Агония катарсиса

Глава 7: За горизонтом       Были вещи, которые вроде как не были страшными, но всё равно заставляли кожу натягиваться чуть плотнее. Как, например, длительные взгляды охраны в магазине, в котором он ничего не купил, звонок с неизвестного номера или чёртов седан, который стоял там, где ему не было места. Каждый вечер было одно и то же место парковки. И тот автомобиль, который то появлялся, то исчезал, но всегда оставался где-то на периферии. Как плохая мысль, от которой он не мог отделаться. Ну и хрен с ним. Но в тот день седан не просто стоял. У него загорелись фары, и в тот момент, когда ноги уже были на шаг впереди, мотор завелся. Это было неприятно, но не смертельно. Пока. Шаг. Пятый. Десятый. В голове нарисовывались все возможные сценарии. От «разошлись, как в море корабли» до «на следующий день по телевизору появилась новость». И вот дверь машины открылась. Он был одет в тёмную одежду и двигался без спешки. Это был не просто человек, вышедший за сигаретами. Когда их взгляды встретились, у Хёнджина сработала базовая тревожная реакция. Это была не просто тривиальная тревога — это был такой скачок адреналина, как будто кто-то втащил ему шприц с эпинефрином. Мигом всё тело затряслось, инстинкты включились на полную, а разум… ну, разум всё ещё пытался понять, что происходило. Хёнджин ускорил шаги, решив, что лучше не привлекать к себе внимания. Он вернулся в свой дом, но даже находясь в безопасности своего жилища, не мог избавиться от чувства тревоги, которое преследовало его. Закрыв за собой дверь, он прислонился к ней. Однако ночью его тревожность возвращалась. Часто он просыпался от странных шорохов за окном. Звуки, которые прежде могли показаться ему безобидными, теперь сильно беспокоили его. Хёнджин прислушивался, прижимая уши к подушке. Ночью он лежал в темноте, напрягая слух и пытаясь разгадать, что происходило снаружи. Ему казалось, что он слышал звук машины, стоящей за пределами его дома, и снова чёрный седан всплывал в его сознании. Не в силах справиться с волнением, он часто вставал с постели и подходил к окну, пытаясь увидеть что-нибудь в темноте. Ничего не было видно — только тень деревьев, касавшихся земли. В его душе поселилась неуверенность в том, что он не один и что за ним кто-то наблюдал. С каждым новым днём он всё больше убеждал себя, что должен поделиться своими тревогами с Минхо, но страх не давал ему покоя, и он не знал, как правильно начать этот разговор. Одним поздним вечером он всё-таки решился достать свой телефон и набрать номер Минхо. «Может, мне стоит просто поделиться с ним? Но что, если он не поймёт меня?» — в его голове крутились мысли о том, что его могли бы принять за параноика, но, как бы он ни старался успокоить себя, чувство беспокойства лишь нарастало. Он смотрел в экран на котором было записано знакомое имя в контактах — Минхо. Смахнув пальцем, он нажал на вызов. Раздались гудки. Один. Второй. Третий. — Давай, давай, подними трубку… Секунды тянулись мучительно долго. Хёнджин уже почти нажал на кнопку «сброс», когда в динамике раздался голос Минхо: — Привет, Хёнджин. Всё в порядке? Голос обладал спокойным, чуть глуховатым тембром — тем самым, который обычно мог убаюкать своей уверенностью. Но не сейчас. Хёнджин колебался, не зная, как начать. — Привет… — сделал он короткую паузу, надеясь, что за это время в голову пришло бы что-нибудь более осмысленное. — Мне нужно поговорить с тобой. — Говори. Он прикусил губу. Как сказать? Как не выглядеть психом? Сжав телефон крепче, он всё же сказал: — Мне кажется, что за мной следят. Наступила тишина. Не та, что давала передышку, а та, от которой по спине пробегал холодок. Слишком долго. Слишком тихо. Хёнджин уже пожалел, что вообще набрал этот номер. Минхо мог подумать что угодно; что у него едет крыша, что он просто драматизировал. Но потом Минхо выдохнул: — Почему ты так думаешь? Никаких насмешек, никаких «Ты серьёзно?», просто спокойный вопрос. — Чёрный седан под домом. Почти каждую ночь. И… звуки. Будто кто-то ходил, — он говорил быстро, выталкивая слова, прежде чем передумал. — Может, я накручиваю себя, но я не помню, когда в последний раз нормально спал. В голове у Минхо сразу вспыхнуло:«Какого чёрта? Почему он молчал?» Это было не просто беспокойство. Это был сигнал. И если Хёнджин это почувствовал — значит, причина была. — Хорошо, что ты позвонил мне, — спокойно, но жёстко сказал Минхо. — Ты где сейчас? — Дома. — Окна закрыты? Дверь на замке? — Да… — Включи свет во всех комнатах. Шторы задвинь. Это было не «забей», не «тебе кажется». Минхо не пытался его разубедить, а давал понять, что принимал всё всерьёз. — Хорошо, но… мне кажется, что это не сильно поможет мне, — Хёнджин нервно сжал телефон. — Оно не проходит. — Тогда подожди немного, я сейчас приеду. — Минхо… — Я уже выхожу. — Подожди… — Что? — Спасибо. Минхо подхватил ключи и глухо щёлкнул замком. — Да не за что. Ты же знаешь, мне только повод дай. Страх всё ещё сидел внутри, но теперь он был не один. Хёнджин стоял у окна, вглядываясь в ночь. Тени за стеклом шевелились или же это была игра воображения? И тут раздался звук домофона. Он вздрогнул, сердце дёрнулось к горлу. Одним движением он нажал кнопку — на экране показалось знакомое лицо. — Привет, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Заходи. Металл щёлкнул и Минхо вошёл внутрь. Когда Хёнджин открыл дверь, на секунду задержал взгляд — облегчение. Минхо стоял перед ним уверенный с фонариком в руке. — Привет, Хёнджин, — ответил Минхо, скидывая капюшон. — Как ты? — Лучше, когда ты здесь. — Вот и хорошо, — он качнул головой, переключая фонарик в другую руку. — Оставайся тут, я всё проверю. От тех слов ему стало чуть спокойнее. Хёнджин наблюдал, как Минхо вышел во двор, не спеша двигаясь вдоль дома. Луч фонаря прочёсывал траву, кусты, задерживаясь на каждом подозрительном месте. Хёнджин провёл языком по сухим губам. Смотреть, как Минхо спокойно осматривал территорию, вслушиваясь в каждый звук, было странным утешением. Будто пока он находился здесь, ничего плохого не могло случиться. Он вновь направил свет на забор, проверяя, нет ли вблизи следов или знаков того, что кто-то мог забраться на территорию. Минхо присел, чтобы изучить почву, приглядываясь к мелким камням и оставленным отпечаткам, которые могли рассказать о том, кто проходил здесь ранее. После этого Минхо вернулся к дому, слегка нахмурившись. — Ну что, всё тихо? — спросил Хёнджин. Минхо поднял фонарик вверх, осветив небо и покачал головой. — Тишина, как в могиле. Но я всё равно проверю ещё раз. Он наблюдал, как тот собирался снова отойти. — Минхо, ты ведь не собираешься тут всю ночь охранником работать? — А что, тебе не нравится мой подход? — Ну, если ты себя так хорошо проявляешь, может, стоит оставить тебя тут на постоянку? — Это может быть тебе не по карману. — Лучше заходи, расслабься. Они устроились на диване, в комнате воцарилась тишина. Хёнджин чувствовал, как его внутренний мир снова наполнялся тревогой. Он смотрел на Минхо, пытаясь уловить его настроение. — Ты всё ещё этого боишься? — спросил Минхо без лишнего давления. — Я здесь. Ты понимаешь, что в этом доме ничего не будет, если я рядом. Хёнджин вздохнул, его тело было напряжённым, а руки — сцеплены в кулаки. — Эти звуки, эта машина… — он не мог заткнуть этот поток мыслей. — Я слышу их каждую ночь. Каждый день. Это просто невыносимо. — Ты был там, на улице, проверял всё, — добавил Хёнджин, снова глядя на Минхо. — Почему тогда я всё равно не могу успокоиться? Он продолжал нервно ерзать на диване, его плечи были напряжены, словно он готовился к чему-то плохому. Минхо сидел рядом, чувствуя, как тревога его товарища передавалась ему. — Потому что ты не можешь поверить, что я всё сделаю, чтобы ты не переживал. — Так что с этим разберёмся, а ты расслабься. — А если это не просто звуки? Если там кто-то? — Ты действительно так часто видишь эту машину? — спросил Минхо, стараясь звучать ободряюще. — И только её? — Да, — с трудом произнёс Хёнджин, потирая руки об колени, — она всегда там, когда я смотрю в окно. Я не знаю, что и думать… — Ты хочешь, чтобы я сказал, что всё будет в порядке? Ну, так вот: не переживай. Когда я говорю, что разберёмся, это значит, что разберёмся. — Минхо встал, но остался рядом, чуть нахмурив лоб. — Я тебе обещаю, что никто не подберётся так близко. — И ты уверен? Минхо ответил, не моргнув. — Я уверен. Уверенность просто пёрла от него. Ну, как киллер мог быть неуверенным, правда? Он бы с таким же успехом мог сомневаться в том, что умел стрелять. Всё, что было нужно — это дать людям понять, что им лучше держаться подальше. А если бы кто-то и подобрался, то всё бы решилось быстро и с минимальными последствиями для него самого. Раздался громкий грохот, который сотряс стены. Хёнджин вздрогнул, прижимая руки к груди. Свет резко погас, оставив их в полумраке, а потом вновь ярко вспыхнул, озарив комнату. — Что это было? — спросил он, наполненными глазами страха. Минхо уже был прямиком к окну, напряжённо прислушиваясь к звукам за окном. На автомате он притронулся к поясу — он всегда был готов к непредвиденным ситуациям. — Спокойно. Это всего лишь гроза. На улице разразился ливень, капли стучали по стеклам, создавая мрачный фон для их разговоров. Минхо обошёл комнату, проверяя каждый уголок, чтобы убедиться, что ничто не угрожало их безопасности. Хёнджин сглотнул, стараясь успокоить сердце, которое стучало, как бешёное. — Только не оставляй меня одного в такое время… Пожалуйста. — Никогда не оставлю, — отозвался Минхо, вернувшись к дивану, усевшись рядом с Хёнджином. — Но, похоже, нам придётся переждать эту бурю. Просто попробуем успокоиться и поговорить. Хёнджин взглянул с одобрением, всё ещё глубоко вздыхая. Глаза Минхо стали для него маленьким спасением. Простой испытывающий взгляд отодвинул все его сомнения, напоминая, что даже в самых разных ситуациях он мог найти опору. — Хорошо, — произнёс он, успокаиваясь, — тогда нужно просто дождаться утра? И мы поймём, что делать дальше. — Верно. Я рядом. — Ты… ты всегда был таким, да? — начал Хёнджин. — В любой ситуации держишься так уверенно. Даже сейчас, ты такой спокойный. — Так надо, — ответил он, как будто это не было чем-то особенным. — А если не держать себя в руках, то что тогда? — Легко сказать, — он явно сомневался. — Тебе никогда не бывает так сильно страшно? — Бояться — это нормально. Все боятся, — сказал он, не отворачиваясь. — Но важно, что ты с этим делаешь. Раньше я тоже думал, что страх — это что-то, что мешало двигаться вперёд. Так что я научился просто не позволять ему управлять мной. — Знаю. Но всё равно… — он притих, подбирая слова. Минхо ненадолго задумался, позволив себе приоткрыть какую-то небольшую, сокровенную часть своих воспоминаний. — Слушай, страх — это не враг. Ты не обязан его побеждать, но ты можешь взять его под контроль. Когда я понял это, мне стало проще. Он не диктовал мне, что делать. Уже я решал, что будет дальше. И ты тоже сможешь так же. Хёнджин долго молчал, переваривая его слова. И вдруг что-то щёлкнуло внутри. — Так ты не скрываешься от него, ты просто не даёшь ему разрушить всё, да? Минхо кивнул. — Именно. Ты можешь бояться, но главное — не дать страху забрать у тебя возможность двигаться вперёд. Мы все проходили через это, только не все замечали. Слова одно за другим открывали окна в прошлое Минхо. И он видел его не тем, кем стал сейчас, а как человека, которому пришлось закалить себя слишком рано. — А сейчас боишься? — Нет, — ответил он кратко и чётко. — Уже нет, — опустил взгляд на свои руки, словно где-то в своих пальцах он давно спрятал эту истину. — Думаю, я просто привык. А ты знаешь меня, — он чуть улыбнулся краем губ. — Наверное, именно поэтому я и позвонил тебе… Потому что ты всегда держишь себя в руках. Ему было приятно это услышать. — Если честно, думаю, что мне стало легче, когда мы снова встретились. Как будто что-то давно потерянное вдруг вернулось на своё место. — Всё так и есть, — улыбнулся Хёнджин. — Мне стыдно признать, что я застрял в прошлом, — его голос чуть подрагивал. — Честно, мне не хватало тебя. Мы многое пережили вместе, и не знаю, что бы делал, если бы не ты. Минхо почувствовал, как внутри что-то трепетало. — Ну… мы же всегда обещали друг другу, что ещё встретимся, как бы ни складывались обстоятельства, — напомнил он, слегка улыбаясь. — Даже когда расстояние оказалось между нами, это не означало, что всё кончилось. — Да, но обещания легко разрушаются, когда жизнь начинает слишком сильно давить, — произнёс он, чуть понижая голос. — Я не знал, сможем ли мы вернуть это время. — Ты ведь знаешь, что я никогда не был тем, кто сдается, — ответил Минхо, поднимая подбородок. — Может быть, когда-нибудь покажешь мне свой Париж? Хёнджин ухмыльнулся, весь заполнённый представлениями. — Ты ведь не любишь надолго покидать Сеул, — упомянул он с усмешкой. — Возможно, теперь у меня появился повод сделать исключение. Он снова застыл, его губы продолжали растягиваться в улыбке. — Правда? — тихонько произнёс он, не веря своим ушам. — Это было бы здорово… Я всегда знал, что Сеул — это не единственное место для нас. Он перевёл взгляд на дождливую улицу, в его глазах заискрилась надежда. Тревога отступала, уступая место тому самому чувству, которое он так долго прятал. — Если ты поедешь во Францию, я обещаю, что это будет незабываемо. Я покажу тебе все самые интересные места. Эта мысль заставила его сердце забиться быстрее, и он поймал себя на том, что радовался не только предстоящему путешествию, но и возможности снова быть рядом с Минхо. Минхо тихо вздохнул, наблюдая за Хёнджином, который так и не решился, идти ли спать или остаться. Он заметил, как тот терялся в своих мыслях, не позволяя усталости одержать верх. Он понимал: Хёнджин, как всегда, не спешил открываться, предпочитая скрывать свою слабость. Он был готов сделать шаг навстречу, даже если это значило бы признать, что ночной отдых уже не за горами. Тот не сказал бы, если был уставшим, а вот Минхо — вполне. — Ты все ещё хочешь сидеть здесь? — с полусмехом спросил Минхо, скользнув взглядом по усталому лицу Хёнджина. — Поспи лучше. Ты уже не такой молоденький, чтобы не уставать от этих бесконечных разговоров. — Ты прав, — сказал он, сдерживая зевок и медленно вставая с дивана. — Всё-таки я и так уже вымотался. Но если ты собираешься оставить меня без интересных разговоров, я буду мечтать о Франции до утра. — Мечтать не вредно, — ответил он с лёгким поддевом в голосе, откидываясь на спинку дивана и отрешённо глядя в окно, где за стеклом дождь продолжал свой беспокойный танец. Минхо всё ещё наблюдал за Хёнджином, который стоял, не решаясь двигаться. — Ты собираешься ночевать здесь? — спросил Хёнджин, с интересом наблюдая за Минхо. По всей видимости он не торопился покидать диван. — Ну да. А ты что, хочешь, чтобы я пошёл в твою кровать? Хёнджин на мгновение задумался, но быстро отмахнулся. — Не совсем, — сказал он, улыбаясь. — Мне бы хватило, если бы ты не устроил тут лагерь на всю ночь. Удобно будет, да? — Я постараюсь не мешать, — ответил он с сарказмом. — Хотя ты всё равно будешь спать, как убитый. — Не заскучай тут, — бросил он через плечо, приближаясь к спальне. — Доброй ночи, Минхо. — И тебе сладких снов, Хёнджин. Хван исчез за дверью, оставив Минхо в комнате, погружённого в мысли. Он подкинул ноги на диван, запустил руку в волосы и уставился в потолок. «Серьёзно?» Он думал о Хёнджине. О том, как всё было странно. Он снова был здесь. С ним. После долгих лет разлуки. Минхо не знал, смеяться или махнуть рукой на всю эту нелепость. Его сердце начало биться как сумасшедшее, но почему-то не от страха, а больше от какого-то тупого беспокойства, которое тянуло за собой всё остальное. Он глубоко вздохнул, стараясь привести мысли в порядок. Да, угроза никуда не ушла, не обольщайся. «Покажи свою уязвимость, и она появится в самый неподходящий момент.» Это Минхо знал, как никто другой. Он облокотился на подлокотник дивана, продолжая разглядывать потолок. «Вот это моя жизнь?» Сколько ещё можно было делать вид, что всё под контролем? На секунду ему показалось, что он мог всё это закончить. Но когда он взглянул на себя со стороны, понял, что нет. Улететь в Париж, да? Ну, конечно. Там всё было бы по-другому. И это было бы как глоток свежего воздуха. Но что он там делал бы? Прятался за «ну ладно, забудем всё и начнём заново»? Минхо опять вздохнул, сцепив пальцы за волосы. «Мечтать не вредно, да?» Да, Париж — всё было бы круто. Но… не тут-то было. Забыть всё, бежать — было легко, но он не мог просто так взять и уйти. Ну да, его тянуло в этот «новый мир», но что с этим всем делать, когда слишком много старых дел остались незавершёнными? Потому что он не мог просто так уйти, если на его руках лежала чужая жизнь. То, ради чего он был здесь, независимо от того на чьём бы месте он находился — убить. Но… не Хёнджин. Это было невозможно. Минхо снова почувствовал, как тот внутренний разлом разрывал его изнутри. Сука, почему всё так запуталось? Как вообще это случилось? Почему он думал, что всё будет так просто? Мозг работал, как на ускоренной перемотке, а он продолжал пялиться в потолок, будто это ему помогало разобраться. Он мог смотреть так всю ночь. Но тут… что-то нарушило его тренировки по беспокойству. Мобильник, который лежал на столе рядом с диваном, запиликал. Минхо вздрогнул, его тело стало напряжённым, словно его вот-вот могли застать врасплох. На экране мигал номер, который он не знал. Неизвестный. Минхо, как всегда, не спешил: он просто взял телефон и смотрел на экран, пока с той стороны не начали выёживаться. — Не хочу отвлекать, — прозвучал насмешливый голос. — Но это займет не больше пары минут твоей жизни. Чёрт возьми, по голосу никак не угадывал, кто это. — Слушай, ты ведь не спешишь с выполнением задания, — продолжил незнакомец, понимая, что Минхо молчал не просто так. — Может, мне помочь тебе ускорить процесс? — Если ты про него, — процедил он, — держись подальше. Мужчина рассмеялся, звучно и беспечно. — О, так ты всё-таки переживаешь? — с интересом протянул он. — Знаешь, за его голову готовы выложить немалую сумму. И, похоже, я начинаю понимать, почему тебе это не нравится. — Не лезь, — его голос звучал угрожающе. — Тебе это не понравится. — Минхо, зачем ты так тянешь? — продолжил тот. — У тебя есть время, но не бесконечное. Или тебе настолько трудно сделать выбор? Минхо, сдерживая раздражение, ответил резко: — Я тебе уже сказал, не суйся туда, где тебя не ждут. Это не твоё дело, понял? — Как раз наоборот, — ответил он с усмешкой. — Я же здесь не просто так. И, знаешь, если ты не справишься, заказчик всегда найдёт того, кто выполнит его желание… быстрее и без лишних вопросов. Хёнджин правда так тебе дорог? Он стиснул зубы, чувствуя, как его терпение начинало иссякать. — Если ты сделаешь хоть шаг ближе, пожалеешь. Ты не знаешь, с кем связываешься. Неизвестный ненадолго замолчал, но затем заговорил снова, чуть тише, с тем же невозмутимым тоном: — Мне не надо знать. Мне нужно лишь закончить дело. Подумай, Минхо, тебе же не впервой… Просто сделай выбор и освободи себя от этого. Раздражение Минхо перерастало в злость. Он сжал телефон так, что суставы побелели. Тот на другом конце линии не спешил. — Это забавно… — наконец сказал он. — Смотреть, как ты боишься потерять его. И не говори мне, что этот художник для тебя не важен. Обычно ты и вправду куда быстрее заканчиваешь такие дела. Минхо с силой выдохнул. — Заткнись. — Ты ведь знаешь, что дело скоро завершится, и от тебя зависит в чью пользу. Связь оборвалась. Минхо остался один, а мысли закрутились в голове, не давая ему покоя. Убрать их? Не получилось. Он не чувствовал уже ничего, кроме злости. Слова этого мудака не выходили из головы. «Ты боишься потерять его» — казалось, это было просто фактом. Как будто всё, что его держало, представляло собой какую-то глупую привязанность. А что, если это правда? Он не знал, не мог понять, почему не так просто сделать то, что нужно. Весь тот блядский разговор заставил его телефон в руке скукожится до предела. Не думая, он швырнул его в угол; звук удара отозвался по комнате, как ответ всему этому дерьму. Но вдруг до него дошло: он нарушил тишину. «Хёнджин… он мог проснуться.» Он вздрогнул, его взгляд метнулся по комнате. Ничего. Тишина. Она жрала его изнутри. Он уже был на краю, а всё остальное представляло собой просто тупое ожидание падения. Вся ситуация оказалась настолько хуёвой, что Минхо никак не мог принять решение. Это стало вторым шагом назад. Внутри него было всё — ярость, отчаяние, безысходность. Этот поступок, этот взрыв — всё было неправильным. Он прижал руки к лицу, пытаясь заглушить собственные мысли. Если бы он убил его, то всё стало бы чёрно-белым. Он выполнил бы задание, как и должен: чисто, без колебаний. Но что было бы дальше? Как жить с этим потом? Это была не просто киллерская работа. Он не был человеком в обычном смысле. Он был инструментом, ходячим сосудом для грязной работы. Он не задавал вопросов, не анализировал; он просто действовал. Если бы он этого не сделал, он не выжил бы. Этот мир не отпускал его. Эта привязанность вновь была с ним. И вот тут начиналась проблема. Он, собственно, и не хотел быть человеком. Это было так подло, так… уязвимо. И вот теперь с этим чувством, которое вернулось, он становился тем, кем всегда не хотел быть — человеком. Потому что человек в этом мире был слабостью. Человек страдал. Человек чувствовал. Человек терял. Но если бы он не убил его, если бы он сделал свой последний шаг и оставил его в живых; он предал бы себя. Всё, что он знал. Всё, к чему так долго стремился. Всё, что он пережил, выжив в грязном мире, чтобы стать тем, кем стал… разрушилось бы. Это было больше, чем просто убийство. Это было про выбор: жить дальше как инструмент или стать этим человеком — человеком, который будет страдать, который не смог бы снова поглотить мир и действовать с холодной беспощадностью. А в этом мире, если ты не убиваешь, если не держишь руку на пульсе, ты теряешь себя. Ты не выживешь. Ты станешь никем, разбросанным по обочинам этого мира. Он должен был решить: либо он убьёт, либо уйдёт. Но не как киллер, а как человек. И тот выбор, тот шаг был всем, что ему оставалось. Так что выбор был за ним. Убил он его или нет — в любом случае его жизнь никогда не была бы прежней. — Что я… что я должен делать? Внутри него боролись гнев и отчаяние, но снаружи не было ни движения, ни ответа. Он не знал, что выбрать. Но что если выбор — это просто смерть? Нет, нет… всё было совсем не так. «Смерть — это просто точка, но ты научил меня видеть между строк» © Ли Минхо “Агония катарсиса”