Ривен

Скай Зеус признавал, что он не был идеальным человеком, но искренне считал, что почти идеальный. Он умен, талантлив, красив и вполне добр, что ещё нужно? Он рос на рассказах о доблестных паладинах, искренне веря, что они — идеал мужчины. Но жаль, что в отличие от Торена (трусливого и слабого Торена!), у него не было магии, но было другое… Он был эспером, высокоранговым эспером... Он пробудился в четырнадцать лет, после того как у него появился новый учитель по политической географии. Учителю было лишь двадцать три, но уже был прославленным магистром из академии Мирцеллы, лучшего вуза Магикса. Болезненно хрупкий юноша с бледной кожей, просвечивающей сеткой вен, огромными глазами цвета лаванды, длинными мягкими белыми волосами и тонкой талией, что будто принадлежала юной девушке. Он был добрым, нежным и заботливым, улыбка была мягкой, на щеках появлялись аккуратные ямочки, а глаза счастливо щурились. Скай искренне им интересовался, даже по-своему любил. Приносил подарки, хотел чаще находиться с ним, обнимать и даже желать большего, в тайне под пологом ночи видя далеко не невесту или придворных дам. Он хотел видеть больше улыбок, чтобы она принадлежала ему, чтобы он был его. Ему стало не хватать занятий, к которым он готовился втройне усерднее, чем к другим, редких прогулок по королевскому саду и случайных встреч с ним во дворце. — Было ли это для него болезненно? — Да, чертовски, пусть в тот момент он чувствовал лишь непонимание. Как он может ощущать такое по отношению к нему? — Волнительно, страшно, мерзко… Этот привкус вины и омерзения преследовал его. Внутреннее пение души лишь сбивало. Он, подобно последней твари желал быть с ним, со своим же учителем. Ощутить тепло его кожи, нежный взгляд, переплестись в тесном соитии. Эти мысли душили его, от чего ему становилось ещё более тошно, отвратительно и мучительно, но что-то внутри продолжало шептать. Он ведь тогда и не спал почти, постоянно мучимый наваждением. Скай лишь с жаждой глотка воды странствующего путника в пустыне Алтадюны пытался быть с ним ближе, ещё ближе, чуть-чуть, чуточку ближе… Осознав в полной мере своё наваждение, он уже ходил бледной тенью прежнего себя. Диаспро, его по-настоящему близкая подруга дней, созвала всех целителей со всего измерения, но никто не мог ему помочь. Он был отравлен, и отравлен далеко не возвышенным чувством любви, как в сказках о доблестных паладинах и прекрасных принцессах. Впрочем, вскоре все изменилось. Скай не хотел этого (желал, да, но не хотел), но он сам, сам проявил инициативу. Целоваться с ним было до одури пленительно, так, что сердце пускалось в пляс, руки ходили ходуном, а душа казалось расцветала, все окружающее заливало золотым маревом с вкраплением нежно-зеленого. И, как оказалось, душа действительно расцвела. Она проявилась, как его проклятие и благословение. Золотым маревом была не галлюцинация влюбленного мальчика, а осязаемая энергия эспера, что благодатно вылилась из его контроля, подвергая всех опасности. Та часть сада, где они были, полностью исчезла, сгорев в золотых разрядах молнии, двое несчастно оказавшихся слуг опали горсткой пепла, а он отпрянул, смотря на него со страхом и болью (омерзением). После этого Скай узнал, что представляют собой эсперы и проводники, что значит совместимость между эспером и проводником, а также что сила это далеко не благословение свыше, и у всего есть цена. За свою силу он отплатил сполна. Больше не было никакого учителя. Спала пелена с глаз и сердца, а навеянные чувства оказались лишь проекцией высокой совместимости с пробудившимся проводником. Сейчас он, признаться, даже не знает, что делает его бывший учитель, чем он живет, да и уже не хотелось знать, Скай ведь именно тогда понял, что значит быть преданным самим собой. Дело тогда замяли. Матушка отдала ему вполне крупную сумму, чтобы он жил в дали. Спокойно и припеваючи. Он принял её, улыбнулся ему уже не такой улыбкой, глаза его уже были потухшими, мертвыми, уж точно не такими, какими они были. Родители не были прекрасными, но они всегда видели выгоду, и им было выгодно, что их сын, их наследник сильный. Пусть не маг, колдун, друид, но кого это волнует, когда сам ненавидимый ими доблестный Орителл был чертовски сильным, и в отличии от него в это время появились проводники. Скай стал явно сильнее кузена, что блистал талантами, и которого ещё в раннем возрасте заочно приняли в паладины, и который сейчас бытует лучшим адептом паладинов на Линфее, которому пророчат звание лучшего выпускника. Иронично, что у обоих Зеусов присутствовал атрибут молнии, он был Небом, эспером S ранга со способностью молнии, одним из сильнейших, оружием Торена был молот с молниями. Они оба были по-настоящему золотыми мальчиками. Родители уж точно не смогли бы принять, если бы их отпрыск был слабее. Они живут не в том мире, чтобы наследник Эраклиона был слаб. Ведь даже пока он принц, по закону будущий король Эраклиона никому не должен сообщать, что он им станет, всё для того, чтобы королем стал лучший из претендентов, потому и королем несмотря на все обстоятельства он может и не стать, о чем прекрасно осведомлен и его дражайший дядя с его выкормышем Йошиноей. Скай был сильным. — Скай умный, все учителя его хвалили, способности к запоминанию, пониманию и размышлению на высшем разряде. — Скай талантливый, учителя говорят о том, что любое занятие ему по плечу, управляться любым оружием чуть ли не его дар, мощное тело с развитой мускулатурой, обгоняющее сверстников, лишь подтверждали это. — Скай красивый, зрелые дамы, юные леди, мужчины и юношы заглядывались на него, рассматривая и пожирая. Золото волос было схоже с солнцем Соляриса, голубые глаза пленяли чистотой горных озер, по-мужски очерченные черты лица не делали его грубым, лишь подчеркивая его крепкое тело. — Скай добрый, он помогает слабым, не задирает других, пользуясь своими возможностями и привилегиями наследного принца одного из крупнейших государств, участвует в благотворительности. — Скай понимающий. Он не злится на Брендона, что порой смотрит на него, как на прокаженного. Он действительно любит своего единственного друга, что знал о нём всё, дальний родственник королевской семьи, взятый на воспитание родителями, стал ему самым близким существом на планете. Он был умным, весёлым, понимающим, но Скай всё равно видел, как порой Брендон смотрит на него в непонимании и отрешении. Его друг был от природы другим, не таким, как он, его ориентиры изначально были слишком хорошими, потому он много, когда не понимает его, но Скай понимающий, он принял это в своём друге. Он общается и заботится о Диаспро, пусть она надменно ведет себя с другими, притворяется другой рядом с ним, скрывает свою натуру и то, чем занимается. Он ведь не слепой, прекрасно видит, что из года в год от милой девочки, которой не хватало любви и заботы, она превращается в расчетливую и жесткую женщину, так напоминающую его матушку Самару, что оплела королевство своими тонкими нитями влияния. Некоторые движения, фразы, построение предложений. Диаспро, сама не замечая этого, попала в ловушку умелой прядильщицы. Всё же его матушка действительно была потрясающей ужасающей, от того и подруга под её тлетворным влиянием стала такой же. Диаспро пытается манипулировать им, желая получать больше внимания и удостоверения любви, она манипулирует другими, чтобы остальные не приближались к нему, желая монополизировать его, она сутками учится и работает на благо королевства, желая стать королевой Эраклиона и Айсиса, забывая о том, что изначально она хотела быть лишь его королевой. Между ними уже давно нет той хрупкой связи, что была ранее, нет тех разговоров о мечтаниях, что были раньше, нет той нежности, что они питали друг к другу, желая лучшего. Они стали другими. Больше нет малышки Ди, больше нет слабого Ская. Нет, он действительно не ненавидел её, он до сих пор любит её, по-своему, безмерно уважает, но он не хочет быть своим отцом, а в супруге видеть свою властную мать. Он не хочет, чтобы их дети были такими, как они.

***

Когда он увидел Блум, то заинтересовался ей. Она была такой храброй, но при этом такой хрупкой. Бледная с проступающими веснушками, всклокоченными огненными волосами, подернутыми голубыми глазами, похожими на его, но не небесными, а бирюзовыми, недрагоценными, а обычными, не менее прекрасными, совершенно другими, чистыми, невинными, как горные озёра. Она была в помятой и изгвазданной в грязи и пыли: короткий голубой топ превратился в коричневое нечто, а широкие джинсы были местами порваны, открывая вид на болезненно тонкие ножки. Её осанка была кривой, она сутулилась, жесты и манеры были неловкими, лишёнными грации и ленности высокородных, речь сбивчивая, лицо то и дело краснеющее пятнами, но вопреки всему он был очарован ей. Смелая, бойкая, живая, так не похожая на других. С каждой встречей она всё больше захватывала его сознание. Он нежно любовался ее неловкостью, глупыми и невинными мечтами, рассказами об обычной жизни простолюдинки в государстве, столь слабом и далёком, что матушка бы и не посмотрела в сторону него. Он с неприсущей ему слабостью и добротой оценивал её простодушность с храбростью, внутренней силой и развитой смекалкой. Забавная, любопытная, интересная, он мог бы описать её множеством эпитетов, которых она несомненно достойна. Она увлекала его, заставляя забывать о Диаспро, она была его тихой гаванью, в которой он хотел быть таким же беззаботным, как она, он хотел в ней забыться обо всем. Когда они пробрались в Облачную Башню, и там он узнал, что Блум — существо, созданное Древними Ведьмами, он испугался. Древние ведьмы. Те, что — при рождении впитали всё Зло, существующее в Магическом Измерении — захватили вселенную, убивая миллионы живых существ, захватывая планеты и впитывая их энергию — уничтожили Авраам, самый красивый город Эраклиона, который и поныне остался городом потерянных душ... Скай ведь знал, что Древние Ведьмы не уничтожены. Они лишь где-то притаились, как было тысячелетия назад, сотни лет назад. А сила Блум, такая яркая и чересчур мощная, в чём он не раз убеждался, могла принадлежать им. Хотя в глубине души он надеялся, что всё это лишь из-за сильной частицы Дракона в ней, и тем, что она земная фея, а они ведь всегда были чрезвычайно сильны, феи, опутанные легендами и мифами. Более он не отвечал ей. Он не мог уничтожить её или предать правосудию, как делали с такими отродьями ранее. Скай ведь действительно любил её, от того и мучился... Но в тот день, когда было Открытие Красного Фонтана, он действительно ничего не мог поделать. Сначала его выбесил Ривен своими словами о Блум, Скай ведь и так был на взводе, не зная, что ему делать, так ещё и сокомандник решил позабавиться за его счёт. Во многом, ему было пофиг на существование Блаунта, он был лишь капризным и злым дитя, что так и пытался выглядеть лучше, чем он есть на самом деле, от чего выглядел крайне потешно. Он не отрицал ум, смекалку и таланты Ривена, но его личность была для него обычно неприятной, но терпимой, по-крайней мере, он никогда не лебезил перед Брендоном-Скаем или перед ним самим. Бытие сквайром давало ему легкий налет свободы, которой он всегда был лишен, от того и бытие обычным студентом было для него непривычным, приятным и даже счастливым. Впрочем, всё изменилось, нет, не резко, но постепенно, кажется с того момента, как Ривен попал в мед. блок, после того, как он поругался с Блум, обвиняя её, а после связался с мерзкими ведьмами, от которых всегда нужно ждать беды (в чём они и убедились позже, когда они напали на всё Магическое Измерение). Во-первых, он набил морду Ривена за его Блум, во-вторых, перестал хоть как-то говорить с ним, не желая раздражаться ещё сильнее. Но после того, как он попал в мед. блок на две недели, во время которых они все были крайне заняты подготовкой к сессии и сдаче контрольных точек, Ривен изменился. Он стал куда менее раздражительным, более спокойным и уравновешенным, будто повзрослевшим. Тогда Скай подумал, что быть может общение с мадам Дюбуа, правильное лечение смогли вытравить едкое влияние ведьмы иллюзий и тьмы, а сам Ривен, наконец, осознал, что вёл себя, как скотина. Быстро пролетело время сессии, на которой их чуть не убила Нунду (хотелось убить и Брендона, в чем он был в кой-то веки солидарен с Ривеном), но, в целом, всё было весело. Учебная программа не представляла сложности для Ская, всё же матушка всегда крайне озабочена его положением, потому и к образованию подходила серьёзно (хотя к чему она вообще не подходила серьёзно?!), пусть ему не приходилось учить много материала за раз, как Тимми (пусть он и гений, но технический гений), Ривен (тот, казалось, вообще не получал должного образования, но стабильно всё учил, что хоть и не вязалось с его характером, но вызывало уважение), или даже Брендон, что хоть и получал образование, но не настолько объёмное, как он. Впрочем, практика всегда была куда интереснее, и таланты воина раскрывались у всех совершенно по-разному. Их команда была лучшей на курсе, хоть и не совсем держалась с лучшими старшекурсниками, с которыми они порой сталкивались. Поэтому когда вся команда сдала всё на высокие баллы, он гордился этим, ведь они действительно были сильными, умными и смекалистыми. Они вполне приятно и весело провели время в ресторане на праздновании, было здорово просто так напиться, не опасаясь чего-либо, танцевать в открытую, не заботиться о манерах и о том, что подумают другие. Он был лишь сквайром Брендоном, а не принцем одного из крупнейших государств Магического измерения. Он ведь на недолгое время даже смог отвлечься от Блум, но после недолгих каникул, на которых его вновь третировала матушка, Диаспро говорила лишь о её кажется любимой политике, а мысли о происхождении Блум нагнетали его разум, он чувствовал себя крайне мрачно и упаднически. Диаспро не заслуживала, чтобы её же партнер имел связь с другой, но Скай ничего не мог поделать с собой. Он в очередной раз опротивел самому себе. Он уже, кажется, давно не любил невесту, но уважал её и любил, как друга детства, сейчас же он полюбил девушку-простолюдинку, что могла быть связана с Древними Ведьмами, а таких на Эраклионе... ловили столетиями, а после уничтожали, видя перед собой некогда прекрасный Авраам. Когда он вновь уехал из Эраклиона, то ощутил некое облегчение, хотя бы учеба как-то отвлечет его от мрачных дум. Открытие Красного Фонтана должно было пройти лучшим образом, были приглашены влиятельные гости, включая его родителей и родителей Диаспро, от чего он не мог ударить в грязь лицом. Но думы его были не светлы. Отчаявшись, он уже пошёл к Тимми, как уж точно независимому и понимающему человеку, спросить совета, но всё испортил Ривен, что разбередил его и так хрупкое и нестабильное душевное равновесие. Недолгая потасовка, в которой он оставил крупный синяк на его скуле, от чего он немного пришёл в себя, заставила его окунуться в новый круг мучений. Когда Ривен сел на него, сделав захват, и бил его, он против воли ощутил возбуждение, яркое и явно ненужное. Аметистовые глаза с вкраплениями красного так неожиданно напомнили глаза другого, источник Ская пришёл в нервное возбуждение, отдавая лёгкой болью, когда как внутренний голос шептал навязчивые слова. Тогда он понял, что помимо дум о невесте, понравившейся девушке, его начали одолевать сомнения по поводу собственного сокомандника. На самом открытии всё шло нормально, ровно так, как следовало, пока Ривен решил не начать паясничать. Он воспользовался своим умелым владением контроля над драконом, Скай не мог остаться в стороне, не ответив на явный вызов командиру, и всё закрутилось. Когда из-под земли вылетела Диаспро с Блум, он понял, что попал. Бросившись к ним на встречу, его тело само привело к Блум, выглядевшей столь потерянно и одиноко, что он не выдержал, подбежав к ней. Он ощущал вину перед Диаспро, но она ведь сильная, точно справится, да и извиниться можно будет потом, Ди поймёт его, как понимала всегда, а Блум... Она ведь такая хрупкая и нежная... Но он ничего не смог сделать. Потеряв доверие не только любимой девушки, но и подруги детства, перед которой он хотел извиниться, а после начать процедуру расторжения помолвки, он разрывался. Он понимал, что дальше он не может так продолжать. Матушка была в бешенстве, отец в гневе, королева Жадеит в шоке, а король Этельстан лишь долго смотрел на него своими золотыми глазами, так похожими на Диаспро, но при этом совершенно другими, холодными и безэмоциональными. Он понимал их реакцию, но ничего не мог поделать, рано или поздно он добьётся своего.

***

Когда Армия Тьмы неожиданно нападает на Красный Фонтан, они смогли дать достойный отпор, пока не появились Трикс. Он впервые за долгое время был в настоящей ярости, слепящей ярости из-за волнения, тревоги и желания защитить своих людей, своих подданных и свой новый дом, в котором за краткое время произошло столько событий, меняющих его и его мировоззрение. Тогда он впервые горько сожалел о том, что не тренировал свои силы эспера больше положенного, боясь стать чудовищем. Всё же, все проводники были слабее его, и даже телесная близость с ними не могла очистить его в достойной мере. Он почти победил ведьм, но они всё равно оставили его с носом. Скай был в бессильной ярости, а скверна, будто скалящаяся из тьмы, лишь добивала его состояние. Он был слаб, измождён контролем из-за вырывающейся энергии, от того безнадежен, пока не почувствовал, как его руку осторожно берет другой человек, рука была обжигающе горячей с мозолями от тренировок, большой, почти размером с его, мужской. Он особо не проявил внимание на это, пытаясь контролировать себя, пока не появилась яркая энергия, окутывающая его, от которой его энергия приходила в возбуждённое состояние, проходясь по нему ощутимыми микро-разрядами, а ощутимый стояк выдавался из формы специалиста, прикрывался лишь его плащом. Это оказался Ривен. И Скай с невеселостью подумал, что предчувствие его не обмануло, он действительно был проводником. Та ночь, в которой, они предались близости, не стала для него чем-то удивительным, ведь эсперы и проводники были рождены для такого, только такая связь между ними давала плоды. Ривен его удивил своим поведением, нежеланием возлечь с ним, но Скай отнесся к этому с пониманием. Да и держать это втайне было вполне благоприятным вариантом, всё же Блум могло быть пока непонятно это. Он не скрывал свои связи с проводниками от Диаспро, ведь та была прекрасно осведомлена обо всём, да и его проводники были представлены ко двору, поэтому Скай считал, что Ривен будет его партнёром. Он ведь не был против, и сам первым возжелал помочь ему. Но он понимал, что его Диаспро была другой, в отличие от Блум, выросшей на далекой немагической планете, отрезанной от Магического Измерения. Когда директор Саладин с Фарагондой рассказали им обо всём, назначив миссию, он по-началу с гулко бьющимся сердцем просто надеялся увидеть Блум, но информация превзошла все ожидания. Блум была принцессой Домино, пусть королевства уже нет, но родословная велась от самого Великого Дракона! Она была феей, его чистой, невинной и прекрасной возлюбленной, пусть сейчас она была гнусно лишена своих сил проклятыми ведьмами! Родословная, драконья кровь, связи бывшей королевской четы Домино, денежные запасы в различных банках по всему измерению могли бы показать матушке, что она достойна быть его супругой, а отец... Спустя время матушка добьется своего, как добивалась всегда, став из обычной графини, связанной с родом Ханекате, королевой Эраклиона. По-крайней мере, он в это верил. Когда они смогли прорваться в Облачную Башню подземными путями, то Скай был с одной стороны рад, что сможет поддержать свою возлюбленную, но с другой он ощущал вину перед Ривеном, что логично аргументировал необдуманность его поступков, однако он также был виновен перед Блум, отвернувшись от неё, когда ей была необходима поддержка, поэтому сейчас ему необходимо было исправиться. После того, как он оставил Блум у озера, что звало её из глубин (он понимал, что такая магия должна твориться наедине, разобраться с собой и своими тайнами, а после... после он её поддержит), то направился в Магикс. Столица Магического Измерения была непривычно пустынна. Никого не осталось, были лишь мерзкие коконы, в которых, как он догадывался, были жители Магикса. Пульсирующие в такт дыханию, явно забирающие энергию у людей, они выглядели отвратительными и крайне мерзкими. Но он потревожил покой этого города, на него напали монстры, он справлялся с ними. Кажется их было десятки, но потом он почувствовал расползающуюся скверну, на секунду он отвлекся, и этого хватило для того, чтобы монстр отправил его в долгий полёт. Потом появилась она. Сверкающая в огне Дракона Блум спасла его, крепко обняв, и Скай подумал, что он действительно любит её, такую решительную и сильную, а в другой момент такую хрупкую и ранимую, после же они направились в Алфею. Ривен не изменял своей натуре, язвительно интересуясь о его времяпровождении с Блум, на секунду Скай подумал, что это крайне забавно, если так выражается его ревность. Он ехидничал, подстебывал, даже кинул в него монстра, но это было так по-своему интригующе. Впрочем, он всё равно решил использовать энергию, чтобы обезвредить Трикс. Пока его девушка сражается с ведьмой льда, он бы мог помочь их подругам. Пусть чертов Розенфельд вмешался в битву, но пусть так, он всё же помог в битве, да и его взгляд хоть и скользил с заинтересованностью к его проводнику, но не был сравним с интересом к Музе. Когда битва была окончена, Трикс отправлены в Светлый Камень (хотя по его мнению с ними бы лучше разобрались, как в старые времена), он искренне был счастлив, рассматривая возлюбленную, она по-новому светилась для него, выглядя по-настоящему очаровательной, он, как и другие подвергся влиянию момента, радуясь и искренне веселясь. Во время празднования победы над Армией Тьмы он с улыбкой радовался за друга, что солярийская принцесса оказалась крайне приятной девушкой, которой было всё равно на его статус. Скай наслаждался временем с Блум и новоприобретёнными друзьями и товарищами, краем глаза наблюдая за его проводником, что от души выплясывал с феей природы, но он, отвлечённый Блум, не заметил, как Ривен напился. Ривен оказался крайне прилипчивыми и любвеобильным, когда пьян. Он признавался всем в любви, радостно кружил, беззаботно пел и вёл себя так раскованно, будто он центр вселенной, Скай видел, как на него смотрели: с восхищением, обожанием, завистью, гневом, заинтересованностью, вожделением, нежностью, надменностью. Он вызывал эмоции, от того душа ревниво скребла его, когда Ривен умудрился станцевать Белый танец с Агатой Ханекате и признался ей на коленях, которую он просто терпеть не мог (стервозная рыжая ведьма, что ненавидит его). Он стерпел это, всё же Ривен пьян, но он не смог выдержать, когда его чуть не забрала с собой Арадия Вильгельфорц. Та, что предала суть феи и стала ведьмой и эспером тьмы, но что более важно, эта крайне сильная, коварная и хитрая приближённая его невесты, что всякий раз смотрела на него с явным презрением и нескрываемой злобой. Та, что постоянно доставляла неприятности, то и дело мелко проклиная его. Та, что когда-то была невестой Торена. Тогда Скай всё же забрал Ривена с собой, попросив Брендона отвлечь ненадолго ведьму. Благо, верный друг мог уболтать кого угодно. Ривен, казалось, даже не осознавал, что именно происходит, он был ласковым и счастливым, что-то неразборчиво шепча и улыбаясь, его алые волосы красиво блестели в свете магического освещения, а аметистовые глаза щурились и ярко блестели. Он опирался на меня, как на единственно существующую опору, от чего мне становилось крайне тепло на душе. И он сам приблизился. Он внезапно трезво посмотрел на меня долгим взглядом и с неожиданным трепетом потянулся в нежном соприкосновении губ, едва уловимые разряды дрожью возбуждения пронеслись от головы до ног, а закрутившаяся вихрем энергия окутала их обоих, иногда мелькая искринками. Ало-золотой купол казалось охранял их ото всего. После чего они добрались до их спальни, предаваясь разврату. Порочная ночь вновь вступила в свои владения. Скай чувствовал одновременно нежность к этому раздражающему человеку, одновременно мерзость от самого себя, он не до конца понимал, но чувствовал, что то, что он делает это неправильно. Пусть связь проводника и эспера это одно, и она не может быть иной, чем порочная и грязная связь, но Скай чувствовал, что всё могло быть по-другому... На следующий день он лишь посмеялся с попытки Ривена встать с кровати. Его волосы были похожи на воронье гнездо, отекшее лицо было удивительно мягким, придавая ему несвойственную нежность, а аметистовые глаза были подернуты туманностью, как небо над Эраклионом в пасмурные ночи, вроде бы столь забавная картина должна была вызывать усмешку, но она вызывала лишь лёгкое чувство умиления, подобное тому, когда он наблюдал за неуклюжестью Блум... Новости о каникулах Красного Фонтана и стажировках с курсами повышения квалификации не были столь новы, Скай догадывался, что такое может быть, но всё же воспринял их с приятным удивлением, возможно, сейчас он и предложит Ривену достойное его предложение. Звонок от отца был не новостью, Эрендор и так был не в духе после его отказа от Диаспро, так ещё и он проявил недопустимую мягкость по отношению к ведьмам Трикс, отец бы явно убил их на месте, а он лишь победил одну из трёх, и не воспрепятствовал их отбытию в Светлый камень. Поэтому и их скорое отбытие на Эраклион воспринималось им, как должное, пусть он и немного сожалел, что не смог сделать оффер его проводнику лично. На Эраклионе всё было по-прежнему, Торен блистал в высшем свете Эраклиона, пользуясь небольшим отпуском на службе Ордена паладинов, отец недовольно и грозно на всех смотрел, потряхивая своим грузным телом, матушка великолепно выглядела, ледяным взглядом рассматривая его, едко цедя слова о его недостойном поведении. Диаспро... Его подруга сверкала обиженно-равнодушным взглядом золотых глаз, следуя за ним ровно так, как следует по этикету, и не более. Она кружилась умелой змеей среди высокопоставленных лиц Эраклиона, то и дело разговаривая с ним, увлекая и заманивая своими словами. А он... Его по-обыкновению лишь завалили делами, то и дело, посылая представителем в различные точки планет Эраклионской плеяды, а после этого направляя в горячие точки возникающих боевых действий, пусть редких, но от этого не менее важных. Гражданская война не была активной, она давно перешла в вялотекущую фазу, но боевые действия всё ещё происходили, а он, как наследник Эрендора и Самары, должен был нарабатывать свою репутацию. Впрочем, он ни на минуту не забывал о приглашении Ривена. Заранее передав распоряжение Микаэлю о подготовке документов, места для жилья, выплате денег для своего проводника, связи с ним, Скай отбыл на Грит, где вспыхнуло восстание во главе со Скатах, ведьмой, что искренне считала себя претендентом на Грит. Она была его родной тёткой, что теоретически могла бы претендовать на независимую планету в Эраклионской плеяде, однако она была ведьмой, и отец аннулировал её право, из-за чего она стабильно начинает военные действия на Грите. Это не было его первой встречей с ней, впервые он встретился с ней в бою в пятнадцать, когда он достаточно разобрался с новоприобретёнными способностями. Бой был достаточно кровопролитный, лично он разобрался с доброй сотней воинов, Скатах была сильна, чертовски сильна, но независимо от того насколько она сильна, её воины не были настолько же сильными, как представили Белого ордена Эраклиона. Хотя было крайне неприятно получать поддержку от иного проводника, не его. На этот раз он смог разобраться за сутки, тётку не удалось поймать, она вновь ускользнула в тенях, но по-крайней мере, он был свободен. Микаэль не смог связаться с Ривеном. Получив этот ответ, Скай не удивился, всё же его сокомандник был действительно вредным человеком, потому и действовать с ним нужно было решительнее. Он позвонил профессору Кадаторте, куратору, что был ответственен за их команду. Подобрать правильные слова и интонацию для достижения своих целей оказалось делом не сложным, так он и достал номер Ричарда Блаунта и адрес регистрации Ривена. Написав отцу Ривена, он не узнал ничего нового, как и посещение пустого поместья с единственной слугой, что также не дала ему никакого ответа. Поэтому он пошёл другим путём. Договориться с матерью о влиянии на директора Саладина на подписание официального письма с запросом сведений о местонахождении Ривена в связи с нестабильной ситуацией в Магическом Измерении, было не самым приятным действом, но эффективным (пусть и пришлось за это заплатить ужином с последующей ночевкой у Бронтов, с которыми на протяжении многих лет ведутся полууспешные переговоры). Ричард уже ничего не смог поделать, выдавая адрес квартиры и пропуск на частную территорию ЖК. На следующий день Скай отправился к нему сразу после завтрака у Райдзю из рода Бронтов, чертовски сильной феи молнии и грома из древнейшего рода герцогов, ведущих род от первых императоров Эраклиона, семьи, что была древнее них, Зеусов. Эта сумасшедшая женщина пытала их с шести утра до половины девятого, так и не дав нормального ответа, что, в целом, было неудивительно, но не менее неприятно. Как только он освободился, так сразу и направился к телепорту, желая поскорее увидеться с проводником. Эта мысль согревала его, ведь скоро Ривен станет его, он обрадует его этими вестями, и тогда он займёт положенный ему статус. Неприветливое приветствие и отсутствие явного согласия не были столь удивительными, но всё же ему было неприятно и досадно. Однако он всё же до последнего считал, что его проводник сделает правильный выбор. Он не оправдал его ожидания. Он ушёл от него. Он ушёл к Диаспро, что нагло ухмылялась ему на приёме по случаю победы над Скатах, шепча ему на ухо, как Ривен рад был стать её.