Marry Christmas and a Happy New Year

В очередной раз услышав песню с перезвоном колокольцев и мерзкое, жизнерадостное Санта-Клаусное «хо-хо-хо», Кроули пожелал себе оглохнуть, ослепнуть и утратить обоняние с осязанием, чтобы не ощущать все эти ароматы ванили, корицы и мяты. Будь его воля, он бы эти две недели провёл в благостной спячке. Свернувшись калачиком в тёмном углу шкафа, или можно лечь под старинную чугунную ванну на львиных ножках. Под полом проходит труба отопления, и спать было бы очень приятно. Пожалуй, будь он единственным представителем сил зла в Лондоне в это время, он бы так и сделал, но помимо него в столице Великобритании ещё дежурил светлый ангел и приходилось держать паритет. Сохранять баланс и равновесия сил Света и Тьмы, и тащиться по разукрашенным улицам, выслушивая от идиотской публики беспрестанные пожелание весёлого Рождества и счастливого Нового Года.       — Весёлого Рождества, мистер! — Его нагнал худой чернокожий парень в обтрепанном костюме Санты с козлиной бородой из какого-то мочала. — Хэй, купи у меня венок или чулок для подарков. Хэй, мистер, ты посмотри сюда, зырь как красиво! Кроули шарахнулся в сторону от всех этих пластиковых красот, которые продаются на развалах по дешёвке, а такие ушлые дельцы потом впаривают их одурманенным скорыми торжествами прохожим с десятикратной наценкой.       — Ну и пошёл ты! — заверещал парень, когда Кроули прошипел пару ругательств, с пожеланием вывернуться на изнанку за праздничным столом настырному попрошайке. Он мог бы ещё поджечь дурацкую бородёнку, но в эти дни Рай пристально следил за несанкционированным проявлением волшебства, и это было бы чревато жалобой Дагону и вызову на ковёр к руководству. Снег сыпал крупными хлопьями с затянутого облаками неба, попадал за воротник, таял и стекал, щекоча холодными струйками по спине. Надо было надеть шарф, но Кроули пренебрёг этим аксессуаром, ошибочно полагая, что для такого поганого городишки, как Лондон, Небеса вряд ли расщедрятся на снег.       — Снег, слякоть, огоньки и гирлянды, как же я это ненавижу, — простонал Кроули вместо приветствия, входя в книжную лавочку Азирафаэля в Сохо. В помещении вкусно пахло старыми книгами и деревом, запах который даже вечно недовольного демона заставлял вспоминать приятные минуты из покрытого песками забвения прошлого. Александрийская библиотека, масляные светильники, горячий воск без примеси парафина, шелестящие страницы тонкого папируса. Мудрость и знания, собираемые десятилетиями и сожжённые за пару часов, потому что Раю показалось, что там есть что-то опасное для незрелых умов сынов Адама. От таких воспоминаний и без того не самое радужное настроение понизилось ещё на несколько градусов.       — Да чтоб тебя! — ругнулся Кроули, когда комок снега с воротника куртки опять попал ему за шиворот.       — Прекрати ругаться, — Азирафаэль смотрел на своего гостя сквозь смешные круглые очки, которые ему были абсолютно не нужны, ведь у ангелов не портится зрение, но ему всё равно нравилось их носить.       — Если ты сейчас пожелаешь мне весёлых праздников, — я уйду, — пригрозил Кроули, скидывая куртку и щелчком пальцев закрывая жалюзи на окнах, чтобы не видеть пьяные и самодовольные рожи, завсегдатаев этого квартала, наряженные в глупые рожки, колпачки и прочую дребедень       — И надеюсь, у тебя там не стоит дурацкая ёлка в мишуре и бантиках? Азирафаэль тоже незаметно щёлкнул пальцами за спиной, убирая все украшения, которые он так трепетно развешивал по дому. Особенно нему нравился венок из омелы с посеребрёнными шишками, алыми ягодками тиса и двумя белоснежными горлицами.       — И не говори, что на столе будет постылый гусь, плавающие в жиру яблоки или того хуже каштаны, вязкие пудинги и кексы, набитые цукатами! Азирафаэль тихонечко вздохнул, убирая всё перечисленное со стола. Если уж Кроули впадал в брюзгливое настроение и желал ворчать, то лучше было не перечить и во всём соглашаться. Демон скинул куртку, дунул в озябшие ладони и ещё раз придирчиво оглядел помещение: не болтается ли где позабытый пучок остролиста или стеклянный шарик игриво подмигивает глянцевым боком?       — Здесь пахнет сосной, — нервно дёрнул носом Кроули. Тонкий нюх демона трудно было провести и следы рождественской ёлки он унюхал вмиг, зайдя в комнату, где они обычно сидели, предаваясь пьянству и дружеской беседе.       — Я её убрал, — просто ответил Азирафаэль, — раз тебе это неприятно.       — Судя по всему, ещё ты убрал и всю еду, — Кроули недовольно оглядел мисочку с оливками и блюдце с нарезанными апельсинами.       — У меня был тот самый гусь и яблоки, — кротко пояснил ангел, — но ты же сказал, что не хочешь.       — И что же мы будем есть? Суши? — проворчал демон, чувствуя крохотные искорки раскаяния. В конце концов Азирафаэль был не виноват в сугубо личных претензиях демона к Рождеству и Новому году. Ангел бы ни за что не признался, но в эти минуты он был очень сердит на своего тёмного визави. На протяжении ни одной сотни лет каждый раз повторялось одно и то же: наступало время зимних торжеств, и демон впадал в состояние брюзгливой старухи, у которой раньше небо было голубее, утки жирнее, дети послушнее и далее по списку.       — Мы встретим этот год, как и положено добрым христианам, — Азирафаэль всё-таки не удержался и дал волю своему недовольству сварливыми нотками в голосе. — Как это было в начале времён, хлебом и вином.       — Хлебом и вином, — ворчал Кроули, усаживаясь на диван. — Где же нам взять хлеб с плохо размолотым зерном и непередаваемым навозным душком, потому что печи топились кизяком. Ай! Кроули вскрикнул, когда иголка от ёлки проткнула узкие джинсы и воткнулась ему в тощую, вёрткую задницу. Азирафаэль только поджал губы и закатил глаза, слушал какие ругательства Энтони Дж Кроули шипел и выплёвывал в адрес всех рождественских елей.       — Пальма! В основе всего была пальма! — ругался демон, пристально изучая сиденье дивана. — Какого чёрта, они решили заменить её на ель?! И никаких дурацких шаров, сосулек и конфет. А пряничный человечек, ангел, ты видел этот ужас? Это же какой-то каннибализм, какое-то лицемерие или поедание шоколадных волхвов? Да это же чистой воды расизм!       — Но вообще-то волхвы были темнокожими, — заметил Азирафаэль, он был занят тем, что нарезал ломтями подсохший кусок хлеба, который непонятно откуда нашёлся у него за одним из фолиантов.       — Они были маги, астрономы и волшебники, — бубнил Кроули, змеиными жёлтыми очами буравя блюдо с хлебом. Азирафаэль тихонечко щёлкнул пальцами в кармане своего пиджака, чтобы придать хлебу более пышный и аппетитный вид . Кроули взял хлебный ломтик и слишком пристально, по мнению Азирафаэля, стал рассматривать его, а потом высунул раздвоенный язык и коснулся тёмно-коричневой корочки.       — Кладоспориум, — медленно проговорил Кроули. — Как насчёт спорыньи для полной аутентичности?       — Ты невыносим, — пискнул Азирафаэль и раздражённо встряхнул рукой. Блюдо с подплесневевшим хлебом исчезло, а через секунду на столике материализовалась большая тарелка с маленькими горячими хлебцами и пиалой сливочного масла, смешанного с чесноком.       — Ну уж вино нам нужно максимально паршивое, — заметил Кроули. — Помнишь, всё их вино в основном напоминало перебродивший уксус, который надо было разбавлять водой, насыпать в кружки специи и лить мёд, чтобы можно было взять в рот эту кислятину. Кроули сел обратно на диван, сцепил руки на животе и накручивая большими пальцами один вокруг другого, принялся перебирать варианты. Азирафаэль стоически смотрел, как на столе в магической дымке только-только обозначаются контуры очередной бутылки и тут же исчезают. Воздух книжной лавочки так и искрился от творимого волшебства, и ангел обречённо думал о том, что по окончании праздников канцелярия непременно известит кого-нибудь из архангелов, и хорошо бы не Михаила, о том, что здесь был странный выброс магической энергии. Надо бы придумать какое-нибудь объяснение, которое будет принято руководством, как правдивое.       — Вот оно! — радостно воскликнул Кроули и хлопнул в ладоши. На столе стояла обычная винная бутылка. На этикетке ярким золотом горели буквы, а изображённый на ней монах с благостным видом прикладывался к чарочке. Демон, не глядя, привычно вытащил из тумбочки два бокала. Они были разбиты множество раз и всегда восстановлены обратно. Бутылка чмокнула синтетической пробкой, и по комнате разлился приторный душок дурного, перестоявшего вина.       — Знаешь, дорогой, — Азирафаэль сморщил нос, — мы совершенно не обязаны пить именно это вино. Вино всего лишь символ, оно может быть любым.       — Нет. Какой праздник, такое и вино. Кроули уже налил бокалы, пригубил из своего и скривился, будто откусил от лимона. Азирафаэль не спешил пробовать вино, и всерьёз думал над тем, не заменить ли налитую бурду на хорошее кьянти или мерло? Всё равно уровень волшебства в воздухе его лавки сегодня кратно превысил допустимые пределы.       — Рождество! — каркнул Кроули, бестрепетно осушив бокал до дна. — Как можно радоваться рождению, заранее зная какой лютой будет смерть! Как же это…как же это…       — Бесчеловечно, — сделал попытку подсказать Азирафаэль.       — О, нет, как раз очень по-человечески. Радоваться тому, что кто-то спасёт твою шкуру ценой своей.       — Речь идёт о спасении души, — Азирафаэль не любил их теологические споры. К счастью, фактически было только две даты в году, которые будоражили тёмную сущность Кроули.       — Суть от этого не меняется, — буркнул Кроули с набиты ртом, он откусил приличный кус хлеба. Азирафаэль же глотнув вина, тут же начудил пиалу с финиками, чтобы перебить отвратительный вкус и режущую кислоту.       — В основе всего лежит хитрозадая выдумка иудеев о козле отпущения, — высказался Кроули и сделал большой глоток.       — Да-да, я помню, — быстро согласился Азирафаэль в надежде, что они проскочат эту скользкую тему, но не тут-то было.       — Вот смотри, — горячился Кроули, — ты — ангел, я — бывший ангел, а ныне бес. А они, все они, — широким жестом демон обвёл книжные стеллажи лавки Азирафаэля. — Все, кто празднует сегодня Рождение Его, они же ни черта не понимают!       — Кроули, — строго сказал Азирафаэль, он не приветствовал любые чертыханья у себя в доме.       — Ой, ну не изображай святошу! Ты тут сидишь и пьёшь вино в компании демона, а должен воссиять столпом огненным, от которого я сбегу, шипя и плюясь. Азирафаэль поджал губы, правда в словах Кроули была, и он не мог это игнорировать. Если бы он сейчас был уличён в этом панибратстве с врагом, ему следовало бы достать пламенный меч и извести врага рода человеческого в смоляную лужицу. Что в принципе было бы несложно. Даже будучи ещё в сонме ангельском, силы Кроули не равны были силам стража Восточных Врат. Но с кем тогда разговаривать, спорить, ругаться, мириться, кормить уток в парке и обедать в Ритц, попивая шампанское?       — Давай, представим, что сегодня обычный зимний вечер, а мы собрались, чтобы обсудить, — Азирафаэль забегал глазами по корешкам книг, ища нейтральную тему.       — Как обратить воду в вино или сто и один способ ходить по воде, смущая глуповатых рыбаков, — съехидничал Кроули. Азирафаэль замолчал, даже его ангельское терпение и смирение имело свои пределы. Кроули пил вино и смотрел в одну точку перед собой. Азирафаэль тяготился молчанием, но терпел и только тревожно косился на окно, за которым время от времени раздавались праздничные возгласы и поздравления.       — Знаешь, ангел, если бы мне пришлось нести Благую Весть, я бы отказался. Чес-слово, отказался, — язык Кроули уже заплетался от выпитого вина. — И пускай меня бы низвергли в геенну огненную. Азирафаэль крепился и молчал. Эта тема тоже всплывала каждый год не первое столетие, и итог этого обсуждения был один и тот же.       — Кем надо быть, вот скажи мне, кем надо быть, чтобы нести матери весть о том, что её сына распнут и называть её Благой? Да и ещё заставить радоваться этому.       — Кроули, — строго сказал Азирафаэль, который буквально секунду назад приказал себе молчать и терпеть. — Он не знал в чём суть. Метатрон вещал через него.       — И что? — Кроули пьяно взмахнул рукой, вино из бокала окропило шелковые обои на стене, добавив ещё одно пятно к ранее выведенным. — Что по итогу? Разве Гавриила волновала суть послания? Он ещё полвека злился от того, что послужил говорящей головой!       — Мы не люди, дорогой, мы не обладаем свободой воли.       — Ерунда! Я по своей воле прихожу сюда и в любой момент могу встать и уйти!       — Ты приходишь сюда уже четыреста семьдесят шестой раз, проповедуешь мне о недостойности сего дня для празднования, напиваешься до синих чертей.       — Зеленых ангелков, — себе под нос возразил Кроули и вяло дёрнул длинной ногой.       — И каждый раз из этих четыреста семидесяти шести ты бубнишь про иудеев с их козлом, благую-не благую весть, обиду Гавриила и пытаешься убедить себя, что ты бы сделал по-другому!       — Ты это к чему? — Кроули сунул свой длинный нос в бокал, делая вид что его очаровал незабываемый букет винной кислятины.       — К тому, что мы с тобой всего лишь часть Замысла. И ты сидишь тут не потому, что не можешь смириться с сутью Рождества, а для того, чтобы предаваясь стенаниям, не портить людям праздник глупыми кознями и искушениями.       — Они прекрасно справляются без меня. Азирафаэль хлопнул в ладоши, возвращая в комнату наряженную ёлку, а на стол все традиционные яства. Он решил, что если райская канцелярия учинит допрос на тему необычно большого количества волшебства, то он отговорится присказкой про волшебную рождественскую ночь или скажет правду, что всеми силами удерживал демона Энтони Дж Кроули от тёмных делишек, а это требовало с его стороны недюжинных усилий. Кроули выхватил со стола бутылку вина в тот самый миг, когда Азирафаэль нацелился на неё, собираясь превратить в приличное вино.       — Хоть что-то должно отражать суть моего настроения, — капризно сказал Кроули, прижимая бутылку к себе.       — Для этого есть тушёная брокколи, — заметил Азирафаэль.       — Прибереги её на Пасху.       — Marry Christmas, дорогой, — Азирафаэль поднял бокал с шампанским.       — Угу, — мрачно хмыкнул Кроули и глотнул прямо из горла бутылки. –Аnd a Happy New Year, ангел. имеется в виду не только традиционный перевод пожелания как счастливого Рождества, но и как пьяненького Рождества.