bitchboy

больно не было. скорее, ожидаемо. Юма знал, что так случится. что однажды связавшись, подорвав доверие, свои чувства и мысли, Николас не прекратит. не помогут истерики, не поможет принятие и извинения. но просто опустить и забыть он не может. все было слишком очевидно. задержки после новой работы. пропажи. этот запах табака, не тот, что раньше. поведение, новый пароль на телефоне. Николас никогда не умел врать. Юма знал абсолютно всё. с кем и когда. и, если быть до конца честным, то, пускай. пускай делает все, что захочет. пускай спит с кем захочет. его дело, верно? Юма никак не сможет изменить то, что уже случилось. неоднократно случалось. но он хочет, чтобы Николас знал, что Юма давным давно всё понял. идти от работы до дома жалких пятнадцать минут пешком. Накаките нравится гулять, особенно, когда он не один. в его холодной руке лежит чужая тёплая. совсем не рука Николаса, не подумайте. Юма никогда бы не позволил себе в здравом уме после всего произошедшего просто взять и пойти гулять с Ваном после работы – да и Николас никогда не возвращался раньше семи вечера, списывая всё на несуществующие трудности, на какие-то дела, о которых Накаките знать не обязательно. да, прожили вместе практически половину жизни и не обязательно знать. злиться не было настроения. Таки рассказывает о каких-то интересных поездках за границу. Юме нравится слушать его голос. нравится целоваться с ним в туалете во время перерывов на работе и общаться о тех странах, в которых Накакита никогда не был. Таки обещает свозить его туда. обещает показать красивые пляжи Тайланда и вместе посетить туристические места Мексики. Юма не считает, что он изменщик. в конце концов, Николас сделал это первым? значит Накакита полноправно может считать себя свободным. их отношения висят на волоске. и Накакита предпочитает сделать решающий шаг. натянуть нитку и оборвать её с самым громким звуком. ему совсем не жаль. ведь Вану не было его жаль, когда он спал с этим парнем. Юме даже не нужно гадать с каким. все было слишком очевидно. – извини, у меня не убрано, – Юма открывает дверь с тихим скрипом и заходит в квартиру. маленькая, не самая уютная, не самая чистая и не самая красивая, но тем не менее, его. раньше была их с Николасом. теперь их нет. для Юмы Николаса попросту не существует. теперь он надоедливая пиявка, что просто тянет кровь своей ложью и постоянными поздними возвращениями. Накаките кажется, что он поступает правильно. что он не должен был изначально все это терпеть. зачем? чтобы позволить дальше трахать кого попало, а потом приходить в постель и говорить, что хочет нежности? Юма каждый раз сдерживал себя от того чтобы не дать Николасу пощёчину. нельзя раскрыть свой собственный план раньше, чем он придёт в действие. они быстро перемещаются с прихожей в кухню. Юма старается игнорировать внимательные взгляды Таки на фотографии на холодильнике. тут они счастливые. тут они ещё любят друг друга, здесь у них все хорошо. есть фото, где они ещё подростки, с разноцветными торчащими волосами, синяками под глазами и раскрасневшимися от поцелуев губами. есть фото, где они в университете. такие красивые и прилежные, хоть и всего на пару часов. есть фото Николаса с мороженным на лице. есть фото Юмы с двумя дворовыми кошками в охапку. есть жизнь, которая раскололась пополам из-за одной работы, мелкого ублюдка и Николаса, которому Накакита даже не может найти оправдания. разве этому можно придумать оправдание? Юма достаёт две кружки и пакетики чая. он знает, что ввязывать Таки в это плохая идея, но как иначе? Накакита давно для себя понял, что любви между ним и Николасом давно нет. ещё с того самого момента, с того самого рокового дня, когда все изменилось. когда сердце Юмы по настоящему разбилось. он не был влюблен до беспамятства, но он доверял ему. и это доверие разорвало его, сожгло в пепел. и теперь он не чувствует ничего. теперь Николас – пустое место. теперь он его не привлекает, нет прежних чувств. его не возбуждают чужие прикосновения. его не забавляют его шутки и не успокаивают его объятия. только лишь безразличие и едкая злость, что током проходится по телу. Юма быстро заваривает чай. ему нравится Такаяма. Накакита знал, что довериться кому-то ещё, пройдя через предательство, будет трудно, но Таки вызывает доверие. в нем нет ничего, что связывает его с Николасом. он никогда не кидает слова на ветер, он всегда исполняет то, что обещал, он всегда уделяет внимание Юме, переживает, спрашивает, все ли хорошо, не заболел ли он, не нужна ли ему помощь даже в самых бытовых делах. и когда Накакита не высыпается, Таки покупает ему сладости, чтобы утешить. а иногда в перерывах позволяет спать у себя на плече, нежно поглаживая по спине. Юма чувствует, что тает. тает изнутри. постепенно разбитое в стёкла сердце плавится под жаром чужих чувств. из плавленного стекла можно создать новое сердце. возможно, более прочное. более красивое. Накакита знает, что Таки будет оберегать его. и как никогда надеется, что не ошибся. Юма не забывает и о главном аспекте. нужно написать Николасу. узнать, как скоро он придёт, как долго его ждать. насколько сильно придётся растянуть чаепитие и как быстро нужно будет пропустить прелюдии. он просит прощения и прерывает их диалог. выуживает телефон и печатает быстрое сообщение. ничего лишнего, лишь сухой вопрос о том, когда же его дорогой молодой человек соизволит вернутся домой. ответ был как никогда утешительный – всего десять минут. значит, он уже на подходе. чай быстро завершается. Юме не терпится начать его месть. он старается действовать аккуратно и издалека. сначала шутки на улице, потом лёгкий флирт за разговором и чаем. потом откровенный флирт, когда кружки были вымыты и спрятаны. а после Таки подсаживается на крючок и это становится отправной точкой. терпения Такаямы хваатает только на то, чтобы дать Юме время найти лубрикант и презервативы, прежде чем его тело оказывается на столе, а губы Таки изучают его тело так уверенно и с жадностью, что Накаките хочется скулить от наслаждения. это первый раз, которому Юма позволяет случится. Таки будто чувствуя, не медлит. он срывает одежду, будто голодный зверь, оставляя засосы на коже, раскрашивая тело, что совсем недавно было ничейным – теперь Такаяма может полноправно претендовать на его собственничество. ведь Николас уже потерял свои права. Юма не может перестать улыбаться от мыслей, что Ван будет унижен точно так же, как Накакита. он будет чувствовать себя таким же разбитым, как все это время чувствует себя Юма. теперь он побудет в его шкуре. теперь он узнает, каково же это. и стоит чужим пальцам оказаться внутри, Накакита понимает, что у него кружится голова. от возбуждения, от волнения, от общего адреналина попросту быть застуканным. кажется, со своим горем ему совсем снесло крышу. теперь мысль об измене вызывала в нём самый настоящий фейерверк. он чувствует всё движения намного ярче, его голос становился громче, не выдавливая его специально. ему правда настолько приятно, что он готов скулить как собака. он определённо не в себе. но Юме уже совсем наплевать. главное то, что Николас поймёт – ничего не сойдёт ему с рук. он никогда не будет сидеть на двухстульях безнаказанно. и пусть знает, что он был не только плохим романтическим партнёром: он ещё и в сексуальном плане был никаким. Юма сжимает плечи Таки так сильно, как мог. он обвивает шею Такаямы своими руками, прижимается, пока чужие бедра шлепками прикасались к его телу. Накаките кажется, будто он звал парня в словно бы лихорадке, повторяя его имя как мантру. Николас навсегда вылетит у него из головы после этого дня. и из его жизни тоже. Юма чувствует себя победителем в этой внегласной игре. и как только Ван обо всем узнает, когда услышит, увидит всё собственными глазами, то поймёт, что вина здесь только его. что все те года, которые они провели вместе, теперь лишь часть его прошлого. пройденный этап, который навсегда завершился сегодня, когда Юма наконец-то решился привести Таки к ним домой. и плевать, сколько всего произошло в этой квартире. ссор, слёз, любви, страсти. теперь это его не касается. теперь Накакиту не волнует абсолютно ничего. только горячее тело Таки рядом с ним и то, как он целует его в шею, как захватывает каждый сантиметр кожи, как впивается руками в худую талию, заставляя на секунду забыть абсолютно всё. себя, свое имя, Николаса и все, что было с ним связано. Николас не соврал. Юма слышит, как открывается входная дверь, а после с хлопком закрывается. Накакита чувствует, как от неожиданности рядом с ним вздрагивает Таки и поднимает голову. Накакита объяснит ему всё позже – когда гадкое пятно его жизни наконец свалит из этой квартиры к своей малолетней швали, когда они закончат, когда всё станет тихо. и Юма целует его в губы, предотвращая встречный вопрос и сам движет бёдрами на встречу, пытаясь заставить Таки не останавливаться. тихие шаги следуют через половину маленькой квартиры. шарканье длинных штанин завершается рядом с кухней, Накакита позволяет себе оторваться от поцелуя и силком уронить голову Такаямы себе на плечо, чтобы тот даже не смел видеть лицо Николаса – эту гримасу Юма должен запечатлеть первым. и наверно, он запомнит это навсегда. сфотографирует глазами и поставит в рамочку, чтобы каждый день любоваться и упиваться своей собственной победой. смятение, неудомение, шок. поджатые губы и та боль в глазах, которая Юму уже не волнует. он улыбается застывшему Николасу и крепче прижимает Таки к себе, ногтями царапая нежную кожу партнёра. он не глупый. он не смотрит на развернувшуюся перед ним картину долго и уходит, не проронив ни слова. Юма не посылает ему проклятия в след. он лишь просит Таки продолжить и надеется, что его стонов достаточно, чтобы Николас убрался из квартиры за считанные секунды. хлопок двери оповещает об уходе человека из квартиры. и из жизни Юмы. он надеется, что навсегда.

***

как бы сильно это не было очевидно, всё равно больно. больно осознавать что то, что они строили долгие годы, разрушилось и Николас даже знает в какой момент, почему и из-за кого. вины Юмы в произошедшем нет. даже чужая измена прямо в их квартире не кажется Вану чем-то ужасным, ведь, он сделал намного хуже. сделал больше плохого, чтобы на фоне всего произошедшего Накакита выглядел белым и пушистым. Николасу жаль. жаль, что он сделал это всё, жаль, что виноват в этом именно он. и наверно, Юма больше никогда его не простит. да и он не посмеет попросить у него прощения. не посмеет даже рот открыть в его сторону. даже поздороваться. будет просто стыдно. всю оставшуюся жизнь будет стыдно. Николас не знает, где был его здравый смысл еще тогда, в колонии несовершеннолетних, когда они с Ыйджу встретились там впервые. Николас помнил все его записки, его взгляды, помнил отчётливо то, как они встретились в магазине, а после однажды пересеклись на улице. и Николас никогда не забудет тот день, когда всё в нём преломилось. когда после встречи на улице они вдруг оказались в съёмной квартире Ыйджу. и тогда Николас позволил себе преломить свою верность. это было начало всех бед. и Ван уверен – Юма всё знал. слишком долго терпел. рой мыслей разрывает голову. она болит, грудит, Николасу кажется, будто он упадёт прямо сейчас на безлюдной улице, заплачет и свернётся в клубок. а после поползёт обратно домой, унижаться и рыдать, умоляя его простить. но ноги волочат его совершенно в другую сторону. в небольшую обшарпанную пятиэтажку, в непримечательный подъезд, на третий этаж к железной двери с потёртой ручкой. Николас дышит тяжело, на грани с истерикой. он сам виноват. он просто взял и в один мог испортил жизнь себе и Юме. и сделал это вполне осознанно. вполне осознанно наизусть выучил адрес Ыйджу, знал его квартиру, знал, что тот никогда не закрывает дверь и Николас приходит туда, как домой. приходит и получает то что хочет – парня, который целует его так страстно, что кружится голова. и каждый раз заставляет его забыть обо всём. измена – то, чего Николас не должен был допускать. он должен был забыть эти безумные глаза еще тогда, когда уволился с работы. должен был забыть их и тогда, когда они встретились в магазине. и не должен был целоваться с ним в подъезде чужого дома, зная, что ждёт его дальше. он сам не замечает, как ноги наконец волочат его к той самой квартире. к железной двери и потёртой ручке. Николас стучится два раза, слышит, как по ту сторону двери быстро проносятся шаги и дверца тут же распахивается, а на пороге квартиры появляется Ыйджу. взлохмаченные темные волосы, полный энергии взгляд. растянутые губы в улыбке и большая футболка, спадающая на одно плечо и прикрывающая таз, доходящая почти до середины худых бёдер. Николас давно привык к тому, как Ыйджу выглядит. и особенно, к тому, как он себя ведёт. стоит Николасу появится на пороге квартиры, как Бён тут же запрыгивает на него, будто коала, повиснувшая на дереве. чужие худые ноги обхватили его талию, а руки – шею. и Вану приходится держать его, чтобы он не упал прямо в подъезде, чтобы они хотя бы зашли в квартиру и у него получается. он спускает Ыйджу на пол и вздыхает. он не за этим пришёл. ему необходимо хотя бы кому-то высказать обо всем что произошло. Николас не успевает открыть рот – стоит двери закрыться, как тут же Ыйджу впивается в его губы с привычной страстью, сминая и кусая. парень опешил, но отказываться не спешит. дожидается, пока поцелуй прекратится и следующий останавливает, укладывая ладонь на плечо Ыйджу и удерживая его на расстоянии. – я поговорить хотел, – тихо начинает Ван. – что говорить? вы так долго ходите, вас ждать заебёшься, – Ыйджу фыркает, будто ребёнок и отворачивается, уходя вглубь квартиры. если честно, иногда Николас не понимает, почему он решился на это. почему он каждый раз приходит в эту убитую квартиру, чтобы каждый раз открывать свою душу кому-то другому. маленькая однокомнатная квартира с узкой кухней, где нет половины кухонного гарнитура, небольшой столик, усыпанный разным мусором и коробочками из под лапши. диван, на удивление большой, но такой же потёртый временем. куда не глянь – раскиданная одежда, мусор, будто тут никогда и никто не убирался. Николас следует за Ыйджу. наблюдает за тем, как он садится на постель и складывает руки на груди, строя из себя обиженного. Ван вздыхает и качает головой. он садится рядом и робко кладёт ладонь на бедро Ыйджу, будто это должно помочь, будто это заставит его перестать обижаться. и, на удивление, помогает. он чмокает Вана в щёку и улыбается. Николаса уже не радует такое внимание. возможно, оно должно утешать, особенно после всех произошедших за последний час событий, но получается как-то иначе. – эм... ну... мне кажется, мы с Юмой расстались. – Николас вздыхает, когда чувствует поцелуй на своей шее, но надеется, что фраза дошла до собеседника. – ага, – хмыкает Бён и Николас чувствует, как он рукой оттягивает ворот его футболки на плечо, покрывая поцелуями открывшуюся часть кожи. – мне сейчас очень плохо. – не сдаётся Ван, отводя взгляд и пытаясь зацепиться хоть за что-то на голой стене, что могло бы его отвлечь. он чувствует себя брошенным только сильнее. сильнее уходя в мысли он уже не ощущает, как его кожу прикусывают, целуют, как на светлой коже появляются маленькие пятнышки засосов и как холодные руки Ыйджу скользят под его одежду. что-то внутри него в эту минуту разбивается. будто всё, что было в сердце, рассыпалось, запачкав рёбра и внутренние органы, ткани и вены. он уже давно понял – это его вина. и так или иначе, Юма мечтает, чтобы его постигла карма. чтобы за все произошедшее ему вернулись самые худшие последствия. чтобы его жизнь превратилась в кошмар и Ван верит, что он этого заслуживает. не заслуживает любви, как все остальные люди, не заслуживает и того, чтобы быть услышанным и поддержанным в ситуации, где виноват лишь только он сам. голая стена с обшарпанными обоями как-то слишком неприлично отражает его самого. что бы он ни сказал сейчас, он не получит внятного ответа. он – безвольная кукла, на которую можно надевать разные одежды, но её сущность навсегда останется той же. Николас не чувствует ничего даже тогда, когда Ыйджу садиться на его бёдра, ёрзает, обвивает шею руками, расцеловывет лицо и пытается подобраться к губам и всё-таки получает поцелуй. ленивый, не такой страстный, Николас отвечает с неохотой – Бён даже не замечает этого. возможно, ему никогда и не были интересны проблемы Николаса. возможно, ему и сам Николас не сильно интересен. ему интересен шанс долбанного перепихона, которым он и то не будет доволен, потому что одного попросту мало. два, три, да сколько сердце выдержит. злиться на Ыйджу нет смысла. разве и в нём есть вина? вряд ли. Николас сам позволил этому случится. и сам не прекратил это после первого раза. – Ыйджу, поговори со мной. – Николас вздыхает, останавливая руки парня, которые тянут его футболку к подбородку, собираясь снять. Бён пару секунд смотрит на него, а после фыркает, мотнув головой, будто истеричная дёвчонка. – не о чем разговаривать, и я устал ждать. а вы знаете, я ненавижу ждать, учитель. – и вопреки сопротивлению Ыйджу стягивает с Николаса футболку, отбрасывая на пол. учитель. для Ыйджу Николас по-прежнему учитель математики в колонии для несовершеннолетних. всё ещё тот наивный дурак, что повёлся на внимание шестнадцатилетнего парня. читал его пошлые записки в зелёных тетрадках в клетку, выдерживал взгляды, направленные не в самые приличные места, смирился с его угрозами найти его. и ведь нашёл. нашёл и сделал то, о чем писал в записках. неоднократно, страстно, так, как Николас не спал ни с кем. и он повёлся. повёлся на молодое тело, на что-то новенькое. и пожалел. прямо сейчас так сильно жалеет, что зубы сводит от собственной ничтожности, а руки сжимают бёдра Ыйджу не в попытке удержать его на собственном теле, а в попытке сжать до того сильно, что следы от пальцев не сойдут ещё неделю. но Ыйджу это не испугает. вообще ничего. он любит боль, любит секс, любит всё, что даёт эмоции. в нём будто моторчик, не позволяющий организму отдыхать. а рутинные действия его не интересуют. ему скучно, ему хочется гулять, хочется целоваться, хочется стонать во весь голос, пока он не потеряет сознание от усталости. Николас не знает, как сумел с ним связаться. как не понял сразу, что, позволяя вторгнуться в его жизнь, он запускает паразита, а не временное развлечение, что поможет просто разнообразить скучную жизнь. Николасу казалось, что с Юмой ему скучно. только вот с Ыйджу ему совсем уж не весело. он сам не замечает, как оказывается прижат к кровати. как на Ыйджу становится катастрофически мало одежды. как на нём самом не остаётся ничего, кроме белья, да и оно совсем скоро чужими руками оказывается снято. ему совсем не хочется. тело говорит об обратном, Ыйджу удаётся добиться желаемого. Николасу ничего не нужно делать. даже делать вид, что ему нравится процесс – он уже понял, что Бёну плевать. что он делает это только ради собственного удовольствия. будто от этого всего зависит его жизнь, будто если он не сделает этого, то точно умрёт. и Николас не понимает почему именно он. почему Ыйджу не нашёл себе другую жертву за те два года, которые они не встречались. почему именно Ван Николас, бывший преподаватель математики. Ыйджу не любит его, но и не отпускает. каждый раз находит его, даже если Николас пытается уйти. каждый раз всё идёт по кругу. каждый раз он оказывается в этой убитой квартире, каждый раз раздетый и каждый раз удовлетворяющий ненасытное тело. Бён Ыйджу – нимфоман, которому всегда будет мало. Юма бы никогда так не сделал. никогда бы не стал делать что-то против воли Николаса. никогда бы не настаивал, даже если бы хотел. никогда бы не сделал так, чтобы Николасу было плохо. как жаль, что Ван осознал, что сделал, так поздно, что Накаките стало на него плевать. он нашёл кого-то другого. кто лучше, кто более верный. красивее, возможно богаче, Николас знает, что Юма умный и не стал бы выбирать кого-то беднее себя. чистый, опрятный, не то что Ван. и Николас по-настоящему желает ему счастья, если в итоге всё произошедшее сведёт их к тому, что они потеряют связь навсегда. он хотел бы быть тем, кто сделает в итоге Юму счастливым. но сквозь столько времени он так и не смог. и остался разочарован в себе, в жизни, и в людях. он уже не получал удовольствия от процесса. ему кажется, что он даже не дойдёт до кульминации, а Ыйджу будет просто всё равно – он будет скакать на нем, пока не выдохнется, пока не закончит сам, пока ноги не сведёт судорогой. Николас не станет даже стараться. он прячет лицо в сгибе локтя и чувствует как Ыйджу целует его в грудь, как языком обводит сосок, как подбирается поцелуями к шее, кусает, засасывает, привлекает внимание. слишком много лишних действий, просто для того, чтобы Николас не чувствовал себя обделённым? уже слишком поздно. кажется, только смерть поможет ему справится с тягостью на душе. и то совсем вряд ли. шлепки бёдер о бёдра будто ускоренные часы, отсчитывающие каждую секунду до кончины Николаса. ему бы хотелось, что бы это была правда. но он не умрёт. наверно, Ыйджу не позволит ему умереть, пока не умрёт сам. он будет мучать его до окончания его дней. совсем скоро Николаса выгонят из дома. искать квартиру он не может, слишком маленький доход, чтобы сейчас снять что-то приличное в ближайшие сроки. а значит обшарпанная однушка, в которой живёт, – или доживает, – свои весёлые дни Ыйджу, совсем скоро станет пристанищем для двух людей. для малолетней брошенки, которая после тюрьмы не нужна даже собственным родителям и для Николаса, что сам сломал себе жизнь.