Вологодские хроники

      Дни тянулись спокойно и однообразно. Происшествия по городу никогда не заканчивались, однако же были уже привычными, пресекались и расследовались быстро. Полностью сформированный сыскной отдел работал быстро и четко, всё реже обращаясь за советами к Штольману.       Штольман стал уже подумывать: а не пойти ли ему в отпуск? Платону уже два года, достаточно взрослый. Возможно, стоит проведать Аниных родителей? Они не виделись с их прошлого приезда в Вологду сразу после рождения внука.       В Затонск не хотелось. Милца там уже не было – уехал вскоре после его ареста. Можно бы проведать Антона Андреевича, посмотреть на прежние места. Приехать в новой должности туда, где его запомнили последний раз арестантом. Где Ребушинский вовсю публиковал репортажи о закрытых судебных заседаниях, при всех своих талантах мало что преувеличивая. Приехать, отгородившись мундиром полицмейстера. Хотя, не настолько и велика должность, разве что город губернский, а всё же - не Петербург. Анне старые знакомые еще и сочувствовать станут. А приехать в штатском – за беглого каторжника сойдешь.       Возвращаться в прошлое не хотелось. Подумал впервые – он постарел. Он привык к спокойствию и размеренности. К оладьям по утрам и чашке теплого молока. Молоко приходилось пить, еще и с удовольствием – Платон странным образом повторял всё за отцом, и запутать его не удавалось.              Платон. Сын. Странным образом похожий на него как две капли воды. Иногда Якову казалось, что он смотрится в зеркало и видит там себя самого. Что это он сам бежит с криком «Мама!», и это его подхватывают родные руки.       Ради Платона он был готов на всё. Иногда казалось, что в этом мальчишке сошелся весь мир, и ничего за его пределами уже нету.       Хорошо, что он не слышал Анну.       Отмечать два года Платону особо не полагалось, но крестные родители – уездный исправник Евдокимов, с которым тесно сошлись по службе, и Белецкая с племянницей, пришли с подарками. Позже уже приехала с визитом, одна, без мужа, и Вера Петровна – они с Анной общались всегда тепло.       Сидели Анна с Верой Петровной в детской - укладывали Платона спать.       - Он его любит, очень, - задумчиво произнесла Вера Петровна.       - Очень, - согласилась Анна, и обе надолго замолчали.       - Второго надо, - посоветовала Вера Петровна. – Уже вполне можно. На двоих разделит – и нормально будет.       Анна задумалась и улыбнулась.       Вера Петровна рассказывала негромко:       - Я долго надеялась. Но я Серёжу раньше времени родила – вышла на улицу, недалеко, и телегой задело. Ничего страшного, больше испугалась. Доктор сказал тогда, всё нормально, и с Серёжей обошлось – а больше не получается.       Анна глядела с сочувствием. Та продолжала:       - Саша тоже ждал, только не признавался. А теперь говорит, что я ни при чем, это у него семейное. У них всегда в роду только один сын. Саша был единственный и последний.       Анна вдруг задумалась. Они ведь последние полгода вроде бы не старались какие-то меры принимать:       - А ведь у Якова тоже. У них тоже которое поколение подряд один сын, и Яков тоже в роду последний.       Вера Петровна кивнула:       - Бывает. Но у вас еще шансы точно есть.              Хотя поговорить с Яковом следовало. Момент Анна выбрала самый подходящий, когда тот лежал ленивый-ленивый.       - Яша, а как ты думаешь, вдруг у нас еще и девочка будет?       Думать сейчас, тем более о последствиях, ему было явно неохота, поэтому лишь лениво переспросил:       - Какая девочка?       - Обычная, маленькая, голубоглазая…       Яков очнулся. Девочка – это было что-то из той большой семьи, которой у него никогда не было. Да у него и никакой раньше не было, ему и Анна долго казалась странным, незаслуженным чудом. Платон – тот был их неотъемлемой частью, и вошел в сердце сразу и навсегда. Но еще и девочка? Это было… странно. Попытался представить – маленькая Аня, голубые глаза, русые косички.       От растерянности ответил совершенно глупо:       - Девочка? Я не знаю. А откуда она возьмется?       Из груди Анны вырвался долгий стон:       - Ну Яков Платонович…       Тому стало стыдно. В его возрасте не знать, откуда дети берутся? Легко провел рукой по её животу, словно извиняясь. Нежная, упругая, шелковистая кожа – так, как есть, его полностью устраивало. А если опять будет такой большой и кругленький шарик, как в прошлый раз? Отзвуком давнего чувства что-то сжалось в груди. Девочка – над этим стоило подумать.       А может, и не только подумать.              С тех пор и месяц прошел, и второй, и лето уже в разгаре.       Яков вновь заговорил об отпуске. Пора было что-то решать с поездкой.       Решилось всё само. С утра Штольмана вызвал Ладожев.       - Яков Платонович, у меня к вам просьба. У вас вроде бы по городу всё спокойно.       - Так точно, - уверенно ответил Штольман. – В сводке нечего писать.       Ладожев не прореагировал:       - Я прошу вас отправиться с инспекцией в Кадниковский уезд. На месяц, понадобится – и на большее. С тех пор как год назад там поменялся исправник, ситуация мне не нравится. И до Вологды не так далеко – а торговля с новгородскими больше идет, и очень уж они вольготно там себя чувствуют. Я подозреваю, что большая часть уездных от соседей кормится.       Штольман усмехнулся:       - А у вас от чужих нельзя?       - Можно, - серьезно ответил Ладожев. – Но не мне в ущерб. Исправника я всё равно буду менять, но ставить желательно кого-то из местных. Поэтому нужен кто-то, кто ситуацию непредвзято оценить сможет. Официально вы едете расследовать происшествие – у них девушку в дальнем селении медведь задрал. Хотя, если на самом деле, с таким и охотники быстро справляются.              Штольман отказываться не собирался. Но оставлять на месяц или более Анну одну тоже не хотелось. Ревновать он не ревновал. Разве что, если самому себе признаться – то как раз к Ладожеву. Пусть и держался тот всегда в рамках этикета – не придерешься, но непонятный интерес неуловимой тенью жил где-то в глубине глаз, и разговоры – вроде бы в присутствии мужа, вроде бы и ни о чем особенном – но всегда были на гораздо более разнообразные темы, чем обычно положено.       Штольман уверенно продолжил:       - Подыщу семье дополнительную мужскую прислугу на месяц. Нужен кто-то надежный. Может, из отставных посоветуете?       Ладожев предложил неожиданно:       - А вы берите семью с собой. Тихий спокойный город, ближайший к Вологде уезд, не на Север же едете. И по лесам и деревням им же не бродить. У меня Вера Петровна много где уже побывала, а вы сиднем сидите. Там как раз на больницу губернские средства выделяли, а они вновь прошения пишут. Хоть сами разберитесь, хоть Анне Викторовне поручите.       Штольман нахмурился. Как-то отправляться вместе с Анной в неизвестность его не прельщало.       - Я подумаю.       Тот кивнул:       - Конечно. Хотя, пожалуй, действительно лучше не надо. А то еще решат, что я вас в ссылку отправил и нового полицмейстера подыскиваю.       Штольман уточнил серьёзно:       - А это не так?       Ладожев поморщился:       - Яков Платонович, хоть вы не начинайте.       Штольман усмехнулся:       - А что, Александр Павлович, только вам можно?       Ни в каких интригах против себя вице-губернатора он не подозревал. А что в его канцелярии творится, Штольмана не интересовало.              Навел справки о Кадникове у знающих местных, всё там, по слухам, чинно и благополучно. Ладожев, который на самом деле хорошо знал всю губернию, и даже в дальние уезды по делам уезжал надолго, и иногда, действительно, со всей семьей, в Кадникове вообще бывал по паре раз в году. Штольман начал уже задумываться, но совершил ошибку, проговорившись Анне. Ей было всё равно куда – хоть в ближайший уезд, хоть на Камчатку, лишь бы вместе с ним. И была Аня так убедительна - он еще не знал, что для осуществления задумки об обеспечении его вторым наследником, Анне нужно было находиться рядом с ним.       Штольману пришлось смириться.              Ладожев в числе прочего рассказывал, как и что проверять по больнице – обоим разом. Помещение, люди, запасы, первая необходимость, вторая, что нужно на завтра, а что – еще на вчера, а без чего и обойтись можно было.       Ладожев объяснял:       - Там своя специфика. Больниц много, раскиданы по губернии, поэтому изучать придется с нуля. Но прежде, чем заниматься чем-то, нужно сформулировать цель.       Штольману разговор не нравился. Слишком серьезный, слишком на равных. Слишком увлек Анну. Впрочем, Ладожев ей нравился всегда, а об основных разногласиях, припавших как раз на время перед рождением Платона, Яков так полностью и не рассказал. Жаловаться как-то и некрасиво уже было бы.       Усмехнулся:       - И какая же у вас цель?       Ладожев иронии не услышал:       - Вот берем тот же приют. Нарядиться поскромнее и привезти пряников – это не цель. Во всяком случае, не для жены вице-губернатора. Цель – воспитанники должны иметь возможность вырасти и устроиться в жизни. В больнице – лекарств закупить – это одно из действий. Цель – должен быть доктор, который умеет лечить и оказывать помощь, и он должен иметь такую возможность. Впрочем, именно в Кадникове особых проблем не ожидается, город довольно крупный, и от губернии не так далеко.       Анна кивнула. С Верой Петровной ей, конечно, не сравниться, но она постарается.       - Знаешь, Яша, - пожаловалась дома, - мне не то, чтобы не нравится, но мне как раз и поручали всё время пряники отвозить.              Штольману Ладожев посоветовал взять с собой пару полицейских.       - Вы едете по службе, свои люди будут нужны.       Штольман согласился. Навел справки об уезде – в основном, довольно дремучие леса, как и большей частью по губернии. Вспомнив былое, кроме револьвера, который там будет явно для красоты, взял еще и охотничье ружье, и вместо городовых – двоих из следственного отдела, а по совместительству лучших охотников, Иванова и Сидорова. Буланов и так справится, у него полный город городовых в запасе.       А ему пригодятся.       Выезжали в лучшем служебном экипаже всей семьей