dorm, fine and a pissed-off neighbor

— Ты шутишь, придурок?

— Бери четыре и закройся!

— УНО.

Джей очень хочет сосредоточиться на хронологии правления Людовиков во Франции, но не может из-за этого отвратительнейшего шума из соседней комнаты. Она пробовала и вату в уши запихать, и откопала беруши какой-то давности — всё тщетно. Музыка в наушниках слишком отвлекает, а мощности шумоподавления на новеньких эирподсах не хватает для пяти громких голосов. С грохотом закрывает учебник, залетает в тапки и выходит к соседу. Стучит ровно три раза и ждёт хозяина этой комнаты. Пока стоит, поправляет лямку на своей пижаме с мишками в зеркальных вставках двери. Когда слышится звук открытия электронного замка, то делает лицо посерьёзнее, складывает руки на груди и даже притопывает ногой. — Кто та… О, бублик, ты чего? — Ёнджун смотрит на неё с удивлением, будто не видел её несколько лет. — Милая пижамка. — Осматривает с ног до головы и ухмыляется. — Ты можешь сказать своим друзьям, чтобы они были потише? — заглядывает в его комнату и видит тех, кого и всегда: четыре надоедливых друга Чхве, которые весело машут ей с пола. — Я из-за вас не могу сосредоточиться на учебе. — Охо, так это наша вина, что ты не можешь сконцентрироваться на своей скучной учёбе? — Скучной учёбе? — ухмыляется и ещё крепче сжимает свои руки. — Ты в университетском общежитии и называешь учёбу скучной? — Ну, знаешь, бублик, есть много более интересных вещей, чем учеба, — он выделяет последнее слово, словно Джей сказала что-то очень нудное и глупое. — Эй, Джей, идём лучше к нам играть! — с фона слышится крик Кая. — Уно веселее, чем твоя учёба. — У нас есть пиво! — поддерживает разговор Тэхён. Она не обращает на них внимание, сосредотачивая всё своё недовольство исключительно на парне в дурацких полосатых зеленых шортах. — Я серьёзно, Ёнджун, будьте тише. — Не то что? — он опирается об косяк собственной двери и противно хихикает, попивая, видимо, пиво. — Нажалуешься? — Если надо будет — нажалуюсь. — Ты не только бублик, но и ябеда? — тянется рукой к без того торчащим во все стороны волосам девушки и треплет по макушке. — Я предупредила, — стукает его легонько по руке и недовольная уходит с свою комнату. — И я не бублик. Она не видит его лицо, но уверена, что он ухмыляется. Девушка слышит его хихиканье и его друзей тоже. Джей знает, что они не послушаются. — Бублик, бублик, — бубнит себе под нос и закрывает дверь. Она вообще не помнит, когда это прозвище резко привязалось к ней, но помнит, что это из-за глупого Чхве Ёнджуна, который посчитал её надутой, как пузырь. В итоге она была пузырём, пузыриком, а потом это как-то превратилось в бублик. — Сам такой. Вообще жить в общежитии — дело непростое. А особенно в том, где живут и парни, и девушки. Джей собрала всю свою удачу в кулак и выбросила в мусорку. Иначе она не может понять, почему ей досталась смежная комната между корпусом девочек и мальчиков. Почему ей достался такой шумный сосед. И почему в этом чёртовом здании такие тонкие стены! Садится обратно за стол и пытается сосредоточиться на истории Франции — то, что ей нужно на завтрашнем зачёте. Так, Людовик тринадцатый Справедливый, Людовик четырнадцатый Король Солнце, Людовик пятнадцатый Возлюбленный, Людовик шест…

— Ты засранец, ты точно жульничаешь!

— Да это ты просто тупой!

— Где моё пиво и чипсы, сейчас Субин и Бомгю подерутся.

— Сука! — Джей не выдерживает, честное слово. Она ругается матом очень редко, но это уже за пределами её сил. Одна. Одна чёртова просьба — игнорирование. Ну, ладно, он сам напросился. Через полчаса она слышит, как главный по корпусу отчитывает Ёнджуна, как выгоняет посторонних после отбоя и как громко Чхве кричит «ябеда» ей под дверь. Пусть она хоть будет великим предателем как Джозеф Суам в 1814 году — Джей наплевать. Если она завалит завтра тест по истории, то ей вообще на всё будет наплевать, девушка пойдёт задушит и глупого соседа, и его друзей одними только руками.

***

Джей с усталым и очень громким вздохом заваливается на свою постель, держа в руках лист и рассматривая его на расстоянии вытянутых рук. Девяноста восемь. Она набрала эти баллы, закрыла эту дурацкую историю и теперь свободна, как вольная птица. Клянется всем на свете, что больше никогда не будет брать пары по истории «ради интереса», потому что великий Филипп Август второй чуть не поимел саму Джей и её диплом с отличием, к которому она идёт уже третий год. Комкает бумагу и кидает в угол стола, к остальной кипе конспектов и заметок по истории Франции. Лежит ещё пару минут, как по всей комнате раздаётся шумный звук урчания из недр желудка. Да уж, из-за волнения девушка даже почти не пила весь день — вот настолько боялась получить ниже девяноста пяти баллов. Рыщет по приложению доставки и выбирает из десятка ресторанчиков по их району. Курица, рис с овощами, рагу, пицца, бургеры — всё не то. Хочется чего-то… другого. — О, — тыкает на небольшой ресторанчик с пастой, который ей когда-то посоветовал Ёнджун, как его самый любимый во всём мире. — Может, покушаем вместе. Заказывает одну олио для него, а себе берёт классическую лазанью. Пару чиабатт для завтрака, какие-то напитки и оплачивает. Она успевает принять душ и переодеться в чистую одежду, чтобы после ужина выйти прогуляться по окрестностям и подышать свежим воздухом вместе с Чхве. Накидывает красный укороченный кардиган на голое тело и свободные джинсы. Хлопает своей дверью и идёт в соседнюю, набирая там код и дергая ручку. Да, она и вчера могла зайти без какого-то предупреждения, но ситуация была не та. Видит перед собой валяющегося на кровати Ёнджуна, который поднимает на неё быстрый взгляд, закатывает глаза и снова пялится в экран телефона. — Эй, не хочешь поужинать вместе? Тишина. — Я заказала пасту из твоего любимого ресторанчика. Ноль реакции. — Ау? Джей садится на стул за компьютерным столом и наблюдает за парнем в красной худи. Одной рукой облокачивается на спинку, а другой на столешницу. Подгибает под себя одну ногу и пристально смотрит вперёд. — Ты чего молчишь? Ёнджун одаривает свирепым взглядом, и тихая усмешка вылетает с его губ. Он отворачивается к ней спиной и продолжает беззаботно листать ленту новостей. — Обиделся из-за вчерашнего? — Джей улыбается, не может поверить до конца, что он действительно обиделся на неё. Будто это не парень и без этого получает тумаков от главы корпуса стабильно дважды в неделю. — Да ладно тебе. Не реагирует. — Эй, я не виновата, что ты меня не послушал! Я ведь вежливо попросила вас побыть тише, — не знает зачем, но чувствует, будто надо оправдать своё вчерашнее поведение. — Если бы я завалила этот тест, то мой диплом с отличием улетел бы в Китай, а туда и я, чтобы работать на подпольных заводах за три копейки в день. Перевести в шутку не удалось — Ён всё ещё отвернут к окну. — Серьёзно, Джун, хватит вести себя как дитё. Так резко встаёт, что у него даже нелепо накидывается капюшон на голову. Он быстро убирает его, складывает руки на груди, ноги соединяет в позе лотоса, смотрит с надутыми губами и сведёнными к переносице бровями. Но всё ещё молчит. — Ладно, извини, может, я погорячилась чуть-чуть, когда позвонила главному, но и ты меня пойми, ладно? Ты знаешь, как я еб… мучилась с этой историей Франции весь семестр и как мне важно было получить высокий балл. Пристально смотрит, слушает. Словно ищет в ящичках что бы такого язвительного ответить. — С каких пор тебя вообще волнуют его выговоры? Ты с ними уже на «ты». — Он выписал мне штраф и запретил приводить сюда парней, — наконец-то заговорил. — Сказал, что если кто-то из них появится тут ещё раз — подаст заявление на моё выселение. — Правда? Теперь Джей немного стыдно, да. Она и сама любила позависать с друзьями Чхве иногда, они были весёлыми, только вот учились не в их универе. Однако больше всего её удивляет то, что главный действительно выписал Ёнджуну штраф. Всегда это было только запугиванием, максимум — протирать полы в общем коридоре или мыть умывальники, даже не туалеты. Но штраф… — Представляешь? Ябеда. — он всё так же хмуро смотрит, говорит с нотками сарказма. — Сто тысяч вон. По двадцать пять за каждого «незваного гостя». А как принимать от них пиво — так он первый в очереди. — Ну, — не хочет злорадствовать, но не может промолчать. — Ты сам виноват. Вечно правила нарушаешь. В его взгляде читается раздражение, даже в какой-то степени злость. Наверно, это первый раз за три года, когда Ёнджун, кажется, действительно обиделся на неё… И Джей это не нравится. Очень сильно. Они молчат некоторое время. — Хорошо-хорошо, извини, — она не считает, что неправа… частично. Но и видеть злого соседа ей не очень-то нравится, так что решает просто признать вину. — Прости, ладно? Я не думала, что он правда оштрафует тебя. Хочешь, я оплачу половину? Мотает головой. — Ладно, тогда, может, в следующий раз идём гулять за мой счёт? Снова нет. — Ну, я пасту тебе заказала. Это сойдёт? Отрицательный ответ. — Тогда скажи, что мне сделать, чтобы ты не дулся? Ёнджун выпрямляет ноги. Его лицо перестраивается с «обиженного» на «хитрое» за долю секунды. Он… — Что? Повторяет движение. Нет, Джей не показалось. Он хлопает себе по ногам. — Ну, и что это значит? — О, ты прекрасно знаешь, что это значит, бублик, — он хихикает, потому что да… она знает, что это значит. Джей сидит и не двигается. Не потому, что не хочет, а потому, что не может. Шаг, ещё один и яма. Бух… и она в плену желания. Ёнджуна этот расклад не устраивает, да и он очень хорошо знает, в каком сейчас состоянии соседка, поэтому резко подскакивает на ноги и точно так же резко хватает на руку, тянет на себя и усаживает к себе… на колени. — Так уж и быть, прощу тебя, ябеда, — его руки сразу касаются открой кожи талии и спины. — Если ты напомнишь мне, как весело мы умеем проводить время вдвоём. Её ладошки как-то автоматически и слишком естественно ложатся на его плечи. Может быть… может быть… может и стоит одуматься, встать, уйти. Но, если честно, то так не хочется. Джей устала скрывать, устала делать вид, что она не хочет своего соседа — это всё враки. Джей очень хочет его. Всегда. Последний раз они уединялись около полугода назад. После этого она избегала этого, потому что в тот вечер почувствовала что-то неладное — её сердце непреднамеренно бешено стучало от вида Ёнджуна. От его прикосновений и слов она таяла, словно снег под дулом огня. Это пугало, а он, к счастью, после этого больше не предлагал. Джей поддаётся вперёд и целует. Небрежно, размашисто. Она чувствует, как Ён смеётся сквозь поцелуй, словно он победил в какой-то мнимой борьбе. Пусть будет так. Его руки забираются под вязанный кардиган и очерчивают лопатки, позвоночник. Он касается застёжки лифчика, но не расстегивает, а лишь дразнит. Языком проникает внутрь чужого рта, даже не спрашивает разрешения. Чхве отстраняется на доли секунды лишь только для того, чтобы удобнее сменить положение головы во время поцелуя. У Джей дыхание становится настолько отчётливо тяжёлым, что кажется, словно она задыхается. Она покусывает его за губы, пускает внутрь и старается поспевать за темпом. Вот. Вот чего ей хотелось. Что-то другое — это невероятно мягкие и сладкие губы её соседа. Ёнджун в процессе успевает расстегнуть большие красные пуговицы кардигана, но до конца не снимает. Он лишь мельком смотрит на чёрный кружевной лиф и возвращается обратно к исследованию женских губ. Спускается ниже, примыкает к линии челюсти, шее и спускается ниже к ключицам и груди. — Давно не виделись, — он хихикает как-то слишком безобидно, слишком глупо. — Не разговаривай с моей грудью — это странно. — Ты просто завидуешь нашей любви, — Джей чуть ли не в голос смеётся от такого идиотского комментария, но почти сразу затихает, когда Ёнджун в два счета скидывает кардиган, расстёгивает застежку и кидает прочь этот дорогущий чёрный лиф. Губы застывают в немом «О», когда парень захватывает ртом левый сосок, а правый теребит меж пальцев. Джей тихо мычит от прознающего тока по всему тело, особенно внизу, между ног. Он прекрасно знает, что грудь — это самое чувствительное место на теле девушки, потому что Чхве это и обнаружил на втором курсе. У Джей грудь ни много ни мало третьего размера, но почему-то так хорошо помещается в ладони парня, а он этим пользуется. Ёнджун облизывает круговыми движениями, словно пробует, кусает и оттягивает. Уделяет внимание и левой, и правой, словно правда боится обделить внимания одну из них. Секс с Ёнджуном никогда не был красивым и чувственным, обычно он шутит и ведёт себя как дурак. Делает всё то, что могло бы отбить любое дальнейшее желание у партнера. Но не у Ким Джей. Вот и в этот раз она лишь хихикает, когда парень зарывается лицом между грудями и смешно щекочет кожу. Однако заставляет вспомнить всё самое тёмное и пронзительное вновь, когда ставит несколько ярких засосов по периметру. Нащупывает с закрытыми глазами концы его футболки и стаскивает вверх вместе с толстовкой, высвобождая из душной ткани. Ёнджун не сопротивляется, а даже помогает, вытягивая руки вверх. Пальчиками проводит по его подтянутому телу и улыбается, приоткрывая глаза. — Ты подкачался? — Знаешь, — он облокачивается на свои руки сзади и облизывает губы, смотря на сидящую на его коленях девушку. — Я записываюсь везде, лишь бы не ходить на эти нудные пары. Одногруппник сказал, что если ходить в университетскую тренажерку, то это засчитают как факультатив, а, следовательно, у меня будет хорошая отмазка, почему меня не было на лекции по древней мифологии Греции. Я, блять, айтишник, какая Греция? — Ммм. — А что? — ухмылка. — Ну, если хочешь, то скажу, что это я ради тебя подкачался. Хотя, признаться честно… Мне нравится, как ты на меня пялишься сейчас. Стоит того. И Джей не отрицает. Она правда пялится. Ей всегда нравились немного подкаченные, рельефные тела, нежели худощавые, как было у Джуна раньше. Ладонью проводит по предплечьям, ключицам, не стесняется трогать грудь и пресс. Не выдерживает — целует. Языком ведёт дорожку по шее, целует за ухом, чем вызывает усмешку с губ парня. Очень хочет поставить засос, но они договорились, что не будут делать этого на видных местах, однако… — Можешь оставить, если хочешь, — всё так же облокачивается на свои руки, давая Джей полную свободу. — Мне без разницы. Мне даже хочется, чтобы ты пометила меня. Джей тихо хихикает и прижимается как можно плотнее, оставляя тёмный, яркий и даже немного болючий засос, отчего Ёнджун тихо зашипел. Отстраняется с довольной лыбой и наслаждается своим произведением. Парень одной рукой хватает за талию и снова целует. Мокро, грязно, показывая всю свою похоть и желание, которые он испытывает в данную минуту. Ему наплевать на аккуратность и нежность — он кусает язык, губы и чуть ли не поедает бедную Джей. Отстраняется на миллиметры, прижимаясь лбами друг к другу. — Отсосёшь мне? Джей резко смеётся, явно забавляясь его поведением. Хотя парень всегда предельно чётко выражает свои желания: словами или действиями. Его нисколько не смущает реакция, потому что он знает, что, конечно, она это сделает. Даже если бы Чхве не попросил так нагло. — А если откажусь? — Я пожалуюсь маме или… Главному по корпусу, м? — парень смеётся, проводит большим пальцем по нижней губе и толкается между губ, проникая внутрь рта. — Он тебя оштрафует, как думаешь? За то, что ты обломала меня. — Да-да, сто тысяч за то, что не отсосала тебе. Так и будет. Он резко выпрямляет спину, и улыбка на его лице сменяется похотливой ухмылкой. Пальцами хватает за щёки и грубо целует, а затем отстраняется и шепчет прямо в губы. — На колени. Джей нравится, когда юноша так себя ведёт. Её не заводят слишком доминантные или слишком сабмиссивные парни, а вот Чхве Ёнджун — самое то. Она знает, что его эмоции — это качели. Сначала он ведёт себя как чёртов альфа, а потом как клоун из самого дешёвого цирка на окраине. Парень может просить, может приказывать, а может и вовсе молчать. Сползает вниз и быстро расправляется со всеми застежками на его дурацких джинсах. Спускает их вместе с чёрными боксёрами до колен и уже видит, как Ёнджун завёлся от одних лишь прикосновений и поцелуев. Он снова откидывается назад и толкается языком в собственную щёку, предвкушая дальнейшие действия. Джей проводит пару раз по основанию, размазывая уже выступивший предэякулят, а затем почти невесомо касается губами, вспоминая солоноватый привкус. Сама не в силах больше дразнить, поэтому берёт сразу половину длины, тут же чувствуя желание прокашляться и сплюнуть, но отнекивается и продолжает. Ёнджун тихо мычит и тяжело дышит, лишь изредка позволяя себе что-то похожее на стоны. Девушка использует его колени в виде некой поддержки, когда старается взять больше, чем половину. Ей почти никогда не удается этого сделать, потому что Ён слишком длинный и широкий, чем он неимоверно гордится. — Что, снова не помещается? — его эго соизмеримо разве что с Бурдж-Халифа. — Ты выглядишь как бельчонок, который набил щёки орехами, как мило. — Будет мило, если бельчонок прогрызёт орехи, м? — отстраняется, чтобы поиграть с ним в эту нелепую битву. — Бельчонок пожалеет, — он снова как-то слишком резко меняет положение, на этот раз наклоняясь к женскому лицу. Чхве прикасается холодными пальцами к задней стороне шеи и ведёт по волосам к загривку, крепко хватая и заставляя тихо застонать от удовольствия. Собирает волосы в некий хвост, а своей второй рукой направляет свой член к женским губам, проводя по ним с особым нажимом. — Открой пошире, я тебе помогу. Врун. Ни черта он не помогает, а только безжалостно трахает её рот, не давая и шанса на то, чтобы взять в свои руки хоть какой-то контроль. Громкое хлюпанье раздаются по помещению. Смазка смешивается со слюной и вязко капает по женскому подбородку, попадает на мужские бёдра и стекает на паркетный пол. С его губ уже слетают полноценные стоны, показывая всё своё наслаждение. Ёнджун не ослабляет хватку на голове ни на секунду, что добавляет ещё больше красок и эмоций. От чувств аж приподнимает бёдра и понимает, что ещё чуть-чуть и он позорно кончит, а он не может этого допустить, поэтому тянет женскую голову назад и вверх, заставляя снова оседлать его и поцеловать. Парень лишь слегка ослабляет хватку на голове, другой рукой ведёт по спине и совсем не противится собственному вкусу, когда с особым аппетитом целует влажные губы Джей. Одним махом переворачивает её на спину и садится сверху, всё так же не разрывая поцелуй. Его губы мажут по лицу, по шее и ключицам. Он целует, кусает и зализывает, словно заглаживает вину за секундную боль. Отстраняется и наблюдает за тем, какие засосы оставил. Ёнджун останавливается около уха и тихо шепчет: — Могу я тоже оставить тебе засос на шее, м? Пожалуйста? — Она не видит его взгляд, но по интонации там что-то вроде кота из Шрека, а может и нет. — Чтобы люди догадались? — Во-первых, да, — ухмылка, — во-вторых, почему у двух людей не может одновременно быть засосов? — уже водит губами по тонкой шее. — В-третьих, да. Мне наплевать, что другие подумают. Может, я чёртов Эдвард Каллен и хочу укусить тебя. — Мне больше нравился Джейкоб… — Фу, — смотрит серьёзным взглядом. — Он же вонючая псина. А его волосы в первом фильме? Ужас. — Зато когда он отстриг свои волосы? Боже, да я бы… — Фу-фу-фу, — всё ещё облокачивается на свои руки по две стороны от девичьей головы и смотрит таким взглядом, что Джей на секунду кажется, будто он и не шутит вовсе… — Извинись. — Извини? — Хорошая девочка, — смеётся, когда чувствует, как Джей слегка заёрзала под ним после этой фразы. Ну, она никогда и не отрицала, что ей такое нравится. — А хорошим девочкам должны нравится сексуальные вампиры, а не мокрые псины. — Ты что, втюхался в Эдварда Каллена? — Нет, — снова шепчет ей в ухо. — Просто на этот Хэллоуин я собираюсь быть вампиром. И я клянусь, бублик, я не оставлю живого места на твоей шее. Девушка уже даже забывает, к чему был этот разговор, однако вспоминает, когда резко чувствует губы на своей шее и приятное чувство лёгкой боли, когда Ён делает отметку. Он смотрит на этот засос, словно это маленькая вселенная раскинулась на её шее. Всего-то засос, Чхве ей таких сотню понаставил, но… словно в этом было что-то другое. Уделяет этому еще некоторое время, а потом снова ударяется в путешествие по женскому телу. Покрывает поцелуем каждый участок, включая даже рёбра и низ живота. — Хочешь? — уже устроился между женских ног и дразнит. — А если нет? — Ты задаешь сегодня слишком много глупых, нерациональных вопросов. Точнее — отвечаешь вопросом на вопрос. Я тут вообще-то пытаюсь с тобой попробовать грязные разговорчики, ты в курсе? Джей не выдерживает и громко смеётся. Аж сводит ноги вместе, но понимает, что сделала что-то не то, когда слышит тихое «ай». — Прости-прости, — гладит его по макушке и продолжает хихикать. — Просто неожиданно. Знаешь, когда люди используют грязные разговоры в сексе, то обычно они это либо обговаривают ДО, либо это происходит естественно в процессе. Ты хорошо шёл. Ровно до того момента, пока не сказал последнюю фразу. Ёнджун закатывает глаза и хватает под коленками, раздвигая ноги и, как змея, снова приближаясь ближе к женскому лицу. — Правда? И что, хочешь сказать, у меня плохо получается? — У тебя хорошо получается. Иногда, — кладёт руку на его щёку и нежно поглаживает. — Но, говоря откровенно, ты возбуждаешь меня любым. Веди ты себя грязно или как конченый идиот — я всегда тебя хочу. — Тогда почему избегала полгода? — Я… Так он заметил? Джей думала, что ему просто не нужно. Девушка думала, что для него всё нормально. Ким была уверена, что она не настолько очевидна... — Забей, поговорим об этом потом. Сейчас… В дверь резко стучат, и оба застывают на месте. Если это кто-то из друзей или персонала, то они просто введут код за три секунды и увидят, как голый Ёнджун и полуголая Джей занимаются тут тем, что, кстати, запрещено правилами общежития. Он одним махом кутает их двоих в одеяло, и они почти не дышат. За дверью послышался шорох пакета и отдаленные шаги. — Это, наверно, доставка еды пришла. Я же заказала нам ужин. — Прости, принцесса, — парень скидывает одеяло опять, когда убеждается, что опасность миновала. — Но сегодня у меня на ужин — ты. — Ёнджун! — она издаёт писк и бьёт его по плечу. Ни то ей понравилось, ни то это была самая нелепая вещь, которую Джей слышала. Пока что не решила. — Видишь, я хорош в этом. Он снова возвращается обратно и на этот раз стягивает с неё джинсы и бельё. Не церемонится, а сразу примыкает языком. Джей дергается от неожиданности и хватается за простыни, сминая их до белых костяшек. Ёнджун поедает её с особым удовольствием, с громкими хлюпающими звуками. Он проводит кончиком языка по кругу, очерчивая клитор и довольно ухмыляется, когда слышит глухие стоны. Чхве тянет ближе и ближе к себе, словно не может насытится. Словно это и правда его ужин, а он не ел несколько дней. Джей сходит с ума. Мало того, что парень делает своим языком, его руки ещё и тянутся к её груди, сминая и мучая. Она накрывает его ладони своими и громко хнычет, когда словно миллионы зарядов тока плывут по её телу и вот-вот соединятся в единую цепь. Знает, что поступает сейчас необдуманно. Знает, что пожалеет, но всё равно набирается смелости и поднимает взгляд. Ёнджун обожает это. Смотреть в глаза Джей, когда отлизывает ей. Когда знает, что разрывает её на мелкие частички. Его взгляд настолько тёмный, настолько наполнен похотью, что умей девушка рисовать — она бы занялась этим прямо сейчас и повесила бы эту картину у себя на самом видном месте. — Смотри на меня, — отрывается, и Джей чувствует между ног пальцы. Он не входит, а только дразнит… Пока. — Нравится, когда я трогаю тебя? Чёрт, ты такая мокрая, ты знаешь? — Мхмхмм… — Используй свои слова, принцесса. — Хочу… твои пальцы. — Так? — резко проникает, выбивая пронзительный стон и заставляя выгнуться в спине чуть ли не дугой. — Ц-ц-ц, тише-тише. А то злой дядя-командир придёт и… Как думаешь, сколько штраф за секс в общежитии? — Тупой вопрос. Самый глупый из всех, которые можно задать в этой ситуации. Да какая вообще разница? Джей тут на части распадается, словно попала под природную аномалию и шанса на спасение нет. Ёнджун смеётся, потому что знает, что никто ему не ответит. Ким тут близка к тому, чтобы получить свой первый оргазм, у неё нет сил думать о чём-то другом. Тем более, об идиотских штрафах. Он использует свой средний и безымянный палец, мягко водит по стенкам, делая некую волну, что заставляет видеть перед собой кучу звезд и бликов. — Ммм, нет-нет, — Ёнджун давит рукой на низ живота, предостерегая от того, как Джей поднимает бёдра вверх от удовольствия. — Оставайся так, будет приятнее. — Чёрт, это… то, как он давит просто сносит крышу, словно поднимает чувствительность на плюс сто. Откуда парень вообще это знает? — П-пожалуйста, Ён… — Что «пожалуйста»? — Я… я хочу… — Не дам, пока не произнесёшь чётко и ясно. — Хочу… кон-кончить… — На мои пальцы. — На… на твои пальцы. — Ладно, это, наверно, лучшее, что ты можешь в нынешней ситуации, — насмехается с противной улыбкой, но даже не обидно. Всё, что важно сейчас, — чтобы он дал почувствовать эйфорию. Юноша ускоряет движения, продолжает держать на месте и шепчет тихое «давай», после чего стоны словно мёд растекаются по его ушным раковинам. Его глаза наблюдают за тем, как Джей трясёт, как она дёргается и пытается выгнуться, свести ноги, однако он рукой всё ещё жмёт на низ живота, а его тело не даёт сомкнуть колени, что продлевает удовольствие… Ён где-то прочитал на днях. — Чёрт… — слетает с женских уст и заставляет Ёнджуна похихикать с этого. Он правда любит смотреть, как делает приятно своей соседке. Как она готова расплавиться под его натиском. Хотя парень, если честно, может ответить ей тем же. Ёнджун чуть ли не ложится на неё и снова целует. Уже не так грубо и похотливо, чуть более расслабленно и нежно, потому что этот запал возбуждения движется по графику вниз, и они оба это знают. Привстаёт и тянется рукой к прикроватной тумбочке, откуда достаёт серебристый пакетик и демонстративно рвёт упаковку зубами, хотя вполне мог сделать это руками. — Показуха. — Тебе это понравилось, не ври, — он говорит с ней, пока раскатывает резинку по длине, и Джей не знает, куда смотреть: на его сексуальный взгляд или вниз. Парень переворачивает её на бок, спиной к себе и целует шею, за ухом. Руками проводит по рёбрам и сжимает слегка ягодицы, прежде чем дойдёт до бедра и колена. — Что ты делаешь? — спрашивает Джей, не понимая, что он хочет. — Я увидел эту позу вчера, пока дрочил, и захотел попробовать, — приподнимает её ногу чуть вверх и головкой трётся о промежность, заставляя тихо стонать. — Мне кажется, что галимая хрень, но… Давай убедимся в этом оба. Ему не нужно «да» или «нет», Ёнджун знает, что она всегда готова попробовать с ним что-то новое. Как в тот раз, когда они попробовали позу вверх ногами и оба чуть не задохнулись от смеха, когда Джей чуть не упала головой вниз. Да уж, так себе повод для смеха. Или когда пробовали на столе или в мужской душевой. В общем… экспериментов им хватает. Комнату наполняют мелодичные стоны и тихий рык, когда Ёнджун входит. Джей прячется в сгиб его руки и ноет от новых ощущений под новым углом. Это странно, но на удивление приятно. Ён поправляет её волосы и гладит, медленно толкаясь во всю длину. — Чёрт, ты такая узкая… — тяжело дышит и делает всё возможное, чтобы не кончить от первого же толчка. — У тебя что, никого не было эти полгода? — Не-а, — тихо произносит и чувствует затылком, как парень улыбается. — Верна только мне, да? Своему любимому соседу, — знает ответ, но просто не может упустить возможности поговорить и подразнить. — Хорошая девочка. — З-заткнись… — А что? — шепчет прямо в ухо. — Тебе же нравится, когда я тебя так называю, не правда ли? Моя девочка, которая так хорошо меня принимает, м? — Мхмм… — Что-что ты говоришь? Как хорошо я тебя заполняю? Согласен полностью. Мы созданы друг для друга, да? На самом деле он пытается рассмешить себя, чтобы… чтобы продержаться дольше. Он хочет растянуть удовольствие, хочет увидеть, как сделал приятно сначала ей. Толкается в среднем темпе и понимает, что… был неправ. Поза просто безумно чувственная и приятная. От каждого нового толчка его накрывает волна удовольствия, а из лёгких рвутся тихие рыки. Ещё и сладкие стоны девушки, которые парень так любит. Это всё складывается друг на друга, подталкивая его к краю, поэтому он выходит. — Как я и говорил… хрень полнейшая, — врёт, разворачивает Джей на спину и хватает её ноги, задирая их выше и кладя лодыжку на лодыжку. — То-то классика, да? Входит снова, начинает сразу со среднего темпа. Ёнджун целует её ноги и закидывает их к себе на правое плечо, а свободной рукой сжимает бёдра. Джей хватает его руку и переплетает пальцы, сильно сжимая простыни другой. С каждый его толчком она издаёт всё более и более пронзительные стоны. Она смотрит на него снизу вверх и не может поверить, что ей правда достался такой сосед. Что они переспали по пьяне на первом курсе и делили постель не меньше сотни раз за два курса. Что девушка резко отстранилась от этого в начале третьего… Много ли она потеряла? Наверняка. Но теперь Джей собирается наверстать это и послать все чувства далеко и надолго. Всё — потом, сейчас — удовольствие. Ёнджун сжимает маленькую ладошку Джей крепче и смотрит вниз, наблюдая за тем, как белые кольца их спермы и смазки образуются вокруг его члена. В секунду скидывает женские ноги с плеч и переходит в классическую миссионерскую, пододвигая женское тело как можно ближе к себе. Он облизывается и ускоряет темп. — Ён-дж… джун, я с-сейчас… — Я знаю-знаю, принцесса, — он и сам на грани. — Давай же, кончай. Чхве делает несколько финальных толчков, когда слышит что-то больше похожее на крик и ему приходится прикрыть рот Джей рукой, когда она не контролирует себя. Ёнджун продолжает толкаться уже медленнее, чтобы растянуть её удовольствие как можно дольше. Джей не может здраво мыслить и сочетание вещей, которые делает Ён заставляют её чуть ли не потеряться в эйфории. Боже, это, блять, так сексуально… Как он прикрыл её рот своей рукой, словно боится, что их поймают, хотя они в его комнате. Может… может на секунду у неё в голове вырисовалась картина того, как парень трахает её где-то в общественном месте и закрывает рот, что она не была такой громкой. По телу словно разливается раскаленная лава — вот так Ким себя чувствует под ним. Он убеждается, что пик прошёл и убирает руку, целуя её и всё ещё ловя губами тихий скулёж. Их пальцы всё ещё переплетены, и он забавляется про себя, когда Джей вбивается ноготками в его кожу. Ёнджун чувствует, как она всё ещё трясется и как… Блять. Как она сжимает его. — Пожалуйста… пожалуйста… — сам не понимает, почему просит. Шепчет. Он продолжает толкаться. — Пожалуйста, Джей… сожми… сильнее. Редко можно услышать, как Ёнджун почти умоляет. Как он нуждается. Но каждый раз это так красиво и завораживает. Парень облокачивается на одну руку, вторая всё ещё в её. Его глаза закрыты, а на губах лишь немое «пожалуйста», когда Джей делает то, что он просит, и напрягается, сжимает его сильнее. С губ слетает рык, смешанный вместе со стоном, когда волна тока ударяет по его телу и он наконец-то получает то, что хотел. Толкается ещё несколько раз и выходит, обессилено падая сверху, но всё ещё в попытках контролировать свой вес, чтобы не раздавить. Джей обнимает его за шею, а Ёнджун тихо мурчит ей в ухо. Встаёт на руках и снимает использованную резинку, кидает точно в мусорное ведро, а затем ложится рядом и заключает в крепкие объятия. — Так и почему ты меня избегала? — Я не… не знаю… — Я уж подумал, что ты кого-то себе нашла. И даже не рассказала, пф. — Что? — почему-то в её голосе есть нотка возмущения. — Нет, конечно. Учёба, учёба и ещё раз учёба. — То есть я — твоя учеба, м? — кусает легонько за шею, ведёт губами и лыбится. — Ну тогда я могу сказать, что ты отличница по моему предмету. — Господи… — Мы не обязаны это обсуждать сейчас, — внезапно его тон голоса переходит на серьёзный. — Я знаю, что ты врёшь. Что ты знаешь ответ на то, почему избегала. Да и если говорить откровенно, то я и ответ знаю, но, — делает короткую паузу, после которой его голос вновь становится мягким. — Я подожду, когда ты сама это скажешь. Когда сама захочешь рассказать. — Спасибо, — лишь тихо мямлит. Сама не знает, почему не может… не может признаться хотя бы самой себе. — Но просто знай, — переходит почти на шёпот. — Я всегда тут, в соседней комнате. Жду тебя. Молчит. В сердце пробивает удар от этих слов… Это ведь было признание, да? Она правильно это поняла? Осталось только… — Я… — Там паста уже остыла, наверно, — Ёнджун резко подскакивает. То ли не услышал, что девушка начала говорить, то ли сам пока боится признания или заботится? Он накидывает полотенце, которое взял по пути и наконец-то забирает пакет с давно заказанной едой. — Теперь пора и правда поужинать, да? Джей встаёт, прикрываясь одеялом, и улыбается. — Да, вообще-то я за этим сюда и приходила.