Арестован за флирт

Шевроле с ревом влетела на смотровую площадку и резко затормозила, оставляя позади след горячего воздуха и запаха резины. Перед ними раскинулся вечерний город — россыпь огней, будто нарисованных по бархатному полотну. Вдалеке мелькнула молния, зигзагом прочертившая темное небо. Было ощущение, что воздух сам дрожал от надвигающегося дождя и остаточного адреналина. Сынмин резко открыл окно, впуская в салон свежий запах листвы. Закрыл глаза, глубоко вдохнул, а затем, глядя на сверкнувшее небо, пробормотал: — Кажется, будет дождь. Минхо молча откинулся в кресле, расслабленно выдохнул. Его волосы были чуть растрепаны, а на лице играла редкая, довольная улыбка — видно, что этот заезд его впечатлил не меньше, чем самого Сынмина. Ким не мог удержаться. Он повернулся к нему, облокотившись на подлокотник: — Меня, конечно, всегда привлекали правильные копы… — парень прищурился, — но, знаешь, грешные копы мне теперь нравятся больше. Минхо покосился на него и усмехнулся: — Я, кажется, только что пошёл против своих принципов. — Надеюсь, это не единственное правило, которое ты нарушишь сегодня, — тихо добавил Сынмин, не отводя взгляда. Минхо не сразу ответил на флирт. Несколько секунд офицер смотрел в окно, затем медленно повернулся к Сынмину, и его взгляд вдруг стал серьёзным. — Единственное, что я нарушил в своих принципах, — тихо произнёс он, — это позволил себе влюбиться в нахального водителя. У Кима внутри всё завертелось. Сердце будто рвануло к горлу. Он не сразу понял, что именно услышал, и не был уверен, не показалось ли ему. Но по глазам Минхо… нет, это было всерьёз. — Ты… можешь… повторить? — прохрипел Сынмин, даже не пытаясь скрыть дрожь в голосе. Парень смотрел на него, будто боялся моргнуть и разрушить этот момент. Минхо скривил губы в лёгкой усмешке и отвернулся к лобовому стеклу: — Не наглей, мистер Ким. Ты всё прекрасно услышал. Сынмин выдохнул, сердце всё ещё колотилось, как сумасшедшее. Он уже собирался отвести взгляд, спрятать свою бурю эмоций за лёгкой усмешкой, но вдруг почувствовал, как тёплая ладонь легла ему на щёку и мягко, но уверенно повернула лицо обратно. И в тот же миг — губы. Минхо поцеловал его. Теплая, трепетная волна накрывает с головой. Поцелуй был глубоким, медленным, тёплым — с таким количеством чувства, что Сынмину показалось, будто в груди вспыхнул целый фейерверк. Он потягивается ближе, отвечая, не отрываясь, будто боится, что это сон и тот исчезнет, если отпустит хоть на секунду. Губы слипаются в огненном соприкосновении. Ладони сами находят путь — одна легла на шею Минхо, другая сжала подлокотник. Желание накатывает волной, захлестывает и сильно душит, не отпуская. Поцелуй углубляется. Дышать становится труднее, но ни один из них не думает останавливаться. В голове шумит, как будто его вырвало из реальности. Так сильно не хотелось никого никогда.  Небо снаружи вспыхнуло отдалённой молнией, освещая салон машины на миг — будто сама природа решила сопровождать их момент чем-то почти магическим. Минхо сжимает воротник гоночной куртки Кима и притягивает к себе еще сильнее. Сынмин тихо стонет, не в силах сдержать отклик от приятного напора. Ощущает себя желанным, любимым, будто весь мир свелся к этим мягким губам. В животе стягивается сладкое напряжение, что Сынмину хочется больше и больше. Он просовывает руку под его футболку и жадно гладит по торсу, изучая каждый рельеф. Сынмин не сможет насытиться, даже если этот миг продолжится вечно. Кончики пальцев дрожат от возбуждения, двигаясь по горячей коже; ладонь замирает на груди, ощущая бешеный ритм сердца.  Язык Минхо скользит по нижней губе, затем снова углубляется. Каждый новый толчок языка вызывает дрожь в теле. Ладонь офицера ложится на его талию, медленно поднимает край майки — горячие пальцы буквально обжигают кожу.  В салоне настолько жарко, что даже открытое окно не спасает. В самый разгар поцелуя, насыщенного и жадного, по крыше машины вдруг стучат первые капли дождя. Сначала тихо, едва слышно — будто кто-то несмело касался пальцами металла. Но звук быстро усиливается. По лобовому стеклу заструились дорожки воды, размазывая огни города. Минхо нехотя отстраняется, тяжело дыша. Его губы всё ещё влажные и немного припухшие, а глаза тёмные от желания. Офицер бросает взгляд на стекло — капли теперь барабанят с настойчивостью, грозясь пробраться внутрь. Минхо молча нажимает кнопку — окна начали подниматься, изолируя салон от шума и влаги. Сынмин проводит рукой по лицу — кожа горячая и влажная, но не от дождя. Парень почти задыхается от нехватки близости. Потянувшись к панели, он включает кондиционер, чтобы охладить воздух, и с придыханием произносит: — Отодвинь кресло назад… и спинку опусти. Минхо приподнимает бровь, на лице мелькает ухмылка. — Требовательный ты, Ким. Но послушно потягивается к регуляторам. С шорохом и щелчками кресло отъезжает назад и опускается — теперь у них раскинулось просторное, почти горизонтальное пространство. Сынмин глотает воздух и подается вперёд, поспешно снимая кроссовки. Всё только начинается. Парень с затаённым трепетом перелезает через подлокотник и мягко оседает на бедра Минхо, коленями упираясь в сиденье. Наклоняется и впивается в губы сержанта, ладонь скользит под футболку. Сынмину катастрофически мало всё. Ему безумно хочется исследовать Минхо до изнеможения, услышать, как срываются стоны с его губ, раствориться в нём без остатка — лишь бы насытиться. Минхо обхватывает его талию, скользит руками под майку и проходится по изгибам, вызывая ток. Не отрывая поцелуй, офицер проводит пальцами по куртке и снимает ее. Сынмин помогает ему и радуется, когда прохлада кондиционера касается горячей кожи, остужая ее. Затем парень прижимается теснее, задевая чужое возбуждение. Минхо тихо мычит в поцелуй, от чего Сынмин довольно расползается в улыбке и слегка ерзает, заставляя офицера сильно втягивать воздух. Его дыхание прерывистое, дрожащее от возбуждения. Ким двигает бедром, прижимаясь еще сильнее, и сам чуть ли не теряется от нахлынувшего удовольствия. Минхо откидывает голову назад, сдерживая стон. Сынмин целует шею, оставляет влажные следы, не переставая двигать бедрами. Он опускается к изгибу шеи, жадно касается кожи языком, легко прикусывает — и, наконец, добивается едва слышного стона от офицера. Ему и этого достаточно. Но близости кожи об кожу — всё ещё мало. Ким проводит ладонью по краю футболки Минхо и поднимает его вверх, чтобы снять. Тот приподнимается и Сынмин, откинув одежду, целует каждый участок чувствительной кожи торса. Жаждет узнать, где же та самая точка, прикосновение к которой заставит офицера потерять контроль. Поднимается к соскам и медленно слизывает, пробует, играется. Ким слышит, как Минхо шумно дышит, как сжимает его бока, когда слишком хорошо. Сынмин бы целовал его хоть всю ночь, но ноющее чувство внизу живота напоминает и болит, требуя прикосновения. Парень старательно игнорирует его и снимает с себя майку. Замечает оценивающий взгляд Минхо — тот проводит пальцем по его прессу, поднимается к соскам и сжимает их. Сынмин бы поклялся, что кончил бы только от одного такого взгляда и ласки. Минхо приподнимается на локти и целует шею, трогает изгиб ребер, словно запоминая его на ощупь. Целует за ухом и шепчет: — Мне нравится твое тело. Сынмин вздрагивает, откликается пульсирующим жаром. Мурашки бегут по спине от одного только томного голоса офицера. Ким закрывает глаза и улыбается, когда Минхо проводит рукой по резинке его штанов и опускает внутрь. Каждый контакт — как электрический ток, разлетающийся по телу. Сынмин чувствует как руки сержанта сжимают его ягодицы и клянется, что еще чуть-чуть и позорно излился бы, даже не приступив к основному. Желание нарастает от каждой ласки, что он нетерпеливо привстает и сам начинает снимать свои штаны, вместе с боксерами. Охлаждённый поток воздуха слегка отрезвляет, приводя разбушевавшиеся чувства в порядок. Откинув штаны на соседнее сиденье, Ким берется за ремень офицера и дрожащими от возбуждения пальцами, снимает её и опускает ширинку. Минхо сперва с затуманенным взглядом наблюдает за этим, но вскоре всё же протягивает руку, помогая избавиться от мешающей одежды. Сынмин чуть отстраняется, смотрит на давно желанного офицера и ему не верится, что всё это правда. Происходящее — будто очень реалистичный сон, из которого он боится выйти. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.  Минхо убирает свои взмокшие волосы назад и смотрит прямо в глаза — будто ждет, когда же он начнет. Ресницы опущены, на виске проступил пот, тело натянуто, как струна — а главное, офицер здесь. Настоящий. Горящий. Желающий каждого прикосновения. Ким приближается и глубоко целует сладкие губы; оттягивает их, проводит языком. Поцелуй — слишком горячий, слишком непристойный, слишком вкусный, — у Кима кружится голова. Минхо тяжело дышит от нехватки воздуха, все еще продолжая прижимать парня к себе. Сынмин, оставив несколько поцелуев на шее, приподнимается и поворачивается к бардачку. Да, Ким надеялся, что всё дойдёт до этого, поэтому и подготовился заранее. Наверное, в трезвом уме такое признание вызвало бы стыд, но сейчас он слишком опьянён прикосновениями офицера, чтобы ему было хоть немного не всё равно. Парень достает презерватив и смазку, ставит на соседнее сидение и, видя усмешку Минхо, подносит палец к его губам.  — Без вопросов. Ли ухмыляется и устраивается поудобнее, наблюдая за нетерпеливыми действиями Сынмина. Тот открывает зубами презерватив, смотря офицеру прямо в глаза, и дразнит, подмигивая. Минхо не отводит взгляд, смотрит из под опущенных ресниц и слабо усмехается, прикусив губу. У Кима в груди жаркое волнение, колени невольно дергаются — будто больше не могут держать. Сынмин опускается к давно пульсирующему члену Минхо, который уже выделял естественную смазку. Он наклоняет голову и кончиком языка слизывает ее, наблюдая за реакцией сержанта. Тот резко втягивает воздух, откидывая голову назад. Сынмин довольно улыбается и делает это еще раз. Офицер прикусывает губу и слабо стонет от наслаждения, прикрывая глаза.  Ким сжимает подлокотник, чтобы самому не сорваться и, не дав Минхо полностью раствориться в этом чувстве, надевает на него презерватив, нарочито медленно проводя ладонью вдоль длины. Затем наклоняется и снова жарко целует припухшие губы офицера. Каждая клеточка тела Сынмина будто притягивается к его. Хочется быть ближе, еще ближе, до самой сути. Парень, не отрывая поцелуй, медленно ерзает на возбуждении Минхо и втягивает воздух от неодолимого желания наконец почувствовать офицера внутри себя. Ким быстрыми движениями открывает смазку, обильно смазывает его член, несколько раз слабо двигает рукой по нему, дразня. Минхо приподнимается на локти.  — Тебя нужно подготовить, — томно шепчет офицер в шею парня. Сынмин слабо толкает его обратно, нависает сверху и целует за ухом. — Я уже готов. Парень чувствует как Ли слегка дрогнул от его шепота. Он проводит рукой по торсу и целует грудь, где бешено билось сердце. Живот сжался в сладком напряжении. Разум растворяется, остается только чувство. Сынмин не сдерживает стон, когда насаживается на половину длины и жадно хватает воздух. Он теряется в ощущениях, в ушах звенит, в горле — ком. Слабая боль вскоре сменяется на невероятно приятную, что дыхание перехватывается, как после бега. Пальцы судорожно сцепляются в подлокотник, губы невольно приоткрываются.  Ким начинает медленно двигать бедрами, когда привыкает к чувству. Минхо сжимает его талию, прерывисто дышит, прикрывает глаза. Сынмин оставляет несколько поцелуев на шее, продолжая двигаться. Ему хочется раствориться в этом моменте. Никакие слова не могут описать, какого это — чувствовать в себе давно желаемого человека.  Только бы это не заканчивалось… У Сынмина все плывет перед глазами от наслаждения. Сердце бешено колотится, будто хочет вырваться. Парень делает несколько глубоких движений и, почувствовав попадание по простате, не может сдержать громкий стон.  Минхо двигается навстречу, одна рука на талии, другая сжимает ручку двери. Сынмин просто не может налюбоваться, продолжает трогать торс, пытаясь запомнить всё до единого. Он снова не сдерживает себя и громко стонет, когда Ли попадает в чувствительную точку. Слишком хорошо. Слишком сладко.  Голова кружится от близости. Желание продолжать и не останавливаться становилось почти болезненным.  — Хён… — тянет Сынмин, понимая, что ему недостаточно. — Поменяемся местами? Минхо ничего не говорит — будто только этого и ждал. Он резко переворачивает его, вжимая в кресло. Сынмин с глухим стоном прикусывает губу и раскрывает колени, полностью отдаваясь процессу. Офицер сначала делает медленные толчки, давая возможность привыкнуть к позе. Ким судорожно цепляется за ручку дверцы, когда становится слишком хорошо. Лоб покрывается потом. Глаза затуманиваются.  Минхо, сделав пару толчков, резко меняет угол проникновения и ускоряет темп. Дыхание сбивается окончательно, переходя в прерывистые вдохи. Тело Сынмина выгибается навстречу, когда офицер несколько раз попадает в нужную точку. Ким без стеснения и зажатости позволяет себе громко постанывать. Его буквально трясет от нарастающегося наслаждения. Не приходится даже притрагиваться к себе, потому что в следующий миг накрывается огромная волна удовольствия, как вспышка в темноте. В голове звенит, разум погружается в сладкий туман.  Они заканчивают одновременно, утопая в ощущении эйфории. Будто всё вокруг исчезает — остаются толко губы, кожа, дыхание. Минхо поцеловав его, обессилено падает сверху и утыкается в грудь, возвращая дыхание. Сынмин проводит рукой по его спине, чувствуя легкое головокружение и слабость. Он расплывается в довольной улыбке, когда вдыхает запах волос офицера, будто не веря, что это действительно случилось.  Снаружи по-прежнему барабанит дождь, но теперь он кажется уютным, почти убаюкивающим. Где-то вдали сверкает молния, на секунду осветив салон. Сынмин поднимает голову, смотрит на Минхо — и на его губах расплывается немного сонная улыбка. — Кажется, — протягивает Ким лениво. Сержант приподнимается на локти, — ты только что нарушил общественный порядок. Минхо усмехается, вставая и приводя себя в порядок. Сынмин, смотря в потолок, хмыкает: — Как добропорядочный гражданин, я обязан сообщить… ты должен арестовать сам себя. Офицер смеется, откинув голову назад. — Не думаю, что в рапорте можно будет так и написать: «виновен в занятии любовью на смотровой площадке». Ким привстает и подмигивает: — Особенно если добавить: «с завораживающим водителем спортивной машины». Минхо качает головой и усмехается: — Ты тоже был задействован, между прочим. Так что либо мы оба под арест, либо договоримся. — Тогда я требую разделить одну камеру, — Сынмин расплывается в ухмылке.  Офицер прикрыв глаза, смеется чуть громче. Машина снова наполняется тёплым, шальным смехом двух людей, которым уже не до правил.

***

Они лежали, тесно прижавшись друг к другу на откинутом сиденье. В салоне было тихо, только за окнами слабый дождь продолжал барабанить по крыше, создавая почти убаюкивающий ритм. Минхо смотрел в потолок, а Сынмин скользил пальцами по его груди, слегка водя по ткани футболки. — Тебе… понравилось? — нарушил молчание Ким, его голос был тихим, но с озорной ноткой. Минхо перевёл на него взгляд, поднял одну бровь. — Ты серьёзно? — Серьёзно, — кивнул Сынмин. — Просто ты такой… сдержанный. Мало ли. Может, пожалел. Офицер чуть усмехнулся, не меняя выражения лица: — Если бы пожалел, ты бы точно об этом узнал. Сынмин довольно выдохнул, вновь положив голову на плечо Минхо. Несколько секунд он молчал, потом снова заговорил: — А что теперь… между нами? Минхо притворно задумался. — Хм… кажется, это называется “любовники”. Сынмин с преувеличенным возмущением толкнул его в грудь: — О, да ты просто романтик. Любовники? Серьёзно? Минхо фыркнул от смеха: — Хочешь “мальчик моего сердца”? — Вот так уже лучше, — довольно улыбнулся Сынмин и прижался ближе. Они ещё долго лежали так — в тепле, в дождливом сумеречном вечерe, когда за окном бурлил мир, но внутри машины было тихо и спокойно, как будто они создали себе отдельную вселенную.