Ривен

Я стоял на балконе королевского дворца Айсиса и курил, смотря на прекраснейший вид на бескрайнее море и звёздное небо, пока рядом болтала Агата, от чего сердце уже не так заполошно билось в груди в явном желании сбежать. Она, то рассказывала о каких-то слухах и парнях, то о новой покупке отца, о том какие у него планы по постройке нового курорта, то перемещалась в Облачную башню с уродками, то жаловалась на Арадию, что бросает её одну, то вдруг начинала говорить о новом сезоне моды, что будет проходить на Эросе, а она его терпеть не может из-за разврата (как по секрету сказала Арадия, Агату влюбил в себя местный парень, когда они приезжали туда отдохнуть после её разрыва помолвки, но он оказался полигамным, поэтому Агата и Эрос не любит), поэтому и посетить не может столь любимую коллекцию солярийского дизайнера. Слушать её причитания было уже привычно. Так вот, сегодня был бал в честь дня рождения принцессы, и три месяца, как я работаю на неё. К дворцовой жизни вполне привык, как и к обществу принцессы и её окружения, что состояло лишь из Агаты, Арадии, Хризолита и Ли. Не густо, но вполне комфортно. Празднование было огромным, было приглашено всё высшее общество Магического Измерения. Диаспро хотела воспользоваться этим временем, чтобы найти новых союзников и наладить контакты со старыми, и потому оно будет длиться целых, блять, две недели. А теперь, пожалуй, вернусь к тому, почему же сейчас я стою в самом углу балкона в бордовом костюме за бордовыми портьерами, где меня точно никто не увидит, да в компании Агаты, что своим пышным красным платьем окончательно перекрывает обзор на меня? Пока я в послеистеричном состоянии курю непонятно какую по счету сигарету.

***

Всё было нормально.

Приветственная речь, открытие, танцы, Агата рассказывает о гостях, пока мы стоим чуть в отдалении и пьем шампанское, иногда отвлекаясь на гостей, что приходили поприветствовать будущую герцогиню и заодно меня. Впрочем, всё изменилось в тот момент, когда глаз зацепился за слишком знакомые макушки черных с фиолетовым отливом волос, знакомыми по собственному отражению аметистовыми глазами, а также до боли пренеприятными чертами слегка постаревшего, но не утратившего своей красоты, лица. Я понял, что пора тикать, слушая краем уха, как Агата говорила: О, да у тебя глаз не дурак, это герцогиня Венера де Диаден и её дочь, юная графиня Диандра де Диаден, прирождённая ведьма, кстати, и очень сильная. Они прилетели к нам с далекого Диадена, кстати... Пока я буквально посерел и бежал на ближайший балкон, то лишь думал о том, как, блять, у меня появилась единоутробная сестра, и как мать, что явно была сумасшедшей или на грани помешательства сейчас выглядела обычной аристократкой (не безумной!)? Абсолютно невозмутимое лицо с надменностью и присущей ей высокомерностью, та же идеальная осанка, то же лицо, лишь приобретшее большее благородство черт лица. Меня трясло. Меня колбасило. Руки дрожали. Вокруг вихрилась энергия, окрашивая воздух в ало-фиолетовый туман. Как эта женщина могла так себя вести? Девочка явно моя погодка, младше на года два. Эта... женщина жила на два дома? Она действительно крайне редко бывала дома, почти всегда выглядя ещё более безумной, чем обычно, постоянно обвиняя меня в своих бедах. Что она блять натворила!? Какого черта. Что она здесь делала? Она окончательно бросила меня, когда мне было шесть лет, а до этого постоянно оставляла на каких-то теть и подружек, то оставляя с ними в их домах либо в нашем поместье под их присмотром, и теперь кажется я понимаю, что это были ни черта ни её подружки, кроме, пожалуй, Элизабет, что относилась ко мне с теплом и нежностью, смотря на меня особым взглядом. Голова пухла от вопросов, сердце одолевали гнев, обида и ноющая тоска со страхом, от чего было трудно дышать. Я спрятался, просто, блять, спрятался. Я не знал, чего хочу. Закричать? Разбить что-нибудь? Напиться до беспамятства? Или просто исчезнуть, раствориться в темноте, где не будет её лица, её холодного взгляда, её надменности, она выглядела так, словно ничего не случилось. Я заставил себя сделать глубокий вдох, затем ещё один, сжал кулаки, вонзая ногти в ладони, пока боль не вернула мне немного контроля. Я выдохнул, откидываясь назад и опираясь о прохладную стену балкона, начиная брать взволнованную энергию под контроль, после чего достал сигареты из внутреннего кармана, начиная дымить. Хоть так, но буря внутри потихоньку утихомиривалась, воспоминания перестали калейдоскопом мелькать перед глазами, в ушах переставал отдаваться её визгливый дрожащий голос с холодными и безумными глазами, горящими ядовито-фиолетовым. Через пару минут на балкон тихо вышла Агата. Я не смотрел на неё, просто ждал, что она скажет. Она молчала какое-то время, а потом, словно не замечая моего состояния, начала болтать. — Знаешь, на балу был один парень в костюме цвета морской волны — я бы поставила всё состояние отца, что это подделка от Лауриэля. Настоящие ткани не так ложатся, у него плечи выглядели так, будто он спрятал под пиджак подушки. До чего смешон, если хотел быть модным, то не надевал бы столь отвратную по качеству подделку ... Я даже не сразу понял, что она делает. Сначала хотелось рявкнуть, чтобы она заткнулась, но чем больше она говорила, тем легче становилось. Её голос, ровный, чуть насмешливый, не требовал ответа, не давал провалиться в пучину мыслей и эмоций. — А ещё Ли опять вляпался в неприятности. Угадаешь, с кем? Нет? С принцессой Каллисто! Я же говорила, что у него ужасный вкус. Это было очевидно! Он потанцевал с ней, когда Диаспро выкинула его с постамента королевской семьи на танцпол, а эта деревенская дура сразу же влюбилась! До чего нелепая. Агата продолжала говорить, всё больше и больше, меняя темы, как очередные шмотки, которые она покупала. Я выдохнул, беря очередную сигарету. Голова всё ещё гудела, эмоции пульсировали, смешиваясь в отравленный коктейль воспоминаний. Глядя в темноту ночного неба, я пытался осознать: она здесь. Мать. Та самая женщина, что сделала детство сущим кошмаром. Честно? Я не знал, что чувствую. Гнев? Конечно. Обида? Без сомнений. Но больше всего — усталость, въедливая и противная заебанность миром с ощущением противной зыбкости мира. Такая, что казалось, ещё немного, и я просто рухну на месте. Когда-то я мечтал, что она вернётся. Не такая, как прежде, а другая — раскаявшаяся, любящая, сожалеющая. Но годы сделали своё дело. Я вырос, и теперь видел всё иначе. Эта женщина. Да она просто проклятая безумная сука. А теперь у неё есть другая семья! Другая жизнь! Другой… ребенок. Её копия, только младше. То же красивое нежное лицо, такая же высокая, худая хрупкая и бледная. Прекрасные волосы воронового крыла, что были длинными и гладкими, как шёлк (когда-то я игрался с такими же, плёл косы, а в ответ были слышны мягкие смешки, как перезвон колокольчиков, это было настолько светлое воспоминание из столь далекого детства, что казалось вымыслом), аметистовые умные глаза с озорным блеском смотрели на всё с интересом, чуть раскосые, лисьи, такие же, как у меня, блять. Моя ровесница. Почти моя ровесница. От этой мысли меня передёргивало. Пока я остался брошенкой, испытывая ненависть к самому себе, она… Что, жила счастливо? Сменила роль страдалицы на роль матери, которой никогда не была для меня? Они вообще развелись или она просто сбежала? Было ли вообще правдой, что она так сильно любила отца? Хотя да, это не могло быть не правдой, это помешательство и одержимость уж точно ни с чем не перепутать. Меня передёрнуло. Я любил её, боялся и ненавидел. — Ты опять ушёл в себя, — раздался негромкий голос Агаты, — Может расскажешь, чем тебя так задела семья Диаден? Ты ведь из Магикса, а они на другом конце Магического Измерения. Я устало смотрел на горизонт, затягиваясь в очередной раз сигаретой, что уже почти истлела, и смотрел в глаза явно взволнованной Агаты, что чуть сильнее обычного сжимала губы и смотрела сквозь нахмуренные брови. Стоит ли? Стоит ли раскрывать свою связь с нынешней герцогиней крупного королевства будущей герцогине столь же крупного королевства? Или стоит рассказать о семейных проблемах достаточно близкой подруге, навязчивой, но тактичной, заботливой и нежной Агате, что искренне привязалась ко мне? Стоп. Разговор вчера вечером с Диаспро, что была непривычно хмурой, и пыталась что-то мне сказать, но в итоге посмотрела на меня особым взглядом. Это ведь не может быть просто так, да. Она ведь явно знала всё обо мне, раз навела справки, она... Черт возьми, что она вообще хотела? Не понимаю, я уже ничего не понимаю. Я сделал глубокую затяжку, но даже дым не помогал — лёгкие горели, но не от никотина. Руки чертовски сильно дрожали, а на глаза, блять, наползали слёзы, откуда, зачем, почему. Горло сжималось в тугой ком, а сердце продолжало заполошно биться, чертовски неприятно и больно. Агата всё ещё стояла рядом, но молчала, лишь внимательно наблюдала за мной, я чувствовал это, видел краем глаза. Она была слишком взволнованной, кусая нижнюю губу, вертя кольцо с крупным агатом на большом пальце. — Ты не обязан, — тихо сказала она, — но мне не всё равно. Я беспокоюсь о тебе. Я впервые вижу тебя таким, Ривен. Ты.. эта вспышка эмоций, потеря контроля над энергией, эта реакция... Обычно, ты хоть и можешь язвить, гневаться, но никогда не было так явно и так больно. Ты никогда не был настолько злым и отчаянным, как сейчас. Я хотел усмехнуться, сказать что-то ехидное, отмахнуться, но не смог. Горло ещё больше сдавило. Я сглотнул, начиная говорить хрипло с надрывом. — Я в порядке. Это была ложь. И Агата это знала. Она чуть склонила голову набок, продолжая смотреть, ожидая. Не осуждая, не вынуждая, просто давая мне возможность говорить, всё ещё волнуясь. Я сжал зубы, сглотнул ещё раз. Чёрт. Почему это так сложно? Это даже не моя правда, не мое детство, это детство Ривена, его проблемы, не мои. Это мои проблемы и страхи, моё детство, моя мать. Если я принял его жизнь, как свою, воспринимаю всё, как он, лишь сглаживая его реакции, то как я не могу принимать всю его жизнь? Я ведь Ривен. Будто я когда-то так любила острое, как Ривен, будто когда-то я любила ездить на байке, скорость, драться, тренироваться, будто я когда-то так сильно ненавидела серебряный цвет, напоминающий постоянные платья Венеры, терпеть не могла паладинов, так, как их самозабвенно ненавидел Ривен, видя в них Ричарда? Да я уже давно не была той личностью, что ощутила себя в новом мире в первый час после пробуждения, пока меня не настигли воспоминания Ривена. Будто блять это нормально, когда мною порой овладевают сильные эмоции Ривена, его реакции и страхи. — Просто… — начал я, но замолчал. Просто. Просто что? Просто я вдруг увидел мать, которая бросила меня? Просто оказалось, что у неё новая семья, новая жизнь? Просто она смотрела на меня, но в ней не было и капли узнавания, а лишь холодная пустота. Я сглотнул снова, опустил голову, вцепившись пальцами в перила балкона. — Эта женщина… — я замолчал, силясь выдавить слова. Голос дрожал, чертовски дрожал. Агата ждала. И тогда оно сорвалось. — Да она никогда не любила меня! — выдохнул я резко, срываясь на злой смешок. — Никогда. Она любила отца, да, до одержимости, до безумия, а я… Я был помехой. Гребаным куском плоти, что напоминал ей, что он ушёл. Это ты виноват! У нас всё было прекрасно, пока не появился ты! Ненавижу тебя, маленький ублюдок! Ненавижу, ты худшее, что произошло со мной! Мое чрево было проклято тобой, РИ...В-ВВЕН! Ты не был лучшим, поэтому Ричард не хочет тебя видеть, да, всё верно, это лишь из-за тебя! Да. Да. Да. Это ты. Не я. Я не виновата. Это всё ты. Я нервно провёл рукой по волосам, взгляд метался, но я уже не мог остановиться. — Она винит меня во всём. Во всех своих проблемах, в том, что её жизнь пошла под откос, что отец её бросил. — голос отдавал глухой горечью. — Не было бы тебя — он бы остался! Тупая женщина, жестокая и жалкая. Дыхание сбилось, эмоции кипели, пульсировали, скручивая меня изнутри. Я не хотел говорить, но слова всё равно лились потоком. — Она сбежала. Просто… исчезла. Когда мне было шесть. Шесть, Агата! — Я горько усмехаюсь. — Ты представляешь? Просто взяла и… испарилась! А я остался один. Вот она сидит за столом, впервые за казалось бы вечность, внимательно и без злости смотрит на меня, целует меня в лоб, говорит мне. Прощай, Ривен, ты уже совсем взрослый, идёшь в школу. Прости меня, мой дракон. Это был первый день в школе. Более я никогда не видел её, она забрала все свои вещи и все семейные фотографии... А я- я... я как дурак, тогда поверил, что она может быть другой. Эта женщина просто испарилась. Будто её никогда не было. А отец? Да отец опять передал лишь гало-сообщение, что не может приехать, потому что занят на работе. Я судорожно выдохнул, стиснув зубы. — Я всегда думал… — голос сорвался, и я гневно вытер лицо рукой, не позволяя себе дрожать. — Думал, что может она уже умерла. Что она просто исчезла с этой грёбаной планеты! А теперь… Я поднял взгляд на звёздное небо, где вдалеке видна плеяда планет с одной огромной, Эраклион. — А теперь она здесь. Стоит передо мной. Ведет себя так спокойно. Живёт, мать её, счастливой жизнью! Герцогиня, сука, Диаденская, — злость поднималась с новой силой, от неё даже энергия пошла волнами, тревожа воздух вокруг. Я зажмурился, крепко вцепившись в волосы, унимая источник, вновь беря его под контроль. — У неё есть дочь, Агата. Дочь. Моя, черт возьми, почти ровесница. Насколько она меня младше? На год? Два? Я горько рассмеялся. — Пока я пытался жить, утопая в ненависти, злости и ревности, стать лучшим, она… Что? Завела новую семью? Забыла обо мне? А может, сжигала мои фотографии, радуясь, что избавилась от «ошибки»? Гнев вырывался наружу, но вместе с ним шла пустота. Опустошение. Я сжал пальцы, замерев. — Я… Я не знаю, что чувствую, — выдохнул я наконец. — Гнев? Конечно. Боль? Бесспорно. Но больше всего… Прикрыл глаза, опустошённый, разбитый. Сигарета дотлела, обжигая пальцы. — Я устал от этого. Почему постоянно какая-то хуйня? Я ненавижу жизнь, но не могу расстаться с ней, я хочу жить, но не могу жить нормально. Тишина. Обманчиво. Приглушенные разговоры, живая музыка и слышимый голос королевы Жадеит. Я не сразу почувствовал, как Агата легко сжала моё запястье. Не удерживая, не навязываясь – просто показывая, что она здесь. В золотых глазах отражались непонятные мне эмоции, а по щекам текли слёзы, размазывая её идеальный макияж, над которым бились служанки всё утро. Я выдохнул. Голова гудела, эмоции превратились в серый ком в груди, но… стало легче. Пусть немного, но легче. Осталось подумать, как вернуться обратно. Ахуенно. Мать, сестра, обиженный Скай, несколько ебанутых эсперов, что решили, что им всё позволено, и поддержка в центре = желание быть их подстилками, высокородные дамы, что охотятся за мной, желая забрать к себе в коллекцию (и не только дамы, дамы, да). Я ебал эту жизнь. Впрочем, слабая улыбка Агаты с толикой надежды успокаивает даже мои взвинченные нервы, пожалуй, ещё минут пять мы можем постоять, не нарушая нормы приличия слишком уж сильно. Хотя, учитывая любовь герцога Ханекате к дочери, то он всегда будет на её стороне. Хах. Пожалуй, ещё сигаретку.