What's the Name of the Game?

Если бы не тот факт, что Ки Хун сам предложил этот план, он бы не поверил, увидев, что все это происходит на самом деле. Если бы была возможность ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон, а все реальность, Ки Хун бы сделал это. Годы планирования, вынашивания планов и интриг привели к этому моменту. Он размышляет о бессонных ночах, многочисленных сомнительных сделках с неофициальными торговцами оружием и огромном количестве часов, потраченных на выполнение этой миссии. В его памяти всплывает картина последнего раза, когда он смотрел на календарь на стене своего мотеля, где тысячи дней перечеркнуты разочаровывающим красным крестиком. Он задается вопросом. Какой сегодня день? Несмотря на то, что Ки Хун является вдохновителем всего этого восстания, ему кажется, что он действует вслепую — он не планировал продвинуться так далеко вперед и, честно говоря, был удивлен количеством участников, согласившихся присоединиться к нему. Наблюдение за четким разделением голосов между игроками во время каждой сессии голосования и то, что каждый раз соотношение было почти 50 на 50, день ото дня подрывало его мотивацию и его главные убеждения. Но это все, говорит он себе, никаких повторений. Это его последний выстрел. Ки Хун и его группа держали оборону за углом от предполагаемого входа в помещения персонала — по крайней мере, так сказал им охранник, которого они взяли в заложники, перед тем как его застрелили. На самом деле, он был очень полезен, жаль, что его убил другой охранник —Ки Хун мог бы выиграть, если бы кто-то из сотрудников остался с ним до самого конца, считает он. Охранник был всего лишь ребенком. Слишком юн и слеп. Ки Хун знал, что было бы глупо пытаться найти диспетчерскую в одиночку, и он задумался о том, кого бы ему попросить пойти с ним. Сначала Ки Хун пришел к выводу, что Чон Бэ был его очевидным выбором, но он не мог смириться с мыслью, что с ним может случиться что-то плохое. Словно по воле судьбы, Ён Иль сам вызвался пойти с ним. Как бы сильно он ни хотел, чтобы и с ним не случилось что-то плохое, он не мог не чувствовать себя увереннее рядом с этим человеком. — Все в порядке! — Крикнул Ки Хун.  — Мы с Ён Илем идем искать диспетчерскую. Если вы нам понадобитесь, мы свяжемся с вами по рации. Он посмотрел на игрока 001, который решительно кивнул ему в ответ. Он наблюдал, как Ён Иль поднял свою рацию к группе и, казалось, трижды нажал на кнопку передачи, словно демонстрируя, как ею пользоваться. Ки Хуну это показалось странным, но он предположил, что Ён Иль, вероятно, хотел, чтобы все прошло как можно более гладко. Как и сам Ки Хун мечтал о таком исходе. — Мы вас прикроем! — Ответила 120-я, ее лицо было забрызгано кровью и покрыто потом. Когда он и Ён Иль, пригнувшись, побежали в конец коридора, группа начала стрелять по противостоящим охранникам, чтобы отвлечь их. Ки Хун почувствовал, как его желудок сжался в предвкушении, когда они обнаружили дверь с чем-то похожим на датчик или какой-то сканер прямо над ней. Он вдруг вспомнил о маске, которую дал ему молодой охранник, и поднес ее к лицу, отчаянно надеясь, что это сработает. Он чувствовал теплое дыхание на своем затылке и чувствовал, как по коже бегут мурашки. Он наблюдал, как красный луч света упал на лицо в маске. Ки Хун не осознавал, что задерживал дыхание, пока в груди не стало легче, когда он услышал автоматический сигнал "идентификация подтверждена". Вот и все, Ки Хун сжал челюсти. Его рука, державшая маску, начала дрожать, и он почувствовал, что не совсем твердо стоит на ногах. У него внезапно похолодело в затылке, когда он заметил, что Ён Иль, похоже, больше не стоит так близко к нему. Как только Ки Хун осознал это, дверь в помещение для персонала автоматически открылась, и он с ужасом увидел большую группу охранников, которые направили свое оружие прямо на него. Его желудок сжался, как мешок с кирпичами. Какого хрена? Как они узнали? Он думал, что игрок 120 сбила камеры. Прежде чем он успел подумать о чем-то еще, Ки Хун закричал. — Ён Иль, беги! Несколько охранников немедленно скрутили Ки Хуна и повалили на пол, и он с громким стуком уронил свое оружие. Ботинок другого охранника прижал его лицо к поверхности, и все, что он мог слышать — это громкий пронзительный звон в ушах. Он чувствовал себя совершенно опустошенным. Его убьют, как и его товарищей. Как он мог так облажаться? Он заставил себя поднять глаза, чтобы посмотреть, успел ли Ён Иль убежать, предупредив его, но был ошеломлен видом человека, неподвижно стоявшего над ним. Несмотря на то, что спортивный костюм его товарища был порван, его лицо залито кровью, а волосы растрепаны, взгляд мужчины был обжигающим, что наполнило Ки Хуна необъяснимым ужасом. Он наблюдал, как оставшиеся в штабных помещениях охранники прошли мимо игрока 001, который не двигался с места, и свернули за угол налево. — Ён Иль! Ён Иль! — Ки Хун кричал в полном изумлении. — Ён Иль! Ён Иль! Ки Хун не мог подобрать слов, чтобы сформулировать вопрос —выкрикивание имени мужчины было самим вопросом. Что, черт возьми, происходит? Раздавшиеся на заднем плане выстрелы сразу же заставили Ки Хуна замолчать, а выстрелы сопровождались криками. Другие игроки. Чон Бэ, Чон бэ, Чон бэ… — Чон Бэ! — взревел Ки Хун сквозь слезы, которые уже катились по лицу. Ему показалось, что весь его мир был вырван из-под ног и подожжен у него на глазах. Все его тело горит от жара разрушения, и он чувствует, что уже начинает задыхаться от горя. Он кричит от боли, захлебываясь слезами. Ки Хун был ответственен за это. Вероятно, из-за него Чон Бэ мертв. Это его вина. У него никого не осталось. Боковым зрением Ки Хун видит, как Ён Иль, чей силуэт размыт, обходит его и заходит в помещение персонала. Охранники, которые удерживают его, хватают за подмышки, все еще направляя пистолеты в голову, и начинают тащить его за собой. Мужчина молча и неторопливо идет по помещению, ни разу не оглянувшись на Ки Хуна. Ки Хун все еще кричит и извивается, когда охранники тащат его за собой. — Черт, я так и знал! Я знал! Ты – ублюдок! — Ки Хун бьется в истерике, хватая ртом воздух в промежутках между словами. — Куда ты меня ведешь?! Ты трус! Отвечай, куда! Ён Иль хладнокровно останавливается перед золотым лифтом и нажимает кнопку, чтобы подняться наверх. Лифт украшен золотыми вставками, и Ки Хуну кажется, что его сейчас вырвет желчью на весь пол. Куда они направляются? Кто, черт возьми, такой Ён Иль? Раздается звуковой сигнал, и двери лифта раздвигаются. Игрок 001, или уже непонятно кто заходит внутрь, и Ки Хуна втаскивают в лифт, как тряпичную куклу. Его ноги громко скребут по полу, когда он пытается помешать тому, чтобы его втащили в лифт. Как только двери лифта закрываются, Ён Иль поворачивается к нему лицом и с почти скрытой ухмылкой заявляет, — Я подумал, тебе будет интереснее осмотреть штаб-квартиру. Поездка на лифте не занимает много времени, но дает Ки Хуну достаточно времени, чтобы понять, что, черт возьми, происходит. Он чувствует себя полным идиотом из-за того, что усомнился в своих подозрениях в отношении Ён Иля, и именно это смущение сковывает его тело. Он чувствует, что не в состоянии поддаться гневу, который, как он знает, горит глубоко внутри него, поскольку безмерное унижение из-за того, что он облажался, похоже на толстое, тяжелое противопожарное одеяло — его почти достаточно, чтобы сдержать пламя. Ки Хун начинает обдумывать все мелкие детали, которые он откладывал в долгий ящик в течение последних нескольких дней: тот факт, что он не видел Ён Иля в первой игре; то, как этот человек проголосовал за то, чтобы остаться; то, откуда он узнал имя Ки Хуна; тошнотворная реальность того, что этот человек мог возбудиться, увидев, как убивают людей; тот факт, что он сразу же разыскал Ки Хуна, почти одержимо и собственнически. В то время Ки Хун был слегка польщен, но теперь он видит, что это такое. Это ненависть.

***

Лифт открывается с очередным "пинг", и Ки Хун тут же быстро обводит взглядом этаж, на котором они остановились, в поисках выхода. Он видит, что они, похоже, в чем-то похожем на небольшой коридор с множеством дверей. Пол выложен черным мрамором, как в комнатах из его снов. Стены тоже черные и, кажется, лепятся с эффектом 3D, это выглядит дорого. В конце коридора находится большой экран телевизора, а прямо перед ним — огромный коричневый диван "Честерфилд". Он замечает графин с чем-то, похожим на виски или ромом, рядом с диваном. Должно быть, здесь он смотрит игры. Из-за этого скручивает желудок, как мерзко это место выглядит. Вдоль всего коридора стоят несколько маленьких столиков, придвинутых к стенам, и он видит черную маску фронтмена, лежащую на одном из них. Но Ки Хуна интересует не это. Его интересует небольшой ручной пистолет, лежащий рядом с ним. Ён Иль грациозно входит в комнату, как будто ему здесь комфортно, и, не оборачиваясь, чтобы поприветствовать охранников, приказывает. — Оставьте нас. Охранники втаскивают Ки Хуна в комнату, и он падает на пол бесформенной кучей, его мышцы все еще болят от того, что его так крепко и агрессивно держали в наручниках. Он стонет от боли, но знает, что ему нужно делать. — Ты смотришь, как здесь умирают люди! — Он тут же кричит, указывая на большой экран телевизора. Ён Иль оборачивается с ничего не выражающим лицом, и это ошеломляющая вспышка гнева, которая взрывается внутри Ки Хуна, заставляет его вскочить на ноги и направиться к нему. Ки Хун был быстр, но фронтмен был еще проворнее. Они резко столкнулись и вступили в борьбу друг с другом. Ки Хун начал царапать Ён Иля, за что только мог ухватиться — за горло, за руки, за плечи. Ён Иль отрывает Ки Хуна от себя и пытается схватить его за запястья или предплечья, чтобы остановить физические атаки. Ярость, переполняющая игрока 456, заставляет его прижать противника к стене, и двое мужчин кряхтят от этой битвы за господство. Они оба спотыкаются друг о друга, крича и тяжело дыша, пока каждый из них пытается обездвижить другого. Ки Хун толкает мужчину спиной к одному из боковых столиков, к тому, на котором лежит пистолет, и видит, как Ён Иль ударяется об него, чуть не заставляя мужчину упасть на пол. Содержимое бокового столика с грохотом падает на пол, и глаза обоих мужчин сразу же замечают, как пистолет падает в нескольких футах от них. Ки Хун и Ён Иль на долю секунды встретились взглядами, прежде чем оба начали карабкаться в отчаянной попытке схватить пистолет. Кажется, что Ки Хун моргает всего один раз, прежде чем Ён Иль ставит его на ноги и с силой направляет пистолет в мясистую часть под челюстью. Блядь. Ки Хун тяжело сглатывает, чувствуя, как холодный металл пистолета в чужой левой руке прижимается к его коже. Этот ублюдок прижимает его спиной к стене, и Ки Хун выглядит совершенно растерянным. Зрачки Ён Иля (или это не его настоящее имя?) расширились, пряди его волос слиплись и прилипли ко лбу от пота. Оба мужчины тяжело дышат от физического напряжения, вызванного дракой, и дико смотрят друг на друга, словно бросая друг другу вызов заговорить первыми. Ён Иль поднимает правую руку и упирается ладонью в стену, на одной линии с лицом Ки Хуна, как будто пытаясь удержаться на ногах. Секунды проходят в полной тишине, и их дыхание начинает замедляться. Тишина в комнате оглушает Ки Хуна.     — Я наблюдал за тобой. — Ён Иль наклонился к нему и сильнее прижал дуло пистолета к челюсти, как бы подчеркивая слово "тобой". Его голос звучит напряженно, как будто он все еще пытается отдышаться. Из всего, что он ожидал услышать от Ён Иля, это было не то, что могло бы растопить лед. Ки Хун резко втягивает воздух, и его тело обмякает вместе с ним, выдавая его из-за двусмысленного характера замечания. Ки Хуна все еще переполняет ярость, и он не знает, куда её девать теперь, когда его приперли к стене, — теперь, когда он смотрит в глаза Ён Илю. Мужчина выглядит изголодавшимся, скорее даже умирающим с голоду. Ки Хун чувствует себя жалким в таком состоянии. — Зачем ты это сделал? — Что именно? — Ён Иль наклоняет голову. Ярость Ки Хуна грозит обжечь кожу любому, кто к нему прикоснется. — Ты знаешь что, ублюдок! Зачем ты это сделал? Зачем ты пришел в игры? Зачем ты пытался стать моим другом?! — Теперь Ки Хун кричит. У него миллион вопросов, на которые он должен знать ответы, и они сыплются из его рта, как салат из слов. — Твоим другом? Вот за кого ты меня принимал? — Ён Иль вкрадчиво перебивает его. — Пошел ты. — Ки Хун сплевывает. — Зачем ты пришел на игры? — Потому что я хотел доказать, что ты не прав. — Что ты имеешь в виду? — Звучит слишком резко, но тише. Ки Хун осознает, что его тело дрожит под тяжестью пистолета, и он не знает, то ли это от гнева, то ли от страха, то ли от того, что он находится так волнующе близко к человеку, за которым охотится уже много лет. Он знает, что Ён Иль тоже заметил это, когда медленно оглядывает его с ног до головы с потемневшими глазами и прерывистым дыханием. — Ты согласился сыграть со мной в игру, — Ён Иль делает паузу, словно пытаясь взять себя в руки, — тогда, в лимузине. — Он снова смотрит в лицо Ки Хуну. — Ты сказал, что собираешься доказать мне, что люди могут меняться. Что мир не всегда устроен так, как я думаю, он должен и может быть другим с твоих же слов. Ён Иль убирает руку со стены и медленно проводит кончиками пальцев по другой стороне челюсти Ки Хуна, вниз по шее, останавливаясь на подоле рубашки. У Ки Хуна перехватывает дыхание от легкого прикосновения к пылающей коже, и он чувствует тошнотворное желание отшатнуться. — И я хотел доказать, что ты ошибаешься. Ён Иль подчеркивает свою последнюю фразу, сжимая в кулаке подол рубашки мужчины и притягивая его ближе. — Что ты сказал всего несколько часов назад? — Шепчет Ён Иль, и в голосе слышится угроза. Ки Хун чувствует, как дыхание мужчины смешивается с его собственным, это опьяняет. — Что небольшая жертва - это нормально, если она ради общего блага? — Ён Иль опускает взгляд на губы Ки Хуна и облизывает свои, как будто от этого зрелища у него потекли слюнки. Он лишь крепче сжимает рубашку. Ки Хун не может сдержать хриплый смех, который вырывается из его груди. Ему хочется задушить человека, стоящего перед ним, и он бы попытался это сделать, если бы пистолет не упирался прямо в челюсть. — То, что я предложил, и то, что вы делаете, совершенно разные вещи! — Он выдавливает это сквозь стиснутые зубы. — Вы берете сотни людей, которые находятся на самом низком уровне своей жизни, и эксплуатируете их! Вы ставите на их жизни, как на лошадей! Вы эксплуатируете... Ки Хун чувствует, что его голос становится тише, когда он внезапно осознает, что Ён Иль медленно проводит дулом пистолета вниз по его туловищу. Как будто только что заметив его молчание, он соблазнительно поднимает глаза на Ки Хуна, словно приглашая продолжить свою речь. Однако игрок чувствует, что это всего лишь вежливое приглашение, поскольку сам ублюдок, похоже, полностью поглощен наблюдением за тем, как пистолет опускается все ниже, ниже, ниже… Ки Хун не забывает о том, что сейчас пустился в болтовню о морали и сочувствии, но он чувствует укол вины в груди, поскольку знает, что в данный момент его сердце не лежит к этому. Вместо этого дыхание начинает учащаться, и он видит, как поднимается и опускается собственная грудная клетка, позже становится не по себе, когда он чувствует, как холодное лезвие пистолета скользит по телу. Ки Хун зажмуривает глаза, когда начинает чувствовать, как болит собственный член, убеждая самого себя, чтобы его это не возбуждает. Нисколько. Это было бы отвратительно. Его внутреннее отвращение перерастает в желание внизу живота, скапливаясь в паху и вызывая головокружение. Словно почувствовав это, Ён Иль разжимает кулаки и вместо этого прижимает предплечье к шее Ки Хуна, как бы удерживая того на месте. Рефлекторно Ки Хун левой рукой тут же хватает Ён Иля за запястье в жалкой попытке вырваться из объятий. На что тот лишь тихо вздыхает, а на его лице появляется ухмылка. Дуло пистолета теперь прижимается к члену Ки Хуна, и он знает, что у того стоит. Он снова зажмуривает глаза — хотя несколько секунд назад это ничуть не облегчало его стыда. Если бы Ён Иль нажал на спусковой крючок, пуля, вероятно, попала бы куда-нибудь в область левого колена или бедра. Осознание того, что это пистолет дразнит его член, почти сводит с ума. Ки Хун даже не может вспомнить, что он пытался сказать несколько секунд назад, в голове пусто. Он обнаруживает, что дрожит, не сводя глаз с пистолета, упирающегося в собственный член. — Посмотри на себя. Ты снова стал таким, каким я тебя помню. Жалкий Ки Хун. — Ён Иль смотрит на него так, словно хочет проглотить. Оскорбление вновь разжигает горячую ярость, все еще кипящую в Ки Хуне, и он с силой хватает Ён Иля за волосы свободной рукой и как можно жестче запрокидывает голову мужчины назад, заставляя посмотреть друг на друга, глаза в глаза. Ён Иль издает вымученный стон. Мужчина прикусывает губу, как будто ему стыдно, что он не смог сдержать его. — Ты чертовски отвратителен. — Ки Хун сплевывает, переводя взгляд с глаз на губы. Ён Иль с громким стуком роняет пистолет на пол, заставляя Ки Хуна вздрогнуть. Внезапная потеря давления на его член заставляет почувствовать отчаяние и нужду. — Похоже, мы с тобой, — выдыхает Ён Иль, — не такие уж и разные. С этими словами он прижимается своим пахом к его, что вызывает у Ки Хуна судорожный вздох. Ки Хун чувствует, как пальцы на ногах сводит судорогой от удушающего желания, которое грозит задушить его. У него перехватывает дыхание. Это, в сочетании с прикосновением предплечья Ён Иля к его шее, вызывает блаженное головокружение, и он не может удержаться, чтобы не прижаться к нему еще сильнее и не застонать. Их лица теперь так близко, что влажное дыхание обоих смешивается, губы приоткрыты, а грудь тяжело вздымается. Ки Хун хочет, чтобы их губы встретились, но Ён Иль крепко удерживает его на месте своей рукой, доводя до безумия. — Итак, как же тогда называется эта игра? — хрипит Ки Хун. — Я еще не решил. — Ён Иль медленно облизывает нижнюю губу Ки Хуна, и он чувствует, как ресницы непроизвольно трепещут от этого ощущения. Ён Иль медленно вдавливается в него бедрами, всего один раз, и это вызывает ошеломляющий прилив удовольствия по всему телу. — Ох, черт возьми. — Ки Хун не может не выдохнуть. Ки Хун ненавидит его. А может уже и себя, раз поддается. — Боже, я тебя чертовски ненавижу. — Рычит Ён Иль. В этот момент он убирает руку с горла Ки Хуна и быстро притягивает к себе для поцелуя. Это одновременно агрессивно, властно и опьяняюще. Ки Хуну даже в голову не приходит, что этого не должно было случиться, потому что он этого хочет. О боже, он этого хочет. Их руки отчаянно шарили по телам друг друга, пытаясь притянуть как можно ближе. Это было отчаянно и неуклюже. Ощущение горячего влажного языка Ён Иля, скользящего по его собственному, заставляло Ки Хуна скулить. Это уже слишком, это слишком горячо. Воздух, исходящий от них, наполняет комнату, когда они прижимаются друг к другу, и Ки Хуну кажется, что он вот-вот взорвется. Ки Хун не знает, куда девать руки, потому что ему хочется касаться этого человека везде. Он прижимается бедрами к Ён Илю, и тот издает стон прямо во время поцелуя. Именно этот звук побуждает схватить мужчину сзади за верхнюю часть бедра и еще сильнее прижать к себе, впиваясь ногтями в окровавленный спортивный костюм. — Я знал, что ты, черт возьми, хотел этого. — Ён Иль прижимается губами к губам Ки Хуна, прежде чем впиться зубами в нижнюю губу. Мужчина вскрикивает, и внезапный приступ боли посылает электрический разряд прямо в член. — Заткнись. — Ки Хун грубо фыркает и готовится к новому поцелую. В этот момент Ён Иль слегка отстраняется, не давая их губам соединиться. Ки Хун чувствует себя жалким, когда невольно издает разочарованный стон. Ён Иль слегка прижал указательный палец к губам Ки Хуна, как бы говоря "ш-ш-ш", в то время как его рука начала спускаться к брюкам от спортивного костюма. Ки Хун чувствует, что его переполняет такое сильное желание, что это граничит с болью. — Той ночью, — выдохнул Ён Иль в губы Ки Хуна. — Ты поймал меня, — он делает паузу в своей фразе, чтобы слегка стянуть штаны. — На моей койке... Он вытаскивает член Ки Хуна. — Трогаю себя... Он стягивает свой спортивный костюм. — Знаешь, — выдыхает он, — о чем я подумал? Он вытаскивает свой член. Ки Хун тяжело дышит, у него не хватает ума смутиться из-за этого. Не тогда, когда он наблюдает, как они одновременно берут оба члена, как с обоих капает предэякулят. Мозг Ки Хуна внезапно осознает, что раньше у него были только женщины, и поэтому вид собственного твердого члена, плотно прижатого к члену другого мужчины, почти гипнотизирует. И не просто любого мужчины - фронтмена. — Блять... — Он вздыхает, проводит ногтями по бедрам Ён Иля в отчаянной попытке донести до него, что ему нужно продолжать то, что он планирует делать. — Знаешь, о чем я думал? Ён Иль надавливает, мучительно медленно проводя большим пальцем по скользкой смазке, вытекающей из их членов. — О чем? Ки Хун выдыхает. — Я думал о тебе. С этими словами Ён Иль убирает руку, плюет в нее и обхватывает члены, проводя слюной по всей длине. Ки Хун издает стон, когда мужчина начинает медленно и уверенно дрочить обоим, его губы скользят по губам Ки Хуна. Он все еще считает отвратительным, что фронтмен прикасается к себе через него, но это отвращение только еще больше заводит. Он начинает покачивать бедрами в такт движениям, и одного вида того, как их члены скользят друг по другу, почти достаточно, чтобы довести себя до оргазма. Он знает, что Ён Иль тоже это чувствует, так как он тоже смотрит вниз, между ними обоими, и задыхается, словно ему отчаянно не хватает воздуха. Их скорость возрастает, и от трения у Ки Хуна внутри все скручивается, он чувствует, что уже так близко. Он, наверное, мог бы кончить от пистолета, прижатого к его члену, но так даже лучше. Он притягивает Ён Иля к себе для поцелуя, но в итоге они оба мычат друг другу в губы, обдавая горячим и липким дыханием. Давление в нижней части живота нарастает, и только когда Ён Иль сильно впивается зубами в его плечо, Ки Хун кончает пугающе быстро. Пальцы ног сжимаются, ноги дрожат, его сперма покрывает рубашку и член партнера. Его тело содрогается в объятиях Ён Иля, когда он слышит, как задыхается, катаясь на волнах оргазма. Удовольствие Ки Хуна, кажется, тоже доводит Ён Иля до предела, когда он чувствует, как напрягается тело мужчины, и ощущает вибрацию его стонов у своего плеча. Ён Иль вздрагивает рядом с ним, когда его сперма смешивается со спермой Ки Хуна у них на животе и ладонях. Оба мужчины тяжело дышат и покрыты потом, их громкое дыхание наполняет комнату, их тела все еще вплетены друг в друга. Ки Хун опускает взгляд в пол и видит черную маску фронтмена, смотрящего на него снизу вверх. — Так что насчет соджу? — Ён Иль дышит ему в шею. Он чувствует, что мужчина улыбается. Реальность бьет Ки Хуна по лицу сильнее, чем только что испытанный оргазм. — Пошел ты.