крепкие руки, что прижимают к себе, не дают спрыгнуть с обрыва. Пак прижимается к шее любимого, который приехал так вовремя, вдыхает родной аромат и горько плачет. Юнги с каждым вздохом прижимает содрогающееся тело все ближе к себе, а потом и вовсе произносит: — Иди ко мне — Чимин крепко обнимет чужие плечи и Мин поднимет его на руки, как малое летя, прижимая лишь крепче. Он покачивает хрупкое тело, шепчет успокаивающие слова, но рыдания не прекращаются. Чимин плачет, как раненый зверь, потому что лишили самого дорогого, сокровенного, родного.  Он ведь почти родил, еще бы пару недель… не может же все так резко оборвать? Не может же жизнь так быстро оборваться?… Но вердикт врача был предельно ясен. Ребенка было не спасти, они итак еле вытащили омегу из комы… А Чимину только и остается, что плакать на руках любимого… в голове лишь одно: убили… его больше нет… меня больше нет… Ведь частичку него самого убили…  — Все наладится… — шептал Мин поглаживая спину. Так Чимин и уснул, совершенно выдохся. Соленые слезы покрыли лицо невидимой пленкой. Нервы устали, мозг устал и все в один момент отключилось. Он закрыл глаза лишь на секунду, но в ближайшее время их уже не откроет. Чимину нужно отдохнуть… Как только всхлипы прекращаются, Мин замечает, что парень уснул и кладет его обратно на кровать, сам садиться на пол, прямо подле омеги и долго-долго смотрит на мирно спящее лицо, поглаживая переодически шелковистые розовые пряди, пока сам не засыпает вместе с любимым…

***

Состояние отвратительное. Веки тяжелые настолько, словно на них лежит тяжеленные куски метала, каждый по килограмм пять, не меньше! Нечего и говорить насколько трудно распахнуть слипшиеся от слез глаза. Живот вновь сводит спазмом и глаза уже готовы выдать вчерашнюю порцию слез, но омега поворачивает голову в бок и замирает. Милейшая картина открывается перед ним: Юнги сладко посапывает облакачиваясь на свою руку. Прямо у лица Чимина.. его ресницы еле подрагивают, а губы будто, что-то нашептывают. Прядка черных волос спала на лицо и Мин морщится, чувствуя ее щекотку.  Аккуратно вытащив руку из плена одеяла, розоволосый убирает мешающую прядку и лицо альфы сразу разглаживается. Он как-то по-детски причмокивает губами и поворачивает голову на другой бок. А Чимин не может насладиться… смотрит на это прекрасное спящее лицо и забывает все проблемы, навалившиеся одним большим комом на маленькую голову. И про измену забывает и про…  Впрочем он не хочет это вспоминать, хотя понимает, что скорее всего это не правильно. С другой стороны, кто вообще придумал эти правила?  В размышлениях парень теряется до такой степени, что не замечает, когда его ладонь сжимают и начинают оставлять бархатные поцелуи-бабочки.  Он вновь опускает взгляд и видит, что Юнги проснулся…проснулся и целует его маленькие ладошки, а потом второй рукой начинает их гладить. — Как ты? — спрашивает он беспокойно, но с осторожностью, даже с неким трепетом — Только прошу не пытайся соврать мне… — Я и не собирался. Мне тяжело, Юнги, но, когда я смотрю на тебя мне становится легче… — Тогда смотри, сколько душа пожелает! — Мин резко вырастает и оказывается максимально близко к лицу. Слишком близко… омега буквально чувствует чужое дыхание и в груди зарождается такой трепет. Словно они еще не женаты, словно познакомились только что и совсем не в клубе! Словно он школьник, который краснеет от каждого взгляда возлюбленного… — Смотри, пока не станет отлично, а потом для поддержания здоровья! Я больше тебя не брошу, Чими… — А как же работа? — а он уже вновь готов заплакать, только причина теперь совсем другая. Просто Юнги сейчас слишком милый, слишком… это все слишком для Чимина. Он не может взять себя в руки и еле как сдерживает слезы умиления. — Я больше не оставляю тебя, как я могу? Итак совершил ужасные ошибки… я понимаю, что натворил необратимых бед и не достоин твоего прощения, но… я все же молю тебя о пощаде — взгляд Юнги, устремленный прямо в глаза, проникал в самую душу. Он дергал за ниточки нервной системы и Пак уже держался из последних сил, чтобы не проронить слезу. Конечно он простит. Все простит, даже если умрет от руки альфы, потому что любит… чертовски любит! Юнги просит об этом, не зная, что Чимин уже простил… Чувства въедаются настолько глубоко, в самую суть парня и он перестает быть только собой. Его сердце разделяется на две половинки и одну из них он отдает своему избраннику. Чимину повезло, ведь взамен он сумел получить чужую половинку сердца, ставшую родной. Поэтому он теперь навеки обречен и, чтобы Юнги не сделал он просто не сможет не простить его… — Я прощаю тебя, Юни… просто…. Просто больше не бросай меня — Пак произносил это как то слишком жалобно, словно котенок, которого выкинули на улицу в дождь, словно просит снова обрести дом… — Спасибо! — Альфе не составляет трудности подтянуться еще чуть выше и впиться в столько желанные губы глубоким поцелуем. Он обхватывает маленькое, фарфоровое лицо руками, притягивая ближе и в этот момент понимает, что полностью, безвозвратно пропал… он больше не сможет отпустить этого парня, больше не сможет забыть и жить дальше… теперь он навеки прикреплен к этому человеку невидимыми красными нитями. Но, что сложнее всего — он от этого безумно счастлив… Они болтают целый день, Юнги лежит на кровати вместе с омегой и им совсем не тесно. Чимин ведь лежит практически на Мине и ему безумно комфортно! Лежать вот так вот в родных объятиях, болтать не о чем и проливать лишь маленькие, едва заметные слезы, по лишь ему известным причинам… Но Юнги все же решается задать вопрос, мучавший его столь долгое время. Вопрос, которого Чимин так боялся… но сейчас он понимает как был глуп… — Но все же, почему ты не рассказал? — Юнги спрашивает очень осторожно, боясь задеть, но Чимин понимал его и отвечает предельно честно. Альфе даже не приходиться уточнять, они оба понимают про что именно говорят… — Я… я просто боялся. Ужасно боялся! Да и видно не зря… — взгляд тут же темнеет, но парень старается не утонуть вновь в горе и бессилии. — Нет. Ты должен был рассказать…Почему ты так боялся? — Я боялся услышать слово аборт… боялся, что ты не примешь этого ребенка, назовешь меня грязным или еще чего… да, что скрывать я вообще боялся, что он не от тебя! — Мне жаль, что ты так думал… я бы безоговорочно принял этого ребенка, даже если бы он был не моим. Он бы стал нашим… — Что теперь об этом говорить… — Чимин отворачивается насколько это возможно и прикрывает глаза.  — Знаешь, Чимина… я ведь всегда хотел детей… — глаза омеги поднимаются, а в них явный огонек и куча удивления.  — Но ты ведь тогда сказал… — Я был не в себе. Выпивший и грустный… прости, я не думал, что ты воспримешь все так серьезно… — Чимин вновь ложится на крепкую груду, зарываясь в нее носом и вдыхает горячо любимый аромат. Он все же закрывает глаза, но уже со слабой улыбкой на лице.  Хоть в чем-то они похожи… — Мы со всем справимся. Вместе… — произносит Юнги, когда Чимин уже уходит в сон. — Вместе… — шепчет омега на последок и засыпает. На этот раз уже спокойно… В этот вечер они оба решают, что жизнь не кончается, что все можно преодолеть, главное не терять одно важное слово. “Вместе…”