Cigarettes & Feelings

Пальцы зарытые в объемные рукава поношенной олимпийки нервно, в предвкушении сминают и без того повидавший клочок бумаги. Обветренные от морозного январского ветра губы подрагивают от холода, но тут же больно, закусываются, чтобы не выдать дрожь девушки, пока из открытого нараспашку окна на голову сыплется, как всегда невовремя пошедший снег. Снег. Единственная цикличная вещь в постоянно меняющемся мире. Вот и сейчас он кружится в известном только ему одному танце, аккомпанируемым тоскливым воем вьюги, вырисовывает знакомые узоры, будто бы уже виданные раньше. И чудачка Лэйн, уже пару лет как новенькая наслаждалась этой чудной мелодией. С закрытыми глазами вспоминала о злых, обиженных на жизнь лицах одноклассников и непроницаемом, хранящем в своей глубине давно погребенную теплоту и нежность, взгляде парня из квартиры напротив. О прошлой школе с не менее скверными одноклассниками. О временах до того, как она закрылась в себе и прослыла грубой, холодной одиночкой. Раньше Лэйн не боялась собственных чувств, не страшилась их показывать. Но другие считали иначе. Чем больше радости люди видят на другом лице, тем сильнее хотят оставить на нем выражение боли. Пустота. Она съедает всё. Личность, сердце, чужую заинтересованнось. Вслушиваясь в протяжный свист метели, не открывая обведенных черным каялом глаз, вдохнула влажный воздух, откидывая голову назад – уперлась. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять кто стоит за спиной. Дыхание сбилось на пару секунд от подобной близости, но страха она не испытывала, наоборот. Вся тяжесть этого дня будто покинула внезапно расслабившееся тело. Сразу поняла, кто автор подписаной странным термином на латыни записки, выпавшей из рук, что уже тянутся к его ладоням сзади. Лэйн запрокидывает голову еще сильнее, чтобы заглянуть в ореховые глаза прожигающие затылок, когда её собственные заволакивает белой пеленой. Сигаретный дым мягким облачком укрывал сразу два лица. На первом промелькнули неподдельное удивление с неким потрясением, исчезнувщие в появившейся снисходительной улыбке. Такой, какой одаривают детей балованных, но всё же любимых. Второе отражало восторг, желание позаботиться, показать свою сокрытую от чужих нежность, которую она смогла разглядеть за холодной маской. Такие разные лица, из общего только одна вещь — эмоции. С Яном легко: ей не нужно стараться показаться лучше, чем ты есть. С Лэйн легко: ему не нужно пытаться казаться хуже, чем он есть. Девушка чихнула, развернувшись всем телом и посмотрела на него с напускным недовольством, пока у самой улыбка рвалась до ушей. Если еще несколько минут назад гадала, насколько этот разговор будет тяжелым, сейчас с нежностью обводила взглядом каждую полюбившуюся черту лица напротив, не решаясь дать касаниям физическую оболочку. Однако разговор без слов расставил все точки над «i», вопросы, которые никто не решился бы задать, получили свои ответы, а два сбитых дыхания стали одним целым. Окурок полетел в окно, а крепкие, перевязанные бинтами руки Яна, бережно, но от того не менее крепко обвились вокруг девичьей талии прижав к груди, с таким живым, по-мальчишески бьющимся сердцем. Посмотрел на выражающаю полное доверие Лэйн. Нежно сжал складки на одежде и нашел её губы своими. Это был нежный поцелуй, полный желания, надежды и нескрываемых больше чувств. Поцелуй со вкусом сигарет и ванильного блеска. Выгнувшись в спине, она невольно застонала парню в губы. Этот момент наверняка многократно воображали себе оба, но реальные ощущения не шли ни в какое сравнение с выдумкой. — Родители ругать не будут, что с плохими парнями встречаешься? — в своей шутливой манере, но уже без прежней насмешки спросил Ян, подцепив прядь светлых волос. — Ты как всегда язва. — Лэйн выдохнула, понимая, что первый парень, которого она по-настоящему полюбила – неисправим. — Не поверишь, раньше я был другим. — ничего не выдавало тоски или сожалений об упущенном, все его существо говорило о том, что будущее открыло лучшие шансы, ради которых можно было свободно отбросить все прошлые. — А нельзя стать таким как раньше? — вопрос не предназначенный конкретно Яну. Кому? Может себе?.. Так много вопросов и так мало ответов. —Знаешь как много вещей, которые я хотел бы вернуть остались в прошлом. — несмотря на то, что говорил он о себе, Лэйн почувствовала себя ученицей, а его сравнила с мудрым наставником. Он словно Иисус, не дающий прямого ответа на вопрос, рассказывающий притчи, а ей только и остается, что внимать его речам и самой его находить. Или это только та подпись вводит её в заблуждение. «Homo viator»