Операция Т-45

"Операция Т-45" Доктор Джон Коллинз почувствовал, как его ладони вспотели, пока он вглядывался в экран перед собой. Впереди была планета T-45 — загадочная, неизведанная, но такая… правильная. Атмосфера, насыщенная кислородом, идеальная температура, и всё это в зоне «Златовласки». Она казалась настоящей находкой, слишком совершенной, чтобы быть случайной. Коллинз провёл рукой по дисплею планшета, изучая параметры, но цифры не унимали странного ощущения тревоги. Снаружи, за обзорным экраном, планета уже занимала центральное место среди звёзд. Её песчаные оттенки переливались золотом и светло-коричневым, словно кто-то специально покрыл её поверхность тонким слоем драгоценного металла. Тонкая голубая дымка атмосферы окружала диск, как лёгкий ореол. Звёздолёт, словно серебристая рыба, вынырнул из гиперпространства и тут же растворился в пустоте, активировав маскировочное поле. По кораблю прокатились мягкие сигналы, возвещая о начале сближения. Где-то загудели двигатели, а экипаж начал готовиться к высадке, каждый погружённый в свою задачу, будто части единого механизма. – Атмосфера, – пробормотал Коллинз себе под нос, прокручивая данные. – Давление в пределах нормы, концентрация кислорода достаточно высокая… Азот – стабилен. Вполне можно дышать без маски. Он задержал взгляд на графике температуры. – Среднегодовые показатели около двадцати градусов, – произнёс он, чувствуя облегчение, будто лично убедился в том, что им не грозит ни экстремальная жара, ни ледяной холод. Но следующая строка отчёта заставила его нахмуриться. – Поверхность почти на 70% пустынная… интересно. Либо воды здесь мало, либо она сосредоточена в ограниченных областях. Мысленно он перебирал возможные сценарии. Пустынная планета с кислородной атмосферой… Значит, где-то всё-таки должны быть экосистемы. Леса, океаны – что-то должно подпитывать воздух кислородом. В этом была логика, но цифры упорно не раскрывали всей картины. Коллинз бросил взгляд на ярко освещённый край планеты, покрытый песчаными оттенками, и почувствовал, как волнение снова охватило его. В этот момент раздался сигнал вызова, кто-то звонил в дверь его каюты. Джон открыл дверь, за порогом стоял солдат в бронированном костюме с винтовкой. – Сэр, вас и другой научный состав вызывают в кают-компанию для брифинга. Командование пояснит вам цель нашего прибытия сюда. Прошу вас собраться и быть на месте через 15 минут. Солдат козырнул и, развернувшись, ушёл. Джон закрыл дверь и вернулся в каюту. «Да, ввязался я в авантюрное приключение, нутром чувствую…» – подумал он, спешно чистя зубы и переодеваясь в другую одежду. Быстро одевшись и закончив приготовления, словно солдат в казарме, он вышел за дверь, одетый в защитный костюм учёного и держа свой планшет в кармане. Коридоры звездолёта, спроектированные с максимальной утилитарностью, напоминали внутренности огромного механизма. Боевой корабль, созданный для выполнения операций в глубоком космосе, не баловал комфортом. Вместо гладкого пола – тонкие решётчатые переборки, через которые просматривались кабели и коммуникации. Металл едва слышно гудел, реагируя на вибрацию двигателей, а холодный свет потолочных ламп бросал длинные тени на стены. Воздух был наполнен слабым запахом озона и машинного масла. В коридорах суетились люди, готовясь к высадке на планету. Мимо Коллинза прошагали двое солдат, одетых в боевое обмундирование, стуча тяжёлыми бронированными ботинками по металлическому полу. Их лица были сосредоточены, как у тех, кто привык ждать неприятностей в любой момент. Свернув в несколько коридоров, Коллинз оказался в небольшой кают-компании, где уже ждали капитан корабля, военный в боевом доспехе и трое научных сотрудников. Всех вызвали для этой миссии без объяснений, лишь уведомив, что задание сверхсекретное. Джон занял свободное место за столом. — Итак, господа, мы прибыли к планете Т-45. Информацию о ней вы, вероятно, уже изучили в своих планшетах, — начал капитан корабля. — Дальше в курс дела вас введёт полковник Фелтон. Военный был немолодой, лет пятидесяти. Аккуратная седина отливала в его коротко подстриженных волосах. Боевой скафандр явно пережил не одно сражение, и его слегка потёртые пластины добавляли командиру авторитета. Полковник, сидевший у дальнего края круглого стола, кивнул и заговорил: — Планета была обнаружена довольно давно и внесена в список подобных Земле, как это принято классифицировать миры с возможной жизнью. Простите, я не учёный и не силён в терминологии, но думаю, вы понимаете. Планета пригодна для жизни, хотя и пустынна. В её особенностях мы разберёмся позже, если будет время и возможность. Однако причина нашего прибытия другая. Один из зондов, отправленных в эту систему, засёк мощное излучение, которое указывает на большой источник энергии. Полковник сделал паузу, обводя взглядом присутствующих. — Прежде чем мы организовали эту экспедицию, разведка перехватила донесения роттеан. Судя по ним, их тоже интересует эта планета. — Роттеане здесь? — встревоженно спросил один из учёных, подаваясь вперёд. Фелтон слегка помедлил, прежде чем ответить: — Пока это не установлено. Планета достаточно большая. Сканеры зонда не обнаружили ничего подозрительного, кроме упомянутого источника энергии в одной из пустынь. Однако если роттеане проявляют интерес к этому месту, это, скорее всего, связано с технологиями или оружием. Мы обязаны их опередить. Полковник выпрямился в кресле, голос стал более твёрдым: — План таков. Мы высадимся шатлами в районе, который указали сканеры. Лагерь будет защищён маскировочным полем, чтобы избежать обнаружения. Крейсер покинет орбиту и сделает ложный манёвр, чтобы изобразить прилёт и отлёт. Это должно запутать роттеан. — Вы планируете использовать силовое маскировочное поле? — уточнил один из учёных. — Именно так, — кивнул Фелтон. — Как вам известно, роттеане не обладают технологиями невидимости, несмотря на их многолетние попытки украсть наши чертежи. Развернув купол, мы станем невидимы для их сканеров. Фелтон выдержал паузу, затем добавил: — Если мы что-то найдём, то вызовем крейсер, чтобы он забрал нас. Однако до тех пор мы будем полностью автономны. Коллинз пошевелился в кресле, размышляя, и задал вопрос, который не давал ему покоя: — Сэр, вы сказали, что зонд засёк излучение. Почему вы уверены, что роттеане не сделали то же самое? Если у них есть данные о ранних координатах, они могут высадиться в том же районе. Полковник внимательно посмотрел на Коллинза. — Доктор Коллинз, верно? Джон кивнул. — Ваша логика разумна, но наша разведка уверена, что роттеане знают об этой планете только в общих чертах. На орбите не обнаружено шпионских спутников или кораблей. — Однако это не исключает, что они могли зафиксировать излучение раньше, — парировал Коллинз. — Даже без постоянного присутствия. Фелтон поднялся из кресла, опираясь на бронированные перчатки. — Ваши сомнения понятны, доктор, — сказал он твёрдо. — Но мы не можем позволить себе медлить. Вы знаете, на что способны роттеане, если дело касается технологий. Он оглядел всех, затем выдержал паузу: — Вы можете отказаться. Вы гражданские специалисты, и никто не вправе заставлять вас участвовать. Из четырёх учёных двое уже дали своё согласие. Остались только вы и профессор Линдон. Полковник повернулся к пожилому профессору, который до этого молча сидел, слегка ссутулившись. Линдон поправил очки и произнёс: — Я согласен. Наука должна быть впереди любых рисков. Коллинз обвёл взглядом всех присутствующих. Его пальцы сжались в кулаки, а внутри всё протестовало. Но он знал: от его согласия зависит слишком многое. — Согласен, — выдавил он, не поднимая глаз. Фелтон кивнул, повернулся к капитану: — Капитан Андроуз, начинайте подготовку к высадке. Все поднялись из-за стола и направились к выходу. Высадка прошла гладко, словно по маслу. Первый шаттл доставил мобильный генератор маскировочного поля, развернул его и высадил боевой отряд вместе с полковником. Будь на планете какой-либо наблюдатель, он вряд ли бы заметил эти маневры — всё было проведено настолько ловко и филигранно. Второй шаттл доставил модульные конструкции для мобильного форпоста: жилые помещения, казарму и тяжёлый бронированный наземный бункер, совмещённый с лабораторией. Строительной техникой управляли солдаты, чтобы сократить число высаживаемых людей. Буквально за 24 часа всё было построено, подключено и надёжно укрыто под маскировочным полем. Завершив работу, шаттлы забрали технику и отправились обратно. Коллинз стоял на пороге бункера, провожая взглядом улетевший транспортник. Что-то внутри словно оборвалось, и тревога, преследовавшая его весь путь, вдруг обострилась до предела. Ему показалось, что он больше никогда не увидит свой дом. Тряхнув головой, пытаясь избавиться от мрачных мыслей, Джон закрыл дверь бункера. Местное солнце уже клонилось к горизонту, и запуск разведывательного дрона решили отложить до утра. Коллинз прошёлся по лагерю, осматривая постройки. На небольшой вышке стоял караульный солдат в боевой броне с плазменной винтовкой. Поддавшись порыву, Джон подошёл к лестнице и поднялся наверх. Караульный удивлённо посмотрел на него. — Сэр, что-то случилось? — Нет, всё в порядке, простите, — ответил Джон. — Просто решил полюбоваться закатом, если вы не против. — Сэр, это неподходящее место. Я должен внимательно следить за окрестностями, — мягко, но твёрдо напомнил солдат. — Ладно, извините, не буду мешать, — смущённо пробормотал Джон и начал спускаться обратно. Оказавшись внизу, он ещё раз взглянул на караульного, но тот уже сосредоточенно осматривал горизонт. Что-то с этой планетой было не так, и Коллинз никак не мог понять, что именно. Почесав затылок, он направился к жилому модулю, где разместили научный персонал. Солдаты и полковник отдыхали в своей казарме. Открыв дверь домика, Джон вошёл внутрь и оказался в небольшом коридоре. За поворотом располагалась их импровизированная спальня. Двое уже спали, а старый профессор Линдон что-то изучал на планшете. Подойдя ближе, Коллинз присел на свою койку. Профессор взглянул на него. По выражению его лица стало понятно, что он хочет поговорить. Джон поднялся и подсел к столу, стоявшему у окна. — Нашли что-то интересное в данных, коллега? — поинтересовался он. — Весьма занимательная планета, скажу я вам, — Линдон поправил очки. — Наличие такой атмосферы, но пустыня, простирающаяся, сколько хватает глаз... Как вы это объясните? — Океаны и леса на обратной стороне планеты? — предположил Коллинз, подняв бровь. — Разве орбитальный зонд не сделал снимков всей планеты? — Представьте себе, что нет. Они отсняли здесь чуть ли не каждую песчинку в радиусе сотен километров от зоны высадки, но совершенно не удосужились изучить остальную часть планеты, — возмущённо прошептал профессор. Коллинз усмехнулся. — Это же военные, коллега. Что им приказали, то они и сделали. Вряд ли их интересует происхождение кислородной атмосферы на планете. — А вы видели результаты тестов воздуха и почвы? Я успел их провести, пока они строили всё это, — Линдон обвёл взглядом их модульный домик. — Только общий анализ, который я прочитал ещё на орбите. Вы что-то интересное обнаружили? — спросил Джон, потянувшись за планшетом и открывая данные, на которые указал профессор. Пробежав глазами отчёт, он хмыкнул: — Данные действительно странные. Атмосфера практически идеальна для дыхания человека: кислорода и азота ровно столько, сколько нужно, а углекислого газа — минимум. Это условия, идеально подходящие для человеческого существования. Но вот что вызывает вопросы: несмотря на такой идеальный состав воздуха, в пробах почти нет активных микроорганизмов, вирусов или бактерий. Это необычно. Даже в самых экстремальных условиях, вроде глубоких океанов или горных вершин, обычно можно найти хотя бы микроскопическую жизнь. А здесь — будто биологическая активность либо отсутствует, либо крайне ограничена. Линдон кивнул, пролистав несколько страниц на планшете. — Обычно в таких условиях, как пустыни, всегда есть хотя бы элементарные формы жизни: бактериальные колонии в почве, микроорганизмы в подземных водах. А здесь всё пусто. Почти полное отсутствие даже самых простых организмов, не говоря уже о более сложных. Коллинз нахмурился, вчитываясь в данные: — И это не просто отсутствие крупных форм жизни. Даже в местах, где существование кажется невозможным — на вулканических пустошах или в глубинных океанских кратерах — всегда находятся экосистемы. А здесь ничего. Даже микробные сообщества, которые обычно выживают в самых экстремальных условиях, отсутствуют. Линдон задумчиво протёр очки. — Это особенно странно на фоне высокого уровня кислорода в атмосфере. Он обычно является результатом биологической активности. Возможно, на другой стороне планеты, где условия более благоприятные, есть источник этого кислорода — растения, водоросли или другие организмы, производящие его через фотосинтез. Коллинз молча смотрел на профессора, затем вдруг спросил: — Позвольте задать личный вопрос? Линдон поднял бровь, вопросительно глядя на него. — Почему вы носите очки? Это же такая древность, архаизм. Можно сделать коррекцию зрения за минуту. Это что-то личное или семейная реликвия? Профессор улыбнулся и кивнул: — Вы правы, коллега, это личное. Очки — настоящая реликвия. Они принадлежали моему прапрадеду. Это единственная вещь, которую он сумел сохранить после Великого переселения народов. Он взял их с собой, как память о Земле — нашем потерянном доме. Если честно, здесь уже нет линз, только прозрачный полимер, похожий на стекло. Линзы разбились ещё при моём прапрадеде, осталась только оправа. Но я ношу их, потому что очки напоминают мне, откуда мы родом. Да и, признаюсь, мне нравится, как они выглядят. В древние времена учёные носили очки — это придавало им солидности. Коллинз рассмеялся. — Профессор, вы удивительный человек. Линдон зевнул и поднялся. — Давайте спать. Завтра напряжённый день, будем запускать зонд. Джон кивнул и забрался на свою койку. Через несколько минут его глаза сомкнулись, и он провалился в глубокий сон.             На следующее утро весь научный персонал собрался в бункере возле мониторов и панели управления сканирующими зондами. Полковник тоже присутствовал, внимательно наблюдая за подготовкой и контролируя процесс. Зонд, плавно поднявшись в воздух, невидимый благодаря защитному автономному полю, покинул базу и устремился в песчаную пустыню, направляясь в указанную область поисков. Управлял аппаратом Уильямс — самый молодой среди команды, двадцатилетний специалист в робототехнике, который разработал конструкцию этого летающего многоцелевого сканера. Коллинз пристально следил за мониторами, где в реальном времени отображались данные. С каждым пройденным километром зона поиска становилась всё более локализованной. Через полчаса полёта зонд достиг участка песчаных дюн, внешне ничем не выделяющегося, и завис над ним. — Это должно быть где-то здесь, — сказал Уильямс, мельком взглянув на полковника. Тот коротко кивнул: — Приступайте. — Слушаюсь, сэр, — ответил Уильямс и плавным движением активировал зонд. Аппарат опустился к поверхности и начал быстро закапываться в песок. На экранах вместо видеокадров появилось изображение, построенное с помощью георадара: линии, пересекающие слои грунта, породы и пустоты. — Георадар работает, — сообщил Уильямс, не отрываясь от виртуального интерфейса. Его пальцы плавно двигались по панели управления, задавая точные команды. На мониторах постепенно проявлялись трёхмерные изображения подземных структур. — Вот это интересно, — пробормотал Коллинз, указывая на тёмное пятно на экране. — Аномалия. Высокая плотность. Явно не природного происхождения. Уильямс нахмурился, вглядываясь в данные: — Сканеры фиксируют слабую магнитную активность. Это может быть что-то металлическое или необычайно плотное. Полковник скрестил руки на груди, не отрывая взгляда от экрана. — Сможет ли зонд справиться? — Конечно, сэр, — ответил Уильямс, задавая новые команды. — Он продолжает сканировать, ориентируясь по георадару и магнитным данным. На мониторах появилось изображение округлого объекта с гладкой поверхностью, выделяющегося на фоне хаотичных песчаных линий. — Это оно, — тихо сказал Уильямс. — Мы нашли его. — Каковы размеры? — полковник подался вперёд. — Примерно полтора метра в диаметре, сэр, — уточнил Уильямс. — Уверен, что зонд сможет поднять его? — спросил Коллинз. Все взгляды были прикованы к мониторам. — Без проблем, — уверенно отозвался Уильямс, ухмыляясь за очками виртуальной реальности. — Этот малыш рассчитан на подъём сотен фунтов. Сейчас захватим этот шарик. — Мне всё это не нравится, — пробормотал профессор Линдон, хмуро разглядывая экран. — Что-то здесь не так. Это явно рукотворный объект, и не зря его спрятали. Всё это напоминает старые фантастические фильмы. А если это бомба, биологическое оружие или… что-то похуже? Полковник Фелтон выпрямился, скрестив руки на груди, и посмотрел на профессора с ледяным спокойствием. — Вы всегда видите проблемы, профессор, — заметил он с едва заметной тенью сарказма. — Ваша осторожность достойна уважения, но сейчас она только тратит наше время. — Осторожность, — не сдавался Линдон, поправляя очки и упрямо глядя на полковника, — спасала мне жизнь чаще, чем ваша бравада. Мы не знаем, с чем имеем дело. Возможно, это вовсе не та находка, которой стоит гордиться. Полковник шагнул ближе, его ботинки заскрежетали по металлическому полу, разрывая повисшую тишину. Он посмотрел на Линдона сверху вниз, холодным взглядом опытного военного, привыкшего командовать. — У вас есть весь набор оборудования, чтобы понять, что это, и целый отряд вооружённых людей, чтобы вас защитить. Мы здесь, чтобы выполнить миссию, а не устраивать философские дебаты. Линдон, сцепив руки за спиной, выдержал взгляд полковника, хотя его лицо побледнело. — И всё же, — начал он, явно пытаясь отстоять своё мнение, — я считаю, что мы рискуем... — Риски — часть нашей работы, — перебил Фелтон, его голос зазвенел металлом. — А ваша работа — выяснить, с чем мы имеем дело, профессор. И сделать это быстро. Он повернулся к Уильямсу, который напряжённо следил за данными на мониторах. — Поднимайте его немедленно, — приказал он, даже не оборачиваясь к Линдону. — И давайте надеяться, что профессор ошибается. Линдон хотел что-то возразить, но вместо этого тяжело вздохнул и отвернулся к экранам, молча наблюдая за операцией. Уильямс осторожно шевельнул пальцами, играя с виртуальным управлением. Специальные захваты мягко прижались к поверхности неизвестной сферы и начали поднимать её. В этот момент изображение на мониторах замерцало и застыло. Парень нервно заёрзал в кресле, судорожно делая жесты руками. — Какого чёрта? Управление отключилось, картинка застыла, — взволнованно произнёс он. — В чём дело? — резко спросил полковник Фелтон, подходя ближе. — Не знаю, сэр. Система зависла, не реагирует. Попробую вернуть управление. Одну минуту... Перезапускаю связь с дроном. Экраны заморгали, и вскоре снова появились пересекающиеся линии георадара, отображающие сферу. В это время раздались торопливые шаги, и в бункер влетел один из солдат. Молодой парень с резкими чертами лица, едва заметными под приподнятым забралом боевого шлема, остановился, тяжело дыша. Его броня, созданная для пустынных операций, была покрыта тонким слоем песка, что делало его облик ещё более суровым. — Сэр, вам нужно это видеть! — выпалил он, бросив быстрый взгляд на полковника. Его голос выдавал напряжение, хотя он старался сохранять официальный тон. — Радар засёк корабль роттеан на орбите. Они висят почти прямо над нами и активно сканируют местность своими сенсорами. Полковник мгновенно нахмурился, его лицо окаменело. — Проклятье, — процедил он сквозь зубы, коротко бросив взгляд на мониторы. — Продолжайте извлекать сферу и немедленно доставьте её на базу. Солдат замешкался на мгновение, будто хотел что-то добавить, но лишь быстро кивнул, и полковник сделал шаг вперёд. Его ботинки с характерным скрежетом ударили по металлическому полу. — Я займусь этим. — Голос полковника звучал так твёрдо, что солдат мгновенно вытянулся. Полковник вышел из бункера вместе с солдатом. Джон Коллинз мельком заметил, как молодой человек украдкой взглянул на него, словно надеясь, что кто-то разделит его волнение. Вслед за этим дверь за ними с тяжёлым звуком закрылась, и шаги по коридору быстро удалились.. Уильямс сосредоточенно работал с управлением дрона. Размер силового поля был недостаточным, чтобы полностью укрыть массивную сферу вместе с дроном, и оператор лихорадочно вносил настройки, пытаясь выжать максимум мощности, не теряя невидимость. Наконец он тяжело выдохнул: — Всё, укрыл полем. Тяну к нам. Готовьтесь встречать. Коллинз и ещё один учёный быстро надели антирадиационные скафандры и выбежали из бункера. Джон заметил, как солдаты занимали свои позиции. Один из них устанавливал тяжёлую плазменную пушку на вышке, другие проверяли оружие. У края силового поля виднелся полковник Фелтон, энергично раздающий приказы. Джон остановился на позиции, откуда должен был прилететь дрон, и замер в ожидании. Профессор Нестеренко стоял рядом. Вскоре воздух перед ними едва заметно замерцал, и дрон, выходя из невидимости, появился внутри поля. В своих клешневых манипуляторах он держал странный серый объект, действительно напоминающий сферу. По поверхности сферы пролегали сложные узоры, тонкие и изящные, напоминавшие одновременно технологические линии и декоративные орнаменты. Узоры пересекались в строгом порядке, создавая ощущение скрытого смысла, недоступного простому взгляду. Свет солнца, отражаясь от металлической поверхности, заставлял линии блестеть, подчёркивая их искусственное происхождение. Дрон аккуратно опустил сферу на землю. Она оказалась слишком большой, чтобы пройти в дверь бункера. Манипуляторы разжались, и сфера, слегка качнувшись, примяла песок, оставаясь на месте. Сфера лежала прямо на песке, слегка вдавившись в него своей массивностью. Коллинз медленно приблизился, зачарованный необычным видом объекта. Он слышал, как профессор Нестеренко что-то сказал, но слова тонули в его мыслях. Узоры на сфере выглядели так, будто их не создавал инструмент, а они сами "выросли" из материала, как живой организм. — Джон, не трогай её! — напряжённо окликнул Нестеренко, но Коллинз проигнорировал предостережение. Он осторожно дотронулся до поверхности сферы, не снимая защитной перчатки. Через прочный слой материала он ощутил лишь давление своей собственной руки. Металл — если это был металл — оставался загадкой. Коллинз отстранился и присел рядом, внимательно разглядывая узоры. — Она словно теплая, — неожиданно заметил он, удивившись самому себе. — Не от солнца, а изнутри. Не знаю почему я это говорю, но я словно это почувствовал, даже через перчатки. Нестеренко подошёл чуть ближе, крепче сжав планшет. — Возможно, это реакция материала на внешние воздействия, или внутри что-то работает. Мы должны быть осторожны, Джон. Если это устройство, то его функции и цели нам неизвестны. Коллинз провёл рукой над узорами, не касаясь их, и заметил кольцеобразную линию, охватывающую сферу по окружности. Она выглядела как своего рода "стык", но был ли это реальный разрыв в материале или просто ещё одна часть замысловатого дизайна, было непонятно. — Это не просто орнамент, — задумчиво проговорил он. — Это система. Часть механизма или какого-то устройства. Сфера молча лежала на песке, её безмолвие будто бы говорило само за себя. Коллинз отступил на шаг, ощущая странное давление, словно в этом объекте таилась неведомая сила, которую он не мог ни понять, ни объяснить. — Принеси трёхмерный сканер. Внутрь это занести не получится, — скомандовал он Нестеренко. Профессор кивнул и поспешил к бункеру, откуда уже выходили Линдон и Уильямс. Их глаза горели любопытством и тревогой. Подойдя ближе, Линдон остановился рядом с Коллинзом и замер, словно зачарованный. Он смотрел на сферу, как ребёнок, впервые увидевший волшебство из своих любимых сказок. — Это не наша технология, коллеги, не наша, — сбивчиво произнёс он, голос дрожал от волнения. — И не роттеан, уж точно, — добавил Уильямс, направляя многофункциональный датчик на объект. — Радиации нет, никаких токсинов. Но… подождите. Она излучает тепло. Молодой специалист удивлённо посмотрел на Коллинза. Тот инстинктивно поднял руку, собираясь снять шлем, но вовремя остановился, поймав себя на глупой мысли. Однако внезапно стало душно, словно охлаждающая система в скафандре дала сбой. Пот крупными каплями заструился по его лицу, заставляя ощутить странное беспокойство. — Хвала звёздам, — наконец нашёл голос Линдон, глаза которого сияли восторгом. — Я дожил до этого момента. Первый контакт. Мы обнаружили следы внеземной цивилизации! — А может, это аппарат, который запускали с Земли в древние времена? — спросил Коллинз, поднимаясь с колен и стряхивая песок с перчаток. — Исключено, — отозвался Линдон, энергично качая головой. — Никто не мог тогда запустить аппарат так далеко до открытия варп-технологий. Известно всего несколько зондов, которые покинули Солнечную систему до войны, и ни один из них не похож на это. Варп-двигатели были необходимы, а до них — тысячи лет пути. Нет, это точно не земное. Нестеренко вернулся с трёхмерным сканером и сразу начал работать. Лучи прибора скользили по поверхности сферы, но первое сканирование оказалось бесполезным: внешняя оболочка полностью отражала сигналы, превращая изображение в хаос помех. — Это зеркало, — пробормотал он, регулируя частоту излучения. Несколько минут упорных попыток, и прибор наконец пробился через слой загадочного материала. На экране появилась структура внутреннего устройства. В центре сферы, среди пустоты, находился ещё один объект — меньшая сфера, размером с кулак. — Что это? — выдохнул Уильямс, вглядываясь в изображение. — Понятия не имею, — признался Нестеренко, пытаясь почесать затылок через шлем. — Похоже, внешняя оболочка — это защитный слой. Она скрывает эту меньшую сферу, — предположил Коллинз, указывая на изображение. — Но зачем? И почему это здесь, на этой забытой планете? — Нестеренко, не скрывая разочарования, продолжал водить сканером. Однако больше ничего нового на экране не появилось. Учёные принялись выдвигать теории, позабыв о происходящем вокруг. Их оживлённый спор прервал полковник Фелтон, подошедший неожиданно тихо. Его броня, покрытая слоем песка, выглядела внушительно, а в руках он держал тяжёлую плазменную винтовку. — Господа, у нас нет времени на догадки, — спокойно, но твёрдо сказал он, открывая визор шлема. Его лицо, осунувшееся от усталости, выражало напряжённую сосредоточенность. — Снаружи мы можем быть не одни, и ваши гипотезы не спасут нас, если что-то пойдёт не так. Учёные мгновенно замолкли, ощутив холодный, проницательный взгляд полковника. — Итак, — продолжил Фелтон, подходя ближе и касаясь поверхности сферы. — Что это? И что нам с этим делать? Я жду объяснений. Его взгляд скользнул по лицам собравшихся, задерживаясь на каждом из них. Но никто из четверых не осмелился заговорить. Молчание затягивалось, и напряжение росло. Фелтон нахмурился, его терпение иссякало. Коллинз вздохнул и, почувствовав, что ситуацию нужно спасать, шагнул вперёд. — Полковник, всё, что мы можем сказать после получаса изучения, это то, что этот объект не создан кем-то из известных нам цивилизаций. Это не наша технология и точно не роттеанская — в этом мы уверены на сто процентов. У нас была мысль, что это мог быть аппарат, запущенный в древности с Земли, но это практически невозможно. Даже если такой запуск когда-либо имел место, его существование должно было остаться в архивах, а о подобном нам ничего не известно. Коллинз указал на экран сканера, где виднелось изображение внутренней структуры сферы. — Внутри этой внешней оболочки, словно в защитном куполе, находится ещё одна сфера, гораздо меньших размеров — примерно с кулак. Что это может быть? Мы можем только предполагать: источник энергии, хранилище данных, контейнер для какого-то вещества… Это может быть что угодно. Чтобы понять, нам нужно время и тщательное исследование. Фелтон стоял с каменным выражением лица, его взгляд был прикован к доктору Коллинзу. После короткой паузы он шагнул ближе, его голос прозвучал твёрдо, но сдержанно. — Доктор Коллинз, у нас нет времени на обсуждения, — начал он. — Наши радары зафиксировали корабль роттеан. Они высадили несколько транспортников на поверхность, после чего сам корабль исчез с орбиты. Это может означать только одно: они десантировали группу разведки или штурмовиков, и теперь их цель — найти нас. Полковник обвёл взглядом присутствующих, продолжая объяснять: — Да, наш купол маскировки скрывает базу, но он делает это только до тех пор, пока они не наткнутся на нас буквально носом. Купол — как одеяло, под которым мы спрятались: он скрывает нас от глаз и приборов, но если роттеане решат проверить этот сектор или случайно заедут на нашу территорию, они наткнутся на него. И тогда это уже не поможет. Массированный обстрел разрушит купол или, что хуже, превратит его в ловушку, из которой нам не выбраться. Он на мгновение отвёл взгляд, оглядывая окружающую местность, затем вернулся к Коллинзу и другим учёным. — Мы отключили активные радары и все коммуникации, чтобы не привлечь внимания. Любая передача данных, включая вызов помощи, выдаст наше местоположение. Если роттеане поймают сигнал, они нас найдут, и всё будет кончено. Сейчас мы держимся на одной надежде: они не наткнутся на базу. Но если это произойдёт, у нас не будет времени даже на эвакуацию. Его голос прозвучал холодно и чётко, словно командир отдавал последний приказ перед боем: — Господа, наша задача — выиграть время и не допустить, чтобы сфера попала в их руки. Это всё, что имеет значение. Тяжёлые слова повисли в воздухе, на мгновение заставив всех осознать всю хрупкость их положения. — Сколько вам нужно времени, чтобы вскрыть оболочку и достать внутренний объект? — спросил полковник, его взгляд был ледяным, а голос твёрдым. — Что, простите? — выдавил Линдон, подавившись слюной. — Вы серьезно? Как можно вскрывать это чудо, не изучив его?! Мы можем всё уничтожить, а что если оно взорвётся и разнесёт нас в клочья? Вы вообще в своём уме?! — его голос дрожал, переходя в истерику. Маленькая фигура в защитном скафандре размахивала руками, будто пытаясь наглядно донести всю абсурдность происходящего. — У меня нет выбора, профессор, — сухо ответил полковник. — Вы добровольно согласились на эту миссию. Никто не тащил вас сюда насильно. Роттеане послали сюда целую экспедицию. Значит, эта штука для них критически важна.  Либо мы разберёмся, что это за штука, либо уничтожим её, чтобы она не досталась роттеанам. — Уничтожить? — сдавленно пискнул Линдон и бессильно осел на песок, обхватив шлем руками. — Именно так. Это приказ, и я намерен его выполнить. — Полковник обернулся к Коллинзу. — Доктор, я повторю свой вопрос: сколько времени вам потребуется, чтобы вскрыть оболочку? Коллинз сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в материал перчаток. Всё шло так, как он боялся: это закончится плохо. Очень плохо. — Если плазменный резак возьмёт этот материал, минут десять, — ответил он, кивая в сторону сферического объекта. — Думаю, вот здесь, это похоже на шов или замок, точка соединения. Это должно быть слабым местом конструкции. — Приступайте, — коротко скомандовал полковник. Коллинз кивнул и поспешил обратно в бункер. Торопливо вытаскивая из ящика переносной плазменный резак, он едва не выронил его, но тут же побежал обратно к сфере. Удобно перехватив металлопластиковый корпус за специальную ручку, он настроил устройство. На дисплее загорелась температура в десять тысяч градусов — достаточно, чтобы прорезать большинство известных материалов. Опустив затемнённые заслонки на визоре шлема, Коллинз включил резак. Из форсунок вырвался яркий синий свет, напоминая миниатюрное солнце. Раздалось ровное гудение. Доктор отрегулировал длину плазменной дуги и направил резак на предполагаемый соединительный шов. Материал сферы лишь слегка потемнел, не поддаваясь. Коллинз замер. Он никогда раньше не сталкивался с таким сопротивлением. Сжав зубы, он повернул регулятор мощности, увеличив температуру. — Сэр, контакт! Контакт! Тяжёлая техника роттеан, вижу танк и бронемашины! Они направляются к нам! — голос часового по общему каналу связи буквально оглушил Коллинза. Он вздрогнул, выронил резак, который успел прожечь кусок песка, превратив его в гладкое стекло, прежде чем автоматика отключила устройство. — Всем занять боевые позиции! Оружие к бою! Взять на прицел бронетехнику! — голос полковника прозвучал твёрдо и резко. Фелтон бросил короткий взгляд на учёных. Его глаза на мгновение остановились на Коллинзе. — Доктор, продолжайте. У нас почти нет времени. Не дожидаясь ответа, он развернулся и широким шагом направился к укреплениям у периметра базы. Вдоль линии обороны были выстроены мешки с песком, за которыми бойцы уже занимали позиции, поднимая оружие. Песчаная буря вдали затихала, обнажая фигуру тяжёлого танка роттеан, замершего на дюне примерно в пятистах метрах от базы. Полковник остановился у одного из солдат и пристально посмотрел в сторону приближающихся машин. Танк медленно вращал пушкой, словно выискивая цель, а за ним двигались бронемашины, остановившиеся чуть ниже по склону. — Замерли, — прошептал один из бойцов рядом с Фелтоном, напряжённо вглядываясь в происходящее. — Что-то выцеливают, сэр. Фелтон, нахмурившись, поднял взгляд к горизонту. Вдалеке, за бронетехникой, в воздухе начали проявляться едва заметные точки. Вертолёты. Их медленные движения создавали ощущение надвигающейся угрозы. — Они нас не видят, — произнёс Фелтон, холодно оценивая ситуацию. — Но если они остановились так близко, значит, подозревают. Он сделал шаг вперёд, облокотившись на укрепление. Его взгляд замер на танке, который вдруг остановил вращение пушки и замер, указывая прямо в сторону базы. — Скажите спасибо нашему куполу, — пробормотал он, слегка обернувшись к солдатам. — Они не могут нас увидеть, пока не наткнутся на него. Но если они продолжат искать... Полковник вздохнул, стараясь сохранить спокойствие, и обернулся к командиру отряда: — Сообщите всем. Если они атакуют, ответить огнём сразу. Мы можем рассчитывать только на свою невидимость, но купол не выдержит массированного удара. Его голос стал твёрже, когда он добавил: — Готовьтесь. Скорее всего, через несколько минут это уже не будет просто выжиданием. Коллинз проводил полковника взглядом и снова поднял резак, включил его и довёл мощность до предела. Яркое пламя необычных оттенков снова коснулось поверхности сферы. Он увидел, как шов поддался: сначала появилась тонкая трещина, а затем оболочка разошлась по всей окружности, словно скорлупа ореха. Коллинз едва успел отключить резак, как сфера распалась на две половинки. Энергетический всплеск прокатился по базе словно вырвавшись из внутренностей странной находки. Купол маскировки замерцал и исчез, словно его никогда не было. На мгновение всё вокруг словно застыло, а затем Коллинз почувствовал ледяную ясность: их обнаружили. Я это сделал. Мысль пронзила, как удар ножом. Я только что убил всех нас. Словно издалека до него донёсся крик Уильямса. В следующее мгновение с вышки раздался тяжёлый звук энергетического выстрела, и в ту же секунду сама вышка разлетелась на куски от попадания разрывного снаряда. Танк роттеан и орудие на вышке выстрелили одновременно. Взрывная волна обрушилась на Коллинза, поднимая в воздух песок и обломки. Его отбросило назад, и он покатился по земле, пока тело не ударилось о что-то твёрдое. На какой-то миг всё погрузилось в темноту. Когда он очнулся, хаос боя уже заполнил всё вокруг. Воздух вибрировал от криков, взрывов и стрёкота оружия. Где-то совсем рядом пронёсся плазменный заряд, оставляя в воздухе горячий шлейф. Джон услышал рёв двигателей и глухие выстрелы — это были вертолёты роттеан. Они подлетали к базе, маневрируя под шквальным огнём, а один из них выпустил серию ракет в сторону оборонительных турелей. Коллинз почувствовал резкую боль в боку и голове, когда попытался приподняться. Тело протестовало, каждое движение отзывалось ноющей болью. Его зрение оставалось мутным, и он осознал, что шлем всё ещё закрыт чёрным фильтром. Собрав остатки сил, он поднял руку, но пальцы отозвались слабостью и судорогой. Второй рукой, задыхаясь, он сорвал шлем с головы. Воздух ударил в лицо горячим песком, насыщенным запахом горящего металла и озона. Он перевернулся на спину и поднял шлем перед собой. Визор был раскрошен, глубокая трещина пересекала его, словно зловещий шрам. Коллинз отшвырнул шлем в сторону и обратил внимание на свою левую руку. Глубокий порез, откуда торчал осколок, заливал её кровью, создавая липкий поток вдоль предплечья. Боль была жгучей, но пока терпимой. Повернув голову, он заметил лежащую неподвижно фигуру. Это был профессор Линдон. Джон подполз ближе, затаив дыхание. Скафандр профессора был пробит в нескольких местах, тёмные пятна крови растекались по песку под ним. Его лицо под  разбитым шлемом казалось напряжённым, но движения не было. Коллинз потянулся к его шлему, нащупывая индикаторы биометрии, но те были мертвы. — Линдон... — прошептал он, но голос сорвался. Он закрыл глаза на секунду, пытаясь успокоить дыхание. Затем, стиснув зубы, Коллинз поднялся на колени и, шатаясь, поднялся. Его взгляд скользнул по разрушенной базе. Баррак солдат пылал, языки пламени облизывали искорёженные металлические стены. Возле баррака лежали несколько фигур в боевой броне. Двое из них всё ещё крепко сжимали оружие в застывших руках. Джон отвёл взгляд, стараясь не вглядываться в мёртвые лица. Он снова посмотрел по сторонам, ища Уильямса и Нестеренко. Никаких следов. Они должны были быть где-то поблизости. Может быть, спрятались? Или, может, их унесло взрывной волной? Коллинз сделал пару шагов, прислушиваясь, но слышал лишь глухой гул в ушах и звуки лихорадочной стрельбы. — Уильямс? Нестеренко? — его голос дрожал, срываясь в беспомощный крик. Ответа не было. Джон снова повернулся к профессору. Его неподвижная фигура, словно безмолвное обвинение, лежала на фоне руин.  Очки. Джон увидел их — разбитые, в песке рядом с телом. Реликвия, пережившая Великое переселение. Не пережила сегодняшний день. Сердце Коллинза бешено билось, но он понимал, что времени искать остальных не было. Он глубоко вдохнул, борясь с подступающей паникой, и заставил себя двигаться дальше. Из-за одного из зданий вырывались яркие фиолетовые вспышки — это защитники вели огонь из плазменных винтовок. Несколько выстрелов попали в вертолёт, и тот, шатаясь, попытался уйти из зоны обстрела, но вскоре с грохотом рухнул на землю, разлетевшись на горящие обломки. Второй вертолёт завис над периметром базы, и по штурмовым тросам спускались солдаты роттеан. Их броня отливала зловещим металлическим блеском, а визоры на шлемах горели красным, как глаза хищников. Коллинз, пошатнувшись, упал на колени. Его взгляд метался в поисках одного-единственного объекта. И тут он увидел её. Сфера лежала чуть в стороне, будто дожидалась его. Её поверхность переливалась странными узорами, светившимися холодным голубым светом. Джон, тяжело дыша, подполз к сфере и схватил её здоровой рукой. В этот момент казалось, что мир сжался до одного предмета, который теперь лежал у него в ладони. Он сунул сферу в отсек на скафандре и поднялся на ноги. Боль пульсировала в теле, но он не обращал на неё внимания. Спотыкаясь и едва держась на ногах, Коллинз побежал в сторону бункера. Вокруг продолжались взрывы, и воздух был насыщен жаром и пылью. Каждый шаг казался вечностью, но он не останавливался. «Главное — добраться. Добраться и спрятаться. Если роттеане захватят сферу, всё пропало,» — мелькнула мысль. Неожиданно чья-то сильная рука подхватила его. Коллинз вскрикнул от ужаса, но это оказался полковник Фелтон. Его броня была повреждена в нескольких местах. — Где сфера? Вы достали её? — закричал полковник, пытаясь перекричать грохот взрывов и перестрелки. Коллинз посмотрел на него глазами, полными ужаса, и, застонав от боли, сумел выдавить: — Да, она здесь, в кармане скафандра. — Укройтесь в бункере, наглухо закройте дверь и спрячьтесь. Сигнал SOS уже подан, за нами прилетят, — выкрикнул полковник, таща Коллинза к двери бункера. Коллинз хотел что-то возразить, но спазм сдавил ему горло, и он смог лишь кивнуть. Фелтон открыл дверь и втолкнул его внутрь так, что доктор пролетел через весь коридор и разбил аппаратный столик своим телом. Собрав последние силы, Джон поднялся, чтобы посмотреть, что происходит снаружи. Снаружи всё ещё раздавались выстрелы. В дверном проёме он увидел полковника, который отчаянно отстреливался и пытался закрыть заевшую дверь. Коллинз хотел было помочь ему, но в этот момент заметил, как мимо Фелтона пролетел какой-то предмет и упал прямо у разбитой стойки. Доктор с ужасом понял, что это граната. Дверь, наконец, поддалась и захлопнулась с резким металлическим лязгом, отрезав Джона от внешнего мира. Он остался один на один с гранатой. Коллинз успел мысленно попрощаться с жизнью, но взрыва, способного разорвать его на куски, так и не произошло. Вместо этого раздался негромкий хлопок, вспышка ослепила глаза, а датчик радиации на его скафандре внезапно сошёл с ума, истерично мигая и пища. Джон застыл, сердце билось где-то в горле. Осознание пришло почти мгновенно. Это была знаменитая, печально известная радиационная граната роттеан — мерзкий продукт их свихнувшейся военной промышленности. Её задача не уничтожить сразу, а отравить всё вокруг смертоносным излучением. Доктор тяжело поднялся с пола. Он знал, что уже получил дозу облучения, несовместимую с жизнью. Каждое движение отдавалось ломотой в теле, но инстинкт выживания гнал его вперёд. В бункере царила кромешная темнота, только тускло мерцали аварийные указатели. Все приборы были мёртвы, отключённые выбросом радиации. Снаружи ещё доносились отголоски канонады, но вскоре они стихли. В ушах стояла тишина, от которой внутри всё похолодело. Джон с ужасом понял, что снаружи больше никого не осталось. Либо мёртвые, либо пленные. Но пленных у роттеан почти не бывает — их войска славились жестокостью и абсолютным пренебрежением к жизням врагов. Тишину нарушил тяжёлый удар, от которого содрогнулись стены. Звук был глухим, мощным, он словно вгрызался в металл бункера. Уши заложило, и доктор в ужасе понял, что роттеане ломятся в двери. Он усмехнулся в темноте — кривой, усталой ухмылкой. «Даже если они победили, до меня им не добраться. Это ничья,» — подумал он. Наощупь Джон пополз в угол бункера, где располагалась дверь в подземную часть. Его руки дрожали, силы почти покидали, но он всё же сумел отвернуть штурвал люка. Люк со скрипом поддался, и доктор буквально свалился внутрь, больно ударившись о металлический пол. Пролежав несколько минут, тяжело дыша, Джон всё-таки поднялся. Закрыв люк за собой, он двинулся дальше, опираясь на стены, как слепец. Каждое движение давалось с трудом. Он спустился ещё глубже и нащупал небольшой столик. Его пальцы на ощупь открыли выдвижной ящик, и внутри он нашёл фонарик. Сенсорная кнопка сработала, и узкий луч света разрезал темноту. На мгновение это показалось чудом. Коллинз с трудом достал из кармана маленькую сферу. Его взгляд остановился на ней, будто ища ответы. Она выглядела такой простой, такой… обычной, но внутри неё таилась сила, которая привела их к этому аду. Не осознавая своих действий, он аккуратно положил сферу в ящик, задвинул его и отступил к стене. Его силы были на исходе. Джон сел, опираясь спиной о холодный металл, и прикрыл глаза. Пусть кто-то другой решает, что с ней делать. Я уже натворил достаточно. Последней его мыслью было, что снаружи всё стихло. Наступила абсолютная, блаженная тишина. Фонарик отбрасывал круг света на стену, и это было последнее, что он увидел, прежде чем сознание покинуло его.