Подстава

— Что? Я не слышу — ужасный шум мешает, мужчина совершенно не может расслышать, что ему говорят по телефону, черт бы побрал эти вертолёты — Инуя повтори погромче! Инуя, обед кончается, я тебя тоже люблю! Я позвоню завтра... Кудри треплет ветер, создаваемый вертушками, мужчина сплевывает под ноги, тихо выругивается, поправляет очки и убирает смартфон в карман, обед закончился, связь отрубили, а он так и не понял, что от него хотели. Он на закрытой базе в тихом океане уже три года, работает аналитиком в геройском отделе, никогда не хотел связывать свою жизнь с этим, но кажется жизнь такова и от этого никуда не убежать. Теперь сидя за своим столом в темном маленьком кабинете, освещаемом только голубоватым светом монитора и теребя в руках ручку, он анализирует последнюю вылазку. Из раздумий его выводит упавшая на стол папка бумаг. — Изууу-чан, как твой обед?  Я принесла отчёт — приторно сладкий женский голос в совокупности с такими же духами уже не первый год вызывали у Мидории отвращение. Но ничего не поделаешь, рабочие отношения лучше не портить. — Дозвонился до дочери? — Да, правда шумно было ужасно, так и не понял, что она хотела, но вроде им с отцом весело. — мужчина не отрывал взгляда от тетради и изредка что-то записывал. Девушка тщетно пыталась завести разговор. — Так сколько говоришь дочери лет? — Девять будет Девять лет. Его девочке уже девять. И она уже почти три года живёт со своим дедом. Да и виделись они в последний раз год назад. Но ничего пару месяцев и трёхгодовой контракт закончится. Закончится это мучение и он снова будет с дочерью. Он не думал, что будет работать на военной базе, когда поступал в институт на аналитика, он рассчитывал сидеть в офисе, попивать кофе и печатать бумажки. А по вечерам возвращаться домой и играть с дочкой в приставку, укладывать её спать, провожать в школу, по выходным ездить к отцу, а на новый год в Калифорнию к родной матери. Но пока получается что он только впервые отвёл дочь в школу и уже почти три года её не видит... Тот месяц отпуска спустя полтора года работы был лучшим в его жизни. Так и растёт с дедом его маленькая Инуя, за которую он готов благодарить богов, ну и ещё женщину с той причудой, что подарила ему дочь по гос программе повышения рождаемости, но не будем углубляться. Растет Инуя без отца. Ну ничего, ещё немного, пару месяцев и он вернётся домой прямиком на рождество. — Урарака, можешь пожалуйста уточнить у Тодороки, когда он занесёт документы — кажется девушка что-то говорила, пока тот был в раздумьях, но это его совершенно не волновало. Виновник не пришёл через пол часа, не пришел и через час, так что оставалось только сходить за ним самому. Быстро шагая по коридору Изуку надеялся, что не встретит никого, но удача как всегда была не на его стороне. Среди сотен людей, которые были на базе его раздражали ровно трое, от которых он сбежал с прошлого места работы, и которые вскоре приехали служить сюда, на базу в Тихом, мать его, океане. Лишь трое людей заставляли его глаз дёргаться. Одна заходила к нему после обеда, ко второму направлялся сам Мидория, а третий шёл прямо по направлению к нему. Бакуго. — Хей, Деку, пойдёшь сегодня пропустить по стаканчику? Видел, как я расправился с теми парнями во время теракта? Хорош, правда? — Катсуки, что загородил проход Мидории, теперь стоит и нахваливает себя, играя мускулами под футболкой облепившей его торс. "Мерзость" — подумал Изуку, поправляя средним пальцем очки на переносице. — Я сегодня занят Катсуки. Занят. Ты не видел Тодороки? — задавая вопрос, аналитик аккуратно отодвинул плечо оппонента в сторону, и не дожидаясь ответа ушёл куда-то по коридору. Встреча с Тодороки прошла мягко сказать неприятно, вязкий осадок остаётся на душе каждый раз, когда встречаешься с его щенячьими глазами взглядом. И вот как объяснить взрослому, почти тридцатилетнему мужику, что ты не принцесса в беде и даже не пидор? Если Бакуго раздевает взглядом, то от этого красно белого недоразумения мороз по коже от ощущения, что он готов броситься под поезд, лишь бы они были вместе. Молчаливый и всегда у себя на у меня. Страшный тип. Работа шла своим чередом ровно до 11 часов вечера. Наконец-то можно было выключить компьютер, вернуться в свой блок и позвонить отцу... Гудки тянутся вечность. Не факт что звонок пройдет. Инуя уже спит, хоть у них всего 9 вечера, ей завтра в школу. Инуя должна спать. — Оллё, оллё — И тебе привет, Айзава — что всегда радовало Мидорию, так это то, что в голосе сразу пропадают нотки усталости, когда слышишь родного человека — как Инуя? Уроки сделали? — А Изуку, это ты, нет бы узнать как отец, но ты как всегда об одном... Кхе-кхе. Всё у неё хорошо, сегодня пятерку по математике принесла, старается, играли с ней в кукол пол дня. Вот уложил недавно. Всё как обычно в общем — Это хорошо. А ты как? — Да пойдет, сейчас с Миком играли в игрушку новую по сети, забавная, тебе понравится, приедешь —расскажу всё. О. Забыл совсем, мелочь вторую неделю на плаванье ходит, довольная как кот в молоке. Они разговаривали ещё о чем-то. О погоде. О работе, насколько о ней можно было говорить. В основном о Инуе. Девочка росла талантливая, очень любопытная и в отличие от отца, у неё была причуда, она, почти как и бабушка, может притягивать предметы, стоит ей на них посмотреть и подумать об этом. В общем, умничка. Изуку всегда брала гордость за то, что у него такая дочь. И невероятная грусть из-за того, что воспитывает её не он. И вот Мидория уже час лежит и смотрит то в потолок, то на фото дочери на столе. Веснушки, зелёные косички, изумрудные глаза. Его маленькая копия... Они не увидятся ещё два месяца. Сон не идёт, поэтому он достаёт из морозилки бутыль виски и направляется в соседний блок с табличкой "Хитоши Шинсо"... Рождественские каникулы в этом году начались в субботу, рождество только во вторник, но к радости школьников, понедельник сделали выходным. Поэтому Айзава понимал, что Инуя собиралась спать до обеда, пока тот с самого утра хлопотал на кухне. Сын приедет на днях, поэтому сегодня Шота вынужден отдраить весь дом, а пока сделав себе кофе, он ждёт когда же приготовится запеканка для внучки. Иногда сидя так, мужчина открывает окно и долго курит, размышляя о том, как его угораздило стать дедом, ни разу не встревая в полноценные отношения. Иногда ему кажется, что он что-то потерял в жизни, потому что никогда не любил женщину, не сделал ей предложение и не ждал рождение ребенка. Он даже дерево не посадил. А с другой стороны у него есть Изуку и Инуя. Что ещё нужно? Знал бы кто, как было грустно и больно Айзаве отпускать своего мальчика на эту проклятую базу. Но какой выбор, когда ты сам на пенсии из-за того, что напрочь отказали ноги, бесполезный инвалид, а у вас кредит на квартиру и надо бы уже копить деньги на обучение Инуи. А там платят, баснословно много платят. Деваться некуда. Но это чувство вины, за свою беспомощность и невозможность ничем помочь гложет его уже три года. И вот он снова сам не заметил как закурил сигарету. Он не знает, как бы жил, не будь в его жизни этих двоих... По итогу весь день в очередной раз проходит в гнетущих раздумьях, пока со всеми делами разбирается малышка Инуя. Чудесная девочка. И вот в рождество, около 11 часов вечера Инуя идёт открывать дверь, и кажется снова верит в Санту. Отец дома. Отец уволился. Отец теперь навсегда с ней. И с дедушкой.