Любовь изменения

"Я не понимаю... Это... Точно тот человек, к которому от меня должна идти теплота? Разве я не должен беспричинно его любить? Или я ошибаюсь? Нет, конечно, нужно стараться хорошо относиться ко всем, даже если этот человек тебе противен по какой-либо необъяснимой причине, но всё же... Это бывает действительно сложно... С другой стороны, такое собственное поведение может быть двуличным и выборочным... Он... Действительно неплохой человек... Он достоин иметь любовь, несмотря на его холодность и бесчувственность. Каждый человек досто..." — Марк, ты меня слышишь? - резкий холодный мужской голос внезапно перебил мысли ссутулившегося юноши. Парень вздрогнул и мгновенно, хоть и с некоторой тревогой, посмотрел перед собой на собеседника, сидящего напротив в сером кресле. — Я не понимаю, почему ты всё чаще молчишь. Ты специально меня игнорируешь... Юнец? Я тебе противен? - человек наклонил слегка голову набок, а его несколько расширенные глаза довольно сильно сузились от нескрываемой злости. На этот раз голос мужчины был наполнен некоторым предупреждающим шипением, пропитанным ожиданием, агрессией и угрозой. — Кхм... Прости меня... Папа... Пожалуйста. Я просто случайно немного задумался...- молодой человек ответил тихим, но искренне извиняющимся тоном. Марк чувствовал себя сейчас действительно неуютно. Твердый диван, на котором он сидел, был здесь ни при чём, как и серая, немного затемненная умирающая комната, имеющая в себе постоянную неприятную прохладу и даже пасмурное, почти белое небо за окном. Всё это было из-за человека напротив. — Повтори, пожалуйста, свои слова, - смущённо попросил обладатель серых глаз. —... Скажи мне, сын, каждый человек достоин любви? Родитель Марка сидел практически всё время неподвижно и ровно, из-за чего он казался почти весь разговор безжизненным... механическим. Юноша замедленно моргнул, пытаясь понять происходящее и показывая отцу, что он теперь точно его слышит. — Я не знаю... Возможно, что каждый и достоин... Я не знаю, отец... Брюнет явно давал понять, что ему нечего ответить. Ему хотелось, чтобы всё как можно скорее прекратилось. Почему его отец просто не может взять и отстать от него? К чему эти странные вопросы? — В следующий раз размышляй действительно умом, а не желанием освободиться, - Виктор откинулся на спинку кресла, посмотрев в окно. Всё такое же светло-серое небо как и несколько минут назад. Всё стабильно. Должно быть всё стабильно. — Сегодня мы уезжаем. Я надеюсь, ты наконец смог собрать все свои нужные вещи? — Да, я всё собрал... Там не так много вещей, - ответил Марк. — Хорошо. Через пол часа выходим. Высокий человек встал с кресла, бросив на сына странный взгляд, прежде чем уйти, оставляя за собой слегка приятный ритмичный стук кожаных туфель об пол. Марк почувствовал как в его груди стало легче. Одиночество и тишина смогли развязать узел тревоги, который теперь ничего не сдавливал. Парень осмотрел комнату глазами. Она была ему действительно дорога, хоть и он не любил ее. Точнее не дорога, а привычна как и весь дом. Длинноволосый брюнет переместил взгляд на окно. Небо не изменилось. "Я не верю... Оно точно изменилось. Может мы этого и не видим, но что-то точно обязательно меняется. Даже если мы это отрицаем" Он глубоко вздохнул и встал с дивана, чувствуя внутри себя какую-то опустошенность, когда шёл к себе в комнату по тёмному длинному коридору. Она была в нём давно, начиная с самого детства. Затем она усилилась со смерти матери. А сейчас наполняла почти его полностью и ему казалось, что это ощущение росло только с каждым днём.