Вихрь Тёмных Желаний

В этот вечер Министерство магии было украшено праздничными огнями, а воздух наполнял аромат зимнего холода. Гермиона Грейнджер сидела за своим столом, погруженная в ворох документов. Она выглядела, как всегда, собранной и сосредоточенной: строгий костюм, аккуратно уложенные волосы, внимательный взгляд. Гермиона была министром магии, ее жизнь была полна обязанностей и расписана буквально по минутам. У неё не оставалось времени отвлекаться на что-то более значительное, чем безупречное исполнение своей роли. Семья с героем войны Роном Уизли не сложилась, а своим родителям она так и не смогла вернуть память.. Они не помнили о ней и проживали свою жизнь довольно счастливо, так как можно жить, не зная, что когда-то в вашей жизни был любимый ребенок и вы растили его со всей теплотой и добротой мира.. Гермиона промокнула перо и принялась за письмо, которое она так долго откладывала — приглашение на рождественский вечер в Министерстве. Это был традиционный бал, на котором собирались ведущие фигуры магического мира. Внезапно дверь кабинета распахнулась, впуская легкий поток холодного воздуха и неожиданного гостя. В помещение вошла Пэнси Паркинсон. На ней было элегантное черное платье, сливающееся с тенью за её спиной, а ее темно-карие глаза сверкали, как угольки в мягком свете ламп. — Вы ещё здесь, министр? — Пэнси усмехнулась, небрежно проходя в кабинет, легкой, уверенной походкой. — Неужели вы решили остаться здесь на ночь, чтобы очередной раз перечитать каждый из этих скучных отчетов? Гермиона подняла взгляд от бумаг. Её губы изогнулись в слабой, почти натянутой улыбке. — Иногда работа — лучшее убежище, — ответила Грейнджер. — А что привело вас, мисс Паркинсон? Пэнси подошла ближе, ее взгляд скользил по каждой черточке лица Гермионы. Она села на край стола, нарушая личное пространство. Между ними повисло ощутимое напряжение. — Я пришла за тобой, — сказала Пэнси, ее голос зазвучал тихо, почти нежно. Её улыбка была одновременно дерзкой и вызывающей. — Но ты ведь слишком занята, чтобы это заметить. Гермиона почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она попыталась сохранить профессиональную невозмутимость, но магия момента оказалась сильнее. Пэнси умела дестабилизировать ее самоконтроль. Прежде чем Гермиона успела что-то ответить, дверь вновь открылась, пропуская изящную фигуру Астории Гринграсс, чья величественная красота также привлекала внимание, не уступая Пэнси Паркинсон. На женщине было строгое платье цвета темного вина, словно отливающее глубоким оттенком крови, с тонкими золотыми украшениями, аккуратно вплетенными в его ткани. Ее присутствие, сдержанное, но властное, сразу изменило атмосферу в комнате. — Приветствую, — сказала Астория, оглядывая присутствующих. — Кажется, я прервала что-то важное? Её слова прозвучали нейтрально, но тонкие нотки иронии уловить было несложно. Она прошла к столу, не отводя взгляда от Грейнджер. — Мы обсуждаем, как отвлечь Гермиону от ее ненасытной любви к работе, — с легкой насмешкой ответила Паркинсон, откидывая назад волосы. Астория слегка приподняла бровь. — Иногда, чтобы почувствовать настоящий дух праздника, нужно просто позволить себе расслабиться, — произнесла она. — Неужели вы не заслуживаете этого, госпожа министр? Паркинсон тем временем подалась ближе, мимолетно касаясь плеча Грейнджер. Это прикосновение еще сильнее усилило биение сердца Гермионы. — Ты не хочешь забыть обо всём хотя бы на этот вечер? — тихо спросила Пэнси. Гермиона перевела взгляд на Гринграсс. Та стояла спокойно, чуть улыбаясь. Она подошла ближе, её рука скользнула к подбородку Грейнджер, заставляя ту поднять взгляд. Прикосновение было почти невесомым, но от него по телу Гермионы пробежала дрожь. — Возможно, — тихо сказала Астория, её голос был низким и проникновенным, с той властной интонацией, которая была ей так свойственна — стоит позволить себе иногда побыть слабой и довериться тем, кто рядом. Мы здесь, чтобы напомнить тебе об этом. В её словах было что-то интимное, что-то, что заставляло Гермиону чувствовать себя более открытой и уязвимой, чем обычно. В глазах Астории и Пэнси было что-то большее, чем просто дружеская забота. Их взгляды, их жесты, их присутствие — все казалось частью чего-то неизведанного… Гермиона сделала глубокий вдох, сопротивляясь влиянию проникающих в нее чувств.. Они окружали её, каждая оказывая свое воздействие, словно два контрастных потока, переплетающихся вокруг нее.. Паркинсон придвинулась ближе к Грейнджер. — Ты не можешь все время прятаться от себя — прошептала она. Ее рука вновь легла на плечо Гермионы. Гермиона почувствовала, как воздух в комнате стал плотным, почти вязким от напряжения. Казалось, каждое движение, каждый взгляд между ними лишь усиливали это ощущение. Грейнджер всегда ценила контроль, но сейчас он ускользал, как песок сквозь пальцы. — Послушайте, леди! Все это, конечно, очень интересно, но я не уверена, что здесь подходящее место для экспериментов.. Министр резко поднялась, пульс нещадно бил в виски. Прежде чем она успела что-либо сделать, Паркинсон шагнула ближе, почти вплотную, её дыхание горячей волной коснулось гермиониной кожи. На мгновение между ними повисла тишина, прерываемая только глухим стуком ее сердца. Дыхание Пэнси было горячим и тревожным, а её губы, когда она заговорила, едва ощутимо коснулись уха Гермионы. — Ты не можешь скрыться от этого, — прошептала темноволосая женщина. Женщины были слишком близко, и Гермионе все труднее было игнорировать их присутствие. Она сделала шаг в сторону, но не успела сделать больше, как Паркинсон удержала её, поднимая руку и мягко касаясь её запястья. — Ты всегда такая серьезная, Гермиона, — ее голос был низким и бархатистым. — Почему бы не позволить себе немного удовольствия? Грейнджер почувствовала, как её дыхание учащается еще больше. Её взгляд метался между Пэнси и Асторией, обе смотрели на нее с ожиданием. Гермиона не знала, как реагировать на это. Они обе волновали ее, от обеих захватывало дух. Наконец, Паркинсон нежно наклонила голову и коснулась губами шеи Грейнджер, целуя каждую чувствительную часть кожи. Руки Пэнси обвили её талию, прижимая к себе. Горячий жар окутал Гермиону, и она позволила себе насладиться этим чувством. Почти не осознавая своих действий, она повернулась к Пэнси, и их губы встретились в поцелуе — тихом, страстном, без лишних слов. Ладонь Грейнджер скользнула по спине Паркинсон, её тело не сопротивлялось, а наоборот — тянулось к ней, будто оно было в поисках тепла, в поисках чего-то большего. Астория, всё это время наблюдавшая, не могла больше оставаться в стороне. Она сделала несколько шагов вперёд, и ее рука прикоснулась к плечу Гермионы, словно подталкивая её в тот момент, когда всё могло повернуться в другую сторону. Гермиона, не в силах противостоять, повернулась и встретила взгляд Астории. Гринграсс не сказала ни слова, но её выражение было напряженным, полным желания. Она поднесла руку к подбородку Гермионы, и приблизив свое лицо вплотную, осторожно поцеловала, властно привлекая ее уже в свои объятья. Поцелуй был мягким, но в то же время с невероятной силой, поглощающий Грейнджер полностью. Гермиона не могла понять, где заканчивается Астория и где начинается она сама. Это было как погружение в объятия чьей-то тёмной, но притягательной вселенной. В ту же секунду Пэнси вновь оказалась рядом, их тела соприкоснулись, и в этот момент Гермиона почувствовала себя абсолютно потерянной, но в том смысле, в котором она давно не ощущала себя — как будто всё вдруг стало ясным, понятным и важным. Поцелуи, объятия, нежности — всё это смешивалось в её сознании, всё вместе создавая некую непередаваемую гармонию. Здесь, в этом заклинании близости, Гермиона Грейнджер ощущала свое тело живым, она чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с теми, кто был рядом. И кто знал, что произойдёт дальше? Но в этот момент они были здесь, вместе, и этого было достаточно.