What's the Name of the Game?

Ки Хун точно знает, когда это произошло. Ки Хун не уверен, что разбудило его раньше  — резкий свет люминесцентных ламп или дразняще знакомый звон, доносящийся из динамиков. "Это похоже на покушение на зрение и слух", — думает он, протирая глаза в глупой надежде избавиться от вида серого потолка над головой. Он боится даже подумать, с какими еще покушениями-атаками на его оставшиеся органы чувств ему придется столкнуться. Он отбрасывает эту мысль в сторону. Удивлен ли он, что оказался здесь? Ки Хун вспоминает, как по его телу пробежал неприятный холодок в тот момент, когда он добровольно сел в тот лимузин несколько часов назад. Неужели прошло всего несколько часов, мельком подумал он? Ки Хун слишком взволнован, чтобы сосредоточиться на деталях, они все равно не важны. Не сейчас. Важно то, что он знает: на этот раз это чего-то стоит. Нет, горько усмехается он, он нисколько не удивлен, что в итоге вернулся сюда. Хотя, если быть честным с самим собой, он был слегка озадачен тем, что его первоначальный план устроить засаду на "главного героя" этих игр провалился так же сильно, какой и был на самом деле. В конце концов, он потратил почти два года на разработку того плана, и все для того, чтобы злой ублюдок с легкостью угадал карты, которые были у него в рукаве. И это действительно немного смутило Ки Хуна. Но Сон Ки Хун — скромный человек, и он может оценить, когда его переигрывают. Ки Хун также находчивый человек, и он не удивлен, что ему пришлось прибегнуть к плану Б.  Он медленно оглядывает комнату, словно пытаясь определить, происходило ли это на самом деле или, возможно, ему все приснилось. За последние два года у него было много таких случаев. Он наблюдает за растерянными лицами своих новых коллег-конкурсантов и чувствует, как его охватывает прилив сочувствия, когда он видит их озадаченные лица. Они понятия не имеют, что сейчас произойдет, — хмурится Ки Хун. Но именно поэтому он здесь. Он делает глубокий вдох и пытается прогнать из головы панику, которая, как он знает, вот-вот вырвется наружу. На этот раз он одержал верх и не позволит этому пройти даром. Он задается вопросом, смотрит ли на них сейчас фронтмен или он начнет только на развлекательной части, первой игре например. При этой мысли тревога, бурлящая под поверхностью, быстро превращается в ярость, и Ки Хун чувствует, как она скапливается у него в животе.   Он хочет, чтобы фронтмен знал, что он проиграл этот раунд в их игре, и что сейчас ему действительно стоит начать бояться. Потому что теперь, спустя два года, Ки Хун наконец-то оказался там, где он может принести наибольшую пользу. Он хочет, чтобы фронтмен увидел его. Он хочет, чтобы он наблюдал за ним. Он хочет, чтобы он наблюдал за ним прямо сейчас. Скручивание в животе перерастает во что-то другое, и Ки Хун не совсем понимает, что это за чувство, но оно подстегивает его, и это то, что ему нужно. Он спускается со своей койки и осмелевшим взглядом смотрит в одну из камер, как будто хочет встретиться лицом к лицу с самим фронтменом и пригласить его принять вызов. Он готов играть.

***

Как только охранники входят в комнату, Ки Хун чувствует, что его непокорность улетучивается. На мгновение ему показалось, что он вернулся в свои воспоминания или в один из своих ночных кошмаров, и это чувство слегка поколебало его решимость. Ки Хун не может решить, что хуже — его воспоминания или его мечты. Его воспоминания — это то, что он может хранить в темной дыре на задворках своего сознания, только для того, чтобы осторожно заглянуть в них, когда почувствует, что у него достаточно смелости для этого. Однако его сны держат его в заложниках по ночам, пока он, обливаясь потом, в оцепенении не полезет за пистолетом, который лежит у него в ящике прикроватной тумбочки, только для того, чтобы увидеть пустоту. Хотя прямо сейчас у него нет темного угла, куда можно было бы спрятать вещи, и нет пистолета, который ждал бы его возле кровати. Реальность, безусловно, хуже, смеется Ки Хун над самим собой. Монотонный голос охранников на мгновение отвлекает Ки Хуна от его мыслей, когда они начинают знакомить участников с условиями игр. Довольно примитивная версия, презрительно отмечает игрок 456 про себя. Именно тогда он понимает, что важные персоны и фронтмен, вероятно, прямо сейчас наблюдают за ними. Ки Хун много раз думал об этом моменте, то ли это было абстрактно, то ли он нарисовал его в одном из своих снов. За ним снова наблюдают. Снова проигрывается. Против его собственной воли один из самых тревожных снов всплывает перед его глазами, уводя его от сцены, разворачивающейся в комнате. Там, в его сне, темно. Видны только черные стены и черный мраморный пол. Комната маленькая и без мебели, хотя на пол перед Ки Хуном падает тусклый свет прожектора. Он замечает, что здесь нет окон, и он не знает, где находится, но чувствует покалывание в затылке, которое предупреждает его о том, что он не один. Он лихорадочно оглядывает комнату, сердце бешено колотится в горле, ему нужно знать, кто там. — Алло! — Кричит он, стараясь не вздрогнуть от надломленных интонаций, которые слышит в своем голосе. — Кто ты?! Я тебя не боюсь!  Он лжет.  Он неловко сидит на маленьком черном табурете и чувствует грубые волокна толстой веревки, туго стянутой вокруг его запястий за спиной, так туго, что ему кажется, будто веревка режет кожу. Он замечает, что повязки на глазах нет, однако в комнате настолько темно, что ему все равно не нужно ее надевать. Единственные звуки, которые можно услышать — это оглушительный стук его сердца и влажное прерывистое дыхание, вырывающееся изо рта. До тех пор пока..- — Ты должен быть таким. — Голос  прорезает тишину. Он чувствует, как его кости превращаются в лед, а горло сжимается. Этот голос. Он мог бы узнать этот голос в море людей и точно знать, кто это. Он сглатывает комок в горле, который потихоньку начинает образовываться. — Чт-почему я здесь?! — хрипит он. Ки Хун почти чувствует, как слова душат его, когда он пытается их выплюнуть, вкладывая в них все свое отношение к человеку за своей спиной. Или спереди. Он снова быстро и настойчиво дергает запястьями, словно проверяя, есть ли у него шанс избежать этого кошмара. Он слышит шаги. Медленные, уверенные, властные. Фронтмен, кажется, никуда не спешит и, похоже, наслаждается тем, что заставляет Ки Хуна мучительно ждать ответа. Шаги начинают звучать так, словно фронтмен подходит все ближе и ближе одновременно со всех сторон, и Ки Хун отчаянно вертит головой по сторонам, пытаясь определить, откуда точно идет этот человек. Наконец, после долгого мучительного ожидания, перед поникшим телом Ки Хуна что-то останавливается. Прямо перед ним видны две начищенные туфли. У него перехватывает дыхание. — Ты искал меня, не так ли, Ки хун?— Голос мужчины звучит притворно успокаивающе, почти приторно-сладко. Ки Хун молчит и низко опускает голову, чтобы не столкнуться лицом к лицу с черной маской из своих кошмаров. Фронтмен медленно наклоняется и почти с обожанием приподнимает подбородок Ки Хуна, чтобы тот посмотрел ему в лицо. Он не может сдержать вздох, который срывается с его губ, и чувствует, как все его тело напрягается от страха. Он чувствует, как к горлу подкатывает желчь, и ему хочется выплюнуть ее на ботинки фронтмена. Ему хочется кричать, но ничего не выходит. Он чувствует, что застыл на месте от ужаса. — Что случилось, Ки Хун? Я думал, ты будешь рад меня видеть? — Человек напротив него явно насмехается. Как только Ки Хун открывает рот, чтобы что-то сказать в ответ, фронтмен хватает его за волосы и отрывает от стула. От потери равновесия ноги Ки Хуна подкашиваются, и он падает на мраморный пол с оглушительно громким стуком. Он слышит, как табурет с грохотом отодвигается от него, когда его колени опускаются на землю, и он кряхтит из-за удара при падении. Он чувствует напряжение в затылке, когда его сильнее дергают за волосы и запрокидывают голову назад, не оставляя Ки Хуну другого выбора, кроме как снова взглянуть на лицо фронтмена в маске. В позе, в которую его поставили, есть что-то такое, что на мгновение посылает электрический разряд по члену, и он извивается от стыда за это. В центре внимания теперь находится дисбаланс сил между двумя музыкантами, и Ки Хун чувствует боль в животе, которая вызывает тошноту. — Не хотите сыграть в игру? —Фронтмен почти шепчет. Не дожидаясь ответа, его настойчиво притягивают за голову к паху, и тот громко стонет то ли от боли, то ли от чего-то еще, Ки Хун не знает. Его руки трогательно безвольно лежат за спиной, и он видит, что это явно еще больше влияет на мужчину. И его член. Ки Хун возвращается к реальности, когда слышит шум, исходящий от пожилой женщины, игрока 149, и того, кто, по-видимому, является ее сыном, игроком 007. Он благодарен за сцену, разворачивающуюся в комнате, так как не хочет слишком много думать о сне, который он только что осмысливал. Ки Хун закусил губу, чтобы успокоиться. GPS маячок спасет его, он спасет их всех. Но что-то кажется неправильным? Он торопливо ощупывает пальцами в глубине рта, пытаясь нащупать датчик, который был вживлен ему в один из зубов. Его пальцы находят нужный протез, и он вырывает коронку, морщась от острой боли. И тут он видит, что трекер исчез.

***

Чего Ки Хун не ожидал увидеть в играх, так это друга, союзника. Это был не Пак Чон Бэ, игрок номер 390, хотя он тоже был удивлен, увидев его здесь. Нет, нового друга. Игрок 001, который представился как Ён Иль. Ки Хун не был уверен в мотивах участия Ён Иля в игре после того, как он изначально повлиял на результаты первого голосования, однако со временем у него появился растущий интерес к этому человеку. Помимо того, что его поразительные черты лица изначально привлекли внимание Ки Хуна, он казалось, разделял понимание того, что происходило вокруг них, и того, что это было отвратительно. Он не только твердо стоял на его стороне, но и был хорошим соперником на играх. С ним он чувствовал себя в безопасности. Он чувствовал себя защищенным. Ки Хун иногда ловил себя на том, что невольно наблюдает за Ён Илем, желая узнать его получше. Он понимал, что это эгоистично с его стороны, поскольку он уже поделился такими интимными подробностями о своей жизни и причине участия в играх. Но Ки Хун не мог побороть желание впитать в себя все, что связано с ним. Как ни странно, он чувствовал трепет в груди, когда обнаруживал, что и он наблюдал за ним. Иногда он чувствовал покалывание на затылке, как во сне, будто кто-то пристально наблюдал за ним. Ки Хун подумал, не Ён Иль ли это. Он бы счел это глупостью, да и вообще, зачем ему было заставлять его искать? Игрок 001 излучал прохладу, спокойствие и собранность, которые опьяняли Ки Хуна. Это заставляло его чувствовать, что он достаточно силен, чтобы выполнить свою миссию. Хотя, по мере того, как Ки Хун становился свидетелем новых смертей и кровопролития, его настроение начало портиться. Он задавался вопросом, разочаровывался ли Ён Иль в нем с каждой игрой, и не это ли было причиной того, что он так часто чувствовал на себе взгляд этого человека. *** Врываясь через вход в комнату после того, как все собрались, Ки Хун осознал, что никогда раньше не чувствовал себя таким живым. Ему казалось, что каждый нейрон в его мозгу заработал одновременно, адреналин сочился из пор, а по венам разлился огонь. Он не помнил, чтобы испытывал что-то подобное в своих первых играх, но в этих играх определенно было что-то другое. Он чувствовал себя неудержимым. Возможно, это было из-за того, что он снова рисковал своей жизнью, или из-за того, что кто-то был на его стороне, Ки Хун не знал. Он почувствовал внезапный укол вины, когда полностью вошел в помещение и увидел, что количество участников, которые все еще оставались на ногах, значительно сократилось. В кого он превратился? Горький привкус вины остался у него на языке, но он знал, что должен быстро проглотить его, не давая распространиться. Он считает, что ему следует направить свою энергию на голосование. Да, вернуться в прежнее русло. Он попросил Пак Чон Бэ, своего друга, попытаться подсчитать оставшиеся "Х" и "О", чтобы понять, достигли ли они вершины, которая была обречена на провал. Услышав подсчет голосов, Ки Хун решил, что сейчас самая подходящая возможность приступить к реализации своего плана по закрытию игр. Он предположил, что первым делом следует поговорить с оставшимися "О" и убедить их перейти на другую сторону. — Нет, это слишком опасно, — Ён Иль быстро перебил его. Ки Хун был удивлен тому, что его друг, товарищ, был сейчас против плана. Честно говоря, это немного даже задело его чувства. Он думал, что они поняли друг друга? Ки Хун повернулся к Ён Илю всем телом, предлагая продолжать. Он наблюдал, как Ён Иль обсуждал стратегию, и практически велел ему успокоиться. Успокоиться?! Ну, он не совсем произнес слова "успокойся", но с таким же успехом мог бы, проворчал Ки Хун себе под нос. Ему показалось, что что-то не так. Он не мог точно определить, в чем дело, но заметил, что 001 не выглядел таким собранным, как обычно. Он машинально подошел ближе к мужчине, словно желая получше его разглядеть. Он подумал, что, возможно, Ён Иль испытывает те же ощущения, что и он сам после игры в "Карусель". Адреналин, прилив сил. Ки Хун знал, что этот человек пристально смотрел на него, когда они играли в игры, особенно в "Третий лишний". Он чувствовал, как глаза Ён Иля будто сверлят его лицо, и это заставляло нервничать. Он был уверен, что под таким пристальным взглядом этого человека он начал потеть, и именно от этого у него и вспотели ладони. Не то чтобы ему это не нравилось, просто... — — Если мы сейчас начнем ссориться, все может перерасти в насилие. Ты действительно хочешь, чтобы это произошло?  Ки Хун снова заметил этот взгляд в глазах мужчины, тот самый, который он чувствовал во время общения. Тот самый, который он чувствует, когда Ён  Иль смотрит на него сквозь толпу. Тот самый, который он всегда ловит краем глаза. У него пересыхает во рту, и ему хочется чего-то выпить. Он слышит приглушенный разговор на заднем плане, но все, о чем может думать Ки Хун, — это мрачный взгляд Ён Иля и то, что это может означать. И только тогда он понимает, что приглушенный разговор на самом деле ведет Чон Бэ с ним. Он неохотно отрывает взгляд от Ён Иля и слышит тихий вздох мужчины. Что это было такое? Ночь наступает быстро, и Ки Хун снова пытается уснуть. Возможно, если бы матрасы были более удобными, ему было бы легче заснуть. С таким же успехом они могли бы спать на каркасе кровати, ворчит он себе под нос. Ки Хун закрывает глаза и погружается в мысли о предстоящем завтра голосовании, и в его голове одновременно проносятся разные сценарии, которые сводят его с ума, когда он продолжает думать об этом. Вместо этого он позволяет своим мыслям вернуться к нему. Что-то изменилось в этом человеке, он это знает. Взгляды, безобидные движения его тела, когда он знакомится с Ки Хуном поближе, потемнение его глаз. Он начинает думать, что, возможно, игрокам 001 всегда суждено быть хитрыми маленькими ублюдками. Его последняя встреча с соперником такого уровня заставляет сжимать кулаки под одеялом. Нет, он не может быть таким же злодеем, как О Иль Нам, никто не мог быть хуже. Как получилось, что Ён Иль, кажется, знает о нем все, вплоть до имени? И все же Ки Хуну кажется, что он ничего не знает об этом человеке в ответ. Иногда даже кажется, будто он смотрит в черную маску фронтмена — непреклонную, непоколебимую и немного пугающую. Ки Хун внезапно встревожился, осознав, что он вообще не думал о фронтмене с тех пор, как встретил Ён Иля. Он шевелит пальцами ног и сжимает кулаки, осознавая, что в данный момент ему все равно, кто за ним наблюдает — лишь бы только наблюдали. Он с трудом сглатывает. Его беспокоит, что его тело так реагирует на мысли о том, что за ним может кто-то наблюдать. Его беспокоит то, что он, кажется, вообще забыл, зачем здесь находится. Его неуверенность в себе прерывается звуком, похожим на резкий вдох. Ки Хун напрягается. Что происходит? Он помнит, что в последних играх были драки между участниками, которые были вынуждены прибегнуть к насилию из-за своей жадности, но, конечно же, это не может повториться снова? Он концентрирует все свое внимание на том, чтобы оставаться неподвижным и казаться спящим. Не похоже, чтобы он слышал какие-то другие звуки шума, вероятно, это был На этот раз это был сдавленный стон. Теперь Ки Хун услышал чье-то тихое дыхание, перекрывающее стук его сердца. Он старался дышать тише, чтобы лучше слышать. Он услышал повторяющийся звук шуршания простыней и не мог не смутиться, когда пытался объяснить, что, вероятно, происходило. Он медленно открыл глаза, почти как когда кто-то вкладывает что-то в вашу руку и хочет, чтобы вы угадали, что это. Это нервирует, но в то же время возбуждает. И тут он видит его. Тяжело вздымающая грудь и розовая прикушенная нижняя губа. Он извивается. — Ён Иль… — прошептал Ки Хун вслух, не веря своим глазам. Их взгляды встретились.  Напряженное "блядь" сорвалось у мужчины, в уголках губ появилась легкая ухмылка, его тело расслабилось.    Именно в этот момент Ки Хун почувствовал, как что-то ударило его прямо в лицо, сильнее, чем любая пощечина, которую он когда-либо получал от вербовщика. Он яростно заморгал глазами. То ли он пытался развеять образ того, чему только что стал свидетелем, то ли пытался избавиться от мультяшных звезд, которые, как он представлял, кружились у него над головой после того поразительного открытия, которое он только что получил, сейчас он не был уверен хоть в чем-то. При первом знакомстве с Ён Илем этот человек показался ему совершенно неуязвимым. Он снова моргнул, не отрывая взгляда от мужчины.  Ки Хун повернулся на другой бок на своей койке и отключился от своих мыслей. Он не мог позволить Ён Илю увидеть его таким, не сейчас, посреди ночи. Он услышал, как мужчина неловко откашлялся и снова зашуршали простыни. Сердце Ки Хуна бешено заколотилось в груди — неужели он к нему подойдет? Что он скажет?  Но затем наступила тишина. Он ждал, затаив дыхание, и пытался сдержать гнев, овладевающий его телом. Какой больной ублюдок стал бы трогать себя здесь? Насколько морально испорченным нужно быть?  Ки Хун точно знал, что это за извращенец. Он думает, что в глубине души всегда это знал. Он думает о своих ночных кошмарах. В животе у него скручивается узел. Фронтмен.