princess

      Он не уверен, что беспокоит его больше: то, что его это в принципе беспокоит или то, что это может означать.       У него с Хоббсом – теперь уже Люком – всегда были несколько сложные отношения.. Ну, что бы там у них ни было. К настоящему времени они превратились постепенно из заклятых врагов в вынужденных союзников; в добровольных партнеров; в неуверенных друзей; в тех, кто готов умереть друг за друга; в партнеров и любовников. Они по-прежнему регулярно оскорбляют друг друга, но теперь это происходит скорее по привычке, чем в попытке вывести другого из себя. В большинстве случаев, потому что они все еще остаются собой. Тем не менее, оскорбления и обзывательства – это просто их способ проявить привязанность.       Они оба постоянно ищут новые прозвища и сравнения, чтобы использовать их друг для друга, чем глупее, тем лучше, и у них также есть пара любимых, которых они используют максимально часто. Сам Дек обычно выбирает между Громилой и Халком. Люк использует «Принцессу» вместо его имени, Шоу даже записан так в его телефоне, что привело к нескольким более или менее забавным инцидентам, связанным с их отношениями. Но дело в том, что Хоббс так часто называет его так, что это превратилось из оскорбления в ласковое прозвище, а теперь и в то, на что Дек начал реагировать неосознанно.       На самом деле, на данный момент он больше реагирует на то, что Люк называет его принцессой, чем на то, что он называет его по имени. Что иногда немного смущает. Например, они – Люк, он сам и вся веселая компания Торетто – некоторое время назад работали над одним делом. Или, если быть более точным, Дек и Рамзи работали, просматривая компьютерные файлы, а остальные стояли вокруг большого стола, пытаясь выглядеть важными и занятыми, якобы разрабатывая планы работы, которую им нужно было выполнить, даже когда не было смысла строить планы, пока Рамзи и он не найдут в файлах информацию о том, кто, где и когда работает.       Дек был настолько погружен в свою работу – и старался не обращать внимания на посторонние бесполезные разговоры, – что даже не обратил внимания, когда Люк окликнул его по имени. Дважды. Затем тот переключился с Дека на Деккарда, и, когда и это не вызвало у него никакой реакции, он спросил:       – Принцесса, ты слушаешь?       Конечно, именно в этот момент предательский мозг Дека, наконец, осознал, что с ним разговаривают. И когда он ответил Люку, вся компания придурков разразилась хохотом. Единственная причина, по которой с тех пор они не слишком часто использовали это прозвище, – это тот факт, что большинство из них, к счастью, все еще питают некоторое здоровое уважение к способностям и готовности Шоу надрать им задницы, если понадобится.       Но, в любом случае, дело в том, что каким-то образом и где-то на протяжении всей этой несколько странной жизни, которой он теперь живет, он больше не разыскиваемый преступник, а член разношерстной команды гонщиков мистера Никто, ставших агентами, он не убегает от агента DSS Хоббса, а в значительной степени живет с этим человеком и помогает ему растить дочь, и то, что после стольких лет в его жизни снова появились его младшие брат и сестра, а также мать, послужило причиной тому, что теперь он, когда-то опасный солдат, безжалостный наёмник, из тех, кого называют «хороший парень». Он семейный человек. Дек больше не призрак и не легендарный наемник, теперь он принцесса Люка Хоббса.       И его это устраивало, даже если он иногда жаловался – в конце концов, ему нужно сохранять имидж. А потом, внезапно, все прекратилось.       Деккарду потребовалась пара дней, чтобы это заметить, затем еще день, чтобы подтвердить свои выводы, но сейчас прошла целая неделя, и Дек начинает, ну, не то чтобы волноваться, но.. Вот дерьмо. Кого он пытается обмануть? Он обеспокоен и слегка напуган тем, что это значит. Дело в том, что Люк уже целую неделю не называл его принцессой. Если быть точным, восемь дней. С тех пор, как они вернулись со своей последней миссии, забрали Сэм из дома ее тети и наслаждались отдыхом дома – ну, по правде говоря, это дом Хоббсов, но, поскольку Деккард не возвращался в Лондон уже два месяца, это на данный момент и его дом тоже – до того, как их снова призовут спасать мир.       И Люк ни разу не назвал его принцессой. Сначала Дек подумал, что ему это почудилось, потому что он не мог прожить и полдня, не слыша этого прозвища примерно с тех пор, как прошел месяц после истории с Хэтти и Этеоном, когда они перестали притворяться, что напряжение между ними было не более чем остатками враждебности из-за того, как они вели себя, когда их пути впервые пересеклись. Но нет, Люк действительно не называл его своим этим прозвищем, ни во время их обычного, повседневного разговора, ни в постели, где это имя обычно звучит гораздо чаще, чем где-либо еще.       Люк по-прежнему прикасается к нему, называет его ласково, например, «милый» и «малыш», а также обычными оскорблениями «карлик», «хоббит» и тому подобными, и в целом ведет себя так, как будто ничего не изменилось. Но Хоббс не называет его принцессой. Или кто-либо еще из его родственников «Ваше Высочество» или «Ваше Величество», которые они использовали. И это действительно, действительно не должно беспокоить Деккарда. Это просто глупое прозвище, которое он должен был возненавидеть с самого начала – и, ладно, да, оно скорее немного смущает, – но он привык к нему и теперь скучает. Он солдат, шпион, наемник. Он мужественный мужчина и гордится этим, но, когда Люк заключает его в свои массивные объятия, прижимает Дека к своему невероятно высокому и неоправданно крупному телу и называет его принцессой, что-то в Деккарде каждый раз понемногу тает.       Деккард, как и его брат и сестра, всегда был гибок по отношению к тем, кого он любит, что говорит о том, как их воспитывали. Гораздо легче делать то, чему их учили, если ты можешь подстраиваться под вкусы других и чувствовать себя при этом комфортно. У него было множество любовников, как мужчин, так и женщин, и большинство из них были случайными. Отношения с Брикстоном были последними серьезными до Люка, и, вероятно, именно поэтому Деку понадобилось почти десять лет, прежде чем он почувствовал, что готов к чему-то, что могло продлиться дольше выходных. До него у Шоу было еще несколько полусерьезных отношений, все с мужчинами, и все были выше и крупнее самого Дека. И каждый из них страстно желал быть тем, кто прижмет Шоу к чему-нибудь достаточно твердому, чтобы выдержать его вес, пока будет трахать его.       Деку нравится общество женщин в постели – и оно действительно вызывает наслаждение –, но, в конечном счете, он кайфует от партнера, способного трахнуть его, и трахнуть как следует. От кого-то, кто может при необходимости расправиться с Деккардом, может прижать его к себе и заставить смириться с положением дел. Люк великолепен в этом.       Иногда, несмотря на свои габариты, он невероятно нежен с Деком, обращается с ним как со стеклянной посудой, которая может разбиться при малейшем надавливании. Иногда Шоу это тоже нравится, нравится, когда к нему относятся как к чему-то драгоценному, нравится, как Люк нежен с ним. Но бывают моменты, когда Деку это просто необходимо, и Хоббс в эти моменты такой целеустремленный и совершенный. Воистину, этот мужчина похож на мечту.       Он позволяет Деккарду брать на себя ответственность, когда Деку нужно быть главным: когда тот энергично седлает его, он просто ложится снизу, нежно обхватив руками бедра Шоу, не пытаясь контролировать, черт возьми, зная, когда тому действительно нужно быть тем, кто говорит, как быстро и как долго, но и не позволяет ему потеряться в этом. Эти руки – якорь, который удерживает Деккарда в настоящем, даже когда он трахает себя на большом члене самоанца.       Но бывают и такие моменты, когда он позволяет Деку бороться с ним за это, и секс просто полон споров о том, кто главный. Поцелуи, от которых на губах остаются синяки, и кровать, которая скрипит, когда они переворачивают друг друга, так что иногда Хоббс оказывается сверху, а в следующую минуту над ним нависает Шоу, и это так горячо и весело, и так им нравится. А еще бывают моменты, когда Люк показывает Деку, кто именно контролирует ситуацию, когда он наклоняет Деккарда и просто использует его тело, заставляя держаться, пока Шоу кричит, умоляет, скулит и, в конце концов, плачет, потому что это так хорошо, что он больше не может этого выносить, но Хоббс все равно заставляет его терпеть, пока Дек, наконец, не кончает, любуясь звездами. Идеальный, совершенный мужчина.       И Люк всегда называет его принцессой. Когда это звучит ласково, с ним обращаются, как с принцессой. Когда это звучит вызывающе, то выглядит, как насмешка. А когда Хоббс берет на себя ответственность, оно становится похвалой. Но самое главное, принцесса – это нечто особенное, и это только для Деккарда. И только от Люка. Хоббс больше никого не называет принцессой, даже Сэм. Не то чтобы Сэм когда-либо была принцессой. И никто никогда не называл Дека принцессой, и если команда Торетто знает, что так лучше не делать, то и другие не станут.       Но теперь и Люк больше не называет его так.       Дек не совсем уверен, что ему следует делать. Спросить Люка об этом? Притвориться, что все по-прежнему нормально?       Он, в общем-то, очень хотел бы обратиться к Хэтти за советом. Было удивительно, что за последний год или около того к нему вернулась эта привилегия. Даже несмотря на то, что почти десять лет разлуки с сестрой явно притупили его память о том, какими раздражающими на самом деле могут быть младшие сестры. Тем не менее, сейчас они общаются. Они даже говорят о Деке и Люке, так как Хэтти и Хоббс обоюдно признали, что поцеловались на Самоа перед битвой – и не просто признались в этом, а просто разозлили Дека, и не потому, что Люк поцеловал его сестру, а потому, что Хэтти поцеловала его – это было не что иное, как «я-могу-скоро-умереть» и «ты-единственный-человек-здесь-для-такого-поцелуя».       Хэтти, на удивление, поддерживала их отношения во время бесед. В детстве они были очень близки, говорили о многих вещах, но почему-то, повзрослев, они почти не говорили о мальчиках и девочках, хотя сейчас это было на удивление легко сделать. Хэтти рассказывает Деку о людях, с которыми она встречается или хотела бы встречаться, а тот рассказывает о Люке. Хэтти также очень помогла Деккарду в начале, ослабив его первоначальные опасения по поводу всего этого, когда он понял, что Хоббс явно так же, как и Дек, заинтересован в том, чтобы переспать с ним, но этот человек определенно не искал ничего случайного. Нет, Люк Хоббс хотел заполучить Деккарда для всего: секса, отношений и семейной жизни.       Но в этой конкретной ситуации он не может просто позвонить Хэтти в надежде получить совет. Главным образом потому, что в последней миссии, которую они только что завершили, также участвовала Хэтти – сотрудница МИ-6 – и во время миссии она, к его вечному смущению, узнала от Романа и Теджа о его прозвище.       Хэтти, в отличие от остальных, не испытывает здорового страха перед способностями Дека. В основном потому, что она обладает тем же набором навыков, что и он. И, несмотря на то, что Хэтти высококвалифицированный агент и шпион, профессионал, каким может быть, когда это необходимо, она, к сожалению, еще и его младшая сестра. И какая младшая сестра когда-либо упускала возможность подразнить своего старшего брата, когда ей представлялась такая возможность? Поэтому, как только Хэтти узнала эту несколько смущающую информацию о нем, она в полной мере воспользовалась этим, а затем безжалостно дразнила его за то, что его называли принцессой, все те безумно долгие четыре дня, которые потребовались им для завершения миссии.       Так что ни за что на свете Дек не позвонит ей сейчас, чтобы пожаловаться, что ему вдруг стало не хватать именно этого прозвища. Не после того, как он сам потратил эти четыре дня на то, чтобы убедить свою сестру, что ему действительно не нравится, когда его называют принцессой, и что это глупо, и если Хэтти не заткнется прямо сейчас..       Но даже если он не может попросить об этом, Деккарду сейчас не помешал бы совет. Потому что, хотя Люк ведет себя так, будто ничего не изменилось, прозвище Деккарда стало означать нечто гораздо большее, чем, вероятно, следовало бы. Это важная часть их отношений, и Дек беспокоится, что исчезновение «принцессы» – это знак того, что «им» тоже пришел конец.       Он старается не волноваться, пытается убедить себя, что Люк не стал бы вот так все заканчивать. Пытается убедить себя, что он еще не утратил своей полезности и ему вот-вот не укажут на дверь. Даже если прошлый опыт научил Дека, что это может произойти именно так. Когда Этеон опорочил его имя, никто не потрудился бороться за него настолько, чтобы узнать правду.       Он был вынужден оставить всю свою жизнь позади. Дек не хочет делать это снова, не сейчас, когда у него снова есть жизнь, за которую можно зацепиться. Мужчина, которого он любит, и девочка, которую он любит, работа, которая не так уж плоха, несмотря на то, что вокруг столько идиотов, и легкие отношения с его сестрой. Если Люк с ним расстанется, это значит, что Дек потеряет не только его, но и Сэм, и работать с Хоббсом потом может стать просто неловко. И Хэтти теперь хорошо общается не только с Люком, но и с Рамзи, и с Летти, и даже с Мией, что неудивительно, потому что та живет в полной безопасности, со своей семьей и уважаемой работой. И если Деку придется покинуть их – семью и команду, которую они составляют, – и вернуться к своей одинокой жизни в Лондоне, это также осложнит его отношения с Хэтти.       Поэтому он пытается не обращать на это внимания и убедить себя, что это просто дурацкое прозвище, от которого Люк устал, и оно больше ничего не значит для Хоббса, даже когда самому Деку оно до нелепости понравилось. А потом, через восемь дней после того, как его в последний раз называли принцессой, Деккард потерял свой телефон где-то в их доме.       В этом нет ничего особенного. У них большой дом, и иногда вещи оказываются не на своих местах – чаще всего это школьные или футбольные принадлежности Сэм (да, он отказывается называть это соккером, это футбол, потому что в него играют ногами, в отличие от американской версии регби без правил) или их рабочие вещи. Вещи, которые понадобятся вам в ближайшие пять минут, иначе вы опоздаете. Телефон относительно легко потерять, поскольку, в отличие от учебника истории или обуви, на него можно позвонить с другого телефона, а затем найти по звуку.       Конечно, Дек мог бы позвонить по городскому телефону, но, поскольку Люк в данный момент лежит на диване и смотрит игру по телевизору, а его телефон лежит неиспользуемый на кухонном столе, Деккард хватает его и зовет Хоббса.       – Эй, громила. Я потерял свой телефон, собираюсь позвонить с твоего!       – Да, да, – слышит он рассеянное в ответ, хоть уже и успел разблокировать чужой телефон.       Дек нажимает на зеленый значок телефона, чтобы открыть список последних звонков, и зависает. Там, третьим в списке, с того момента, как Люк позвонил ему вчера, когда он был в магазине, чтобы добавить в список туалетную бумагу, написано «Дек». Не «Принцесса», а «Дек». Люк стер это прозвище даже из своего телефона. Дек нажимает на имя, и телефон начинает звонить, а он отправляется на поиски по дому, стараясь не обращать внимания на то, что его уверенные в стрельбе руки немного дрожат, а в груди что-то болезненно сжимается.       Наконец, он находит свой телефон там, где оставил его утром: в их домашнем спортзале. На мгновение он застывает в пустой комнате, держа по телефону в каждой руке. На экране Люка отображается «Дек», в то время как на его экране высвечивается имя и лицо Хоббса. Дек не записывал его как «Громила» или что-то в этом роде, и не должно быть проблемой, что Люк также использует его обычное имя. По крайней мере, там по-прежнему написано «Дек», а не «Деккард» или, что еще хуже, просто «Шоу». Дек – это знакомо. Это говорит о том, что они близки.       Но сжимающее чувство в груди усиливается. Потому что, черт возьми, Деккард не хочет, чтобы в телефоне Люка он был записан «Дек», он хочет, чтобы там было «Принцесса». Он хочет, чтобы Хоббс называл его принцессой, вслух, в смс, везде. Это неловко и глупо, потому что он вовсе не из тех мужчин, которым должно нравиться, когда их называют принцессами, но он все равно этого хочет. Хочет так сильно, что это причиняет боль.       Он медленно поднимается наверх и устраивается рядом с диваном.       – Нашел? – спрашивает Люк, не отрывая взгляда от экрана, даже когда протягивает руку за своим телефоном.       Дек кладет тот на ладонь размером больше, чем обеденная тарелка. Телефон Люка больше, чем у Деккарда, но на его руке он все равно выглядит до смешного маленьким.       – Да, оставил его в спортзале утром.       Что-то в голосе Дека, должно быть, привлекло внимание Люка, потому что мужчина оторвал взгляд от телевизора, чтобы взглянуть на его лицо, а затем полностью выключил его, даже когда игра явно далека от завершения. Хоббс принимает сидячее положение, его босые ступни опускаются по обе стороны от ступней Шоу, одетых в носки. Дек мгновение смотрит на них, в очередной раз поражаясь тому, какой большой самоанец, везде и всюду. Его ступни по меньшей мере на четыре размера больше, чем у Деккарда.       – Дек, эй, что случилось? – рука легко обхватывает запястье Деккарда, даже не пытаясь этого сделать намеренно. – Милый?       Он позволяет себе влюбляться в темные глаза. У Сэм глаза ее отца, и карие быстро стали любимым цветом Деккарда. У его крестника – и это неудивительно – тоже карие глаза. Дек открывает рот, а затем быстро закрывает его. Это глупо. Он просто расстроен из-за глупого прозвища и, возможно, немного боится, что Люк скажет ему, что то, что было между ними – приятно, но, в конце концов, Деккард – это не совсем то, что Хоббс искал, и было бы лучше покончить с этим сейчас.       – Эй, ты меня немного пугаешь, чувак. Серьезно, что происходит?       Дек качает головой.       – Ничего, забудь.       Он пытается отдернуть руку, но мужчина сжимает ее еще сильнее, отказываясь отпускать.       – Не-а, судя по твоему лицу, что-то определённо не так. Давай, поговори со мной, пр- прелесть.       Исправление в конце бесконечно раздражает и печалит Дека. Если бы Люк прямо сейчас назвал его принцессой, он мог бы притвориться, что это недельное, растущее чувство беспокойства и страха было только в его голове. Но Хоббс исправился, намеренно исправился.       – Дек?       – Это, – произносит он наконец. Это звучит гораздо менее убедительно, чем он хотел. Дек хотел, чтобы в его голосе прозвучало немного гнева, или обвинения, или чего-то еще, кроме печальных, почти обиженных ноток.       Брови Люка еще больше хмурятся от волнения, и теперь он выглядит по-настоящему смущенным своим непониманием.       – Боюсь, я не совсем понимаю тебя, Дек.       Дек проводит свободной рукой по лицу. Он не собирается этого говорить. Вместо этого он опускает руку и делает жест – ладно, надо признать, не очень выразительный – в сторону Люка.       – То, что ты только что сделал.       – Что именно? Ты имеешь в виду то, что я разговариваю с тобой? Держу тебя за руку? Тебе нужно дать мне немного больше информации, Дек.       Деккарду действительно начинает не нравиться слышать свое имя из этих уст. Ненавидит, когда это ощущается как замена чего-то другого, хотя это его гребаное имя, а оно вообще не должно ощущаться как замена.       – Прозвище, – наконец произносит он, и темные глаза чуть отводятся в сторону, впиваясь в него. Люк приподнимает бровь.       – Это.. прозвище? О каком именно мы говорим?..       – То, которым ты обычно звал меня, но теперь не называешь. Хотелось бы узнать, почему это так. И, может быть, ты хочешь, чтобы я начал собирать вещи прямо сейчас и убрался отсюда к чертовой матери.       Глаза Люка расширяются, и он поднимает вторую руку, чтобы схватить все еще свободную руку Дека, обхватывая ее, как и предыдущую. Чтобы убедиться, что Деккарду не удастся уйти без боя.       – Убирался? Черт возьми, Дек! Как такая мысль пришла в твою хорошенькую голову?       Голос Люка звучит расстроенно и растерянно. Наверное, это хорошо.       – Я так понимаю, это значит, что ты не хочешь, чтобы я уходил, да..?       Хоббс уже энергично мотает головой, прежде чем Дек успевает произнести хотя бы половину слов.       – Никогда, если только ты сам не захочешь.. Черт, Дек, ты этого хочешь? Ты хочешь сказать, что хочешь.. уйти?       Теперь настала его очередь покачать головой, и его взгляд упал на то место, где Люк все еще держал его руки. Деккард тренируется, он не маленький человек, несмотря на то, что не особенно высок, но он всегда был более склонен к гибкости, а не к громоздкости, и его запястья в руках Люка выглядят очень изящными. Его фарфорово-белая кожа контрастирует с насыщенным цветом кожи самоанца. Черт, в такие моменты, как этот, Деку всегда кажется, что Халк, возможно, действительно прав, когда называет его принцессой. Называл. Потому что он больше этого не делает.       – Ладно, хорошо, – облегченно вздыхает Люк. – Но ты подумал, что я, возможно, захочу, чтобы ты это сделал. Из-за этого проз.. Ах. Оу. Этого прозвища.       Дек поднимает глаза на Люка, когда мужчина нежно сжимает его запястья.       – Эй, это из-за прозвища, которым я называл тебя раньше? Потому что я перестал, если ты не заметил.       Дек чувствует, что напрягается. Потому что да, он заметил. О чем, собственно, этот чертов разговор?       – Я знаю, что это тебе не особенно нравится, так что.. – Люк резко замолчал, вероятно, потому, что Дек просто отвернулся, а по его щекам разлился яркий румянец. И это не тот румянец, который можно было бы принять за вспышку гнева. По крайней мере, не тогда, когда Хоббс знает Деккарда так же хорошо, как он уже знает.       – О, хорошо.. Эй, Дек, посмотри на меня, пожалуйста? – его голос звучит мягко, и Дек неохотно подчиняется, даже когда чувствует себя более смущенным, чем когда-либо за долгое время. – Эй, извини. Я думал, тебе не нравится, когда я так тебя называю, но, видимо, я ошибался на этот счет.. Иди сюда.       Люк внезапно, безо всякого предупреждения, дергает Дека за запястья, и, что довольно неловко для человека с его подготовкой, Деккард падает прямо на чужие колени, его собственные руки опускаются на широкую грудь, когда самоанец, не теряя времени, обхватывает Шоу своими массивными руками, а затем он прижимается к теплому телу Хоббса, и губы того нежно касаются его лба.       – Прости, что расстроил тебя, принцесса, – Его голос звучит мягко и заботливо, как когда он говорит только с Сэм и самим Деком, и он действительно чувствует себя виноватым.       – Ты меня не расстроил, – пытается защититься Дек, потому что, черт возьми, у него все еще должно оставаться чувство собственного достоинства, даже когда он ведет себя хуже, чем девчонка-подросток. В самом деле, какой мужчина будет сердиться на своего партнера из-за того, что его не назвали глупым прозвищем? Все это, вероятно, звучало бы более убедительно, если бы сам факт этого прозвища, произнесенного Люком, не заставил его слегка вздрогнуть и спрятать лицо на крепкой шее мужчины.       – Ага, – говорит Люк, и, когда Деккард поднимает голову, чтобы посмотреть на него, Хоббс просто ухмыляется ему. Бесящий ублюдок.       – Ты ублюдок, – сообщает ему Дек.       – Как скажешь, принцесса.       И, черт возьми, он снова вздрогнул. После этого он не сможет жить с этим человеком. Однако, дразнящая усмешка смягчается и становится более серьезной, а затем Люк целует его в лоб, прежде чем отклониться назад настолько, чтобы встретиться взглядом с Деком.       – Слушай, знаешь, я перестал называть тебя принцессой только потому, что подслушал, как ты сказал Хэтти, что это просто глупое прозвище, которым я иногда тебя называю, и что ты его ненавидишь. И, если бы я хотел, чтобы кто-то ушел из моего дома, я бы сказал ему об этом прямо, а не использовал какие-то тонкие намеки и не пытался подтолкнуть его к уходу.       Дек сглатывает и кивает, потому что да, он должен был это знать.       – В твоем теле нет ничего утонченного, радость моя, – дразнит Деккард и слегка улыбается. – Черт возьми, ты скорее проходишь сквозь стены, чем обходишь их, это полная противоположность утонченности.       Люк усмехается, и вся его широкая грудь сотрясается от низкого смеха, который Дек скорее ощущает, чем слышит сам.       – Просто хотел, чтобы ты это знал. Но также ты должен знать, что я никогда не собираюсь избавляться от тебя, Деккард Шоу, ты понял это?       Серьезные карие глаза встречаются с глазами Дека, и он кивает, чувствуя легкое волнение в животе. Да, для него это тоже звучит неплохо. Потому что Деккарду тоже не хочется избавляться от Хоббса.       – О, просто из любопытства. Почему ты говорил Хэтти, что тебе не понравилось твое прозвище, принцесса? Потому что, сам того не замечая, ты полюбил его.       И, конечно, он просто обязан спросить об этом.       Дек одаривает собеседника равнодушным взглядом.       – Серьезно? Она четыре дня подряд издевалась надо мной, называя принцессой. Она моя младшая сестра. Как ты думаешь, что, черт возьми, я должен был ей сказать? «Да, Хэтти, твоему старшему брату на самом деле нравится, когда его партнер, настоящий альфа-самец, мужчина-гора, называет его принцессой, особенно в постели. И теперь, когда ты знаешь это обо мне, почему бы тебе не пойти и не поделиться информацией с остальными членами семьи, как подобает маленькому засранцу, коим ты и являешься»?       – «Особенно в постели», а? – Люк ухмыляется, а Дек закатывает глаза.       – Не могу поверить, что это единственное из того, что ты услышал..       – О, не волнуйся, принцесса, остальное я тоже услышал, но сейчас это показалось мне самым важным. Тем более, что у нас еще есть пара часов, которые нужно как-то убить, прежде чем кому-то из нас придется идти забирать Сэм из дома ее подруги..       – А мне нужно приготовить ужин.       – Мы можем сделать заказ на дом, – быстро отвечает Люк.       – Разве ты не смотрел игру?       – Я всегда могу заняться этим позже, давай, принцесса. Я просто хочу затащить тебя в постель и овладеть тобой. Ты правда отказываешься от этого?       – Нет.       – Хорошо.       – Даже не смей думать о том, чтобы отнести меня туда, Люк Хоббс! – предупреждает Дек, когда пара больших рук начинает скользить по его телу, словно готовясь сделать именно это.       Люк притворно надувает губы.       – О, принцесса, но это то, подобает делать..       – Нет.       – О, прекрасно, – вздыхает Люк, и затем, словно кто-то щелкнул выключателем, на его лице появляется другое выражение. И от этого взгляда у Деккарда по спине пробегают приятные мурашки. – Ты не хочешь, чтобы тебя несли, тогда тебе лучше бежать, принцесса. Потому что, если я не буду обращаться с тобой так, как подобает с принцессой, можешь быть уверен, что, как только я тебя поймаю, я буду обращаться с тобой как с принцессой, коей ты и являешься.       Дек не особенно старается сдержать тихий стон, который срывается с его губ при этих словах и пылающем взгляде. Он слез с колен Люка, который был более чем довольный, что тот в кои-то веки сделал то, что ему велели.       Он несется через гостиную, слыша громоподобный топот Люка Хоббса, который следует за ним по пятам. Дек быстр и сложен для бега, в отличие от Люка, который слишком большой для этого, и чувствует себя из-за этого хорошо. Однако, поскольку Хоббс выше ростом, его ноги длиннее, чем у Деккарда. И все же, если бы они были на улице и бегали по-настоящему, у Люка бы ничего не получилось, но это бег в помещении, где босые ноги Хоббса гораздо лучше держатся за деревянный пол, чем ноги в носках Дека. Это не совсем честная конкуренция.       Дек проходит половину пути до двери их спальни – и в основном потому, что Люк позволяет ему это, – прежде чем массивная рука хватает его за талию, а затем поднимает прямо с пола. Деккард вскрикивает и обнаруживает, что его швыряют на кровать. Он приземляется на живот, и к тому времени, когда Шоу, задыхаясь, отрывает лицо от одеяла, кровать прогибается, а затем он чувствует, как тело его партнера прижимается к его спине. Он беззастенчиво стонет, когда промежность Люка прижимается к его заднице, давая понять, насколько возбужден мужчина, прежде чем его бедра раздвигаются, а большие ладони обхватывают его за плечи, без особых усилий прижимая его к массивной фигуре партнера.       – Попалась, принцесса.       Позже, все еще потный и измученный, но в то же время очень, очень довольный, Дек позволяет Люку притянуть себя к нему, как только тот заканчивает приводить их обоих в порядок. Он бормочет Хоббсу напоминание о том, что одному из них все равно нужно будет забрать Сэм позже, и они ворчат, когда Люк отстраняется, чтобы поставить будильник, чтобы они не проспали, если их сон затянется надолго.       Миссия выполнена, Люк снова ложится, и Дек не теряет времени на то, чтобы устроиться поудобнее. Он чувствует, как большая рука лениво поглаживает его по спине, и удовлетворенно мычит.       – Эй, принцесса, – слова звучат как тихий рокот, не только он один уже почти заснул.       – М?       – Знаешь, я тоже скучал по этому.       – М? – на этот раз в мычании Дека слышится больше вопроса.       – По «принцессе». Я тоже скучал. Мне нравится называть тебя так, даже если поначалу это не предназначалось для чего-то подобного. Но я всегда думал, что оно тебе подходит, Ваше Высочество.       Дек тычет подушкой куда-то между ребер, издавая недовольный звук. Люк тихо смеется.       – Да, да.. Но, правда, мне нравится называть тебя так. Моя собственная любимая принцесса. – За признанием следует поцелуй в макушку.       И Дек мычит и вздыхает, счастливый. Да, ему это тоже нравится.