Остывший пепел

      Утром весь дом разбудил громкий крик Опачо. Не понимая, что происходит, шаманы вскакивали с кроватей, а кто-то даже брал с собой оружие. Двери в коридоре открывались одна за другой, и все бежали на источник звука. На удивление крики доносились из спальни Хао.       Войдя в комнату, они увидели заплаканную девочку, которая обнимала огненного шамана. Опачо что-то неразборчиво тараторила, и никто не мог разобрать смысл сказанного. Почувствовав постороннее присутствие, малышка посмотрела на дверь и увидела столпившихся у входа шаманов.       – Господин Хао очнулся! – Громко оповестила она.       Толпа мигом обступила постель шамана, желая лично убедиться в сказанном. Действительно, повелитель духа огня лежал с открытыми глазами и медленно моргал. Сейчас у него хватало сил только на это.       Не теряя времени, Фауст попросил Тамао принести чемодан с медицинскими приборами из его комнаты.       – Попрошу всех выйти, – обратился к присутствующим врач. – Такое большое количество людей лишь создаст шум и ненужную нервотрёпку. Так, кто-нибудь разбирается в медицине?       – Я, – тихо ответила Марион. – Немного, если честно.       – Базовые навыки, – дополнил Нихром.       – Отлично. Вы двое оставайтесь, а остальных попрошу на выход, – скомандовал Фауст. – Анна, …       – Пойду свяжусь с Силвой, – без особого энтузиазма сказала итако, покидая помещение.       В этот момент вошла Тамао с медицинским ящиком и, передав его Марион, вышла вместе со всеми.       Опачо же не хотела покидать Хао, который только проснулся, и Канне пришлось взять её на руки, чтобы унести. Девочка кричала и выбивалась из рук Бисмарк, из-за чего к ним подошёл Йо.       – Послушай, Опачо, – обратился к ней шаман. – Фауст попросил нас выйти, чтобы он смог осмотреть Хао и сказать нам в порядке он или нет. Мы будем ему лишь мешать. Тебе не о чем беспокоиться, он не сделает ничего плохого. К тому же с ним Нихром и Марион, так что давай вместе подождём их в гостиной, хорошо?       Асакура мягко улыбнулся и потрепал малышку по голове. В этот момент он напомнил ей Хао, который часто гладил её по волосам и также нежно улыбался. Насколько же всё-таки они похожи и дело не в том, что они близнецы.       Успокоившись, Опачо позволила отнести её вниз. Канна же, впервые за всё их пребывание здесь, посмотрела на Йо с благодарностью во взгляде. Она не могла не отметить, с каким трепетом парень успокаивал малышку, будто она была его младшей сестрой.       Долго ждать не пришлось и меньше чем через пол часа троица шаманов спустилась к остальным.       – На удивление, он весьма быстро восстанавливается, несмотря на ничтожно маленькое количество фурёку, – сразу проинформировал Фауст. – Он смог сесть и держать равновесие, хотя я предполагал, что один-два дня после пробуждения он не сможет этого сделать. В целом состояние стабильное, особо ничего не поменялось с тех пор, как он был без сознания, однако, …       Некромант замолчал и закусил нижнюю губу. Было видно, что он нервничает. Нихром и Марион тоже стояли молча, будто воды в рот набрали, опустив головы вниз.       – Однако, что? – Всполошилась Матильда. – Что вы как на похоронах? Ты же сказал, что с господином Хао всё хорошо, так в чём проблема? Почему не договариваешь?       – Господин Хао не может ходить! – Стиснув кулаки, воскликнула Марион. – И неизвестно сможет ли теперь вообще.       В зале воцарилась гробовая тишина. Чтобы великий Хао, покоритель короля духов и «почти король шаманов», как его окрестили после остановки турнира, не мог встать с кровати? В это сложно было поверить. Даже Анна раскрыла глаза от потрясения.       – Все остальные части тела и внутренние органы не повреждены и, самое главное, позвоночник в порядке. Я могу организовать инвалидное кресло, чтобы он мог передвигаться по территории дома, ему не помешают прогулки на свежем воздухе. Есть вероятность, что функциональность моторики ног можно восстановить, но есть ли в этом смысл, раз уж рано или поздно его… – Фауст попытался разрядить обстановку, но осёкся, понимая, что последние слова были лишними. – В конце концов, всё не так плохо, как могло бы быть.       – Всё не так плохо? – Прошипела Канна. – Господин Хао инвалид и последние дни или недели жизни проведёт в коляске. Да это же уму непостижимо!       Шаманка была зла, это чувствовалось в её фурёку. Но это была не злость обиды или ненависти, а скорее безысходности и нежелания принимать правду. Марион, Матильда и Опачо чувствовали тоже самое.       – Что же теперь будет с господином Хао? – Пробормотала Опачо.       – Что вы заладили: «Что будет? Что будет?»? – Выпалила Анна. – Он живой и, практически, в полном порядке. Вы бы лучше поблагодарили Фауста с Элизой за то, что они вообще согласились приехать и оказать медицинскую помощь, так ещё предоставить коляску и всё это совершенно бесплатно.       Слова Анны немного отрезвили приспешников Хао. Может она и права, их господин жив и это главное. А позаботиться о нём в столь плачевном состоянии они точно смогут, иначе зачем они вообще здесь?       – Если хотите, можете навестить его. – Сказал Фауст.       Дважды повторять не пришлось. Команда Ханагами вместе с Опачо пулей выбежали из комнаты. Йо тоже хотел пойти, но решил повременить с этим. Девушки были ближе к Хао и всё это время сильно переживали, они заслуживают первыми увидеться с ним. К тому же Йо было страшно. Не хотелось признавать, но он боялся снова взглянуть в глаза своему брату. Не считая их последней битвы, Хао всегда смотрел на него с неким теплом, как будто они обычные братья, не враждующие друг с другом, а что же будет теперь?       «Интересно, останься он в клане Асакура, смогли бы мы стать настоящими братьями?»,– шамана уже давно посещали подобные мысли. Сложилась бы их жизнь иначе, если бы Йо с самого начала был рядом?       – А ты не пойдёшь? – Голос Анны вернул Асакуру в реальный мир.       Сначала он подумал, что итако обращается к нему, но, проследив за её взглядом, понял, что ошибся. Девушка смотрела на патча, и ждала от него хоть каких-нибудь действий. Нихром лишь хмыкнул и прислонился спиной к стене, давая понять, что никуда идти не собирается.

***

      День пролетел незаметно и очень тихо. Казалось, что в доме никого не было и лишь телевизор с очередной мелодрамой, которую смотрела Анна, выдавал хоть какое-то присутствие в доме.       Йо вернулся с вечерней пробежки, на которую заменил сегодня силовые упражнения, и пошёл в душ. Включив холодную воду, шаман прислонился лбом к кафельной плитке, в надежде, что это немного отрезвит его мысли. Он всё время думал о Хао и это начинало порядком сводить с ума.       Он должен поговорить с ним и сегодня же, иначе снова не сможет спокойно спать.       Выключив воду и накинув белый халат, Асакура направился в свою комнату. Переодевшись, он вышел в коридор, где его перехватила Тамао.       – Господин Йо, ужин готов, – оповестила она.       – Спасибо, я пока не голоден, – скрывая беспокойство за лёгкой улыбкой, ответил парень. – Все уже внизу?       – Нет, Канна, Марион, Матильда и Опачо до сих пор у Хао. Госпожа Анна отправила и их позвать.       Йо посмотрел в сторону коридора, который вёл к комнате Хао. Интересно, о чём они весь день разговаривали? С одной стороны, раз они всё ещё там, Асакура не хотел их тревожить, с другой же понимал, что ему нужно поговорить с братом. Отправив Тамамуру вниз, сказав, что сам позовёт девушек, парень направился к нужной ему спальне.       Постучав и получив разрешение войти, кажется, от Канны, парень прошёл внутрь. Марион и Матильда сидели по правую руку от Хао, Бисмарк же с левой стороны, Опачо расположилась на коленях у шамана.       Поймав на себе взгляд брата, Йо остолбенел. Карие глаза, точно такие же, как у него самого, прожигали насквозь. Если до этого он просто беспокоился, то теперь его охватила паника. Что он должен ему сказать?       Сделав глубокий вдох и тихо выдохнув, брюнет обратился к девушкам:       – Анна просила позвать на ужин.       – Господин Йо, мы не хотим, – начала было Опачо, но её перебили.       – Опачо, пожалуйста, – тихо попросил Йо.       Поймав молящий взгляд, девочка встала с колен Хао и вышла вместе Ханагами. Марион, выходившая последней, плотно закрыла дверь, понимая, что им нужно поговорить наедине.       Асакура-младший вновь устремил свой взгляд на постель. Хао ничуть не изменился с их последней встречи: та же прямая осанка; те же длинные волосы, что разметались на простынях; тот же взгляд, за которым он прятал свою боль.       – Ну здравствуй, младший братец. – Сказал Хао немного хриплым голосом, от которого у Йо пробежал табун мурашек. – Да брось, нечего так на меня смотреть. Ты будто призрака увидел.       Уголки губ огненного шамана слегка изогнулись в его привычной улыбке. Даже не верится, что человек с такой улыбкой желал уничтожить всё человечество.       – Хао, я, – начал было Йо, но никак не мог подобрать слов. Сказать хотелось так много, но собрать это всё воедино получалось ничтожно мало. – Мне жаль…       – Не стоит жалеть меня, – перебил его старший. – В конце концов я сам во всём виноват.       Молодой шаман опешил от услышанного. Неужели Хао признаёт свою вину и раскаивается? Что же произошло в его душе за всё это время?       Пройдя в глубь комнаты, Йо сел неподалёку от брата. Он немного успокоился, когда не увидел в глазах брата осуждающего взгляда за то, что он с ним сделал, но всё равно напряжение между ними присутствовало. По крайней мере, так казалось Йо.       – Хао, прости, – только и смог вымолвить парень.       – Мне не за что тебя прощать, – спокойно ответил огненный. – Ты просто сделал то, чего от тебя ожидали все остальные. Под таким давлением, сомневаюсь, что ты мог думать о других вариантах. В конце концов, в одиночку противостоять стольким людям, которые ждут от тебя чего-то конкретного, очень тяжело. Да и не думаю, что в тот момент меня можно было остановить как-то иначе.       Йо бросил грустный взгляд на близнеца, который прямо сейчас сидел и оправдывал собственное убийство. Он признавал, что обезумел и в его взгляде читалось раскаяние.       – Но ты же смог пойти против всех, – в противовес бросил младший.       – За тысячу лет и не такому научишься. У меня просто не было выбора и пришлось научиться давать отпор, не зависимости от количества противников. Может быть, именно это помогло мне в постоянных перерождениях.       – В смысле?       – В смысле, что в стольких лет жизни нет ничего хорошего.       Наследник клана Асакура не мог поверить в услышанное. Хао, который преследовал чёткую цель и перерождавшийся ради неё несколько раз, сейчас говорит ему такое. Расскажи он это тем же Рю и Манте, или Жанне, радеющей за справедливость и призывающей к раскаянию, они бы не поверили.       – Понимаю, твоё недоумение, – заметил старший из близнецов. – Я слышал всё, о чём здесь говорили и помню твой последний разговор с Лакистом. Кажется, он всё же считает меня великим мучеником.       Если прошлые слова повергли в шок, то эти отправили в нокаут. Выходит, Хао был не просто без сознания из-за истощения, а в некой коме и знает всё, что было сказано в этой комнате за эти дни.       – Я много думал, пока лежал здесь, – продолжал шаман. – Слушал; вспоминал; пытался понять, в чём был смысл всего этого? Может, его и не было вовсе, раз в самый последний момент я оттолкнул того, для кого все мои прегрешения не имели никакого значения?       Он говорил об Опачо. О девочке, для которой Хао заменил семью и стал самым близким человеком. О девочке, которая готова отдать за него жизнь, и он это знал. Всегда знал, но всё равно оттолкнул. Что же малышка чувствовала в тот момент? Неужели она настолько верна ему, что, даже после такого, не оставила его? Хао чувствовал вину перед ней и, в то же время, неимоверную благодарность за её самоотверженность.       – Пусть ты и говоришь так, многие тебе не поверят, – нахмурился Йо. Он не хотел это говорить, но всё же выпалил.       – Знаю и понимаю.       – Что такого тебе сделали люди, что ты их так ненавидишь? Только не надо вновь заводить шарманку про гибель природы, жажды денег и власти. Уже наслушался, мне нужна правда, – нахмурился Асакура-младший, на что Хао лишь рассмеялся.       – Давай я расскажу тебе одну старую историю. Это история о мальчике по имени Асаха Доджи. Когда-то давно Асаха жил в одной деревне со своей матерью, которая была шаманом. Только вот жители деревни приняли шаманские способности за колдовство и окрестили маму мальчика кицунэ. Деревенские дети стали издеваться над ним, а взрослые называли его «дьявольским отродьем». Как-то раз люди подожгли их дом, в котором находилась Асаноха – мать мальчика. Он остался сиротой и стал скитаться по закоулкам в поисках пищи. Одиночество и чувство несправедливости сжигали его изнутри, зарождая мысли об истреблении человечества. Однако, мальчика повстречал дух по имени Охачие и призвал отказаться от прошлого. Асаха сменил имя, так как прошлое было очень схоже с именем его матери и стал наслаждаться жизнью. Только вот беда никогда не приходит одна, и мальчика приняли за демона. Группа мужчин во главе со священником решили расправиться с ним, но Маппа – новое имя Асахи – и Охачие одолели их. При помощи силы Охачие читать мыли, мальчик узнал, что один из тех мужчин виновник смерти его матери и убил его, после чего поглотил сознание Охачие и способность читать мысли. Дальше жизнь мальчика была наполнена тяжкими испытаниями, которые ему приходилось преодолевать в одиночку. Вот такая вот история, – грустно улыбнулся Хао.       Йо внимательно слушал и не перебивал. Почему-то ему вспомнились слова, которые брат сказал ему ещё во время турнира: «Предательства меня преследуют всю жизнь». Он подозревал, что Хао рассказывает о своей первой жизни и услышанное не могло не огорчать. Парень пытался представить, что чувствовал маленький Асаха, когда видел горящий дом, в котором была его мать. Наверное, это было ужасно.       – Тогда почему ты так поступил с Лайсергом? – Хао взглянул на брата из-под длинной чёлки. Не такой вопрос он ожидал услышать первым, но всё же знал, что он прозвучит.       – Кто знает? – Асакура-старший задумчиво отвёл взгляд в сторону. – Кстати, подслушивать чужие разговоры не хорошо, Нихром.       Дверь в комнату отворилась и на пороге стоял патч. По его выражению лица было видно, что он слышал всю историю и явно был потрясён не меньше Йо. Последнего же больше интересовало как долго он там стоял и сколько слышал?

Несколькими минутами ранее

      В столовой все уже приступили к ужину, не дожидаясь Йо. Анна решила дать братьям немного времени, но её терпение уже было на исходе. Она ненавидит, когда её жених не соблюдает режим.       – Нихром, позови Йо, что-то он засиделся.       Не желая лишний раз спорить, патч поднялся с места и вышел из комнаты.       – Какая тебе разница? – Воскликнула Матильда. – Господин Хао и Йо хотели поговорить, кто ты такая, чтобы мешать им?       Девушке было плевать на то, что инициативу к первому разговору проявил младший из братьев, она знала, что Хао тоже желал побеседовать с ним. И сейчас шаманку выводило из себя такое отношение к желаниям её господина.       – В первую очередь, я – хозяйка этого дома, а также та, благодаря которой вы всё ещё находитесь здесь, – не глядя на ведьму, подытожила Кёяма.       – Да ты что? – С раздражением сказала Матисс. – Вы поглядите на неё, хозяйкой себя возомнила. Ты ещё не вышла за Йо и не носишь фамилию Асакура, чтобы считать себя таковой. К тому же мы уже поняли, что без решения бабушки и дедушки твоего жениха ты и пальцем пошевелить не можешь.       Анна громко ударила деревянными палочками по столу. Её взгляд стал стальным, а губы сомкнулись в тонкую полоску. Оно была чертовски зла, но старалась сохранять самообладание.       – Ну давай, ударь меня! Я же вижу, как сильно ты этого хочешь, – продолжала кричать Матильда. – Считаешь себя здесь принцессой, хотя сама как разменная монета!       Итако быстро поднялась с места и залепила звонкую пощёчину. От гнева Анна тяжело дышала, а её тело била мелкая дрожь. Осознав сделанное, она быстро бросила: «Уберите со стола» и вышла из столовой.

***

      – Простите, господин Хао, не хотел вас прерывать, – быстро сказал Нихром. – Йо, твоя невеста ждёт на ужин, у неё скоро уже пар из ушей пойдёт.       Посмеявшись на сказанное патчем, Йо поднялся с места и спросил у брата:       – Ты голоден?       – Есть немного.       – Тогда принесу тебе чего-нибу…       Его прервали появившиеся Ханагами и Опачо. Трое девушек были в бешенстве, а у малышки в глазах стояли слёзы. Кроме того, на щеке Матильды красовалась алая отметина от удара.       – Я же всего на пять минут отошёл, вы что успели сделать? – Ворчал Нихром.       – МЫ?! – Выкрикнула Матисс и злобно посмотрела на Йо. – Твоя невеста совсем с катушек слетела! Строит из себя невесть кого, хотя ничего выдающегося из себя не представляет. Говорит: «Я – хозяйка этого дома и та, благодаря которой вас ещё не вышвырнули», ну я и ответила ей тем же, а она меня ударила! Вы бы видели её глаза, они были красные от гнева. Какое право она имеет так говорить?       – Что ты ей сказала? – Холодно спросил Асакура.       – А что ещё я могла сказать? Поставила её на место! Сказала, что она ещё никто в этом доме, раз не твоя жена и лишь разменная монета.       Йо окинул девушку испепеляющим взглядом. Пусть на долю секунды, но все в комнате увидели в нём Хао, когда тот был зол. Всё же сходство близнецов играло большую роль.       – Знаешь, будь ты парнем, я бы тебе сейчас врезал, – отметил парень. – Это у тебя не было никакого права так разговаривать с Анной.       С этими словами он направился к выходу. Сейчас он должен видеть Анну, хотя она, вероятнее всего, не захочет даже смотреть на него. Он должен быть с ней.       – Да какая тебе вообще разница? – Не отступала от своего рыжая шаманка. – Ты ведь даже не любишь её. Ваш брак решили за вас, о каких чувствах тут может идти речь? По ней видно, что её разбаловали в детстве, а сейчас она невеста наследника такого великого клана, как Асакура. Её эго уже до небес выросло.       Слышать подобное было мерзко. Теперь он понимает, почему Анна не сдержалась и дала ей пощёчину. Йо сам сдерживался из последних сил. Матильде повезло, что она девушка, так ещё и, в сложившейся ситуации, беззащитна и безоружна.       – За всё время, проведённое здесь, она хоть как-то вас оскорбила?       – Что? – Растерянно спросила Матисс. – Нет, вроде, но какая разница если она ведёт себя, как…       – Тогда какая разница, как она себя ведёт? – Также стоя спиной, задал вопрос шаман. – Многих порой раздражает характер Анны, в особенности первое время, только вот никто другой пока не оскорблял её. Ни Тамао, с которой она бывает очень строга; ни Рю, которого она гоняет по домашним делам; Ни Манта, который вообще ничем ей не обязан, а просто попадает под горячую руку. Никто. Так почему ты позволила себе подобные слова?       – Защищаешь её лишь потому, что она твоя невеста?! – Никак не успокаивалась Матильда.       Ничего на это не ответив, Асакура быстро вышел и хлопнул дверью. Наплевав на чувство голода, которое уже распирало желудок, он направился прямиком к комнате Анны.       Дойдя до места, парень хотел войти, но тут появились духи-шикигами, которые отбросили его в сторону и снова растворились в воздухе. Поняв, что пройти не получится, Йо сел спиной к стене около двери и позвал девушку:       – Анна, слышишь? Я знаю, что ты там, но можешь не открывать, если не хочешь. Мне рассказали о случившемся. Просто знай, что я на твоей стороне, Матильда не должна была так говорить. Я сейчас зол не меньше тебя. Пожалуйста, Анна, забудь о том, что она сказала. Никто в нашей семье так не считает, и мы все уважаем тебя. Кто ещё сможет справиться с ролью хозяйки дома Асакура, если не ты? – Шаман говорил искренне, желая поддержать итако. Как бы он хотел сейчас оказаться по ту сторону двери и крепко обнять её. – Знаешь, я никогда тебе этого не говорил, потому что сам не мог понять свои чувства. Но сейчас, вспоминая через что мы вместе прошли, начиная с нашей первой встречи и заканчивая турниром, я с уверенностью могу сказать, что люблю тебя, Анна.       Кёяма лежала, закутавшись с головой в одеяло, и слышала всё, что говорил Асакура. Она хотела выйти к нему или, наоборот, пропустить его внутрь, но не могла. Не хотела, что он видел её такой слабой. В его глазах она хочет всегда быть сильной; быть той, на кого он сможет положиться в трудную минуту.       Йо ещё несколько минут постоял около закрытой двери в надежде, что её откроют, но ничего не произошло. Пожелав девушке спокойной ночи, он направился на кухню, чтобы, наконец, поужинать.