Нормальные люди сначала спрашивают

— Я записался на конкурс. — М. — Он пройдет через месяц. — Ага. — И мне нужен натурщик. Я выбрал тебя. Минхо переводит взгляд на Хёнджина, отрываясь от конспектов, которые штудировал в общей гостиной уже третий час, и выгибает бровь. Младший плюхнулся на противоположный от него конец дивана и смотрел исподлобья, покусывая губу. Вопреки своей нервозности (Хван, кажется, даже дыхание задержал) в его глазах читался странный вызов с легкой примесью неуверенности, что не очень характерно для иногда слишком шумного и взбалмошного соседа, который ураганом затягивал старшего во все свои авантюры. И не то чтобы Минхо сильно жаловался (он частенько оставался в плюсе, вырываясь из скучных серых будней на своём четвертом курсе программирования), но… Но в любом случае у Ли нет на это времени. Разгар сессии (у Хвана, кстати, тоже) безжалостно уничтожает такое понятие как «свободное время» и даже «здоровый сон». От «правильного питания» остались только буквы и парочка заветренных морковок. — Нет. — Ну, Минхо! — Нормальные люди сначала спрашивают, — старший возвращает внимание на записи с семинара, хотя в глазах уже рябит от нестройного ряда букв (он бы проклял Чана за его неразборчивый почерк, но он единственный, у кого Минхо вообще смог раздобыть эту тему). — Что-то твоё предложение не звучало как вопрос, — Хван порывается ответить, но Ли тормозит его пронзительным взглядом из-под пушистых ресниц. — И я не очень хочу, чтобы моё лицо мелькало где-то на выставках… — Бёдра. — Что??? — Бёдра. Мне нужна эта часть тела. — Тем более, — нервно фыркает Минхо. — Но у тебя самые лучшие бёдра, что я видел! — Спасибо, но нет. Не хватало еще светить телом на камеру… — Ли запинается от внезапного комплимента, но стоит на своём. Приятно, конечно, и не то чтобы старший прям скрывал их, пока они дома, щеголяя в домашних шортах до середины бедра, но на всеобщее обозрение всё равно как-то демонстрировать себя не тянуло. (Даже если модель не подпишут) — Это не фото, — перебивает младший, возвращая к себе взгляд Минхо, что смотрит теперь с подозрением. Вздыхает, продолжая объяснять. — Мне нужен прототип для скульптуры. — Скульптуры? — брови Ли ползут вверх. Нет, он, конечно, привык, что Хван творческая личность (хотя учится на факультете иностранных языков, а не на чем-то таком…творческом) и у него много увлечений (он прекрасно рисует-фотографирует-работает с дизайном, они соседи уже полтора года, так что старший многое повидал), но это-то откуда? И главное — когда успел? — Две недели назад записался, — безразлично пожимает плечами Хван на озвученный вопрос. — И уже на конкурс? — недоверчиво переспрашивает Ли. — Говорят, у меня талант, — разводит руками младший. — Ну и насмотренность присутствует. Это как рисунок, только трехмерный. Минхо хмыкает. Он от такого «творчества» далёк, предпочитая самовыражаться в танце (хотя Хван тоже танцевал неплохо), но спорить не будет. И соглашаться тоже. — Увы и ах, придется тебе поискать кого-нибудь другого. — Другие не подойдут, — отрезает Хёнджин, а у старшего появляются вопросы к отбору. Всё еще лестно, естественно, но… — Дались тебе мои бёдра… — Пока еще не дались, но очень надеюсь, что в скором времени — да, — с нажимом повторяет Хван, а потом хитро щурится. — Хён, ты же обещал мне тогда помогать и поддерживать, ну? Минхо чертыхается. «Тогда» — это три месяца назад, когда Хёнджин завалился в их квартирку в стельку пьяным, осев в коридоре, где его старший спустя полчаса после звука закрывшейся двери и обнаружил. Сморщился от алкогольного амбре, вздохнул и помог раздеться, слушая чужое бормотание, из которого и разобрал, что Хван расстался со своим парнем. И теперь, кажется, собирался уйти в монастырь. Или что-то вроде того. Понятное дело, что не дошел бы, но что-то в самом Минхо дрогнуло, треснуло и потребовало парня напротив поддержать. Такого маленького (каланча на полголовы выше), хрупкого (он видел, как Хёнджин жал от груди полтинник и не запыхался), нежного (ну тут противопоставить нечего) несмышлёного соседа-младшекурсника, и Ли не выдержал, стирая чужой макияж в ванной, да и ляпнул что-то вроде: «Ой, да плюнь и разотри, а я тебя всегда поддержу и помогу». И Хёнджин, забавно хлюпая носом, оказывается, это запомнил… — Мне сейчас очень-очень нужна твоя помощь, — Хван наклоняет голову к плечу, пристально глядя в глаза старшего. — Серьёзно. … и Минхо не собирался ему в «помощи» отказывать: выслушать там, составить компанию на прогулке или за просмотром сериалов, поддержать советом. Просто… Просто сейчас пронзительный взгляд Хёнджина заставляет кадык старшего нервно дёрнуться. Ли возвращается к конспектам. — Я подумаю.

***

И Минхо думал. Удивительно, но в перерывах между сдачей экзаменов и зубрёжкой все мысли скатывались к просьбе/предложению/утверждению младшего. Прокручивал в голове раз за разом комплимент его бёдрам, вспоминал пристальный взгляд и думал… Много думал. Они живут вместе уже полтора года, потому что, когда предыдущий сосед Чан начал встречаться с его двоюродным братом Феликсом, во избежание неловких моментов и нежелании видеть у себя под боком постоянно воркующую парочку, отвлекающую от учебы своими шепотками, взглядами и звуками поцелуев (пока еще только ими, да), Ли быстренько отселил Чана к его возлюбленному. И чтобы не тянуть аренду в одиночку, забрал соседа младшего (с которым познакомился сразу же, едва Феликс поступил в институт и притащил его с собой в гости) к себе. Тем более, что те тоже квартиру снимали. Как ни странно, никто против такой рокировки не выступил, и Минхо позволил себе расслабленно выдохнуть, прикрываясь гримасой отвращения, когда Чан с Феликсом восприняли это предложение с плохо скрываемым энтузиазмом в глазах. Впрочем, чокнувшийся с ними горлышком бутылки пива Хван его мнение про расселение, похоже, очень даже разделял. Уживались они не без скрипов, но в целом спокойно и достаточно быстро. Разделение труда на общей территории происходило по наитию, хотя в войну с грязью и пылью всегда втягивался и второй, если был дома. А вот готовку Хёнджин предпочитал полностью уступать Минхо, внося свой вклад исключительно в рамках «принеси-подай-нарежь-помешай». Что в целом старшего устраивало. Как и Хвана, который потом уплетал приготовленное за обе щёки, умудряясь при этом еще блаженно улыбаться и сыпать бесконечными одами благодарности. Каждый раз новыми. Хёнджин никогда не задерживал свою часть ренты, закупал продукты и бытовую химию, давал пространство и соблюдал тишину, если старшему требовалось. И даже при условии, что компания у них для общения оказалась общей, Минхо от Хвана не уставал. И как-то незаметно для себя вовлекался в его мир. Вечеринки, клубы, покупка шмоток, уютные кафе и вкусные маленькие ресторанчики, ярмарки и какие-то бесплатные мероприятия — всё это вошло в жизнь Ли, когда младший стал его соседом. Да так просто и естественно, словно всегда там было. И вот уже Минхо тоже тянул младшего на выставки (хоть в основном по котам, что поделать - любовь на века), танцевальные батлы и другие движи. В целом их можно было бы назвать хорошими приятелями, а не просто соседями. Хёнджин рассказывал, Хёнджин слушал. Хёнджин был комфортным. (Даже чуть-чуть комфортнее Чана, с которым они дружат вообще-то со старшей школы и снимали эту квартиру с поступления) И даже неловкий момент на одной из вечеринок этого не разрушил. Зато Ли узнал, каковы на вкус и ощущения губы его соседа: мягкие, податливые, сладкие, отдающие ананасом и кокосовым ромом. Как пина колада, которую он тянул весь вечер. И старшему вроде как вполне понравилось... Но никто из них не решился обсудить эту ситуацию ни на следующее утро, ни после, потому что через неделю Хван начал встречаться с парнем, что учился на их факультете на год старше. И искру интереса, которая шевельнулась в груди у Минхо после того вечера, старший быстренько притушил повседневностью, не дав разгореться. Но не слишком переживал по этому поводу: всё же один поцелуй не решает. А херить их дружбу совершенно не хотелось. Минхо не имел привычки следить за чужими отношениями, а когда они оказывались рядом (что, конечно, стало реже, но не настолько, чтобы вернуться к отметке «просто соседи»), то находилось много других тем для обсуждений, поэтому появление на пороге Хёнджина вусмерть пьяным и несущим что-то бессвязное, озадачило старшего. Он видел парня Хвана в институте, но не был знаком лично, да и младший никогда не притаскивал его к ним домой или на посиделки с их компанией, поэтому обладал скудной информацией о том, что он за человек. Но поведение Хвана настораживало. Впрочем, в таком состоянии младшего любые расспросы были бессмысленны, поэтому он просто быстренько разул-раздел и оттащил Хёнджина в ванную, где умыл, толкнув воодушевляющую речь, и отправил спать, приготовив таблетки и стакан воды. А на утро, получив смущенные извинения за доставленные неудобства и благодарность за заботу, отмахнулся и еще раз сказал, что поддержит, если Хвану это потребуется. И выслушает, и поможет чем сможет. Так что пусть не стесняется обращаться. Хёнджин тогда как-то слишком задумчиво на него посмотрел, привалившись к дверному косяку в кухне, и кивнул: — Хорошо. Однако за три прошедших с того разговора месяца Хван своей возможностью так и не воспользовался. Ни когда остриг свои волосы (что собирал в милый неряшливый хвостик, находясь дома), став обесцвеченным и с коротким ёжиком спустя неделю после расставания. Ни когда пришел со штангой в брови и еще подозрительно шипел две недели, оттягивая ворот футболки. И даже ни после внезапного шоппинга, пополнившего гардероб младшего косухой, кожаными штанами и какими-то драными майками с сомнительными надписями (что-то про горячее бывшего или будущего — Минхо не углублялся). Но несмотря на все эти внешние изменения, Хёнджин рядом оставался всё тем же: режущим овощи на салат для ужина, пока Ли тушил мясо, и выбирающим дораму на вечер. Таскающим снэки у старшего, когда свои заканчивались, а вставать за еще одной пачкой было лень, и распевающим песни из рекламы в душе. Минхо думал, что Хван все спокойно пережил, поэтому был очень удивлён, когда младший его обещание вспомнил. И озадачен. Нет, его предложение не имело срока годности, но Минхо не покидало ощущение подвоха. За всем этим — просьбой/утверждением побыть натурщиком — однозначно стояло что-то ещё…

***

Выходя на крыльцо института вечером, Минхо позволяет наконец-то себе выдохнуть: последний зачет сдан и теперь можно расслабиться. Телефон в кармане жужжит сообщением с предложением Хвана отметить успешную сдачу сессии (у младшего последний экзамен был вчера), и Ли не видит смысла отказываться. С однокурсниками посидеть еще успеет, тем более что Хёнджин к сообщению еще и фото прикрепил, где на журнальном столике перед телевизором уже красовались несколько бутылок соджу и курочка из полюбившегося им ресторанчика. В общем, грех упускать такой шанс. Ли только спрашивает, не нужно ли докупить чего, и, получив ответ, что всего достаточно, решает немного прогуляться, тем более что до их квартиры пешком минут двадцать, а по пути аптека, в которой надо докупить всякого. Чтобы отдохнуть на каникулах не только головой…

Осознание того, что сессия сдана, приходит только после первой бутылки соджу, а расслабление — после второй. Они расположились в гостиной, после того как Ли быстренько принял душ, и, брякнув пару тостов за отсутствие долгов и сохранение стипендии, переключили своё внимание на фильм, который Хван выбрал для вечернего просмотра. На третьей бутылке, впрочем, для уже захмелевших мозгов телевизор стал просто фоном, потому что редкие комментарии перетекли в полноценное обсуждение планов на предстоящие каникулы. У Хёнджина, как обычно, в голове была целая афиша разнообразных мероприятий, и Минхо не переставал удивляться, откуда младший это всё узнавал. Хотя и догадывался: увлечение Хвана творчеством не проходило бесследно, и множество знакомых из этих увлечений преподносили ему информацию на блюдечке. Кстати, о творчестве. — Я, кстати, подумал, — Минхо откидывается на спинку дивана, пока Хёнджин разливает по рюмкам остатки четвертой бутылки. В голове старшего приятная пустота, желудок забит вкусной едой, а настроение весьма благодушное. С их разговора о натурщике прошло практически две недели, а значит, конкурс выпадает на конец их каникул. Но об этом, кстати, Хван ни словом не обмолвился. Решил отказаться? — Подумал? — хмурится младший, протягивая наполненную рюмку Ли. Чокается и опрокидывает в себя стопку, отставляя посуду на столик. — О чем? — О предложении быть натурщиком, — Минхо тоже опустошает рюмку и склоняет голову к плечу, разглядывая Хвана. — Или уже не надо? Хёнджин хмурится еще пару секунд, а потом в его глазах загорается осознание. И не только оно… — И каков твой ответ? — младший быстро поднимается с пола на диван, замирая напротив Минхо, и хищно вглядывается в лицо старшего. Его голос становится на пару тонов ниже и звучит слишком сексуально, что заставляет Ли смутиться и нервно сглотнуть. Старший не из робкого десятка, но сейчас перед таким Хваном как-то теряется. От младшего вайбит чем-то неожиданно хищным: поза, взгляд, даже то, как двигаются крылья носа, когда он делает вдох, который больше похож на принюхивание на самом деле. В голове всплывает странная мысль о том, как хорошо, что Минхо успел сходить в душ… Ли смаргивает наваждение, и приподнимает уголок губ в ухмылке, видя чужую заинтересованность. И это позволяет выдохнуть расслабленно, вернув себе контроль над мыслями и ситуацией. Всё же такой энтузиазм Хвана интригует… — Я согласен, — отвечает Минхо спустя чертовски долгие (по ощущениям младшего) двадцать секунд, и Хёнджин издает какой-то странный звук, похожий на нервный смешок и воодушевлённый писк одновременно. — Но я совершенно не понимаю, как я могу тебе помочь. Я должен принять какую-то позу или что-то типа того? — Почти. Я объясню, — торопливо отвечает младший. — На самом деле мне нужно, чтоб ты просто встал… — Минхо поднимается с дивана, вопросительно выгибая бровь, а Хван закусывает губу, — … и снял штаны. Последняя фраза немного выбивает из колеи, но в Минхо уже достаточно соджу и с лихвой интереса к тому, что задумал сосед. А ещё подстёгивает искренняя ответная реакция Хёнджина на происходящее. Расширившиеся зрачки, нервные выдохи и напряжение мышц в чужом теле, как перед прыжком. Любопытно. Что ж… Ли тянется к завязкам шорт, распутывая бантик, и одежда легко скользит вниз по бёдрам, спадая на пол. Минхо слегка красуется, переступая с ноги на ногу, и отпинывает шорты, зная, как при этом играют мышцы под кожей. Занятия в спортзале не прошли даром, да и вообще-то он прекрасно осведомлён о привлекательности собственных бёдер, поэтому предложение Хвана, хоть и прозвучало неожиданно, но не так чтоб уж совсем. Но интересно, что там за скульптура такая. А еще… А еще слишком ощутимым становится напряжение между ними, когда Хван сползает с дивана на пол и приближается к старшему, замирая перед ним на коленях. Тёплое дыхание Хёнджина касается чувствительной кожи, порождая табун мурашек, а от столкновения их взглядов колени Ли подгибаются. Хван смотрит снизу-вверх, да так гипнотизирующе, что Минхо не сразу узнает свой севший голос: — Коснись. Тебе же надо передать их рельеф. Как рисунок, только трёхмерный, да?.. ...и потом наблюдает, как искры в глазах младшего превращаются в адское пламя. Хёнджин, впрочем, слушается моментально и касается: сначала кончиками, ведет по изгибам бёдер, очерчивая проступающие от напряжения мышцы, а потом касается целыми ладонями с нажимом и плотно, распространяя жар по телу старшего. Он открыто любуется представшим видом и нервно облизывает свои губы, судорожно выдыхая. Пальцы продолжают скольжение, гоняя электрические импульсы по коже: жадные, подрагивающие, порхают с одного бедра на другое, гладят, ощупывают, запоминают… Опускаются по внешней стороне к коленям, а дальше по задней вверх, замирая у кромки боксеров под ягодицами. От нехитрых манипуляций у Минхо узел тугой внизу живота сворачивается, и всё пульсировать начинает, заставляя член заинтересованно дернуться, что не укрывается от чужого взгляда. Как и расползающееся мокрое пятнышко от выступившего предсемени. Следующее действие Хёнджина заставляет пресс старшего напрячься, а самого Ли шумно выдохнуть сквозь зубы, зажмуриваясь, потому что младший касается члена через ткань собственными губами. Невероятно мягкими, пухлыми губами, слегка сжимая чужое возбуждение. Минхо еле находит в себе силы, чтобы успокоить тремор рук и подхватить младшего под подбородком, чуть отстраняясь. Ловит чужой поплывший взгляд и тонет в похоти вперемешку с непониманием, почему его вдруг прервали. Слегка сдавливает челюсть Хвана пальцами, хрипло выдыхая: — Нормальные люди сначала спрашивают… — Можно? — торопливо выпаливает младший, пробегаясь языком по пересохшим губам. Интонация — самая нетерпеливая, а лицо жалостливое, насколько это в его случае возможно. И огонь в глазах выжигает весь воздух в комнате, заставляя дыхание старшего сбиться. Взгляд старшего опускается на чужие губы, а в голове всплывает тот случай на вечеринке, и безумно хочется ощутить их вкус вновь. Минхо сейчас ни с кем не встречается, Хёнджин тоже, так почему бы?.. Да к чёрту! — Можно, — только успевает выдохнуть Минхо, как пальцы младшего моментально цепляют резинку боксеров, стягивая те вниз. Хёнджин смотрит в глаза, не отрываясь, но это не мешает ему безошибочно найти чужой член, и, обхватив ладонью, провести на пробу вверх-вниз. Ли морщится и тихонечко шипит. Суховато. — Смазка в ящ… Договорить Минхо не успевает, потому что Хёнджин дергает подбородком, освобождаясь от ослабевшей хватки, и обжигает налившуюся кровью головку своим дыханием. Слизывает предъэякулят и обхватывает ствол губами, опускаясь ниже. Втягивает щеки, оглаживая языком проступившие венки, а когда упирается в заднюю стенку горла, мычит довольно, посылая по члену приятную вибрацию. А с губ Ли срывается первый стон, мотивируя продолжать. Хван входит во вкус: насаживается глубже, замирает на пару секунд и отстраняется, вынимая член изо рта с пошлым хлюпаньем. Двигает рукой и стучит по собственному языку головкой, бросая откровенные взгляды на старшего, хотя, казалось бы, куда еще. Минхо смотрит на всё это через пелену слёз от подступающего удовольствия и скребет пальцами по плечам и затылку младшего, чтобы найти хоть какую-то опору: ноги напряжены и мелко подрагивают, что кажется, будто он сейчас рухнет. А Хван ни на секунду не прекращает своей пытки: стимулирует член ладонью, втягивает в рот одно яичко и отстраняется, рассыпая поцелуи по бедрам. Трётся о них носом и мурлычет утробно, вынуждая старшего практически хныкать. Минхо удается отстраниться второй раз (с трудом. С БОЛЬШИМ трудом!), перехватив руки младшего. — Это ведь не всё, что ты задумал, верно? — происходящее хоть и кажется спонтанным решением, но Ли знает, что Хёнджин скорее всего подошел к этому основательно. Они столько живут вместе, так что очень сомнительно, что это всё просто вспышка эмоций. Слишком сложная легенда для внезапного перепиха. Хван смотрит в глаза Минхо осознанно, но кивает как-то неуверенно. Видимо, понял, что его раскусили. Ли тянет младшего за руки на себя, помогая подняться, и тот встаёт торопливо, но затекшие ноги слушаются плохо, а потому его качает в вовремя распахнутые объятия. Хёнджин ойкает, а Ли усмехается, глядя в испуганные глаза. — В мою или твою? — В мою, — Хёнджин покусывает губу слишком соблазнительно, и старший не удерживается от короткого чмока, готовый заурчать от приятной мягкости чужих губ. — Хорошо.

Добравшись до комнаты Минхо роняет Хёнджина на кровать, нависая сверху. Проворные пальцы младшего моментально подхватывают низ майки, стягивая её, и принимаются исследовать всё, до чего дотягиваются: пересчитывают ребра, скользят по лопаткам, задевают соски. Ли при этом не сводит глаз с Хёнджина, считывая каждую эмоцию, что отражается в его взгляде, и пьянеет от адского коктейля из похоти, интереса и контрастной нежности, хлеще чем от выпитого до. (И вообще кажется, что от соджу он уже протрезвел) Хёнджин невероятно активен для того, кто прижат к кровати: зацеловывает ключицы и трется собственным стояком о бедро старшего, что так удачно расположено между его ног. Впрочем, Минхо тоже долго в бездействии не остается, избавляя Хвана от майки, и выдыхает восхищенно, откидываясь на пятки. Соски. У того внезапно оказываются проколоты соски. Ли касается пирсинга пальцами, слыша краем уха томный всхлип, а потом переводит взгляд на лицо Хвана, находя его очаровательно покрасневшим. Хёнджин смотрит на него призывно, немного прикрыв глаза, и Минхо не отказывает ему. Ни в шоу, ни в ощущениях. Демонстративно высовывает кончик языка, очерчивая ареолу по кругу, прихватывает губами шарик штанги и слегка засасывает, отпуская с громким чпоком. Хван всхлипывает и выгибается навстречу чужим губам и пальцам, когда Ли повторяет все то же самое и со вторым соском. Младший мечется на кровати, пока Минхо с ним играется, доводя до совершенно разбитого состояния, теряясь в чужой ласке, и абсолютно не понимает, когда за всем происходящим с него успевают исчезнуть штаны. А вот жар чужой ладони, обхватившей стояк через ткань белья, чувствует отчетливо. Как и то, что в самом белье ему уже тесно. Он громко стонет, толкаясь в чужую ладонь, пока Минхо продолжает осыпать поцелуями его грудь. — Сейчас, Хёнджинни, — Ли реагирует на действия моментально, потому что у самого уже стоит так крепко, что впору орехи колоть или гвозди заколачивать. — Где у тебя смазка? — необходимое сразу же извлекается из-под подушки и передается вместе с презервативом дрожащими руками, что старший не удерживается от смешка. Ловит поплывший возмущенный взгляд и щелкает колпачком бутылочки, сползая чуть вниз по кровати. Легко прикусывает тазовую косточку, сразу же прижимаясь к этому месту губами. — Обойдемся на сегодня просто дрочкой? Чтобы не тратить время на подготовку… — Я готовился, — хрипло отвечает Хван, ловя вопросительный взгляд старшего. Слова про «на сегодня» дают небольшую надежду, что одним разом они не ограничатся. Как младший и рассчитывал на самом деле. — Поэтому натягивай презерватив и вставь мне уже, а то у меня яйца скоро взорвутся. — А ты всё продумал, да? — хмыкает Минхо, немного подвисая от откровений. Неспроста ему чудился подвох в чужой просьбе с натурщиком. Но если бы он не согласился?.. «Согласился бы в любом случае, глупости какие», — возражает внутренний голос, а Ли отмахивается от него, потому что сейчас есть занятия поинтереснее. Минхо быстро раскатывает латекс по изнывающему члену, чуть шипя от собственной чувствительности. Медлить, действительно, не стоит, а не то слова Хвана про взорвавшиеся яйца станут реальностью… Первый толчок в жаркое нутро ощущается восхитительно. Младший не пренебрег растяжкой, но в нём все еще невероятно узко, и Ли приходится прикусить губу, зависнув на вытянутых руках над Хёнджином. — Больно? — Хёнджин жмурится, но отрицательно качает головой. — Охеренно, — ладони младшего вновь скользят по телу Минхо, даря ненавязчивую ласку. — Только дай мне время, у меня давно никого не было… — Как скажешь. Ли покрывает лицо младшего маленькими поцелуями и начинает двигаться, только когда Хван сам тянется к его губам. Темп берёт медленный и размеренный, подбирая угол проникновения для общего удовольствия, ускоряясь только, когда Хёнджин громко всхлипывает ему в губы. Тогда же Минхо срывается с цепи. Берет глубоко и быстро, наполняя комнату звонкими шлепками и чувственными стонами. Собирает языком соль с влажной кожи и рычит негромко, замечая, как Хван опускает между ними руку, обхватывая собственный член. Переводит взгляд и чуть не кончается, как человек: Минхо никогда не думал, что наблюдение за тем, как алая головка мелькает в чужом кулаке, может быть настолько возбуждающим. А уж когда Хёнджин сжимает его, выгибается и кончает на собственный живот, выплескивая тугими жемчужным струями семя на собственные пальцы, то финиширует следом, на секунду теряя зрение и слух от обрушившегося оргазма. Длительное воздержание… Хотя никакое длительное воздержание не способно так на него подействовать без нужного партнёра. Без того самого, что сейчас открывает глаза со слипшимися ресничками и переводит дух, сыто улыбаясь. С невозможно мягкими, податливыми и сладкими губами, которые Минхо накрывает нежным поцелуем…

***

Просыпается Минхо один. После совместного позднего душа, Ли уволок младшего в свою комнату, потому что сил на уборку у них не осталось, да и отпускать Хёнджина не хотелось. Впрочем, Хван и сам не сопротивлялся, устраиваясь удобнее в чужих объятиях. И на разговор согласился, когда Минхо затронул эту тему, но уже завтра, после того как вернется из института. Выходные выходными, а ему надо было утрясти какие-то вопросы с одним из преподавателей. И потом они поговорят, да. Старший умывается и завтракает, поглядывая на часы: время тянется невыносимо медленно. Гостиная была уже прибрана, бельё в комнате младшего перестелено и заняться было откровенно нечем, кроме как продумывать, что он Хёнджину скажет. Он не влюблён в него с первого взгляда, но Хван ему симпатичен, и Ли точно чувствует к нему что-то большее, чем к просто соседу. Но друзьями с привилегиями становиться он тоже не хочет. А вот попробовать отношения… А вот попробовать отношения — вполне. Знают они друг друга достаточно, уже изучили привычки-заскоки и в конце концов ужились на одной территории. И вполне нормально живут уже полтора года. Ничего не изменится. Разве что добавят романтики и регулярного секса. Одни плюсы. Так думал Минхо, подходя к институту: дома не сиделось, и он прикинул, что вполне не прочь скрасить ожидание младшего рядом, а потом они могли бы заглянуть в магазин за продуктами для ужина… … когда Ли выруливает из-за угла в холл второго этажа, то сразу же замечает Хвана и стоящего рядом с ним парня. Хмурится и опознает в собеседнике бывшего Хёнджина, моментально напрягаясь. О чем они разговаривают - не слышно, но младший выглядит весьма довольным. От удачного разговора с профессором или с текущим собеседником — думать некогда, а помня о том, как закончилась история с вечеринкой, Минхо решает действовать. Второй парень стоит к нему спиной, но от этого Ли только в выигрыше: младший замечает его раньше, и у Минхо сердечко ёкает, когда он видит, как удивлённо распахиваются глаза его соседа. Удивлённо и радостно. Минхо же цепляет на лицо самую наглую ухмылку и, обойдя его собеседника, встаёт рядом с Хваном. Притягивает младшего за талию, а потом демонстративно целует в щеку, косясь на "постороннего". — Я соскучился, Хёнджинни, — младший хлопает глазами, совершенно не понимая, что у Ли на уме, но из рук не вырывается. За что в душе ему Ли безмерно благодарен. А то неловко бы получилось… — Тебе еще долго, милый? — Нет, я закончил, — Хван подозрительно щурится, пытаясь разгадать чужое поведение, но Минхо держит лицо. И его талию. А еще сосредоточенно буравит его бывшего колючим взглядом, заставляя бедного парня напротив нервничать. Младший только тихонько фыркает, и продолжает прерванный разговор. — Я видел преподавателя Чхве в аудитории на четвертом этаже. Поищи там. Бывший всё еще настороженно поглядывает на Минхо, а затем неуверенно кивает, оставляя парней наедине. Ли провожает его пристальным взглядом до самой лестницы, и только когда тот скрывается за поворотом, позволяет себе расслабленно выдохнуть. Ненадолго. — И что это было? — вопрос логичный, но раздаётся, как гром среди ясного неба, а старший не то чтобы прям готовился на него сейчас отвечать. Но будет честным. Насколько сможет. — О чём ты? — брови Минхо взмывают вверх, изображая искреннее удивление… — О поцелуе, — …но под внимательным прищуром Хёнджина маска трескается. Старший вздыхает. Не хотелось начинать разговор так, но что ж. — Я… запаниковал и приревновал? — Ли собирается убрать руку с талии младшего, однако Хван прижимает её к себе плотнее. И смотрит всё так же пристально. И серьёзно. — Ну и не хотел повторения ситуации после вечеринки, — ворчит недовольно. — Мне хватило, что он в тот раз тебе предложил встречаться. В этот раз, — Минхо сглатывает, отводя взгляд, — я не собираюсь стоять в стороне. Так что пока мы не поговорим, никому согласия не давай. Хёнджин умиляется, разглядывая покрасневшие уши старшего. В тот раз он решил, что раз Минхо с ним не поговорил и ничего не предпринял, то ему в целом это не было интересно. Поэтому и не дёргался, согласившись на чужое предложение. Тем более, что отношения между ним и старшим не поменялись. Повстречались они с парнем недолго, да и сильной привязанности друг к другу не было, поэтому разошлись спокойно. Это Феликс потащил его тогда в бар, постоянно путаясь в причинах: праздновать или горе заливать. А там несданный зачет, стресс, ну и Хёнджин немножечко перебрал… В коридоре он Минхо просто по факту ляпнул про расставание, а выводы о глубоком расстройстве Хёнджина этим фактом старший сам сделал. (И странный вывод про монастырь тоже, хотя младший тогда просто рассказывал, что видел интересный буклет с экскурсией) Однако Хван на «синем глазу» к Ли еще раз присмотрелся, после его предложения помощи. Может, у них был еще шанс? И видимо, был. (... интересно, Минхо сильно расстроится, узнав, что конкурс со скульптурой он выдумал?) Младший хитро улыбается, становясь напротив старшего и забрасывая руки ему на плечи. Тянет ехидно: — Нормальные люди сначала спрашивают, — Минхо поднимает взгляд на Хёнджина, ловя свою же фразу в ответ, и натыкается на смешинки в чужих глазах. Взгляд Хвана опускается на губы Ли, и скользит обратно. — Можно? — Нужно, — старший понимает с полуслова, но уже подается вперёд. — А разговор? Хван фыркает. — Дома поговорим. И накрывает губы Минхо своими.