Ривен

Я поднимаюсь со своего места, одёргивая широкие чёрные брюки и рубашку. Получив одобрение профессора, выхожу вперёд, киваю аудитории. Одним движением активирую голограмму — в воздухе загорается алый силуэт планеты и эмблема Флейма. — Добрый день. Меня зовут Ривен Блаунт. И, как вы, наверное, уже поняли... да, я здесь исключительно по личной инициативе профессора Лойс. — с лёгкой иронией бросаю взгляд в её сторону. Кто-то в аудитории тихо хихикает, Трея едва заметно улыбается. Атмосфера немного разряжается — и это хорошо. — Тема моего доклада: «Первоначальная военная тактика Флейма и причины её провала в условиях политико-экономической нестабильности». — на голограмме вспыхивают боевые схемы, имитированные ИИ: стрелки вторжения, светящиеся волны атаки. — Флейм — горячая, амбициозная, агрессивная планета, специализирующаяся на магии огня и её интеграции в военные технологии. В 1905 году по стандартному галактическому летоисчислению их руководство решило, что пора расширять горизонты. И, разумеется, первой мишенью стала Атланта — мир, в котором всё дышит водой и воздухом. И что, казалось бы, могло пойти не так? — я специально пожал плечами, сделав паузу для акцента. Большая часть ребят внимательно слушала, некоторые, правда, шептались, но делали это умело, достаточно тихо. Впрочем, неважно, главный слушатель сейчас — это профессор Трея. — Ну, например... всё. — Во-первых, начну с рассмотрения первоначального плана Флейма. Давайте рассмотрим его на основных пунктах, которые выделил я и которые также выделяются в научной литературе. В целом, военная тактика Флейма на старте конфликта выглядела логично — если вы, конечно, пьяны от собственной мощи, но это так, тонкости. Итак, изначально они планировали мгновенное подавление сопротивления путём ударов по водным поселениям вдоль экватора Атланты, не могу не отметить, что это логично. Как мы знаем, на Атланте не так много населения по сравнению с Флеймом — примерно в три раза меньше, тем более водники проживают преимущественно в теплых водах, находящихся вдоль экватора небольшими поселениями, поскольку они в большей степени из-за своей природы любят простор. Отмечу, что в Атланте нет единой столицы, есть два опорных пункта — первый это Атлантика, находится на северном полюсе, собственно там пребывает совет водных Нель, второй же это Атласс, где проживают преимущественно воздушники Гвелвен. На голограмме показываются 3Д модели Атлантики, действующего совета Нель, Атласса и совета Гвелвен. При этом при ведении боевых действий они бы использовали свою гордость! Любимых боевых магов класса Саламандра — уникальнейших магов, способных обращаться в элементаль огня и при этом полностью себя контролировать, что при этом по температуре тела чертовски холодные, и по оставшимся сведениям могли доходить до состояния льдов Даймонда, и огненных големов, способных испарять влагу и высушивать атмосферу — грубо, но эффективно. Усовершенствованы, они, кстати, лично верховным генералом и магистром магии Флейма Эриусом, он ещё и играл ключевую роль в падении Флейма... На голограмме показываются мужчины и женщины, охваченные огнём, их удары, и примерная мощность ударов, после чего изображение меняется на больших монструозных созданий пяти метров в рост, выглядящих, как бочки. Не буду останавливаться и пойду дальше, тактика Флейма можно сказать, что пример классического блицкрига. Молниеносное продвижение вглубь государства, хаос, невозможность быстро сориентироваться центру, из-за чего скоропостижный захват столиц, и к чёрту дипломатические ноты. На экране появляется трёхмерная карта продвижения армий Флейма — она резко обрывается барьером Атланты... Проблема в том, что против них стояли не просто феи и жрецы. Атланта — это союз мастеров магии обороны, мастеров дипломатии и... терпеливых стратегов. Они не пошли в лобовую. Они выстроили энергобарьер, мобилизовали климатические заклинания, и главное — выиграли время. В это время их консулы собрали Совет Девяти, после уже они договаривались с Советом Безопасности. А Совет, как вы знаете, умеет перекрывать глотки — особенно торговые, что он не раз демонстрировал в периоде воюющих государств. Во-вторых, мое любимое, это политическая слабость Флейма. — переключаю слайд на инфографику, замечаю, как уже почти все внимательно слушают меня и даже гуглят дополнительную информацию. Флейм на момент начала конфликта не был политически устойчив. Правили ими милитаристы — Совет Пламени, в котором никто и не слышал о словах "дипломатия", "дефицит" и "доверие". Гражданские структуры были обескровлены. Недовольство — уже тлело под поверхностью. А тут — война. Причём в одностороннем порядке. Что это дало? Резкое обострение недовольства в провинциях, отсутствие координации, и — самое главное — отсутствие легитимности, ведь Совета Пламени не было долгие годы, ведь во Флейме была правящая династия Анкалима, что собрала раздробленную страну в период воющих государств в единое целое, но после кризиса династии Анкалима, Совет Пламени нарастил свою мощь, присвоив регентство над малолетним Шатуром Анкалима, оставшимся единственным живым наследником по прямой линии. И так, что получается? Внутри — бунты. Снаружи — санкции. В связи с чем переходим к третьей части доклада! Экономика... Ахиллесова пята Флейма. Появляется диаграмма зависимости импорта. Вы когда-нибудь слышали об экономике, где 80% продовольствия импортируется из-за недостатков собственной планеты, ведь практически ничего там не растет, кроме земель столицы, но это другой вопрос, а воду добывают путём магического и технологического испарения подземных скал? Звучит как фантастика, но именно так жил Флейм, как и часть государств огненной плеяды. При этом экспортировали они нечто невообразимое для их образа жизни — прекраснейшее стекло, драгоценные камни и реликвии, легендарные драгоценности, что хранятся во многих королевских и аристократических родах идут именно оттуда. Не спорю, что это всё действительно великолепное, легендарное, — небесный уровень их мастерства стекловарения, ювелирного искусства и кузнечного дела дали им огромнейший капитал, даже правители большой семерки — Домино, Андрос, Солярия, Эраклион, Зенит, Линфея, Мелодия, хотели себе изделия из Флейма. Но, как видите, несъедобное! Впрочем, кто бы не был уверен в себе при такой-то поддержке? Но Атланта, заручившись поддержкой соседей по водной плеяде, перекрыла все ключевые маршруты поставок, а от большой семерки и других планет добились нейтралитета, ведь никто не хочет лишаться части мирового океана, в котором и так слишком большую роль играет Андрос. Маги голодают, фабрики останавливаются, армия — в панике. Революционные ячейки в провинциях активизировались, фракция уже юного, но крайне предприимчивого Шатура, которому на момент войны исполнилось семнадцать, начала быстро захватывать часть влияния.. Флейм, как бы он ни был силён, оказался в ловушке, которую сам себе и вырыл. И так, почему они проиграли? Они проиграли, потому что перепутали силу с непобедимостью. Они ставили на силу, забывая про ресурсы, дипломатию, экономику и влияние. Пока Атланта плела свои сети, Флейм жёг деревни. Когда Атланта говорила с Советом, Флейм говорил с огнём. И в итоге — они сами себя спалили. Выключаю голограмму, смотрю на Трею... Так что да, профессор Лойс. Я умею думать. А Флейм — не особо, по-крайней мере, я не настолько горделив, как они. Чуть кланяюсь под аплодисменты и смешки, чувствуя искреннее наслаждение от хорошо проделанной работы. Профессор Трея Лойс слегка наклоняет голову, скрестив руки. На её губах та же еле уловимая, почти призрачная улыбка, но в глазах — нечто большее. Я бы сказал — удовлетворение. Или… любопытство? — Аплодисменты можно закончить. — её голос, как всегда, спокоен, но тверд. — Мы находимся в учебном корпусе Красного Фонтана, а не в театре. Но… — она делает паузу, как будто позволяет каждому вдохнуть перед ударом. — Это была, пожалуй, одна из самых хорошо подготовленных презентаций по теме стратегических провалов за последние два года. Я чуть приподнимаю бровь. Это почти похвала. Практически ода. — Блаунт, — продолжает она, глядя прямо в глаза. — Личный стиль, ирония, чёткая структура. И ты избежал самой главной ошибки новичков — не пытался оправдывать агрессию через объективные интересы стороны-конфликтанта. Очень неплохо. Но у меня всё же есть вопрос. Вопрос. Конечно. Без него она бы не была Лойс. — Учитывая, что ты так увлечённо разобрал провал Флейма, — её голос остаётся нейтральным, но в нём сквозит вызов, — предложи тогда свою альтернативную стратегию. Представь, что ты — младший советник Совета Пламени. У тебя на руках те же ресурсы. Те же ограничения. Что ты бы предложил вместо блицкрига? Аудитория оживляется. Я ощущаю их взгляды. Кто-то тянется к планшетам — фиксировать, кто-то просто жаждет шоу. Тимми выглядит удивительно заинтересованным, смотря на меня новым взглядом, Скай смотрит тёмно, немигающе, Брендон с пустой улыбкой смотрит на меня, переводя взгляды с мена на Ская, и со Ская на Трею, явно о чём-то задумываясь. Гелия... Гелия с интересом и даже восхищением смотрит, подбадривающе улыбаясь. Я выпрямляюсь, делая шаг вперёд, и чуть прищуриваюсь. — Хм. Предположим, что у меня нет иного выбора, кроме как начать экспансию, — начинаю я. — В таком случае, я бы не атаковал Атланту напрямую. Вообще. Моя стратегия заключалась бы в том, чтобы дестабилизировать союз её опорных пунктов. Разделить Гвелвен и Нель, пусть водники и воздушники мирные, но даже у них есть свои интересы, не говоря о жрецах, что фактически не обременены никакими обязательствами, а служат при храмах. — И каким образом? — приподнимает бровь Трея. — Через экономику. — я улыбаюсь, чувствуя, как внутри зажигается азарт. — Я бы отправил не магов, а торговцев. Создал бы искусственный голод на драгоценные материалы, на их системы охлаждения и отопления и артефакты связи. Убедил бы одну из сторон, что вторая слишком активно действует на политической арене, выдвигая интересы водников на первый план. — Начал бы с Атласс — с воздушников. В их менталитете — свобода, лишь она ими движет, и если подначивать их на тот факт, что союз Нель активно проводит свою политику, почти не спрашивая ведома Гвелвен, то можно было бы и поиграть. Ведь Гвелвен живут преимущественно в горах, живут рассосредоточенно, даже отшельнически, а их Совет — сборище просвещеных стариков и активного старшего советника Эзупумы, что как раз и собрала всех воздушников и жрецов, лично проконтролировав процессы. Через её бы интересы и лично неё я бы и действовал, тем более с ними проще заключить холодный союз против излишне мистифицированных водников. — Больше исчезновений воздушников, диверсии, активная помощь в реконструкции Атласса со стороны Флейма — и всё стало бы куда интереснее, — заканчиваю я, позволяя голосу затихнуть. Но не слишком быстро, чтобы каждое слово успело осесть в воздухе. На этот раз Лойс не перебивает. Молчание между нами натянуто, как струна. Она не просто размышляет — она взвешивает. — То есть, ты бы сделал ставку на разрушение доверия, а не на демонстрацию силы, — наконец произносит она. — Не разрушение, профессор. — Я слегка склоняю голову. — Я бы позволил недоверию расти. Оно уже есть. Просто никто не показывает на него пальцем. Я бы дал им зеркало. Тем более даже до нас доходили слухи о том, насколько деятельной и амбициозной была советник Эзупума, как никак, она до сих пор живёт, правда, уже не является политическим деятелем, а работает в Совете Безопасности в роли переговорщика. Трея отводит взгляд, и я знаю — это не жест раздражения, а способ скрыть реакцию. — И ты правда считаешь, что подобный союз с воздушниками был бы возможен? — её тон остался спокойным, но есть в нём что-то почти опасное, как в затихшей лавине. — Да. При условии, что я бы не обещал им власти, — отвечаю. — Только свободу. — Свободу под флагом Флейма? — Свободу от водников. Атланта это крайне мутная водичка со своими течениями. Она замирает, словно фиксирует в памяти точную формулировку. — Интересно. — Голос её снова ровный. — Ты бы устроил холодную войну, Ривен. Причём на тех же принципах, что и настоящая. Под видом помощи. Под видом равноправия. Я пожимаю плечами: — А кто сказал, что война должна быть честной? Кто-то в зале хмыкает. Я чувствую, как идея вызывает реакцию. Даже не одобрение — скорее признание. — Параллельно — я бы стал строить альянсы. Не с Большой Семёркой, нет. Они неповоротливы. А вот с более мелкими государствами огненной плеяды и их собственной водной плеяды, чьи торговые пути Атланта игнорирует. Правда, подумал бы над тайным союзом с Андросом, ведь Атланта и Андрос издавна делили мировой океан. Дав бы им обещания. Устроил бы конференцию. И всё это — под видом инициативы мира. Я бы взял Атланту измором, экономическим и дипломатическим. Обернул бы их главный инструмент — терпение — против них же. Пока они думают, я подменяю им почву. Пауза. Трея смотрит чуть дольше обычного. А потом. — Ответ засчитан. Но ты не из тех, кто долго работает под чужими флагами, Блаунт. Прямолинейность — твоя сила. И твоя слабость. Я киваю. Честно. Это правда. — А теперь, — она встаёт, закрывая планшет, — у нас десятиминутный перерыв, после чего продолжаем с докладом Линта, тема: «Роль иллюзий и искусственного интеллекта в стратегическом моделировании операций. Особая роль на примере отношений Зенита и Даймонда». Блаунт, останься. Оу. Некоторые однокурсники посылают мне взгляды «ну, теперь ты попал». Кто-то подмигивает. Кто-то явно думает, что я пересёк черту. Кто-то говорит комплименты, на что я автоматически отвечаю. Я остаюсь.

***

Когда остальные выходят, Трея подходит ближе. Её взгляд — не столько холодный, сколько аналитический. — У тебя хорошая голова, — произносит она негромко. — Но я всё равно не понимаю, почему ты здесь. Почему именно военное дело? С твоим резюме ты бы мог поступить в школу при Академии Мирцеллы. Я чуть улыбаюсь, по привычке стараясь сделать выражение лица беспечным. А потом отвечаю. — Потому что лучше быть готовым ко всему, чем не понимать и доли от существующего. Её взгляд на мгновение становится... мягче? Или это свет скользнул по глазам? — Иронично, — говорит она. — Ты говоришь, как пацифист, а мыслишь, как стратег. Я ухмыляюсь. — Так и надо, не так ли? Она кивает. Медленно. А потом поворачивается к окну, сложив руки за спиной. — Ладно, иди. Но я буду за тобой следить, Блаунт. Чувствую, ты один из тех, кто может изменить наш мир... Ну и совет, следи за Скаем Зеусом, он слишком похож на своего отца. Я киваю. Выхожу из аудитории, чувствуя, как после слов профессора в груди вместо жара — пульсирующий холод. Приятный. Трезвящий. Иду по коридору. Где-то вдалеке уже готовится выступление Линт, наш азиат был гением программирования, они с Тимми часто соревновались друг с другом. Но я знаю — мой след в этой академии уже появился. И он только начинает разгораться.

***

За два дня до выступления. Весь вечер и часть ночи пятницы я убил на доклад, просидев до трёх утра, поэтому суббота начинается отвратно. Суббота началась с утренней пробежки, хотя слово «утренней» тут используется крайне щедро: солнце уже высоко, как никак уже десять утра, а я, наскоро завязав волосы в хвост, бегаю по территории Красного Фонтана под ленивые взгляды порой сонных, порой слишком активных кадетов. Затем совместная тренировка — скорее показуха, чем дело: ребята отрабатывают синхронные движения с различным оружием и заклинания «для красоты». Всё же реальных боев на открытии Красного Фонтана не будет, лишь показуха. Хотя кто-то снимает, даже не кто-то, а местные блогеры, что несмотря на поступление в военную академию, всё также любят хайповать, кто-то зевает в толпе, кто-то лежит на газоне, пока их не замечают преподаватели. Я же откровенно скучал, оттачивая одни и те же движения с саблей, заученный танец с саблей, с которым буду выступать, кстати, был я в паре с Исмаилом, эспером В ранга, превращающимся в тигра. Он был красавчиком метра девяноста с шикарной шевелюрой кудрявыми длинными волосами цвета каштана, добрыми шоколадными глазами и милейшим характером. Мы уже час просто танцевали друг с другом, слава богам, на память оба не жаловались, поэтому танец запомнили быстро, тем более танец строился на умении драться саблей, с которой дружили я и Исмаил. Иногда мы останавливались и говорили о домашке с групповыми проектами, иногда о новостях, но близкими друзьями не были, да и Кадаторта внимательно наблюдал за всеми, кидая в нас камешками, если отвлекались. Что до остальных?... Ну Тимми готовится к конкурсу, со Скаем я не разговариваю и видеть особо не желаю, Гелия опять где-то шляется, при встрече всегда мило улыбается, но видеть его не вижу, что крайне странно. Он говорит, что разбирается с какими-то делами, и скоро освободится, мы сможем нормально поговорить, но прошло две недели, а от него ни слуху ни духу... Треш, да?... Брендон болтается где-то рядом, что уже начинает напрягать, но бог с ним, пусть болтается, пока не мешает. Он то и разговаривает с Мэттом Лоу, недавно переведенным новичком, эспером А ранга со способностью управления воды с Андроса. Мэтт, кстати, был интересной личностью, чертовски сильный в контактном бою, он крайне органично вплетал в свой стиль боя использование воды. Да и по слухам, что услышал от местной крыски-лариски, нашего обожаемого Бернарда (любителя сплетен, сына директора по внешним коммуникациям конгломерата, заправляющим модными брендами), Мэтт был действующим эспером, участвующим в полноценных операциях, а его учителем был прославленный боец из команды Света. Но общаться я с ним всё равно не хотел, больно мутно он на меня смотрел, потому Брендону был от души благодарен, что занял его. В связи с чем единственное развлечение — это краем глаза наблюдать, как очередной кадет пытается впечатлить Ива — красавца блондина (кстати, похожего на Стеллу, ведь, они, как никак, родственники по линии королевы Луны), каких поискать, сына дипломата Сивана, заседающего в Совете Безопасности от правительства Солярии. О, а вот наш молодчик спотыкается и врезается в стоящий рядом пьедестал. Мда. После общей тренировки — душ, смена одежды и быстрое «пойдём-пойдём» от Агаты, которая уже в предвкушении прогулки, позвонила мне. Быстро скрывшись от Брендона, выезжаю на любимом моцике в Магикс. Там я с Агатой и Арадией встретились у золотого моста, заворачивая в знакомые лавки: Агата — за новым платьем на очередной прием, Арадия — за книгой по темной магии, «просто посмотреть». Я же плелся с ними, не спеша, поглядывая на витрины, слушая, как общаются девочки, то смежаясь с откровенно пугающей темной магии до вполне обычных разговоров о новинках в брендах. Вот, кстати, в одной из лавок лежит старый меч, закованный в тончайшее стекло, как артефакт того самого Флейма, по которому и делал доклад. У меня даже появляется странное ощущение, будто что-то из прошлого тихо тянется к моему разуму, но я отгоняю эту мысль. По любому ведьмы наколдовали какую-то фигню, действующую на разум... Или маркетинговый трюк. Тоже вариант. Спустя три часа шоппинга мы наконец вырвались из оков магазинчиков и торговых центров... — Не тормози, мы идём пить, — заявляет Агата, вытягивая меня за рукав рубашки. Она, кстати, была одета в прелестный желтый приталенный сарафан, что крайне хорошо сочеталось с её золотыми глазами и рыжими волосами. — Да-да, Ривен, хватит залипать на витрины лавок, тут столько чар, что скоро ты скупишь всё, что можно и нельзя, — Арадия подтвердила слова подруги, продолжая с кем-то переписываться, одновременно поглядывая на карту, — И да, скоро ты и себя продашь, если пообещают бонус в виде меча с душой древнего воина, типичные чары нашей ведьминской школы, — после чего с ухмылкой повернулась ко мне лицом, подмигнула, щелкнула пальцами, и стало легче. Ну и тварюшки они, чуть не купился... — Нам налево. Бар в пяти минутах. Арадия, кстати, блистала в своём черном брючном комбинезоне в облипку, что показывал во всю красу её идеальную фигуру, свои фиолетовые волосы она заколола в высокий хвост, а на лице был легкий макияж с подведенными фиолетовым глазами, что ещё сильнее выделялись колдовским зелёным оттенком. — Или в десяти, если ты снова остановишься, чтобы потрогать каждую магическую побрякушку, я бы кстати не советовала что-либо трогать, — подколола Агата, слегка толкнув меня в бок. — Простите, что хоть кто-то здесь способен интересоваться чем-то, кроме платьев и... и... странных книг по тёмной магии, — бурчу я, косясь на свёрток в руках Арадии. — Это не странная книга! Это... важнейший источник знаний, — с достоинством заявляет она, прижимая свёрток к груди. Заметьте! Она даже не стала убирать его в сумку, чтобы не таскаться с вещами... — Ага, как тогда — «просто посмотреть», а в итоге мы едва ушли из лавки, где продавец начал читать тебе лекцию о браслетах бессмертия из крови феникса! Не просто магических животных, а Феникса! Спасибо, что не из самого Даркара, — подхватила Агата и покачала головой. — Это был интересный разговор! — возмущённо отозвалась Арадия, но тут же усмехнулась. — Хотя, да, странный. Даже для меня. Мы переглянулись и синхронно рассмеялись — легко и по-настоящему. Шумные улицы Магикса, пёстрая толпа, жаркое солнце и суета на миг исчезли. Остались только мы трое, болтающиеся по городу, где магия в воздухе витает ощутимой дымкой, а смех звучит громче любых чар. — Ну что, признавайтесь, кто выбрал этот бар? — спросил я, когда мы свернули на узкую улицу, залитую мягким розовым светом от подвешенных над головами фонарей. — Арадия, конечно, — хором ответили мы с Агатой. — Виновна, — театрально поклонилась она. — Но вы ещё скажете мне спасибо. — Уже начинаю жалеть, что согласился, — пробормотал я, хотя, если честно, совсем не жалел. Новый бар встречает нас лёгким полумраком, красноватым светом ламп в виде лунных лепестков и запахом дыма с пряностями. Публика разношёрстная: маги, существа, феи, даже пара ведьм из Облачной Башни — сидят в углу, явно притворяясь, что никого не узнают. Селестина Доу выходит почти незаметно. Маленькая, с пепельными волосами и голубыми глазками, голосом, будто время вдруг стало идти медленнее. Она поёт не для сцены — она поёт, как будто каждый в зале один на один с ней, и даже я впервые за долгое время чувствую, что меня ничто не толкает, не зовёт вперёд, не требует быть сильным. Только голос, только миг, только её чарующее пение. Арадия шепчет что-то Агате — та улыбается, опершись на барную стойку, ловя ритм пальцами по бокалу. Ривен вдруг замечает, что сам улыбается. Просто так. Не натужно, не защитно. Отдохнувший. Живой. Он откидывается назад, смотрит на потолок, где свет скользит по завиткам теней. Селестина заканчивает песню — и тишина в зале такова, будто все боятся дышать. А потом — аплодисменты. Не громкие, но искренние, настоящие. — Ну что, — поворачивается к нему Арадия, — тебе понравилось? — Не так уж плохо, — отвечаю, делая вид, что зеваю. А потом добавляю, уже тише: — Спасибо, что вытащили. И это — правда. Девчонки, как почувствовали, что эта учеба мне уже осточертела, а непонятки с Гелией, Скаем и новенькими, травят душу... Так что, да... Спасибо им... И даже не жаль пропущенную вечеринку в Эритрее, куда меня так настойчиво зазывал Брендон, скорее хорошо, что я и не планировал туда идти. Не хватало для полного счастья кучи пьяных подростков с буйством гормонов.