Агония катарсиса

Глава 19: Сладкий яд 3 декабря       Порой Минхо был неторопливым, находясь в ванной комнате. Не то, чтобы он был медленным, просто занимался возней и не замечал, как быстро пролетело время. В душевой было жарко, горячий воздух забивался в самые уголки. Дверь тоже не выдерживала, пыталась вырваться из этого маленького парового ада. Кое-кто из-за своей скуки возился с чужим свитером. Закрыв глаза, Хёнджин поднёс его к лицу. Он впитывал в себя запах Минхо и смеялся, как какой-то дурачок. Возможно.. он именно так ощущал тоску. Но зачем так тосковать, если тот прямо за дверью? Он натянул свитер на себя, оставив его чуть растянутым на плечах. Когда Минхо вышел из ванны, то застал его перед зеркалом в своём свитере. Хёнджин заметил его и быстро подошёл, обняв за талию, прижавшись лицом к его плечу. — Я сильно соскучился, — сказал он и уткнулся носом в его шею. — Соскучился, пока я был в душе? В ответ на это он лишь хмыкнул и поцеловал в ушко. Одна его рука поглаживала талию, а другая опускалась к ягодицам. — Кстати, Хёнджин… — он прикусил свою нижнюю губу и сжал пальцами свитер на его спине. — Тебе он очень идёт. Даже больше, чем мне самому. — Может, и так. Но он точно лучше пахнет, когда ты его носишь. Минхо улыбнулся, схватив руками его лицо. Он прикоснулся своими губами к родинке под глазом Хёнджина. — Природа явно знала, что делала, когда оставила мне такой ориентир. — А вдруг это приманка? Чтобы ты всегда возвращался. — Если это приманка, то она работает безотказно, — он ещё раз чмокнул место родинки. — Эта шоколадная крошка — приглашение для моих губ. — Ты любишь меня за мои родинки или за то, что я с ними? — Я люблю тебя, потому что ты… ты всё. Всё, что в тебе, и родинки в том числе. Они как звёзды на небе, и я люблю исследовать их тайные созвездия, — он провёл пальцем по его щеке, смотря в глаза. — Повтори это ещё раз. — Что именно? — Что любишь меня. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, мой рысёнок, — он нежно прикоснулся своими губами к чужим. — Как Париж любит двоих, забывших о всём, кроме друг друга. Дыхание Минхо ускорилось. Он инстинктивно ответил на его поцелуи, но вдруг Хёнджин чуть отстранился, посмотрев на него с усмешкой. — Постой, — он рассмеялся, его глаза сверкали. — Я хочу запечатлеть этот момент. — Каким образом? — У меня появилась идея, — ответил Хёнджин и тут же принялся доставать фотоаппарат. — Я хочу нарисовать нас. И мне нужны референсы. Он поставил фотоаппарат, настроил таймер, а Минхо стоял растерянно, переводя взгляд с камеры на Хёнджина. Тело оставалось неподвижным, не зная, как реагировать. Хёнджин сделал шаг вперёд, его руки притронулись к затылку Минхо, пытаясь мягко подвести его к себе. Ли ласково коснулся его талии. И лишь уткнулся в шею парня, смущённо пряча лицо. Раздался смех, и грудь Хёнджина слегка потряслась. — Малыш совсем растерялся, да? — его пальцы легли на его щёки, и после чего поцеловал его. Чувства накрыли Минхо, и в ответ на это прижал его к себе. Он выплеснул всё, что накопилось и больше не сдерживался. Его губы, руки, всё было полно желания и стремления. Тот ощутил его инициативу и отреагировал с таким же жаром, почти теряя контроль. Щёлк, ещё один снимок, но по всей видимости они нашли дело куда лучше.       Вечером они лежали в одной кровати. Их руки повисли в воздухе, пальцы переплетались, взгляды сталкивались. Разговор пошёл в личную плоскость. — Я всегда думал, что мечтаю о самом обычном, как каждый человек. Успех в карьере, одинокие путешествия. Но, с тобой Хёнджин... я осознал, что такое настоящая мечта. Это сильное желание быть с тобой, где бы мы ни были, не важно как. Главное — чтобы ты был рядом. — Это так же и моя мечта, Минхо. Просто мы вдвоём, а мир вокруг не успевает нас коснуться. — Мне бы хотелось, чтобы у нас был домик у моря. Вдали от всех, без каких либо забот. Только мы и шум морских волн, которые будут нас убаюкивать. — Домик у моря… — Да, ты будешь рисовать, сидя на террасе, под тёплым солнцем, а я буду рядом, пить кофе и смотреть, как ты теряешься в своём искусстве. — Я почему то уже представил, как ты будешь жаловаться на песок в волосах, — Хёнджин почухал его по голове. — Каждый день с тобой — вот моя мечта. И даже когда всё закончится, я буду рядом. Потому что для меня нет другого пути, кроме как идти с тобой. — Когда всё закончится? — пауза, он вдруг повернул голову и посмотрел прямо в глаза Минхо, — А что будет, когда всё закончится? — Смерть. В конце концов — это пустота и ничего больше нет. Это неизбежный конец, — он ласково погладил его руку. — Просто пустота? — А что ещё? Не думаю, что после смерти есть какое-то продолжение. — Но, что если Вселенная бесконечна? — Хёнджин, я не верю в то, что после смерти будет что-то явное. Мы живём один раз и всё. — А может есть другие миры? И мы там тоже вместе. — Ты ещё скажи, что мы как-то застряли в какой-то петле, типа «Дня сурка»? И у нас есть шанс что-то изменить в следующей жизни? — Просто.. я не могу поверить, что всё может закончится одним днём. Даже если это повторяется, даже если мы не помним… что-то же остаётся, не правда ли? — Ну, если бы так было, ты бы, наверное, уже давно перестал искать смысл в том, что происходит. Просто бы знал, что в следующей жизни всё будет по-другому. — Представь, что в следующей жизни всё будет именно так, ты бы всё равно не искал смысл? — Если и есть жизнь после смерти, то я точно окажусь в преисподней. Там предельно точно никакого смысла. — А я после смерти хочу быть с тобой. — В вечной агонии? Что там твоя добрая душа забыла? — Полюбила грешника. И она всё равно будет рядом с тобой. А где — это не имеет значения. — Ты не боишься, что я сделаю только хуже? — Если ты меня туда ведёшь, значит, уже не отпустишь… Ну а если это ад, значит, и я его буду делить с тобой. — Быть со мной — это гибель. Как гореть в огне, который невозможно потушить, — в его взгляде что-то изменилось. — Но я с тобой даже если он поглотит меня целиком, — он погладил его по щеке. — А если… — И если всё сгорит, я буду рядом. Если мир рухнет, я останусь. Не существует такой причины, чтобы я не был с тобой. — А если однажды ты разлюбишь? — Нет... Я только полюблю тебя снова. Как уже однажды полюбил. И после чего ещё раз. А дальше только сильнее и крепче, — Хёнджин поправил прядку волос за ухо Минхо. — А когда ты влюбился в меня? — он снова засиял в улыбке. — Ещё в университете. Я не знаю, как это объяснить… — он продолжил задумчиво играться с его пальцами. — Это не было в каком то определённом месте, где ты когда-то мог что-то сделать. В какой-то момент я посмотрел на тебя — и всё. Тогда внутри меня что-то изменилось навсегда. Я даже не сразу понял, что это. Только потом осознал: я не просто смотрю на тебя, а я хочу быть с тобой. — Какой я дурак… Мне нужно было признаться тебе ещё тогда, — Ли сильно покраснел от услышанного. — Люби меня сейчас и больше не жалей ни о чём, — Хван нежно поцеловал его в лобик. . . .       Когда во Франции активизировались азиатские и африканские преступные группировки, выяснилось, что классическая война за территории — это устаревший и невыгодный аттракцион. Кровавые разборки хорошо смотрятся в кино, но в реальной жизни мешают бизнесу. Поэтому самые умные или просто самые алчные договорились: деньги важнее принципов. В лучшие свои годы они держали подпольные казино, поставляли оружие тем, у кого официально его быть не должно, и предлагали «правильную» охрану для богачей, которые предпочитали не светиться в газетах. Потом расширились: финансовые махинации, бизнес-структуры, которые на бумаге выглядели вполне легальными. Как говорится, если ты видишь дорогой ресторан, в котором всегда пусто, это либо место для своих, либо стиральная машина размером с трёхэтажный дом. Это не простой клан. Это целая система. Здесь не спрашивали, откуда ты, главное, что ты умеешь. Корейцы, вьетнамцы, арабы, французы, да хоть марсиане — если ты был полезен, тебя брали. Поэтому вопрос о том, что Чанбин делал во Франции, звучал так же глупо, как вопрос: «Почему в Париже продаются суши?» — Живее передвигаемся, ребята, — раздался громкий голос Чанбина, который настраивал проектор. Он оглянул оперативную и начал считать всё сборище. — Какого хера вас десятеро? Где пропадает R-05? — Наш разведчик постоянно в разведке, — шутливо прозвучал голос среди остальных. — Значит потом сами всё ему доложите, — он включил проекционный экран. — И так. Мотайте на ус всё, что я сейчас расскажу и покажу, — мужчина включил первое изображение. — Цель: Лоран Дюваль. 55 лет, влиятельный французский бизнесмен, владелец сети люксовых отелей и недвижимости по Европе. Официально — филантроп, входящий в «золотую сотню» богатейших французов. Неофициально — он стирает деньги нашего клана через свои отели, оформляя их как доходы от туризма, искусственно завышая цены номеров. В последнее время Лоран решил разорвать связи с нами и перейти под «крышу» другого картеля, связанного с латиноамериканцами. Он слил часть информации о нас конкурентам в обмен на защиту, — И мы это так просто не оставим. Чанбин (H-C01) кинул на стол планшет, и экранное изображение сменилось на снимки объекта и схемы здания. — Охрана — жёсткая. В здание заходят штурмовики: А-07, А-10, А-12, А-14. Если что-то пойдёт не так, E-13 разносит половину квартала, но это — крайний случай. Он перевёл взгляд на техподдержку. — T-01, T-02, полный контроль камер, связи, движений. Никакой самодеятельности. Затем он повернулся к снайперам. — S-99 — основной выстрел. S-15 прикрывает. S-T22 — адаптируешься к связке, работаешь под S-99. Чанбин сделал паузу, оглянув всех. — Работаем. Вопросы? — H-C01, а у нас есть план Б, если цель уйдёт раньше времени? — Если цель уходит раньше времени, значит, кто-то облажался. А я такие ошибки не прощаю. — Старина, а у нас вообще когда-нибудь были планы Б? — подхватил разговор S-99. — У слабаков бывают планы Б. У нас есть только план «похоронить того, кто нам мешает». — А когда операция? И сколько времени на подготовку? Чанбин моргнул, будто сам только что вспомнил. — Ах да, точно. Двадцать седьмого числа, ребятки. Он думал, что все пропустят мимо ушей, но кто-то скептически протянул: — В канун…? — Ну не в сам праздник же, так что работаем, — S-T22 остаёшься. Все остальные свободны. Отряд покинул это место, оставив Минхо с Чанбином на едине. — Вот ручка и контракт. Что-то нарушить — соберу такую же кучку людей к тебе на похороны. Ли взял ручку и внимательно вчитывался в документ. — Операция на высокой дистанции.. с твоим опытом ближнего боя будет сложной задачей, но справишься. Научим, покажем, расскажем. Я знаю, что ты толковый парень. Тем временем где-то в снайперском полигоне: S-99: Что это за новенький и сразу на спецоперацию? Буква Т? Tentative, Trial, Tactical? А может он Temporary? S-15: Знаешь, тебе бы не помешало немного расслабиться и не напрягать лишний раз свои извилины. S-99: Ага, ещё чего скажешь? Времени у меня достаточно, чтобы всё выяснить. S-15: Может тогда выделишь мне пару минут? S-99: Я предпочитаю не тратить время на ерунду. S-15: А если я тебе предложу пару способов расслабиться? S-99: Не нужно. После подписания контракта Минхо присоединился к полигону. — Ты кто такой? — обратился S-99 на французском. — S-T22. — А… тот снайпер дальней дистанции… 2200 метров, да? — он оценивающе взглянул на него. Минхо кивнул, но его взгляд говорил, что он не совсем понял, о чем речь. Слишком много профессиональных терминов на французском. — Приятно познакомиться! Я тоже кореец, наполовину. Короче… я метис, — энергично подошёл S-15 и заговорил по-корейски. — Это многое упрощает… Рад знакомству. — Я S-15, а он… — он посмотрел на S-99. — Я предпочитаю говорить на французском, — фыркнул тот, явно раздражённый. — S-99… Он всегда такой, так что не придавай этому значения. Минхо наблюдал за их взаимодействием, чувствуя, как нарастало напряжение между 99-м и 15-м. — Ну, раз ты с нами, давай посмотрим, на что ты способен, — бросил S-99, прежде чем кинуть Минхо винтовку. — Покажи, на что способен. Ли перехватил оружие. Тяжесть легла в руки, но он мгновенно нашёл баланс. — Вон те мишени, по порядку, — добавил S-99, встав в уверенную позу. Он ничего не ответил. Прижался к винтовке, взгляд нацелился на мишень. Выстрел. Попадание. Переключение на следующую. Ещё один выстрел. Затем ещё. Все точные. Минуту спустя он поднял голову. — Чисто. — Мерде… — выдохнул S-99, прищурившись. — Ого… — протянул S-15, хлопнув его по плечу. — А ты молодец. Минхо поставил винтовку на предохранитель и бросил взгляд на S-99, но тот лишь цокнул: — Увидим, как ты проявишь себя на деле. Это была просто разминка. Как только объявили перерыв, S-15 тут же развернулся к Минхо, не скрывая восхищения: — Слушай, а ты хорош, — он заговорил и прислонился к стойке. — Я-то думал, ты тут новенький, а у тебя рука набита. — Бывает. — Бывает? Да ладно, не скромничай. Тут новенький народ неделями мается, а ты закрыл всё за минуту. Ты откуда вообще? — С Юга. — Что, правда? А как сюда забрался? — Заткнись ты уже, — рявкнул S-99, резко вскинув голову. — Чего? — Тебе не надоело пиздеть? — прямо заявил он. — Треплешься как базарная баба. — Да чё ты такой… — S-15 закатил глаза, но осёкся под тяжёлым взглядом S-99. — А ты чё такой? Болтун мелкий. — Господи, ты что, ревнуешь? — с усмешкой выпалил S-15. — Ревную? Щас мигом в медпункте окажешься, если не заткнешься. — Мне с тобой туда идти неохота. Ли стоял ошарашенный среди кипиша и наблюдал за ними. Эмоции на каждом шагу, словесные баталии без смысла. Внешне он оставался абсолютно спокойным. Разве что лицо отражало субтитры: «Где я? Что здесь происходит?» — Всё, мне нужен перекур, — устало сказал S-99. — Сдались уже все нервы, нахрен. S-T22 пойдёшь? — Не курю, — ответил Минхо, поправив браслет на запястье, как будто что-то вспомнил. — Чего это? — удивился он. Всё ещё задумчиво перебирал пальцами браслет и произнёс: — Бросил. — Ну ладно, мы тогда пошли. — Не заскучай тут без нас, — добавил S-15 и они вышли. Минхо посмотрел в их сторону, и в голове промелькнула мысль: «С вами заскучаешь». Он усмехнулся про себя — сарказм был очевиден, но он не стал это озвучивать. Его улыбка потихоньку спала, когда он остался один, окружённый дурными, спутанными мыслями. «Я не смогу быть рядом, если не буду тебе доверять. Но если ты будешь честен со мной, я приму это. Всегда.» «Я буду честен. Обещаю.» — Бля… — он схватился за свои волосы. «Не знаю, что мне с этим делать, но ты меня заставил поверить. Я не стану задавать лишних вопросов. Но если что-то ещё скрываешь, говори мне сразу.» «Это всё, Хёнджин.» — Какой же я подонок… — Минхо схватил винтовку и выплеснул ярость в несколько выстрелов, — Лучше бы я сгорел, чем продолжал жить с этой ложью. Я бы убил себя за то, что позволяю себе быть таким слабым. «В мире, где всё стоит своей цены, ты — единственный, кого я не могу оценить» © Ли Минхо “Агония катарсиса”