Прах или жизнь.

Его высочество Тайхуа сказал — его высочество Тайхуа сделал. На самом деле не всегда все работало именно так, если ему самому не особо было интересно дельце, но в данном случае для него оно имело огромную важность — на кону жизнь его ребенка. За столько лет он уже успел стать для него родным, они приучились называть друг друга семьёй, отец и сын, не мог он так просто бросить его на съедение каннибалу! Никому не известны настоящие намерения Лазурного фонаря, блуждающего в ночи. В той же ночи, может, и сожрёт Гуцзы, а после даже не вспомнит о нем, так что время на исходе. Откуда у демона только взялись силы скрываться — тоже неизвестно. Пока что он будто бы только-только появившийся непревзойденный, о котором никто ничего не знает, но на деле обычный свирепый, которого добавили в список чтобы он не докучал своим нытьем и для более запоминающейся цифры. И всё-таки долго скрываться тот не смог, почему найти его не составило особого труда. Уже через пару дней Лан Цяньцю осторожно заходил в очередную пещеру. Интересно, почему только Ци Жун решил бегать по пещерам? Все демоны как демоны, великие, живут там, где позавидуют все, а этот шляется по пещерам. Возможно, эта вся запутанная система ради того, чтобы изо всех углов в любой момент могла выпрыгнуть толпа его приспешников и напасть на врага, что, собственно, и произошло сейчас. Цяньцю, однако, не просто так бог войны, так что с небольшим трудом за счёт превосходящего количества он вполне справлялся с ними, хотя достаточно быстро выдохся из сил и уже планировал дальнейший исход событий до того момента, как из-за какого-то угла не показались зелёные одеяния. Ну дела, кто явился! Ци Жун вышел из какого-то большого, видимо, главного помещения и осмотрел все происходящее издалека. Одет он был вполне свойственно самому себе, но губы всё-таки не раскрасил фиолетовым и не надел свою накидку — одно темно-зеленое ханьфу и медный пояс, чуть тоньше того, что помнит небожитель. Как-то криво улыбнувшись, демон что-то крикнул своим подчинённым, из-за чего они вмиг перестали атаковать и одного Лан Цяньцю чуть не прикончил по инерции, но тот успел отпрыгнуть, не смея атаковать. После же все они разбежались по разные углы и их "повелитель" наконец вышел ближе, чтобы разговор смог состояться. — Где Гуцзы? — первое, что спросил бог войны, складывая оружие за спину, но оставаясь наготове. — Какой Гуцзы? — усмехнулся демон и сложил руки на груди, мол, продолжай, продолжай, я слушаю. — Мой. Сын, — делая акцент на каждом слове, продолжил первый, — где он!? — А, ты про того мальчика, которого я благополучно спиздил из Небесных Чертогов? Ну, вдруг я его сожрал уже, опоздал ты, горе-папаша. И вообще-то, это был мой сын, если ты так и не понял. — Ты хоть понимаешь, что украл ребёнка у небожителя, который растил его 6 лет? Да тебя на Небесах так покарают, что ещё век не очнёшься. А сколько ты его растил? Месяц, два? Или, может, ты родил его? Это мой ребёнок, и я пришёл, чтобы забрать его. — Угрожаешь? Продолжай, мне очень интересно, что же со мной сделают, когда узнают, что я украл у бога человеческое дитя, которое в целом не должно жить на Небесах. Я же сказал, сожрал его, тебе в подробностях описать? — Ты не посмел бы, — Лан Цяньцю сжал руки в кулаки, очевидно, и правда готовый поверить, что этот демонюга с потрохами схавал его сына, — где Гуцзы? — Да ты, я смотрю, веришь в мою доброту! Я тоже впервые слышу, чтобы сам Лазурный Фонарь, блуждающий в ночи, ел людей, как же такое может быть... — наигранно удивился Ци Жун и переложил руки на пояс, из-за чего на длинном рукаве стала видна кровь, интересно, чья. — Гуцзы хорошо обучен искусству боя, не пытайся пугать меня. Либо говори, где он, либо иди сюда и бейся со мной, — Цяньцю для уверенности схватился за рукоять меча, но продолжил держать его в ножнах, а демон даже глазом не повел. — Ну как я тебе скажу где он? — очевидно, ему уже максимально наскучил этот глупый диалог, но быстрая улыбка все же скользнула на его лице, — его уже нету. Ты же знаешь, что он мне верил. Он бы не посмел поднять на меня меч, тем более у него не было на это времени, он же всё-таки человек и ему нужен сон... Был нужен. — Дерись со мной, трус, — сглатывая, небожитель усилил хватку на оружии, почти доставая его. Он все ещё не хотел верить в реальность происходящего, но перед ним всё-таки сумасшедший каннибал, не зря же он стал демоном. — Зачем же? Гуцзы уже нет, нам не за чем биться. Я его сожрал. Было вкусно. Особенно приятно было слышать, как ломались его кости... — Лазурный Фонарь явно не мастер в объяснениях, но всё-таки хотел наплести чего-нибудь красивого и эффектного. После этих слов Цяньцю всё-таки не выдержал и кинулся в его сторону с мечом, но тот ловко отпрыгнул и продолжил, усмехнувшись — знаешь, детское мясо гораздо нежнее взрослого, поэтому и вкуснее. Конечно, было бы лучше, сожри я его лет 5 назад, но и сейчас тоже ничего. Люди до 20 самые вкусные, а после уже солоноватые. Не волнуйся, Гуцзы умер во сне и ничего не почувствовал, зато я чувствовал все. Спасибо, что вырастил его, было вкусно. Жаль, я не знаю, что тебе сейчас дать. Вот, кровь его осталась, хочешь? — он поднял руку с измазанным в крови рукавом. — Заткнись, ублюдок! — крикнул бог войны и продолжил попытки атаковать, в этот раз желая первым делом избавиться от той самой руки с кровью "его сына". Ци Жун вновь еле увернулся, а после заливисто рассмеялся. Этот смех, на удивление, уже не был настолько сумасшедшим: самый обычный смех, как будто сейчас кто-то очень смешно пошутил в дружеской компании. Лан Цяньцю не знал всех подробностей о возрождении тела демона, так что не мог знать, что это тело ещё не успело сойти с ума, однако его насторожил слишком адекватный смех (по крайней мере для того, кто смеётся) и то, что демон резко перестал использовать грубые выражения. Воспользовавшись моментом этого смеха, небожитель повалил Ци Жуна, придавил сверху своей ногой и приставил кончик меча к его горлу. На вопрос о сыне ему вновь никто не ответил. Говорил он твёрдо и уверенно, несмотря на пульсирующий в бешеном ритме страх в груди. Что, если не блефует? Что, если реально съел? Уж кто-кто, но он точно мог. Кончик меча надавил на горло, из-за чего по нему потекла тонкая струйка крови — откуда она вообще в мертвом теле, или так и должно быть? — невольно задался он вопросом. — Я убью тебя. Ты будешь умирать в муках, пока я не найду твой прах и не уничтожу его к чертовой матери. Ты пожалеешь о том, что вообще возродился, — начал он какую-то торжественную речь, очевидно, поверив в слова демона. Тот же ещё сильнее рассмеялся, вцепившись в меч, как в опору, чтобы не потерять равновесие, хотя он и так лежал. В этот раз он хотя бы истерически не дёргался в припадке, но выглядело немного аморально то, что он вообще смеётся в такой момент. Он как раз не особо против сдохнуть, ведь уверен, что прах его так просто не найти, а Гуцзы за такой поступок возненавидит отца, в общем, все что делается — то к лучшему, как говорится. — Поверил! — крикнул он в тщетной попытке успокоиться, — идиот, реально поверил! Лан Цяньцю всё же мазнул кончиком меча по чужому горлу, но не смертельно, к сожалению, зато кровушку прольёт, которая ему и не нужна. — Урод. Отвечай, где мой сын, — повторил он, наблюдая, как Ци Жун пытается встать, не переставая смеяться. — Поверил, долбоеб! Видел бы ты свое ебало, ха-ха-ха! Ой, блять, умора, ну развеселил, — демон вытер кровь, неприятно текущую по шее, тем же кровавым рукавом. Ему не впервые оказываться униженным, он привык быть слабее всех, но так хотя бы ему весело и своё так называемое достоинство он не потерял, — хуй его знает, где он. И вообще-то это мой сын. — Говоришь, что сын твой, а сам даже его местоположение сказать не можешь? Ничтожный из тебя отец, — Бог пошёл вглубь пещеры, оставив демона позади, но тот всё-таки поднялся и весело потопал за ним. — Определенно лучше тебя! Хотя бы не такой кретин, чтобы верить всему подряд, но что можно ожидать от юнъаньского творца добра и мира во всем мире. Это дом Гуцзы и он может находиться здесь где угодно, так что пока что я не могу знать, где он на данный момент. Если я его всё-таки не сожрал, конечно. Гуцзы же всё-таки видимо услышал какую-то бойню, происходящую около входа, и решил проверить, хотя отец строго-настрого запрещал в такие моменты выходить из укрытий, сейчас он верил, что там все в порядке, просто... Что-то происходит, вот он и решил выведать, что. Он появился из-за очередного угла и Лан Цянцю немного расслабляется, позволяя лёгкой улыбке появиться на лице, когда с криком "папа" мальчик влетает к нему в объятия. Через время объятий тот всё-таки замечает, что что-то здесь явно не так, эти двое не могут так просто стоять рядом, почему все же отстраняется и осматривает их. Сразу же замечает кровь на шее довольного отца в зелёном, которую тот периодически пытается стереть, ибо она неприятно щекочет. — Папа! Что с тобой произошло? — спрашивает он, отходя на достаточное расстояние, чтобы эти двое взрослых были у него на виду и ничего не сделали. — Это он меня так, — без капли стыда Ци Жун тычет пальцем в небожителя, якобы своего супруга, если считать по ребенку (даже звучит смешно, да он бы ни за что!) — Папа! — обращается он уже ко второму, хватая демона за кровавый рукав, — что тут произошло? — Он не хотел говорить, где ты. Не бойся, при всём желании он не умрёт от этой царапинки, — злобно усмехается бог Тайхуа, складывая руки на груди. — Он не понимает шуток! — начал оправдываться второй, — я надеюсь, ты это не перенял у него, но видел бы ты его еба—... — Но я здесь и все в порядке, — дёргая отца за рукав, поясняет Гуцзы, — не надо драться, пожалуйста. Детское "пожалуйста" подействовало на Ци Жуна в первую очередь. Он и правда почувствовал себя слегка виноватым, ибо не хотел расстраивать ребенка. Цяньцю, безусловно, тоже почувствовал укол вины. — Гуцзы, давай обсудим это, когда вернёмся во дворец, — пояснил он. — Но я не хочу, — возмутился мальчик, слегка пиная демона, чтобы тот нагнулся и он мог перебинтовать ему шею бинтом, который оказался у него, видимо, по случайности. Заметив недоумение на лице небожителя, он продолжил, — у меня появились здесь друзья и я так же могу тренироваться. И ещё я очень долго не виделся с папой... — И что с тобой делать? — выдохнул тот, явно не удовлетворённый своим походом в эту дыру. — Я не знаю, но ты можешь приходить сюда и тоже проводить со мной время! Папа не будет против. — А хули папу не спросили? — наконец подал голос Лазурный Демон. — Папа не будет против, — лучезарно улыбнувшись, повторил Гуцзы. — Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в пещере, полной монстров, с ним – главным монстром? — Они не монстры! Все правда хорошо, папа мне ничего не сделает, — уверяет ребенок, наконец покончив с бинтом и встав ровно. Ци Жун подавился смешком после такого высказывания – ах, надо было видеть его довольное лицо, – а Цяньцю искоса посмотрел на него. — Даже если так, — вновь выдыхает он, придумывая уже самые глупые отмазки, чтобы забрать сына, — по пещере ветер гуляет, болеть много будешь. — Не неси хуйни, — выпалил мальчик, быстро заметив ошибку и закрыв рукой рот. — Гуцзы! — Ци Жун влепил тому слабый подзатыльник. — Ты здесь не останешься, — через пару секунд бог войны наконец вышел из ступора. — Я случайно! Я случайно! Я хотел сказать, не неси чушь, здесь нету ветра никакого! И все они не монстры, а живые существа, они хорошие, папа! — Из ветра здесь может быть только ваша шлюха, — снова вставил свои 5 копеек демон, кладя руки на пояс, — и то я ее быстро отсюда выпровожу! — очевидно, он не знает последних событий, произошедших в мире. — Ши Цинсюань мужчина, — пояснил небожитель, торжественно наблюдая за непонимающим лицом демона, — знаю я, какие они там все "хорошие". Если так хочется, пусть Ци Жун сам к тебе бегает, тут ты не останешься. — О, я конечно знал, что у вас на небесах вообще дырявая система, что одноглазый туда бегает без проблем, но чтобы ещё и меня пускали, ну дела! — Нет, они правда хорошие, — вновь перебил отца Гуцзы, зная его любовь к спорам и не желающий дополнительных конфликтов, — тем более, там у меня нет друзей. — Ох, Гуцзы... — Цяньцю присел перед ним, — даже если я тебя заберу, ты ведь надолго со мной не останешься, — он кинул взгляд на демона, — просто будь аккуратнее, хорошо? Не доверяй всем и каждому, даже если они кажутся "хорошими". У тебя слишком расплывчатое понятие этого слова. — В кого бы он такой! — возмутился третий, как оказалось, лишний, ибо никто на его слова внимания уже не обращал. Ну точно как скандальная мамаша себя ведёт! — Хорошо! — возрадовался мальчик, — ты же будешь нас навещать? Спасибо, пап, ты самый лучший! Пока Гуцзы довольно обнимал бога, Ци Жун стоял рядом и улыбался, вспоминая свою идеальнейшую шутку. Слова мальца о том, что есть кто-то лучше него, его ни капли не задели и остались без внимания, лишь застыли где-то на подкорке сознания и вились там, как снежный ком. Таким цирком они и порешали, что Лан Цяньцю будет приходить к ним раз в пару дней и играть с сыном. Ему всего лишь 10, он ещё маленький и ему нужно внимание обоих родителей, которыми, к сожалению, стали два врага, так что будет приходиться его развлекать. Не то чтобы Цяньцю в целом нравилась перспектива искать 20 минут дырку в земле, после спускаться туда и видеть не менее недовольное лицо того самого, чтобы посидеть с сыном, но чего только не сделаешь ради ребенка... На Небесах о Ци Жуне он пообещал ничего не говорить.