Снег и поцелуи

      За окном кафе мягко кружились снежинки, превращая заснеженный город в сказочную картинку. Внутри, за уютным столиком у окна сидели двое мужчин, укрывшись теплом и тишиной от зимней стужи. Дымящийся кофе согревал их руки, а глаза с любовью следили за танцем снега.       Зимнее солнце окрасило вечернее небо оранжевыми оттенками непривычной красоты. Очередной день, проведенный рядом с любимым человеком, догорал в приятной теплоте.       Сингто сделал глоток горячего кофе, блаженно прикрыв глаза.       — Так хорошо, — пробормотал он, устроившись поудобнее в кресле. — После всего этого шума и суеты, это просто рай.       В подобные моменты размеренного отдыха и душевного спокойствия в расслабленном сознании яркими воспоминаниями сияли времена крепкой дружбы, постепенно ставшей чем-то большим — симпатией, влюбленностью и искренней любовью. За продолжительное время произошло многое, однако любимые глаза по-прежнему выражали нежность и бесконечную заботу.       — Согласен.       Расслабляясь после очередного утомительного дня, Крист усмехнулся, наблюдая за довольным лицом своего парня. Ему безумно нравилось проводить время с любимым. Сидя на мягком кресле и видя, как пушистые снежные хлопья мягко летали за стеклом, он тоже наслаждался тишиной и покоем, царившими в этом уютном кафе.       Улыбнувшись, Прачая вновь перевел взгляд с младшего на пейзаж за окном. На его лице мягкими бликами расцветал солнечный свет, очаровательно подчеркивая его светло-карие глаза и розовые губы.       Они часто проводили вечера в уютном молчании, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Теперь почти каждый день начинался с сонных теплых объятий и мягких поцелуев, которые лениво сменялись вкусным завтраком с чашкой бодрящего кофе и зеленого чая. В последнее время это стало рутиной, которая являлась одной из самых приятных и желанных.       Кажется, спустя время пламенная страсть, которая так ярко горела в первый год их отношений, должна была постепенно утихнуть, отойти на второй или даже третий план. Временами это действительно было так. За годы они научились понимать друг друга, уважать и не торопиться, но страсть не пропала. И на этот раз Крист желал отметить долгожданное путешествие в Японию так, чтобы в их сердцах снова продолжительное время играл пламенный огонь.       — Помнишь, как мы чуть не заблудились в том парке с оленями? — усмехнулся Крист, делая глоток кофе.       Сингто улыбнулся, вспоминая их утреннее приключение.       — Это было безумие, — согласился он, — Но веселое безумие. Эти олени такие наглые, но такие милые.       — Ты их фотографировал, как папарацци. Настоящий фотограф в действии.       Старший рассмеялся, прикрыв рот рукой.       — Я просто хотел поймать тот самый момент, когда они будут смотреть прямо в объектив! Они были такие непредсказуемые, как и ты, собственно, — не забыл упомянуть Прачая. Ведь именно из-за Криста, который успешно отвлек Сингто игрой в снежки, они забрели в самую глубь заснеженного парка.       — Это было забавно, — ответил довольный собой Перават. — Но я очень рад тому, как прошел сегодняшний день. Знаешь, я ведь долго думал о том, как нам провести этот день и все успеть.       — Как в романтическом фильме? — вздернув бровью, спросил старший.       — Возможно, — не стал отрицать младший и в его глазах засиял знакомый огонь. — Только гораздо лучше.       И в этот момент их взгляды, которые всегда говорили больше слов, вновь встретились.       Они встали из-за столика, накинули куртки и, взявшись за руки, вышли на улицу. Снег продолжал кружиться, а они шли сквозь эту сказочную зиму, зная, что любовь согреет их в любую погоду.

***

             Зимнее теплое солнце медленно скрылось за живописным горизонтом, а на чистом засыпающем небе зажигались белые яркие звезды. Казалось, в эту долгожданную ночь они усыпят бескрайние просторы необъятной красотой, от которой будет нелегко отвести завороженный взгляд: захочется вновь и вновь смотреть вверх, наслаждаясь приятным умиротворением.       Холодный ветер коснулся темных волос, стоило выйти из машины, остановившейся возле большого здания. Выдохнув горячий пар изо рта, Крист с восхищением взглянул в сторону назначенного места: он почувствовал, как неожиданно участилось сердцебиение, стоило ему увидеть впереди себя небольшой одноэтажный отель, сияющий ярким и холодным светом.       Переглянувшись с Сингто, он быстро отпустил душевные метания. Теперь, видя в любимых глазах тот же знакомый блеск, Перават сделал уверенный шаг и направился в сторону входа, который освещал его необычным ярким светом.

***

             Сегодня был прекрасный день. Живой, снежный, активный. Веселые прогулки, вкусная еда, интересные покупки и снимки. Но все это ушло на второй план…       …Ведь они не зашли, а ворвались в номер, выбивая телами дверь.       В такие моменты Кристу каждый раз сносило крышу. Всегда. От предвкушения, свободы и желания.       — Всю дорогу терпел, не мог от тебя глаз оторвать, — сквозь очередной горячий поцелуй быстро прошептал Крист, — Тэ наверняка опять заметила…       Иногда Сингто казалось, что Перават специально его подначивал и щекотал нервишки, кидая в его сторону неоднозначные взгляды и прикасаясь больше необходимого.       А впрочем… ему не казалось.       — Да, твою счастливую улыбку было бы сложно не заметить, — поэтому мужчина криво улыбнулся, задиристо вздернув подбородок, и покорно поднял руки, чтобы младший стянул с него одежду.       — Ш-ш-ш, тихо, — хоть Крист был и на взводе, но с одеждой Сингто всегда обращался осторожно, аккуратно стягивая вверх и успокаивая дерзкий тон любимого.       Ухмыльнувшись, он отбросил кофту старшего, крадя новые поцелуи. Он всегда такой, когда позитивные эмоции берут верх и словно переливаются через край. А в их путешествие, как заметил Прачая, мужчина сиял и горел в сто раз ярче.       Заведенный Сингто, вновь перенимая чувства младшего, сделал шаг, прижав любимого к тумбе, стоящей у двери.       — Да подожди ты… — а Крист и сам не контролировал такие моменты, когда с таким Сингто становился влюбленным дураком (несмотря на недавнюю смену образа), веселился, сопротивлялся рукам, схватившимся за пояс джинс, гадая, сколько еще Прачая сможет продержаться в таком состоянии. — Дай разуться… — и, быстро толкая «нападающего», пытался разглядеть свои белые кроссовки и не запутаться в шнурках в темноте.       Когда дверь, наконец, захлопнулась, и в номере без света из коридора стало совсем темно, Крист наугад хлопнул ладонью по выключателю в прихожей. Тусклая лампа резко осветила их подрагивающие от возбуждения тела, которые вновь соприкоснулись в страстном танце взаимных поцелуев и ласк. Впереди лишь пик удовольствия до судороги в мышцах, и оба лишь радовались тому, что у них в запасе был еще один свободный день.       Крист, резко оттолкнув мужчину, схватил его за руку, но не толкнул на ближайшее кресло или кровать, а, заполучив разгоряченное тело в свое владение, прижал его к стене, предусмотрительно успев подложить под голову Прачаи руку, чтобы тот не ударился.       В ответ Сингто лишь обвил младшего руками, не желая прерывать страстный поцелуй, который порой сменялся счастливыми глупыми улыбками.       Они крали ласки друг у друга, как звери, дерущиеся за кусок добычи, дикие и неукротимые. Мяли бока, впивались в податливые губы и вжимались в тела друг друга.       — Я уже не могу, Кит… — задушено и честно признался полушепотом старший, на пару секунд прерывая поцелуи, которыми его сводил с ума Перават.       Но его руки уже были плотно прижаты к стене по обеим сторонам от головы. И Крист начал резко толкаться бедром в его пах, умело двигая тазом.       Провоцируя, мучая       Даже когда оба уже изнемогали от нетерпения…       — Хочешь меня? — загнано и хрипло спросил Перават, ухмыляясь нагло и пошло, поглядывая вниз и прижимая чужие тонкие запястья к стене.       — Не… Нет. Сегодня ты… — запинаясь, с улыбкой произнес Прачая, признавая усталость и свою роль на этот раз.       — Как скажешь, детка, — согласился мужчина, довольный своей инициативой и образом.       Крист был всегда одинаково активен в постели в обоих ролях: чувственный, страстный, энергичный, ненасытный, изобретательный. Он каждый раз сводил Прачаю с ума.       Поэтому, не разрывая тесных объятий, они подошли к кровати, замерев на мгновение, переводя сорванное дыхание. Но через секунду буйство огня продолжило свой танец.       Младший толкнул мужчину на большую кровать, заправленную пышным темным одеялом и стоящую перед огромным панорамным окном, открывающим вид на красивейший зимний пейзаж. До которого двоим мужчинам в данный момент не было дела.       Кровать тут же промялась под весом Перавата, который лег следом, мимолетно улыбнувшись и сразу прижимая любимые тонкие запястья к постели.       — Давай же, любимый, — прошептал Сингто, заманивая его, призывая к действию и эмоциям. Ведь младший быстро вспыхивал в такие моменты. Прачая буквально знал наизусть секретную подробную инструкцию к нему. Какое слово, взгляд и касание провоцировало в нем реакцию, настроение, нужные именно ему.       Несмотря на внешнюю миловидность и обаяние, он был прекрасным партнером, знавшим, на какие «точки» нужно надавить, чтобы Перават воспламенился.       — Так хочется поиграть, Кхун`Сингто? Или все же Нонг`Синг? — подросток в душе, Крист не мог не вспомнить и зацепиться за так удачно придуманный Сингто образ, меняя тембр голоса на более томный и суровый. — Тогда у меня есть кое-что для тебя.       Перават быстрыми движениями резко избавил старшего от широких джинс, намекая, что он не настроен на долгие прелюдии и игры. У мужчины перехватило дыхание, стоило Кристу угрожающе забраться на него сверху и произнести в самые губы старшего:       — Люблю, когда ты стонешь.       — Особенно, когда я это делаю под тобой? — подразнил его тот, криво ухмыльнувшись, пока младший, встав, медленно и соблазнительно начал снимать с себя толстовку, джинсы и белье.       — В такие моменты ты невероятно горяч, — ответил хрипло Крист, возвращаясь в постель и вновь накрывая старшего своим телом, властно запуская пальцы в отросшие волосы Сингто, заставляя мужчину наклонить голову и обнажить чувствительную шею.       Он никогда не упускал возможности обласкать это место, впивался в карамельную кожу с остатком ноток любимого парфюма, ставшего уже давно общим, поцелуями.       От этого Прачаю лишь еще больше вело, он плавился в его руках, издавая поощрительный тихий стон и прикрывая глаза. Подобные моменты он ни на что бы не променял. Ему нравился такой Крист — вылизывающий, выцеловывающий его тело, налегающий на его затвердевший член своим накачанным прессом, стимулируя его плавными скользящими движениями. Поэтому рука Сингто опустилась на темноволосый затылок, словно прося целовать еще.       — Перевернись… — словно прорычав эти слова, Крист резко перевернул мужчину, заставляя его лечь на живот. — Напомню тебе, каково это, когда трясутся коленки.       От такого положения и манящей круглой задницы под своим телом Перават почти терял голову, желание все сильнее росло внутри.       Этот потрясающий мужчина, эта кожа нежно шоколадного цвета, эта манящая татуировка…       Сингто издал сдавленный звук наслаждения, чувствуя прикосновения нежных пальцев к своим лопаткам, утыкаясь лицом в одеяло и ерзая. От трения о грубую и жесткую ткань пледа, накинутого на кровать, его грудь покрывалась мурашками, а соски быстро затвердели, делая ощущения более острыми.       Длинные пряди челки Криста мягко коснулись спины, вслед за ней кожу защекотало небольшое кольцо подвески. Мужчина пристроился между длинных стройных ног.       — Черт! — выругался старший, на секунду забывая, что они не дома.       От любимых рук, быстро и страстно блуждающих по его телу, Прачая начал дрожать. Он чувствовал, как Крист терся о сомкнутый вход влажной головкой своего члена, как бережно и чувственно массировал и подготавливал Сингто, забрав с его кончика каплю смазки. Которой, конечно, было не достаточно. Пришлось на секунду отстраниться от горячего тела и пробежать до сумок в поисках лубриканта, а затем вернуться.       И вот уже Крист слышал сорванное дыхание и тихие стоны, когда он начал медленно входить в расслабленное тело, не встречая особого сопротивления. Сладостно мыча, старший уперся лбом в заправленную кровать, поджал широкие плечи и запрокинул ноги, касаясь пятками горячей красивой спины, пока любимый плавно водил ладонями по его бархатным бедрам. А потом подал тазом вперед, начиная втягивать воздух сквозь сжатые зубы.       — Больно? — взволновано сразу отреагировал Перават, убирая руки с талии.       — Н-нет, просто поясница затекла, — сам смеясь со своей беспомощности и тридцатилетней «бодрости» неловко признался старший, приподнимаясь на локтях и оборачиваясь.       — Ладно, тогда давай обратно, — без тени недовольства произнес мужчина, лишь слегка улыбнувшись и наблюдая за медленными копошениями под собой.       Сингто с облегчением вновь лег на спину, наслаждаясь видом нависшего над ним напряженного, подкачанного тела младшего, к которому сразу потянул руки и соединил их тела живот к животу.       Наклоняясь, Перават вновь поцеловал старшего, меняя опору с ладоней на локти, его горячее дыхание опалило влажное плечо, ключицу и шею.       — Скажи… — прошептал Крист, едва дыша и смотря на губы, которые так не щадя, прикусил мужчина, когда он вновь начал двигаться в нем.       — Что именно? — прикрыв глаза, спросил Сингто, чувствуя убийственно медленные и глубокие толчки.       — Ты сам знаешь.       Их губы почти соприкасались, настолько они были близки. Крист специально их «мучил» — входил до самого упора и медленно выходил. Он уже хорошо натренировался в выдержке, стоя в планке на руках каждое утро.       — Помнишь, когда-то ты сказал мне это даже на сцене, — облизав мочку уха влажным языком, хрипло произнес он. — «Одного слова достаточно».       Новый сильный толчок в расслабленное тело.       — Скажи! — прорычал уже он и в следующее мгновение прикусил за плечо, ускоряя движения.       — Черт… — в голосе Прачаи послышались жалобные нотки.       Припомнил ведь…       Но для мужчины это слишком важные, дорогие, личные слова. Люди вокруг не должны видеть и слышать это признание.       Настоящее создано лишь для них двоих.       — Я знаю, что действия для тебя важней… Ты позволяешь мне делать то, что другим не позволено, — продолжил Крист, будто слыша его мысли, ускоряя толчки и раскачивая огромную кровать.       — М-м-м, — старшему приходилось лишь принимать все те эмоции, которые сейчас выпускал Перават, впиваясь пальцами в его руки и судорожно закусывая губы, чтобы не кончить раньше. А еще смотреть в пронзительные и такие темные, горящие настоящим пламенем глаза.       — Быть с тобой, обнимать тебя, прикасаться, когда и где… захочу… — слова обрывались, придавая тону Криста еще большую сексуальность.       Сингто выгибался от удовольствия, гнул спину и поджимал пальцы на ногах, но все еще держался.       — Ты ведь знаешь, как я хочу услышать это, детка, — уже скалился младший, будто и не замечая, как нежно и с наслаждением улыбался довольный этой прелюдией Лев.       — Кит, я… — сдался, наконец, тот, будучи буквально вколачиваемым Кристом в кровать, словно не признавался сотню раз до этого. — Я люблю тебя… как… как никого другого… — срываясь, уже и не пытаясь сдержать стоны и рваное дыхание. — Люблю, — судорожно выдыхая и чувствуя, как любимый грубел в своих толчках, но все еще контролировал внутренний вулкан.       — Даже так?       Теперь младший был не намерен сдерживаться. Он обхватил руки Сингто и сжал его запястья над головой, переплетая их пальцы, ускорил движение бедер, неумолимо приближая их к разрядке.       — Тогда чувствуй, принимай то, насколько сильно я тебя люблю, — прошептал он эти сладкие угрозы прямо в лицо, опаляя горячим дыханием, касаясь губами чужих, сдерживаясь, чтобы не укусить.       От быстрых толчков гладкая внутренняя сторона бедра начала потеть и гореть, добавляя звонкости шлепкам.       А Крист и не думал сбавлять обороты, вырывая протяжный горловой стон из старшего, который уже изнемогал.       — А-а-х, — на пике удовольствия выстонал Перават, врываясь глубже, сильней, совершая отрывисто еще несколько диких толчков.       Когда же он успокоился и замедлился, то почувствовал, как сократились мышцы Сингто, как задрожали его ноги, разгибающиеся и опускающиеся по бокам от него, и как мужчина излился густой спермой прямо на собственный живот.       В голове промелькнула шальная мысль о том, что эта влажная блестящая головка члена старшего сейчас так требовала поцелуев и ласк его губ…       Поэтому, совершенно не отдавая отчета в своих действиях, Крист аккуратно вышел из тела любимого, вырывая из его горла короткий стон, и опустился ниже. Даже несмотря на физическую усталость, ему безумно хотелось сейчас раскатать своим ртом, языком и губами сладкую жидкость по красивому члену Прачаи, вспомнить снова этот вкус, возбуждающий его до безумия.       Вкус их секса.       Он жадно накрыл головку, умело насадившись на всю длину, отдаваясь полностью и расслабляя горло, смешивая остатки спермы со своей слюной, плотно смыкая губы и поднимаясь вверх. А затем снова вбирая в себя до самого основания.       От давления мышц горла Сингто громко ахнул, цепляясь рукой за голову дорвавшегося младшего. Спустя пару мгновений мужчина выпустил член изо рта, и тот снова лег на влажный живот.       — А-а-х, черт… — удовлетворенно выдохнул Сингто.       Крист любил его несдержанные ругательства, подобные этому, особенно произнесенные во время или после секса. Поэтому он довольно улыбнулся и мягко подул на блестящую влажную плоть сверху вниз, успокаивая.       — Теперь доволен? — переведя дыхание, спросил радостно Перават, поднимаясь с локтей.       — Вполне.       Прачая тоже не мог сдержать счастливой улыбки, особенно когда его обняли любимые руки и вновь захватили в свой плен.       — Я потный.       — Я тоже. Мы с тобой сейчас слипнемся, как гедза, и останемся так навсегда.       — Так романтично.       — И атмосферно.       Сингто лишь фыркнул на эту реплику и повернул голову, смотря на младшего, который все так же улыбался. Яркий румянец постепенно стал сходить с его щек, но глаза еще ярко сияли.       — Какой ты красивый, когда такой, — вырвалось у него невольно.       — Когда какой?       — Когда всегда, — заключил Прачая и сладко зевнул, прикрывая глаза.       А Крист лишь любовался его расслабленным лицом с подрагивающими ресницами и думал о том, как завтра утром они, сонные, будут долго и лениво собираться, молча ходить по номеру кругами, как спустятся на завтрак, встретят Тэ и других из их команды. А потом…       Снег за окном продолжал падать, превращая серый пейзаж в сверкающую зимнюю сказку.       А поцелуи, которыми Крист осыпал Сингто, погрузившись в свои мысли, становились все более мягкими, превращая страсть в нежность.       — У-м-м, — глухо простонал Прачая, выгнувшись, когда губы младшего снова коснулись его плеча. — Как хорошо, что японский фанфест решили провести в январе, верно?       На что Перават, нежно улыбнувшись старшему, повел дорожку поцелуев вверх к щеке.       А затем, остановившись возле губ любимого, промурлыкал:       — Верно, Туан. А знаешь, что еще лучше?       — Что? — хрипло поинтересовался Сингто, открывая глаза.       — То, что ты все-таки согласился сделать свое путешествие нашим, — протянул Крист.       И, ловя свое отражение в сияющих глазах, прильнул к манящим губам любимого, твердо осознавая, что они просто обязаны взять от этого путешествия все!