High-Five

⅕  Вот есть Тэсан да.  Точнее Хан Донмин, но неважно.  И у Тэсана ярко прослеживаются пять стадий проживания горя:   Отрицание.  — Нет.  Гнев.  — Иди нахуй.  Торг. — Можешь остаться, мне плевать.  Депрессия.  — Да за что мне всё это?  Принятие.  — Ладно. Пофиг.  И всё вообще-то с ним очень легко и просто.  — Я что, тебе настолько не нравлюсь? — стоящий на пороге и держащий в руках огромный (еще пустой) аквариум, Лихан произносит это совсем не жалобно и вообще без досады — просто констатирует факт, который отметил своей наблюдательностью за последние десять секунд: по две секунды на каждую стадию. Потому что всё, вообще-то, у Тэсана очень легко и просто.  — Нет, ну… — Тэсан с досадой пялится на аквариум, а потом закатывает глаза, вздыхает, но распахивает дверь и так с закатанными глазами и позволяет новому соседу войти, — просто в общажных комнатах и так жить негде, я не планировал делить жилплощадь с чешуйчатыми.  — С челюстноротыми позвоночными, — все также спокойно поправляет Лихан своим глубоким низковатым, словно плавленным как воск от свечи, голосом. И, проходя вглубь комнаты, наконец избавляется от своей ноши, аккуратно ставя ее на журнальный столик. — Вы подружитесь, вот увидишь.  Тэсан в этот момент поднимает изумленно брови от безапелляционности этого заявления. всё. у. него. легко. и. просто. * С Лиханом у Тэсана четко прослеживаются пять пунктов сожительства: 1. У него длинные белые волосы, но он почему-то так незаметно аккуратен, что Тэсан еще нигде и ни разу не нашел ни одного волоска (а он искал, потому что очень хотелось прикопаться к новому соседу ну хоть по какому-нибудь поводу);  2. Он попал вместе с ними на физкультурный не потому что, как однажды аккуратно предположил Тэсан, “задумался о своих тупых мармозетках и зашел на их факультет вместо биологического”, а потому что решил стать спортивным психологом; 3. У Лихана лучше не спрашивать “А что будет, если я зажарю одну из твоих рыб по пивас вечерком?” Тэсан проверил.  4. Лихан чудесным образом дружит ни с кем и со всеми. С ним даже новому соседу не удается (во всяком случае, пока что) нормально посраться. Он сидит довольно тихо на каждой их совместной паре, равноудаленно в пространстве от первой парты, где все за преподавателем четко в столбик записывает Сонхо (и ломается, если вдруг надо записать в строчку), до последней парты, с которой Джехён орёт так, что перекрикивает теннисистов с корта за открытым окном. 4.2. Джехён 4.3. Джехён 4.4. Джехён 4.5. Джехён 4.6. Джехён 4.7. Джехён 4.8. Джехён 4.9. Джехён Да блять.  5. Пятый пункт — с Лиханом как-то слишком странно-уютно по вечерам в их небольшой комнате. Аквариум, в котором умиротворенно дергают золотыми хвостами рыбки, подсвечивается синими огоньками специальных ламп, а сам Лихан как будто колдует из ниоткуда свой запас мягких вязаных кофт, говорит очень рандомные на первый взгляд вещи, но попадает в цель слишком часто для исключительно случайной выборки. Он может часами смотреть на то, как общаются (да, по его мнению они общаются) ракообразные и кораллы с разноцветными чешуйками в гигантской прозрачной коробке, а может очень даже громко смеяться и остроумно шутить.  — Ты как Трихоцериус, — говорит Лихан в один из таких вечеров, отрываясь от созерцания аквариума (Тэсан думал, что сегодня день разноцветных чешуек, а не остроумных шуток, и успел немного расслабиться).  — Триха кто? — сам он, развалившийся на диване как стратегической точке наблюдения за процессом сушки свеже нарисованных логотипов группы Nirvana на его кедах, тут же размашистым жестом вытаскивает телефон из заднего кармана черных джинсов, чтобы спросить у гугла. — А, это кактус. Типа снаружи колючий, а внутри мягкий?  — Нет, — качает медленно Лихан головой, снова впериваясь неподвижным и даже немного психопатичным взглядом во внутри-аквариумную жизнь, — снаружи колючий, а внутри дерево.  — Эй! — Тэсан подрывается с места, даже сам не замечая, как в шутку замахивается (Лихану такая шутка кажется какой-то странной, однако он даже не дергается), но взгляд быстро цепляется за проплывающую прямо перед стенкой аквариума голубую с золотым хвостиком рыбу, и Тэсан завороженно опускается на пол рядом с соседом. — Ух ты, красивая. Это новая?  — Она тут с самого начала, — Лихан улыбается очаровательно-открыто. Именно в такие моменты Тэсану и кажется, что может не такой он и ебнутый. Но потом вздыхает. — Вот ты всё рычишь на меня и рычишь, — Лихан утыкается кончиком носа в аквариум и медленно моргает. — А я ведь далеко не самый плохой вариант соседа по комнате. Тэсан не жалеет для себя драматичности: складывает на груди руки, цокает языком и саркастично отводит взгляд в сторону двери, где слышится из коридора чей-то крик. А его вопрос, к которому он так старательно готовился… — Кто ж тогда самый плохой?  … тонет в раздающемся из коридора оре до раздражения знакомого голоса.  Ну да, это чистая правда. Мён Джехен — худший сосед из всех, кого только можно придумать. И как же. Хорошо. Что. Не. Он. Тэсану. Достался. А. Какому-то. Там. Унхаку. С. Первого. Курса. Пфф.  Ну вот, всё у Тэсана ровно и четко. Пять пунктов жизни с Лиханом и ни один из них не про обиду на то, что Лихан — не Джехён.  Легко и просто.  Ни на чем и ни на ком списки не идут нахрен, последовательности не сбиваются, а сердце не начинает стучать чуть быстрее, напоминая о том, что оно, сука такая, есть, еще и выебывается.  “Бадуум!” — вдруг сообщает высокий мультяшный голос, заставляя Лихана дернуться от неожиданности. Звук на телефоне Тэсана выкручен на максимум, но даже это не позволяет зеленой сове-мутанту перекричать Джехёна, который, кажется, чем-то очень доволен и воодушевлен через ТРИ двери от них.  Характерный звук оповещения приложения Duolingo раздается на всю небольшую комнату еще раз, явно настаивая на внимании к себе.  Лихан разворачивает голову, продолжая опираться на стекло аквариума уже только макушкой и, так как умеет только он один, отрешенно-спокойно вглядывается в лицо соседа. Его белые волосы смешно электризуются, подсвечиваясь синими огоньками.  — Какой язык учишь? — спрашивает он с искренней заинтересованностью, никак не отражающейся в полудохлой (как ее определяет Тэсан) интонации.  Жаль, конечно, Duolingo еще не разработали курс по языку Ким Донхёна. Лихана точнее, но это неважно. * ⅖ У Тэсана сегодня пять пар.    1. Педагогика физической культуры.  Где блаблабла, если будете преподавать у детей, нельзя называть их дебилами, слышишь Тэсан, блаблабла  Лектор на ней настолько скучный, что хочется по-подростковому бунтарски сложить самолетик и попасть в голову впереди сидящего студента, чтобы хоть чуть-чуть развлечь себя.  Тэсан не то чтобы пацан с последней парты (ведь он уже в универе, и он сидит на предпоследней), а Джехён — не то чтобы капризная девчонка, которую можно подергать за косички в знак признания в своей симпатии. Он сам кого хочешь за косички подергает, да так, что Унхак уже задолбался от него отбиваться Но Тэсан все-таки кидает злосчастный самолетик и смеется, когда тот прилетает обратно с запиской:

“Здесь слишком душно для нашей воздушной битвы” 

Тэсану никто об этом не говорил, чтоб не откусил руку, но самый очаровательный он — когда улыбается и смеется неконтролируемо, умиляясь чему-то одновременно с этим или смущаясь. Короче, ему никто не говорил, но самый красивый он рядом с Джехёном Вместо того, чтобы анализировать как выглядит со стороны, Тэсан интерпретирует записку сначала так, что духоты препода хватит на то, чтобы высосать кислород из аудитории и создать идеальный экспериментальный вакуум, а потом как то, что Джехён в очередной раз нашел что ответить молниеносно.  Какие же хаотично-ебанутые процессы происходят в этой голове, если мысли физически в нее уже не помещаются и выходят наружу?  Тэсан думает, что Джехен не смог бы заткнуться, даже если бы жил пять веков тому назад. Сложно представить, как с предыдущими его реинкарнациями заебались почтовые голуби. 2. Биохимия человека. Функциональная анатомия.  Две ноги, две руки — чего там учить вообще. Если у кого-то не так, что им на физкультуре делать?   Однако Профессор Макгонагал местного разлива — пожилая дама в квадратных очках и с орлиным профилем за учительским столом, так не считает, когда вызывает Тэсана к ответу.  У доски, стоя потупив взгляд в пол, перед злобной биологичкой, Тэсан чувствует себя высоким, красивым и очень тупым. Ну, он ведь правда красивый. Модная стрижка, смольные волосы до плеч с парой мелированных прядей, красивые и большие, черного цвета, глаза, ноги, как мама говорит, прям от ушей. И эта фигура, по которой должно в обязательном порядке поплакать каждое столичное модельное. Тэсану даже качаться не надо, чтобы выглядеть как мечта подростковой фантазии, воспитанной на аниме.  Джехен, кажется, чувствует себя несуразным, нескладным, не особо-то симпатичным, но достаточно умным для ответа на вопрос, что у человека есть помимо двух ног и двух рук.  Поэтому именно он находит способ подсказывать побледневшему на пару тонов Тэсану у доски верные ответы, выстраивая стену из учебников, чтобы закрыться от учителя, и от бдящего Сонхо за первой партой.  Тэсан может хоть несколько раз объяснить учителю, почему (и нахрена вообще) вдруг так идеально выучил материал, но никак не может себе объяснить, почему же его настолько разъебала в улыбку чужая помощь.  Ему никто не говорил, но самый красивый он, когда улыбается.  3. Политология.  Нахрена физкультурникам вообще политология? Чтобы знать за какую страну выступать на олимпийских играх?  (и за какую лучше не надо)  4. Психология  Вообще, с точки зрения психолога, интересная, конечно, у них компания собралась на одном этаже факультетской общаги.  Тэсан, который хочет стать тренером, и считает, что для этого нужно две вещи: заставлять людей а) выше прыгать; б) быстрее бегать; Джехен, который тоже решил стать тренером, чтобы проверить свою гипотезу о том, что к каждому нужен индивидуальный подход, и тогда физические показатели тоже будут меняться;  Лихан, который, вероятно, хочет научиться общаться не только на языке челюстноротых позвоночных, но и на человеческом. И решил в качестве подопытных начать со спортсменов, потому что там нейронные связи попроще;  Сонхо, которому вот пиздец как идет быть судьёй, не прикопаешься. Следить за соблюдением всех правил в мире: от офсайда в футболе до фундаментальных законов Вселенной. Как будто бы на его не-хрупких плечах держится теория эволюции и Большого Взрыва, и только он помогает не существовать окончательному доказательству преломления пространства/времени;  Сонхо : Бог 1 : 0  И Унхак, которому мама сказала, что спортивным аналитикам много платят.  5. Физическая реабилитация  И есть еще Санхёк, да. Точнее Риу, но это неважно.  Санхёк вот считает, что реабилитация тут нужна всем. И раз уж так получилось, то можно начать с ретрита в Макдак напротив станции метро Садан недалеко от универа после окончания всех пяти пар.  Санхёк мечтает стать спортивным комментатором, и Тэсану заранее очень жалко всё, что тот собирается комментировать.  В четыре часа дня в Макдональдсе не так много людей: одни офисные работники уже пообедали, тогда как вторая партия еще не успела приползти за бургером на ужин, чтобы включить под его поедание саундтреком последние экономические новости на ютубе, оперев свой айфон PRO на новомодную в Корее подставку (если в Корее что-то становится модным — значит такое будет у всех) (и Тэсана это очень бесит, поэтому он вешает на своей части комнаты ретро-плакаты рок-групп из 80-х и рисует на кедах давно вышедшие из моды логотипы Nirvana). Странно смотреть про мировую экономику в Макдаке, если здесь можно увидеть ее воочию своими глазами, но в целом это неважно. Важно то, что в этом замкнутом мире, пахнущем жаренной картошкой и микро-пластиком, всегда кипит жизнь в своей самой зацикленной фазе динамики.  — Если бы Джехен был фильмом, он был бы мюзиклом, — снова отъебнуто-улыбчиво-задумчиво говорит Лихан, наблюдая из-за столика в самом углу за тем, как Джехен пытается допиздеться с автоматом по разлитию газировки, чтобы тот дал ему еще чуть-чуть кока-колы сверх нормы. На этот вывод его наталкивают мысли о том, что Джехён — чуть-чуть как пластилин в своих движениях и жестах, и всегда немного растягивает слова в интонациях мелодично скачущего голоса. Джехён умудряется говорить на корейском языке как на тоновом На нем, на Лихане и на Тэсане — длинные пальто, на Риу, Ункаке и Сонхо — дутые ветровки.  — Ну да, знаешь, есть человек-мюзикл, — ядовито-хитро парирует звезда будущего комментирования. — А есть человек-какофония.  Еще раз. Санхёк словами отпиздит чуваков в боксерском матче куда круче, чем они друг друга на ринге. Там и победителю жизнь будет уже не мила, когда он включит повтор.  Под общий смех Тэсан с ужасом наблюдает за тем, как заметившая потуги Джехёна девушка-работница реально подходит к нему и помогает сделать так, чтобы автомат над ним сжалился. Еще с такой милой-милой улыбкой, что все выглядит как в кино, где простой пацан с физкультурного знакомится с официанткой и… Бред какой-то.  А можно как-нибудь, ну, убрать от Джехёна девушку, пожалуйста.  Ведь Тэсану никто не говорил, но это он самый красивый, когда улыбается, а не какая-то там официантка.  И если уж мы говорим о фильмах, то Тэсан — человек-боевик (с) Хан Донмин Ну правда, он же такой ну… пацан. Совсем не из всяких там ну… романтических манхв, сопливых фильмов и новогодних комедий. Он на физкультурный-то пошел только потому, что ему папа сказал, что ему бы пошло быть ОБЖэшником. Даже с таким айдольско-смазливым красивым лицом.   А Джехён — тоже совсем не принцесса популярного тропа из фанфиков по к-поп мальчикам, которые скопом читают/пишут все их однокурсницы. И косичек у него даже нет, чтобы дергать, кому такое может понравиться?  Это просто гормоны сходят с ума настолько, что бьются в висках вместо сердца, а каждое слово Джехёна (а их очень, реально очень много) запоминается, тиражируется на печатном встроенном в грудь станке и вместо результата ЭКГ у Тэсана теперь — чужие цитаты.  — Что вы тут без меня обсуждали? — весело и любопытно спрашивает Джехён, спустя пару минут ставя поднос с шестью бигмаками и своей отвоеванной кока-колой на столик, а сам садясь тесно к Тэсану и заставляя того анализировать чуть сладкий запах своего одеколона, намертво приставший к серому пальто.  — Ты ничего не пропустил, — Санхёк всегда встревает в разговор исключительно если ему есть что сказать (да, он полная противоположность Джехёна). — Мы просто десять минут пытались объяснить Сонхо, что да, человек не может быть жанром фильма, но никто не мешает нам на эту тему пофантазировать.  Лучше бы ЭКГ Тэсана показывало цитаты Риу — было бы и смешно и легко, и врачам бы настроение подняли до жизнелюбиво-саркастичного.  Куда лучше звучит “у вас порок сердца в виде разъебной шутки”, чем “у вас порок сердца от полного непонимания, что за чертовщина с вами происходит, что вам хочется поцеловать парня”  Пока что у Тэсана порок сердца только в виде в форме и во вкусе Джехёна.  — Это неправда, — говорит возмущенно Сонхо, округляя свои и без того в вечном в ахуе круглые глаза и становясь еще больше похожим на анимированную мультяшку. — Я прекрасно понимаю, что такое фантазия. Выдумки и творческое воображение это неотъемлемая часть человека.  — Вот если бы Сонхо был фильмом, он был бы идеальной документалкой “Логистика” на 51 час, где в реальном времени показывается жизнь шагомера от производства до продажи в другой стране, — как-то даже странно по-доброму улыбается Риу.  А Лихан со знанием дела поддерживает эту теорию. “Бадуум!” — говорит вдруг в кармане Тэсана характерная напоминалка приложения Duolingo. Сидящий рядом с ним Джехен тут же обращает на него внимание, поворачивается, смотрит прямо в лицо и улыбается: улыбка у Джехена всегда немного кривая, скошенная к какому-нибудь из уголков очень подвижного рта и оголяющая немного неровные зубы.  — Какой язык учишь?  Дебильная же ты сова, — думает Тэсан, опуская свой взгляд на губы однокурсника, — сколько же в тебе не хватает курсов.  * ⅗  Тэсан пробовал “что-нибудь” с пятью девушками:  1. Первая даже с косичками, за которые можно дергать, но это не помогло;        2,3,4,5. Вспомнить бы как зовут  Джехён и девчонки это вообще страшный кошмар романтизации. Он для них как лучшая подружка-сплетница, и Тэсан никогда не пробовал узнать, как Джехёну с этим живется. Потому что самому Тэсану с этим живется немного спокойнее.  По Джехёну совсем непонятно, нравится ему это или наоборот. По Тэсану понятно только то, что он начал отторгать в себе чувство “ревность”, а оно все равно просвечивается на ЭКГ и рентгенах.   Его вполне устраивает, что одногруппницы шипперят их друг с другом, вместо того, чтобы шипперить с собой.  Тэсан все равно на День святого Валентина получает больше всего вырезанных сердечек и анонимных признаний в специальном приложении (ну конечно, он все равно его ставит, как все в универе, потому что обожает получать признания, особенно если на них не нужно отвечать)  Одно из них звучит как 

“Ты самый красивый, когда улыбаешься”  

и заставляет его улыбнуться. Лихан, кажется, знает о разделении людей на женский и мужской род, просто потому что однажды это упомянули в документалке про морских коньков. Тэсан вообще не уверен, что к нему логически-применимо слово “ориентация” как к подвиду человека разумного.  Санхёк готов комментировать проёбы мужские и женские с равной степенью воодушевления.  Сонхо к отношениям относится относительно серьезно и хрен его знает, будет ли там хоть что-то до свадебной клятвы.   А вот…  — Я с ней расстался! — Да когда ты успеваешь, мы на первом курсе писали по три работы за день… … а вот Унхак умудряется времени зря не терять единственный из них всех.  * У Тэсана пять оценок на сессии: F — ты что вообще ахуел не заходить неделю, пошел вон из сапфировой Лиги (с) пассивно-агрессивная Сова из Duolingo; D — подсказывающий тебе Мён Джехен это конечно хорошо, но свой мозг тоже иногда полезно использовать (с) местная профессор Макгонагалл; C — Всё сдал на отлично, но желательно не называть детей на преддипломной практике микрочеликами (с) экзаменатор по основам этической педагогики; B — я знаю, что Сонхо всё написал за тебя, но он написал за всех вас, поэтому ему А, а всей остальной группе B и отстаньте (с) лучший препод во Вселенной, работающий в их универе на полставки, чтобы закрыть ипотеку; A — показатели нормативов по физкультуре: Тэсан красивый, быстро бегает и высоко прыгает (с) анонимно.  Все легко и просто.  Когда Тэсан и Лихан, радуясь окончанию сессии, заходят в университетский дворик, их нагоняет первокурсница, которая учится вместе с Унхаком, и, неуверенно заминаясь, спрашивает:  — Прости, можно тебя на минутку? Унхак сказал, что ты в курсе, — к кому именно она обращается не особо понятно по причине того, что смотрит она в душу только асфальту. — Скажи, пожалуйста, а какие рыбы лучше всего уживаются с коридорасами в домашнем аквариуме?  Тэсан совсем невоспитанно хрюкает от названия (“многочлен” — этап пройденный, а вот “корикадарасы” или как их там — это уже что-то новенькое) , а Лихан зато понимает, к кому был обращен неловкий вопрос.  — Послушай, — говорит он своим этим мягким как плавленный сырок и воск от недавно потухшей свечи теплым голосом. — Эти ребята — труженики аквариума и уживаются с любым видом рыб. Ты можешь не волноваться и начинать понемногу поселять к ним и астронотусов, и тетраодонов, и даже сиамского водорослееда…  Тэсан усмехается в своей очаровательно-оценочной манере. Кривовато, наигранно-высокомерно, но показывая этим самым свою эмоцию умиления. Забавно, что Лихан может кому-то нравиться настолько сильно, чтобы придумать такой дурацкий повод для разговора.  — Прости, — улыбается он девчонке и берет соседа под руку после пары минут заведенной по щелчку, как в музыкальной шкатулке, лекции, — у меня там дома еще пять корикадорасов и им всем друг с другом как-то уживаться. Нам надо идти.  — Но в нашем аквариуме нет коридорасов, — спокойно исправляет Лихан возникшее недоразумение, пока его неласково тащат ко входу в общагу.  А аквариум-то уже “их”  Тэсану не до того, чтобы работать для Лихана Human Planet по прототипу Animal Planet. Сегодня у них по плану с друзьями рехаб в виде совместного просмотра фильма в их комнате. А это значит…  … Что, когда они возвращаются, на его кровати по-хозяйски лежит Мён Джехён и внимательно читает последний выпуск журнала Rolling Stone, принадлежащий хозяину комнаты.  Из этого следуют пять простых пунктов: 1. От подушки Тэсана теперь еще пару дней будет пахнуть сладким одеколоном; 2. Тэсан ненавидит сладкие бабские нотки в парфюме, но не будет стирать наволочку, пока этот запах не выветрится; 3. Лежащий на его кровати Джехён автоматически означает, что Тэсану можно лечь рядом (ведь это буквально его кровать); 4. И Джехён по своей дружеской привычке обязательно прильнет к нему: закинет на него руку, ногу, голову и невыносимый груз ответственности, саморефлексии и мыслей по типу “я ебанулся настолько, что хочу поцеловать парня”; 5. Возможно, он даже на нем заснет, но это только если Тэсан замрет неподвижно и разучится дышать снова от этой наивной невинной близости.  Да, он точно заснёт Выбор фильма “Ноттинг-Хилл” попадает в них по всем пунктам, потому что Тэсан может демонстративно закатить глаза на очередную сопливую мелодраму, Сонхо записать в свой список просмотренного еще одну классику, Санхёк получит возможность катком кататься по главным героям и их жизненным выборам, Лихан — смотреть на рыб, а фильм и комментарии друзей только слушать, Унхак — переписываться в телефоне с подружкой.  А Джехён — лежать на чужом плече и тихо вздыхать на самых эмоциональных моментах.  Тэсан всё еще взрослеет и всему еще очень сильно учится. Особенно людям и тому, как они работают. К двум ногам и двум рукам добавляется мягкая кожа, по которой хочется провести пальцами. Щекочущие его шею каштановые, чуть вьющееся, волосы. Вкусный сладковатый запах, с которым смешивается аромат яблок от заранее заготовленных Санхёком закусок. И если с физическим еще можно смириться, то как Тэсана может притягивать то, что у другого человека в голове, настолько сильно — ему не может объяснить ни один самый подробный учебник по физиологии.  Он даже несколько раз загуглил, что такое сознание и как бы можно было его разложить на пять легких и понятных пунктов, чтобы всё быстро для себя определить, но понял в результате проведенного ресёрча только то, что этого не знает даже наука. Почему мысли Джехёна как будто Тэсаном физически ощущаемы — как завитки то южного, то северного, то розового, то треугольного ветра. Непоследовательные, искрометные, остроумные, яркие.  Почему один и тот же набор атомов рождает совершенно разное сознание — не знают даже самые гениальные умы этого мира.    Только Джехён почему-то знает.  Они друг друга достраивают в познании мира как кирпичики с того момента как познакомились на первом курсе. Один — твердый строительный материал, второй — мягкий раствор для скрепления блоков. Тэсан иногда чувствует себя строгой формочкой для растекающегося и мотающегося из стороны в стороны Джехёна. Как пластмассовая фигурка, только благодаря которой из рассыпчатой субстанции может получиться самый красивый замок в песочнице. И это заслуга обоих.  — Он такой глупый, — говорит Джехён с грустной улыбкой (Тэсан ее только чувствует изгибом шеи), комментируя поступки главного героя, сыгранного Хью Грантом. — Посмотри, она пришла к нему второй раз, когда у нее был мужчина, а он снова ей всё прощает. Глупый, но милый.  Самое залипательное в Джехене — это серьезность  Самое замирательное в Тэсане — моменты нежности Собственно, в каждом — именно то, чего с первого взгляда им якобы не хватает.  И когда два этих пункта соприкасаются в одном времени — внутри обоих случается Большой Нервный Срыв. Джехён серьезно, совсем по-взрослому рассуждает о любви на его плече, а Тэсан поднимает ладонь, чтобы совсем непривычно для себя аккуратно вплести пальцы в чужие мягкие волосы.  Хаотичность Джехёна Тэсану подходит, он ее совсем не боится. Приглаживает и мысли, гладя по голове, а сам оглядывается по сторонам.  С появлением Лихана эта комната превратилась в синоним уюта. Сам собой исчез верхний свет как концепт и остались только синие огоньки лампочек и аквариума, в котором неторопливо поднимаются вверх пузырёк за пузырьком.  Пальцы боязливо выпутываются из волос, опускаются по спине Джехёна ниже и делают неловкую попытку обнять. Только их тут же находит чужая рука: Джехён в Тэсана вцепляется сам и сжимает, всхлипывая ему на ухо.  — Ты что, плачешь?  Тэсан спрашивает это шепотом. Потому что ведь все стыдятся, если плачут над фильмом? А еще он благодарит сейчас снова Вселенную за то, что никто не хочет снять его ЭКГ, потому что сердце сходит с ума, заходясь от чужих эмоций, буквально вдыхаемых и втираемых ему в кожу.  — Плачу! — Джехён заявляет громко, сопливо-гордо и безапелляционно, так, что даже Лихана заставляет поднять на него взгляд. — Это ведь так красиво и жизненно. Они оба столько наошибались, но в конце остались вместе, — он снова шмыгает носом. — Два идиота объединились, — говорит настолько просто, искренне и немного обиженно, что снова вынуждает обессиленно улыбнуться.   Все эти легко и просто Тэсана расшибаются о барьер непонимания того, как Джехёну удается воспринимать мир. Ни о каких пяти пунктах там не идет и речи.   По Джехёну в принципе очень сложно что-то понять. Он льнет ко всем, обнимается со всеми и всем говорит комплименты. Тэсана ужасно бесит, что для Джехёна сказать “я люблю тебя” – как раз плюнуть, тогда как для него взять сейчас Джехёна за руку — шаг, на который нужно решаться.   Он таких страшных вещей не говорит никому и никогда. Тут все легко и просто.  Джехен, как сейчас, врывается в любое личное пространство, обезличивая его к чертовой матери.   Тэсан соглашается на Ноттинг-Хилл, даже при условии, что это очередная дурацкая мелодрама, потому что ему в принципе нравится всё ретро, а не потому что он ХОЧЕТ чтобы кто-то делился с ним своими эмоциями и чтобы можно было вытереть чьи-то мокрые щеки.  Когда фильм заканчивается и начинаются титры, все продолжают негласно молча заниматься своими делами: Сонхо открывает какую-то стащенную с полки Лихана книгу, Унхак тихо в углу залипает в свой телефон.  Джехён давно успокаивается и дергает Тэсана, на котором все еще лежит, за рукав, кивая в сторону застывшего у аквариума Лихана.  — Давай поспорим, сколько он просидит без движения, — предлагает он заговорщическим шепотом.   — Ставлю на 10 минут, — с наигранной серьезностью Джеймса Бонда на важном задании тут же вписывается Тэсан в их игру (это в нем Джехён любит больше всего)  — 10 минут неподвижно?! — в пластилиновом тоновом голосе собирается всё возможное возмущение. — Я бы так никогда не смог.  — Это самокритично, — улыбается Тэсан, поворачиваясь так, чтобы прижаться улыбкой к чужой вкусно пахнущей макушке.   Джехён отрицательно ведет головой, зная, что улыбка Тэсана это почувствует:  — Это лиханокритично.  Лихан их слышит, и мягко улыбается, стараясь замереть на как можно дольше.   У Джехёна с Тэсаном здесь не то чтобы какой-то мир на двоих, потому что они оба — принадлежат всему миру и не собираются дробить его на части. С друзьями, поездками, открытиями, обучением и амбициями.   Но несмотря на все это, с Джехёном почему-то получается говорить на одном языке, хотя там даже сова из Duolingo бы ебнулась еще больше, если бы попробовала написать такой курс.  “Бадуум!” Джехен усмехается, укладываясь на острые коленки друга, который вытаскивает телефон из кармана своих черных джинсов, и, прищурившись, смотрит на него снизу вверх:  — Да какой язык ты там всё учишь?   * ⅘  Пытаясь понять, что с ним происходит, Тэсан уже окончательно выел себе все нервы.  — Просыпайся!  Подушка летит Лихану в лицо с бодрым криком с другой части комнаты в 6:30 утра.  Сегодня нет пяти пар, нет курсовой, нет дождя, а есть только навязчивые состояния, из-за которых Тэсан всю ночь не мог заснуть.  — Что случилось? — спокойно и сонно спрашивает Лихан, сгребая в объятия прилетевшую в него подушку и закидывая на нее ногу в мягкой пижаме с изображением морских коньков и медуз.  — Мы идем в горы!  В горы от станции, где находится их общага, ехать недолго, спасибо Корее. Семь считанных автобусных остановок — и перед ними уже виднеется пик Пукхансан, дорога к которому простирается через живописные лесные тропинки.  — Так о чем ты хотел поговорить? — спрашивает Лихан, водружая на плечи рюкзак с двумя бутылками чистой воды — наверху он выльет оставшееся магазинное пойло и нальет туда холодной воды из природного источника.  — Я хотел пойти в горы, — исправляет Тэсан 10 ошибок в слове “поговорить”.  — Ну да, — вздыхает Лихан-синоним-слова-”принятие”.  Через пройденных пару километров Тэсан говорит по слову на каждый свой шаг и у него не получается остановиться, как ни старайся. Идти вверх и болтать намного сложнее, чем просто идти. Поэтому спустя два часа подъема он валится на каменный выступ, пытаясь отдышаться, растягивает ворот мокрой футболки и вдыхает воздух: тот стал таким горным и чистым, что кружит этим и так поехавшую на Джехёне голову. Черные волосы с парой мелированных прядей развеваются на высокогорном свежем ветру, а с камня, выбранного привалом, уже оказывается открывается красивущий вид на Сеул.  Лихан весь подъем наверх молча и внимательно его слушал, а потому сейчас добирается до родника и спускается обратно, чтобы приложить бутылку с ледяной водой к красным щекам Тэсана.  Тот делает несколько жадных глотков, а потом поворачивается к другу и угрожает:  — Я тебя закопаю, если кому-то расскажешь. Лихан улыбается, потому что знает, что в Duolingo эта фраза в переводе с языка Тэсана означала бы “Спасибо тебе”  “Бадуум!” * Сегодняшний ретрит-рехаб для них придумывал Унхак — поэтому они все вшестером стоят с игрушечными ружьями наперевес в темном лабиринте для лазертага.  И даже дрожь в ногах после утреннего подъема-исповеди не мешает Тэсану уронить Джехёна на землю, пока тот, сопротивляясь, кусает его за плечи и повисает на нем как коала, не давая, даже после своей героической смерти, продолжать игру.  — Как думаешь, на них бы лёг троп “от ненависти до любви”? — спрашивает психопатично спокойно, но в своей манере заинтересованности Лихан у Риу, наблюдая за этой картиной.  — В смысле? — озадаченно переспрашивает оказавшийся рядом с ними Сонхо. — Троп — это про сюжет фильма или книги, а они…   Риу молча направляет на него ружье и разряжает всю оставшуюся обойму. Так Сонхо больше принципиально не заговорит, потому что покойники не разговаривают.  А Риу так учится быть комментатором уже даже без слов.  — Ну не знаю. А как насчет “рыцарь и его принцесса в беде”? — поворачивается он уже к Лихану, чтобы продолжить занимательную тему для разговора. — Тэсану же вечно нравится всех спасать.  Это правда. Когда Тэсан впервые увидел Джехёна на первом курсе в желтой спортивной футболке с номером “5” на спине и его обиду на вселенскую несправедливость (судья неверно засчитал пропущенный гол их команде), Тэсан так Риу и сказал: “я буду его защищать”  Риу тогда закатил глаза и аккуратно поинтересовался, кого Тэсан вечно защищать собирается, если сейчас никто ни на кого не нападает.  “с кем ты вечно воюешь, я понять не могу”  — Ну тут точно не принцесса и рыцарь, — выдает Лихан свой анализ в настоящем, стоя на поле для лазертага. — Это могли бы быть самый милый и романтичный на свете парень… — … и Мён Джехён, — хихикает Риу.  — Слезливый сентиментальный романтик… — … и Мён Джехён.  — Влюбленная школьница… — … и Мён Джехён.  Тут даже труп-Сонхо рядом с ними уже хрюкает от смеха.  Лихан поворачивается к Риу, ухмыляется заговорщически и поднимает ружьё, выстреливая ему прямо в сердце.  — Прости, у меня оставался один патрон.  На их языке это  “Бадуум!” * 5/5 Вот есть Джехён, да.  И у Джехёна всё по пизде. Никаких пунктов.  Ну точнее это можно описать так   Пять фактов про университет от Тэсана:  1. Материал подается довольно понятно и четко; 2. Прогулять без ущерба для репутации можно 25% пар;  3. В целом перспектива быть тренером в будущем его полностью устраивает;  4. От общаги до университета 5 минут на велосипеде или 15 пешком;  5. Учебники выдают в библиотеке и это не создает лишних трат на бесполезную макулатуру.  Пять фактов про университет от Джехёна: 1. Лихан 2. Риу 3. Сонхо 4. Унхак 5. Хан Тэсан  Джехёну правда нормально со своими чувствами, ему плохо только от того, что они приносят неудобства кому-то другому. Поэтому ему так страшно напирать и давить. Только в его случае, глаза боятся — руки делают.   Все “легко” и “просто”, все до этого стройные пункты рядом с Джехёном у Тэсана идут нахуй ровным только что строем. Сами в панике разбегаются, лицезрев эту ебанутую хаотичность, которой он хочет принадлежать, и уже даже признался в этом Лихану: то, что останется между ним, Лиханом и Пукхансан.   Но Джехён это чувствует, поэтому и медлит.  “Медлит” — для него значит появляется на пороге Тэсана не через пять минут после того как Лихан уезжает на выходные в гости к родителям, а через целый час.  Скорость времени от Джехёна ахуевает как Сонхо от существования кота Шрёдингера Джехён говорит “чем хочешь заняться”, а Тэсан трепетно-замирательно отвечает, что ему абсолютно без разницы, не зная куда себя девать от предвкушения и нервозности.  — Тогда, — улыбается Джехён, — пересмотрим Ноттинг-Хилл? Кажется, ты его не понял.  Он ложится рядом, сбоку, сверху и под. Ластится ближе, обнимает и даже целует в щеку — пока что также как всех.  С Джехёном настолько спокойно-тактильно, что страшно. В него влюбленность слишком похожая на восхищение, пытливый интерес ко всему новому и трепыхающиеся крылья под ребрами — совсем не так как Тэсан себе представлял свой первый роман.  В Duolingo нет языка Джехёна, но говорить с ним на одном диалекте корейского значит шутить возвратные шутки-закольцовки, передавать информацию через прикосновения и эмоциональный фон и ловить интуитивные связи. Тэсану это все очень по-новому, но очень нравится.  Почему у каких-то ощущений в реальности нет функции “закрепить” как в диалоге с друзьями, чтобы возвращаться к ним снова и снова?  Тэсан всегда думал, что это он прижмет кого-то к стене одной рукой и угрожающе нависнет сверху. Он же крутой.  Самое тупое, что по итогу — он ни о чем “таком” даже не думает. Ему от трепета и нежности сводит кончики пальцев, уже когда он просто чуть сильнее сжимает мягкие волосы на затылке и поворачивает к себе чужую голову.  Поцелуй получается мягкий, нервный, но доверительный. Джехён теплый, немного растерянный и весь взъерошенный. Он отвечает также как двигается: пластилиново, любопытно и отчаянно, со всей отдачей к жизни и со всей тягой в руки Тэсана.  В итоге это Джехён прижимает Тэсана спиной к стене у кровати и нетерпеливо хнычет, начиная расстегивать пуговицы на черной рубашке. Но его останавливают, обнимая. Тэсан шепчет в щеку с закрытыми глазами, потому что очень боится сейчас разомкнуть ресницы и увидеть совсем непривычный для него мир: тот, в котором он уже поцеловал Джехёна и собирается сделать это еще раз.  — Я даже не понимаю, как с тобой обращаться, — предупреждает он тихо и боязливо.  — Я научу.  Джехён берет чужую руку и укладывает ладонью себе на волосы, гладит и начинает тихо урчать, когда та поддается и следует инструкции уже полностью самостоятельно.   Джехёну бы девочку — мягкую, комфортную, ласковую. Тэсан думает, что он для него слишком грубый и слишком ну… слишком пацан. Но думает он об этом ровно до тех пор, пока не касается оголенной поясницы своими холодными пальцами. Прикосновения эти выходят у него с такой нежностью, что Джехён с улыбкой стонет в его губы, прося опуститься ниже.  Это все такое первое. Такое новое. Настолько трепыхающе-волнительное, что эхокардиограмма сейчас такие узоры печатает на термобумаге, какие не снились снежинкам, каждая из которых своим рисунком не сравнится с другой.   Спустя несколько минут поцелуя Тэсан почему-то начинает что-то мямлить и объяснять, как будто бы ему легче проговорить вслух свои действия, а Джехён ему говорит “заткнись”. Кто бы мог подумать, что это возможно. Что это Тэсан просит его не молчать, потому что иначе страшно.  Подхватывая под стройные бедра, он приподнимает и опрокидывает на кровать, не переставая целовать куда попадут губы, а потом снова смотрит вопросительно и неуверенно.  Джехён совсем немного старше, но как будто бы намного лучше чувствует, что и как им делать.  В темноте комнаты в карих радужках отражаются только привычно-горящие синие огоньки уже родного аквариума, и Тэсан, замирая на этих бликах в чужих зрачках, завороженно опускает руку вниз, протискивая ее между их прижатыми друг к другу телами. Он с эгоистичной жадностью хватает каждую реакцию губами, пока оба они не вздрагивают от раздавшегося с тумбочки:   “Бадуум!” Сглатывая и нервно смеясь от тупости ситуации, Тэсан неуклюже тянется за телефоном, чтобы отключить чертов звук, но Джехен, лежащий под ним, успевает заметить уведомление и, с улыбкой убирая за ухо прядь черных волос, спрашивает:    — У тебя там страйк в 31 день и осталось всего 15 минут до полуночи, не жалко потерять?  — Вообще наплевать.  Зафиксировав для себя единственно верный ответ, Джехён подается вперед, обхватывает руками сильную шею и, извернувшись, переворачивается, чтобы оказаться сверху и начать вырисовывать те самые узоры снежинок на груди под распахнутой уже рубашкой.  * 6/5  Ну такая херня только с Джехеном может произойти. Ну какие 6 из 5.  Сонхо бы прям тут на месте ебнулся от такой постановки вопроса.  У Тэсана пять курсов в приложении Duolingo:  1. Музыкальный (он пишет музыку, и это подтверждают три стоящие в углу общажной комнаты гитары);   2. Английский (потому что в 21 веке уже без вариантов);  3. Корейский (ему по приколу узнавать как учат корейский на других языках); 4. Китайский (сейчас это модно);  5. Курс по логике и математике (нихрена в понимании происходящего не помогает).  Риу говорит, что Джехен умеет идеально улыбаться глазами, а Тэсан — глазами посылать нахуй.  Джехену больше всего на свете идет серьезность, а Тэсану — нежность. То, из чего они на самом деле и состоят.  Боясь сделать рядом с Джехёном хоть какой-то неаккуратный шаг и обидеть его, Тэсан методично-осторожен, но вообще не задумывается о том, что Джехён — может сделать что-то плохое ему. Как будто бы это просто даже теоретически невозможно.  Следующий пункт после проведенного вместе уикенда (который, судя по ощущениям, длился чувственную вечность) — дружеская рехаб-реабилитация в караоке после пресловутых пяти пар.  У Тэсана сейчас стабильно по списку занятия: 1. Мён Джехён 2. Мён Джехён 3. Мён Джехён 4. Мён Джехён 5. Мён Джехён Опередив всех, они возвращаются в общагу чуть раньше, чтобы успеть провести время вдвоем, но Джехён еще такой заведенный и энергичный, что никак не может остановиться нарезать по комнате кривые круги.  И как он голос еще не сорвал, — думает Тэсан, наблюдая за тем, как его пассия прижимает ладонь к уху, воображая себя крутым диджеем, и танцует по-дебильному под совсем недебильный Тэсановский рок 80-х, что он включил с раритетной пластинки.   Соглашаться пересматривать Ноттинг-Хилл в третий раз уже как-то совсем по-идиотски, но Тэсан ничего не может поделать с тем, что ЭКГ становится прерывистой линий каждый раз, когда герои снова встречаются. А еще это — отличный вариант успокоить, занежить и немного прибить к земле разошедшегося Джехёна.  — Ты что, плачешь? — шепотом спрашивает у него Джехён, который, спустя 1,5 часа фильма, прижимается вплотную и тут же берет в ладони чужое мокрое лицо. Тэсан пытается закрыться, потому что да, стыдно реветь над фильмом, но Джехен сцеловывает пару сорвавшихся слезинок на его скулах, несмотря на мычащий протест. Вся прелесть Джехёна в том, что он себя не стесняется и не боится. А Тэсана в том, что ему каждый раз с выражением своих чувств — как на войну.  — Иногда сила в слабости, — говорит Джехён с издевкой, гладя по голове.  — Какую херню ты несешь, — фыркает Тэсан и тут же жалобно всхлипывает в чужое плечо. В третий раз он Ноттинг-Хилл понимает.  “Они оба столько наошибались, но в конце остались вместе. Два идиота объединились” Не ограничивая себя от мира внешнего: амбиций, учебы, проблем и друзей, они умудрились свой на двоих мир в эту общую концепцию красиво вписать. И это единственный правильный выход.  — Мне кажется, мы не сдадим эту сессию, — угрюмо говорит Тэсан, укладывая голову на плечо Джехёна и в очередной раз прогоняя в мыслях все долги, которые накопились за неделю, что они есть друг у друга.   — Это самоирония? — с издевкой спрашивает у него Джехён, находя и переплетая их пальцы.  — Это Санхёкоирония, — возвращая их старую шутку, улыбается Тэсан.   Ему никто не говорил, но… — Ты самый красивый, когда улыбаешься   Но Джехен уже сказал вслух и за всех.  “Бадуум!” Джехен пластилиновый: и в речи, и в ощущениях, и в эмоциях и на ощупь. У него иногда как будто бы нет костей, и очень приятно это в своих же экспериментах опровергать, прощупывая теплое тело под слоем тонкой одежды. С ним тепло засыпать, в него приятно вжиматься, и до закладывающих ушей хочется быть причиной его сорванных стонов.  Рядом с ним ни с кем не хочется воевать и никому ничего доказывать, и это совершенно новая для Тэсана эмоция.  — Так какой язык ты все-таки учишь? — смеется Джехён, наблюдая за тем, как Тэсан, высунув кончик языка, сражается с агрессивной совой после пришедшего ему уведомления.  — Блин, — шипит тот, откидывая телефон, — у меня подписка слетела и жизни закончились.  — Тогда давай я скажу, а ты переведи. Джехен почти кувыркается на кровати, чтобы оказаться за чужой спиной и аккуратно надавливающими прикосновениями указательного пальца пишет фразу на сведенных вместе лопатках.  — Я… — тянет Тэсан, прищуриваясь и прислушиваясь к тактильным ощущениям, — тебя… — а вот тут время проверять уже не ЭКГ,  а сорвавшийся в гонку пульс, — люблю, — тихо озвучивает он перевод с тактильного языка, большими глазами смотря на стену перед собой.  Джехен обвивает его собственным телом и перегибается сбоку так, чтобы смочь посмотреть в лицо.  — Бадумс! — передразнивает он звук Duolingo. — Правильно. Взаимно, кстати. Видишь, какой я хороший учитель.  — Это самовлюбленно, — растерянно бормочет Тэсан, не зная как спрятать свои тут же покрасневшие щеки.  — Это втебявлюбленно.  Вот есть ТэсанДжехён, да Точнее Тэсан и Джехён, но это уже неважно