jealousy

***

             Тёмно-синее небо сегодня чистое, отчего хорошо видно Луну; лишь пара облаков нарушают картину, но это не мешает, особенно когда нужно над многим подумать. На крыше слегка ветрено, но не настолько, чтобы кутаться в несколько шарфов и шуб. Внизу шумят редко проезжающие машины, иногда слышно каких-то людей, которые с кем-то очень громко ругаются. Город частично спит, погружённый в сумрак ночи, но только не Сонхва. Он сидит на парапете, свесив ноги вниз, и болтает ими вперёд-назад, томясь в ожидании близкого ему друга. Настолько Сонхва становится скучно, что он, найдя на соседнем углу крыши металлический поручень, садится туда, складывает руки на поручень и снова обращает своё внимание к спутнику Земли. На время он больше не смотрит — знает, что пунктуальности у его друга не занимать.       Когда чудо настаёт, Луна уже достаточно высоко над горизонтом, откуда ранее взошла. За спиной об стенку с тяжёлым грохотом бьётся дверь, ведущая на верхушку многоэтажки, а затем рядом на парапет плюхается небольшая человеческая фигурка, ради которой Сонхва уже битый час дышит свежим воздухом и думает, не сигануть ли ему с крыши. Он медленно, словно вообще не собирался это делать, поворачивает голову к своему собеседнику, осматривает его и тяжко выдыхает.       — Хонджун, у тебя помада смазалась, — не твоя помада, кстати хочется добавить, но слова так и растворяются в глубине души.       — А? А, да, спасибо, — Хонджун натягивает рукав куртки по самые пальцы и наугад проводит по губам, надеясь, что стёр остатки. — Торопился к тебе, извини. Про свой внешний вид вообще не подумал.       — Всё нормально, — выходит сухо и чрезвычайно грустно, но даже если бы Сонхва захотел, то всё равно не смог бы произнести это в иной интонации.       Невольно в голову лезут приятные и тёплые воспоминания о днях, когда Сонхва часами слушал Хонджуна насколько уютно рядом с ним, насколько им дорожат, а потом с дружеским подтекстом «я неимоверно люблю тебя». Уже тогда влюбленное сердце желало услышать эту фразу при других обстоятельствах, хотя и старалось воспринимать их всерьёз и в данном смысле.       А потом пришёл сущий кошмар для самого Сонхва: Хонджун ему три часа ныл о своем влечении к какой-то приторной очаровательной девушке, которая ради него готова хоть горы свернуть. Мир перевернулся окончательно, когда на дисплее телефона показалось уведомление с текстом: «ХЁН, мы вСтРеЧаЕмСя!!!!!!!!!!!)₩)2)_919_02)93019_)₩//"/'/~§§€§€». Сонхва тогда пусто смотрел на экран, чувствовал, будто земля из-под ног уходила, и единственное, чего ему хотелось, — исчезнуть из жизни, да побыстрее. Жаль только, что планы на будущее он себе великие и довольно увлекательные построил.       С той девушкой Хонджун встречается по сей день, вроде бы, уже второй или третий год. Уже второй или третий год сердце Сонхва болит, как бы он ни старался избавиться от этого надоедливого червячка внутри. В какую-нибудь из ночей хотелось ворваться к Хонджуну в дом, завернуть его в плед и утащить в своё логово, закрыть на десяток замков и никому не отдавать. И стоило бы, наверное, прекратить общение с объектом влюбленности, но одновременно с этим Хонджун лучший друг Сонхва, которым тот очень и очень дорожит. Пусть лучше живет счастливо, хоть и не с ним...       Кажется, Сонхва задумался так крепко, глядя на вышедшего из-за облаков спутника, что не сразу услышал, что с ним дальше разговаривают. И только он поворачивает голову, чтобы переспросить Хонджуна, как чуть не сталкивается носом с чужим. Вблизи под лунным светом Хонджун кажется ещё красивее, чем есть, даже с не до конца смытой помадой на губах, даже с чуть взлохмаченными волосами из-под берета. И от осознания, в каком положении они оба сейчас, Сонхва сильнее цепляется за поручень и отклоняется к нему набок, а затем смотрит на такого же удивленного Хонджуна и часто-часто моргает.       — Сонхва? Я спросил, не хочешь ли ты сходить в кино со мной?       — В кино?... — Хонджун утвердительно кивает, а Сонхва так и застывает, более ничего не отвечая.       В голову снова лезут обрывки прошлого, когда они с Хонджуном после учебы иногда ходили в кино. Сонхва всё ещё помнит, какими горячими были ладони Хонджуна, когда они случайно сталкивались руками или когда хотелось утащить друга в другую сторону.       Ответа так и не следует, потому Хонджун спрыгивает на кровлю крыши и встаёт позади Сонхва, укладываясь подбородком ему на плечо.       — Ты обиделся что-ли?       — А?.. — Сонхва мелко вздрагивает, когда поворачивает голову и ловит дежа вю от того, насколько они близко находятся. — А, кино?... Да-да, к-конечно, пойдём...       Может быть, совсем немного, совсем чуть-чуть Сонхва жалеет, что там, на крыше, запросто наконец-то не поцеловал Хонджуна, вдребезги разбивая себя, всё, что между ними было, и всякое хонджуновское влечение ко всем, кроме самого Сонхва.