Хочу нормального мужика

И достался же ему такой друг! – Наконец-то! Он согласился на свидание! Арсений бегает по комнате, пританцовывает, ну да, не каждый день твой краш прямым текстом заявляет, что тебя хочет. Антон наблюдает за этим неистовством, меланхолично продолжая жевать орешки в васаби. Остро, но всё равно вкусно, он не станет останавливаться. Как и Попов, что негетеросексуально верещит от возможности свидания с Саньком (не геи, а нет, они). – Пойду в чём-то скромном, закрытом, – прикидывает Арсений, обмахиваясь собственными ладонями, ловит удивлённо приподнятую бровь от Антона и улыбается, – с разрезом по диагонали, чтобы и грудь захватить, и кусочек пресса. – Сама невинность, – усмехается Шастун, – вы с ним и шагу не ступите по парку. Он тебя потащит совращать. – Я того и добиваюсь, – задирает нос Арсений, поправляя на себе странной расцветки футболку за плечи, а затем резко меняется в лице, – я же не готов! Сашечка достоин лучшего! Я должен быть идеальным! – Куда уж больше, – шутливо продлевает Антон, не нащупывая орешков. Закончились! – Что бы ты понимал, – отмахивается Арсений, – он же в нашем потоке максимально самый секси. Объективно, чтобы запомниться, нужно быть на всё готовым. Антон закатывает глаза на это, сразу же после этого оглядываясь в поисках новой пачки снеков. – Шаст. У меня тут проблемы, а ты со своими орехами! – Да ну что я-то сделать могу? – возмущается он, становясь птицей «так, блэт» на секунду. – Как Брюс Всемогущий тебе пространство в теле руками разведу? Арсений смотрит на него пристально несколько секунд. Антон сначала не понимает, а потом до него доходит. – Не думай даже. – Глаза становятся идеально округлившимися. Вот где достигнут идеал. – Уже! Ты гений, Шаст! – и теперь этот радуется ещё больше, едва в ладоши не хлопая. – Ну кому я ещё смогу доверить подготовку? Самому неудобно, а ты сможешь... – Нет, Арс, я этого делать не буду, – твёрдо, чтобы не развозить сопли. – Ты что, оставишь лучшего друга в беде? – Ноет Арсений, оказываясь очень близко и строит жалостливые глаза. – Это манипуляция, я на неё не поведусь. Арсений дует губу, скрещивает руки на груди и очень обиженно усаживается за компьютерный стол. Антон вздыхает и тыкает его в плечо. – Ты не хочешь меня трахать, – так же по-детски предъявляет ему Арсений. – Вполне логично. Этим должен заниматься твой Бараш, краш, бандаж... ну ты понял. – Ну это же Саша, – елейно тянет гласную Попов, чуть сбиваясь с обиженного тона, – такой роскошный актёр, надежда русского кино, колоритный, горячий... – Ты гляди, какой он кофе 3-в-1. Наверняка и с разработкой справится, он же Цезарь! – Ты измываешься, а не помогаешь, – дуется Арсений. – Не буду я тебя трахать, чтобы другому было удобнее, – Антон недоволен тем, что орешки так и не находятся. Арсений ловит его за предплечье и смотрит страдальчески. Великомученик тоже нашёлся. Антон вот смотрит на него и думает, как такого красивого молодого человека можно было так долго динамить? Ну минимум у него эти глаза-океаны, которые ворожат при каждом взгляде. Саша рад должен быть, что пресвятая жопа самого Арсения Попова ему в перспективе светит. Этот же ничего не видит и не слышит, последние два месяца только и скулит, что «Сашечка пост выложил красивый», и «Такой он фотосет замутил по рекламе с кем-то, прекрасный!», «Шаст, он в сторичке точно мне подмигнул!»... – Тебя это ни к чему не обяжет, Шаст. Просто я хочу быть неотразимым! – и снова этот умоляющий взгляд. – Арс, я тебе уже говорил. Если ты не считаешь важным секс как явление, то для меня это эмоциональная привязка с партнёром. Не хочу я привязываться к тебе. Ты ещё потом пойдёшь к нему, а я ещё надумаю чего-нибудь... не надо. – Но ты же, – Шастун наблюдает растерянность, вполне искреннюю, – не доверишь меня другим, непроверенным мужикам? – Арсений, прекрати на меня давить. Я свою позицию озвучил. – Да знаю, – голос звучит отчаянно, – просто... – А вдруг у него стручок не твоих запросов? – вспоминает важную деталь Антон из недавних разговоров. И тут ужас зависает на лице Попова. Он накрывает пальцами губы, распахнувшиеся в немом шоке и хлопает длинными ресницами. – В самом деле, – признаёт он, – а как же я об этом узнаю? – Предлагаю спросить в лоб, – присаживается на диван Антон, всё ещё ища в фоновом режиме пакет орешков. – Да ты что! – вспыхивает Арсений. – Такое не спрашивают напрямую! Это... неприлично. – Интересно, конечно. Ты намереваешься идти на свидание с явным продолжением, а главного и не знаешь. Такие вещи нужно уточнять. Молчание. Антон сам бы решился, не проблема спросить то, что важно. Просто это Арсений, он всё исподтишка, окольными путями, походя. Арсений буквально воплощение слова «вскользь», у него культурный шок от прямых вопросов. – Тебе же будет грустно, если там десятка, а не двадцать пять. – Надо же, – усмехается смущённо Арсений, – ты запомнил. – Сложно было не, – кивает Антон на окно, – ты же тогда орал песню «я хочу нормального мужика», размахивая двадцати пяти сантиметровой линейкой. Где только такую нашёл. Там обычно тридцать бывает. Ещё молчание. Антон решительно не понимает, куда мог заныкать столь важный для себя ресурс. Он встаёт с места и озирается, как Арсений, похоже, трактует это по-своему, подскакивая следом и слегка гладит по предплечьям. – Извини меня, Шаст. Я не хотел тебя задеть. Просто... – Пауза, в которую он вздыхает как-то особенно грустно. – Просто всегда мечтал, как в книгах: и сердце, и тело, и душа. А с Сашей... я чувствую будто совпадение близко. Антон кивает, прислушиваясь к словам. Попов редко так откровенничает, он любит прятаться и увиливать от темы. Не всякий может докопаться до истины, а иногда и забить хрен, чтобы принять к сведению Арсеньево нежелание раскрываться. – Он идеальный же, и я вроде как... тоже. Поэтому так хочу... соответствовать. Шастун вздыхает, почти закатывает глаза. Вот так и дружи потом с ним. Соответствовать он хочет. – Ты слишком им очарован, Арс, – Антон вот здесь отступает, поднимая руки. – Погоди, то есть ты считаешь, что я настолько слепо влюблён в него, что не допускаю погрешностей? – По крайней мере ты так звучишь, – пожимает плечами Антон, – а то, что ты уделяешь сколько времени Саше, не похоже на любовь вообще. Ради него и кофту с разрезом, и все соцсети проверить, и его пробы отследить… – Шаст, – этот опасный вздох и прямой взгляд, похоже, Антон его задел, – я уверен в нём. – Хорошо, пример: ты начал следить за футболом плотнее, чем обычно, просто потому что этот упомянул название своей любимой команды в тви. Прямо вгрызся в меня расспросами на тему, когда, где и кому они соснули, а где выиграли. А выяснилось, по итогу, что ему Ковров нравится. Исключительно внешне. Арсений молчит долго, выдыхает и… усаживается на свою кровать. Антон переборщил, кажется. – Я понимаю, что шансов нет. – Полушёпот разбивает Антону сердце. – Он, может, прикола ради всё это затеял. На генераторе случайных чисел раскрутил… – Арс, ну чего ты? – Шастун мчится успокоить, присаживается рядом, протирает руку от специй и аккуратно кладёт на предплечье. – Ты же так хотел… – Ты убедителен в своих аргументах. – Я это не для того, чтобы ты усомнился в себе, – Антону непонятно, куда вставить слова с извинениями, он старательно ищет момент, – это я для того, чтобы сбавить градус ожидания от того, кто только на третий месяц осады сдался. Тебе ж известно, что мужики весьма примитивные существа. На нас работает один единственный метод – словами через рот. – Или же член через рот, – усмехается Арсений, что не может не радовать. – Но и в этом случае бы поговорить прежде, чтобы границы очертить и максимально понятно двигаться куда-то в общем направлении. Антон убирает руку с предплечья и бодается кулаком в плечо. – Приди к нему с честностью, не старайся так сильно. Если он и правда такой тормоз, то в лоб ему заяви, мол, желаю тебя всячески и давай мутить. Долгую секунду Арсений просто смотрит на Антона, будто что-то ищет во взгляде или ждёт ещё каких-нибудь слов. А после отводит взгляд и тянется за своим кошельком. Шаст почти шутит про оплату у психолога, которая прошла, как Попов вкладывает в кошелёк ещё один квадратик с презервативом из коллекции «со вкусом». – Пойду проводить общение через рот, – кивает тот, поднимается с кровати и идёт обуваться. Антон смотрит за тем, как Арсений открывает дверь шкафа, прячется за ней, чтобы надеть ту самую кофту, поправляет вешалки. После влезает в навороченные какие-то кроссы и исчезает за входной дверью. Шастун как смотрел на него всё то время, так и сидит, пырит в стену. Сидя на кровати, Антон думает вот о чём… ведь до свидания времени полно, там пара часов. Почему Арсений свалил? Не настолько же он боится опоздать. Этот вопрос колко въедается в мысли, Антон намеревается задать его Попову, берётся за телефон, как ему приходит сообщение от того. Арс (16:27): «Твои орехи в верхнем шкафу над столом. Ты оставил пачку у меня на постели, белка». Антон смеётся, печатая ответ и заглядывая по указанному адресу. И правда, лежит поверх коробки со специями.

Вы (16:29):

«Лучше еда, чем нижнее бельё, извращенец!»

Арс (16:31): «Подумаешь, один раз оставил чистейшие трусы со стирки. Но, так уж и быть, запомню твоё предпочтение.» Антон посмеивается снова, наливает себе чая и залипает в видео без особой смысловой нагрузки. Ему никогда не понять, почему товарищей с актёрского совместили с менеджерами в одном корпусе общаги, но то, что здесь была такая роскошь, как изолированные душевые кабинки и новейшие унитазы и раковины в туалете, а на общей кухне царил порядок и какой-то навороченный дизигн, жаловаться было не на что. Два часа проходят как в забвении, Антон думает, что сейчас стоит разузнать у Попова, всё ли у него в порядке, как в комнату входит тот сам. И выглядит он не как человек, чья мечта сбылась. Расстроенный, но старательно держит лицо, только вот вместо развязывания шнурков, Антон наблюдает, как Попов агрессивно давит носками на пятки, откладывает кошелёк на столик в прихожей и прямо так, в уличной одежде, садится на кровать и пялит в одну точку. – Что случилось? – Всякую тупость про «всё в порядке» Антон не спрашивает. – Свидание прошло, – констатирует Арсений, складывая руки перед собой на коленях. – Удалось сделать замеры? Попов смотрит на Шастуна так, будто тот его ударил под дых. Антон бросает все свои немногочисленные занятия и подсаживается рядом. – Ну хоть погуляли романтично? – Он это для прикола организовал, – роняет в тишину Попов, продолжая смотреть в никуда, – я был прав про рандомайзер. Антон выпрямляется и поднимается на ноги. Он берёт в руки смартфон, накидывает на себя джинсовку. Он проверяет наличие в карманах пачки Парламента и намеревается выходить. Но на пороге его отлавливает за руку Арсений. – Куда ты? – Знаешь, на меня тоже сработала его магия, – Антон давно не использовал сарказм в таком количестве, – мне очень захотелось выебать его… без смазки. Кулаки чешутся… в него запихнуть. Будет у нас очередной Степаша, спокойной ночи малыши, блять. – Шаст, я ведь не беспомощный, – голос у того опасливый, неверящий взгляд и резковатое сжатие джинсового материала на плече. – Конечно, не беспомощный, – соглашается Антон, глядя прямо в глаза, – но я никому не позволю унижать моего лучшего друга. Я с ним просто поговорю. Уверен, что ему не хватит чести раз на раз выйти. Подтянет ваших джентель ментов для разговора. – Антон. Он того не стоит. – Зато лучшего обращения заслуживаешь ты, – и выходит из комнаты Антон, только на выходе из общаги замечающий, что Арсений идёт за ним. *** – Ну и зачем? – Арсений сидит напротив и обрабатывает разбитую бровь. – Нехуй строить из себя хуй пойми кого, – бубнит Антон, шипя подобно перекиси, что пузырями идёт по задетой коже. – Сколько хуёв сразу, – дёргает он своими, не ранеными, – а потом меня в недотрахе винишь. Антон улыбается, наблюдая, как Арсений бодр и даже удовлетворён. Ни намёка на тот самый недотрах. Такой красивый в своём довольстве, что Шастун засматривается. И это замечает наблюдаемый, переставая промакивать рану на брови. – Что? – Ничего. Красивый ты, – цитата из какой-то игры, это не ради флирта. Арсений оглядывает его лицо, чуть наклоняя свою голову вбок. Он прищуривается, взмахивая своими длиннющими ресницами, чуть глубже вздыхает и всё смотрит. Антон вдыхает, хочет сказать что-то, но будто все слова разбежались и оставили его голову абсолютно пустой. Он на мгновение совсем забывает, как обращаться с парнем, который ему нравится. Антон защитил его честь, а что с ней делать самому… не помнит. Верь потом, что этот Пидосандр хоть на процентик привлекательнее Арсения. – Не знаю, честно ли пользоваться твоим полусознательным состоянием, – извивается в речи Попов, освобождёнными пальцами от ватки с перекисью проводит от запястья до плеча, – но после того, что ты сделал, я просто обязан согласиться за тебя выйти замуж. – Лишь обязан? – почти шепчет Антон, наблюдая приближение к его лицу. Мягкий обхват обеими руками лица, выдохом на губы: – Я думал, что ты уже не предложишь, – улыбающиеся губы приятно зацеловывать. Как и обхватывать руками талию. Антон утягивает Арсения к себе в сидячее положение, целуясь и охреневая, что тот бесстыдно седлает его бёдра. – Подожди, а как же «и сердце, и тело, и душа»? – чуть отстраняется Антон, гладя по спине совсем неконтролируемо. – С Сашей я ошибся, – Арсений говорит с паузами для вдоха, – я могу один раз ошибиться? – Я этого не понимаю, мне это не интересно… – Поддерживает цитирование Антон, не переставая любоваться человеком в его руках. – Вот мне лично, не интересно. За других сказать не могу. – Тинькова нам только в первый раз не хватало, – закатывает глаза Арсений не только от абсурдности ситуации, но и от стискивания его пресвятой жопы Антоновыми руками. – И в любой другой раз тоже без него обойдёмся, – смешок перетекает в стон поцелуя в шею. – А как же «я не хочу к тебе привязываться»? – тоже для себя проясняет необходимые детали Арсений. – Я и так уже, – заявляет Антон, удерживая взгляд глаза в глаза, – и важнее, что «не хочу тебя готовить к другому мужику». – А к себе? – Арсений откидывается назад, падает спиной на кровать и выделывает какие-то модельные жесты руками, укладывается завлекающе. Кофта эта, конечно, совершенно непотребная. Ну конечно, как тут Антону удержаться. Он наклоняется, чувствуя обхват ногами, смотрит в глаза и горячо выдыхает в губы. – А ты уже ко мне готов, – тёмные брови хмурятся, Шастун целует сморщившийся лоб, – линейку свою можешь даже достать и замерить. – О, господи, – и кидается целоваться и лапать Антона, – и ты молчал? – Ты не спрашивал, – пожимает плечами Шастун, – спросил бы, сказал. – Всё, мой нормальный мужик, – заключает Арсений, стягивая с него футболку, – желаю тебя всячески и давай мутить. Антон обхватывает его обеими руками как можно крепче. И достался же ему такой парень!