Кофейня "То, что надо"

Луч фары летел далеко впереди звука «Харлея», несущегося по ночному городу, петляющего в потоке машин, и в свете этого луча сама Судьба со смехом грела ладони. Младший демон округа Кванджу Мин Юнги изо всех сил уносил ноги вот уже несколько кварталов — чёрт его знает, почему за ним гонятся лепреконы. Все думают, что лепреконы — милые гномики, охраняющие сокровища. Или радугу. Или единорогов. Родом из Ирландии, рыжие, в штанах... На самом деле это премерзкие долговязые мужланы в килтах. Быстрые стражи, этакие «агенты Смиты» волшебного мира — если засекут цель, могут вселиться в ближайшего человека/существо мгновенно. Ну а дальше — беги, лола, беги. В смысле, беги, Юнги, беги. Так что единственная правда о лепреконах: они рыжие. Юнги не очень понял, в чем дело и почему этот прекрасный во всех смыслах дедулечка, которого он пропускал на светофоре двадцать кварталов назад, прямо на "зебре" превратился в длинноконечностное рыжее существо, которое сейчас пыталось его догнать, то огромными прыжками, то просто бегом, размашисто задевая килтом машины и дома, периодически сверкая звонким своим хозяйством прямо над людьми (канун Рождества, что вы хотели, Лепреконам тоже холодно!), поэтому изо всех сил сматывался. На одном из перекрестков он понял, что ему не убежать, нужно срочно, прямо сейчас, мгновенно найти укрытие! Все, что он успел перед тем, как вломиться в кофейню прямо по курсу — на сверкающем Харлее, с мятными волосами, дырой на джинсовом колене и матерными извинениями, это подумать: "Спасите!!".

***

Намджун, потомственный маг, самый что ни на есть обычный — традиционный, с талисманом силы. Другим повезло обрести свои хранители силы в аксессуарах, удобных для ношения — брошь, кольцо, у кого-то серьги или ожерелье, кому-то меньше повезло с посохом, зонтом или вовсе шалью. Талисман Намджуна — турка.  Нет, не жительница Турции, а вполне себе обычная емкость, в которых кофе варят. Нет, ну обычная — это так себе сказано, у него самая красивая из всех виденных им турок, благо, без всяких драгоценностей, рабочая лошадка, но красивая... с золочением, с лунными камнями, светящимися от избытка магии, с тонкой металлической вязью по ручке, носику, крышечке и элементам, остальное — белая эмаль.  Восхитительная... Ну, когда судьба распорядилась так откровенно, у Намджуна не было других вариантов: он открыл кофейню пополам с дружищем Чон Хосоком, человеком, пекарем от бога. Вот чего-чего, а руки у Хосока из нужного места растут. Когда-то давно он принес в школу печенье для одноклассников, и один из главных задир класса запер его в темном чулане с вёдрами и швабрами, обзывая нюней, маминым сынком и девчонкой. Но Намджун, даром, что был коленастый дрищ, несмотря на тумаки от хулигана и его свиты, Хосока спас. Так и повелось у мальчишек, с младшей школы и до сих пор:  — Хана, туль, сэт — выходи на свет, нэт, тэсот, йосот — нас водой не разольёт, сэт, туль, хана — магия не главная. Конечно, им пришлось пойти в разные средние и старшие школы (маг и человек), но это их не разделило.  Вот и сейчас, пока Намджун добавляет магию в кофе ("Только то, что надо. Я же вижу — тут не хватает доброты. А здесь похвалы. Тут — самолюбия!") и десерты, Хосок эти самые десерты печёт. Небольшая кофейня привлекает посетителей: если заказать чашку особенного кофе по авторскому рецепту Намджуна, вы получите нечто уникальное, ни на один кофе в мире не похожее — турка не варит два одинаковых. — Хосок-а, думаю, нам можно закругляться на сегодня. Я имею в виду, закрывать и топать домой. Что ска... Ровно в этот миг в стекло двери влетел мотоцикл, на котором было что-то зеленоволосое, матерное, рваное, и, слава богу, целое. Защитный магический экран впустил этого демона разрушения, после чего снова стал непроницаем, и рыжий замерзший лепрекон напрасно бился в щит. Он прекрасно видел разбитую входную группу и разрушения внутри, мечущегося Хосока, беззвучно что-то верещащего, и мятного младшего демона из Кванджу, который с облегчением просто осел на пол.  Намджун, со вздохом и внутренним "Оммммм" коснулся турки одной рукой, второй медленно обвёл комнату для восстановления. Никаких заклинаний, только чистая сила магии и чёткое управление ею: собрать осколки, соединить, восстановить стекло, выпрямить металлические опоры, собрать столики, стулья, скатерти чистые, стены чистые, свет работает, подводка в идеальном состоянии, гирлянды, игрушки и елочные лапы на месте. Ах, да, свитер Хосока чист (он пролил на него кофе), а этот...  А этот — светился в лучах силы мятным пламенем. Обычно демоны чёрные, хм.. Намджун внимательно осмотрел сидящего на полу парня: ну, сила определяет его как младшего демона, но что-то в нём такое есть, что делает его мятным, у него неспроста такие волосы. — Тебе нужна помощь, — не вопрос, утверждение. Магический щит пропускает не-людей только в том случае, если им категорически нужна помощь, во всех остальных случаях нужно либо разрешение от Намджуна, либо нужно быть человеком. — Зачем за тобой гонится лепрекон? И какие нам будут последствия за сопротивление властям Магического мира, если я не сдам тебя прямо сейчас? — Намджун закончил уборку и уставился на непрошеного гостя.  — Да, хотелось бы знать! — Хосок тут как тут, руки в боки, глаза сверкали, ни дать ни взять строгий маг.  — Честное слово, я не знаю. — Юнги потёр щеку. — Ехал себе, ехал, и тут он — из какого-то дедули вылез, хрен пойми, зачем, и погнался за мной! Но я даже заданий никаких не выполнял. Просто катался. Намджун посмотрел внимательно, коснулся ещё раз турки (магией посмотреть) — нет, не врет. Хм... — Ладно. Я узнаю. Он мужественно направился прямо сквозь собственноручно созданный щит к лепрекону, который вроде как даже стабилизировался и готов к встрече. Лепрекон явно был зол. Его рыжая борода агрессивно топорщилась, но килт, слава богу, висел спокойно. — Простите, сэр. Видимо, вы ожидаете младшего демона, который попал под мою защиту. Не могли бы вы сориентировать меня, в чем именно его вина? — Намджун изо всех сил старался быть джентльменом, вежливым и выдержанным. — Вы про этого мелкого мятного засранца, который вон там сидит на полу и попивает кофе!? Он вор! Намджун несколько смутился, после чего вполне собрался: — Вина не доказана. Что же он украл? — Этот демоненок спер именную авторскую инкрустированную зажигалку Zippo самого короля Фейри! Намджун присвистнул: — У его Величества?! Хм... Серьёзный проступок. Позвольте, я все же попытаюсь разобраться в ситуации, и если это правда и кража совершена, я выдам вам преступника по всем правилам. Намджун шагнул обратно, в привычную и уютную, такую родную кофейню, и обратился к мятному недоразумению: — Зажигалка Его Величества короля Фейри при вас? Юнги захлопал глазами. Вообще, что-то в его облике было такое — хулиганско-пацанское, при этом котеночо-милое, и сейчас он быстро пришел в себя, и вернул лицу выражение "уверенный-в-себе-невиновный-оболганный-достойный-пацык": — Откуда бы ей у меня взяться? Я и мысли такой бы не взял, зачем мне зажигалка, я же не курю! И вообще — демон! — Он поднимает перед лицом ладонь, сжимает в кулак пальцы, кроме указательного, и из того появляется отчетливое симпатичное пламя. Юнги держит его несколько секунд, потом задувает, ойкая. — Я бы на всякий случай попросил вас показать содержимое карманов. Пожалуйста, — мягко просит Намджун. Юнги обиженно выворачивает боковые карманы косухи — довольно вместительные, кстати! — там жвачка, ключи, несколько монет, какой-то жетон. Зажигалки нет. Он вспоминает про внутренний карман, выворачивает его и... Намджун красноречиво молчит. Желваки на его щеках гуляют так, что страшно даже младшему демону. — Но это не я! — Юнги растерян и обескуражен, Леприкон за окном взвыл. — Спокойно! — Намджун взял ладонь демона и закрыл глаза, погружаясь в его воспоминания. Что это было... как зажигалка оказалась у него... Юнги вечно влипает во что-то подобное, причём совершенно не специально! В этот раз та же петрушка: на вечеринке в честь дня рождения Большого Босса он изо всех сил тусил, болтал, слушал, понадобились спички, так как младшим пользоваться способностями на таком высоком собрании нельзя, и вот тогда выручают всякие предметы — ножи, пистолеты, зажигалки и фонарики. Поспорили, чем удобнее зажечь свечу, которая в подставке-стакане и погасла — зажигалкой или спичкой? Ну и угадайте, что было дальше! Разумеется, Юнги просто протянул руку и схватил с курительного столика то, что там лежало, а дальше закрутилось: на автомате он сунул её в карман, и, конечно же, забыл. И всё. Никаких чудес, никакого злого умысла. — Случайность... Просто случайность. — Намджун выпустил руку Юнги, оставляя в своих пальцах многострадальную зажигалку, и отправляется к лепрекону. Юнги жадно наблюдал свозь прозрачную защиту, как они обмениваются репликами, как Намджун отдал зажигалку, как лепрекон щерил зубы и превратился в милейшего дяденьку среднего роста, с рыжей бородой, в шляпе и в килте, чтобы спокойно уйти. Хосок, тем временем, поднял и осмотрел мотоцикл, чтобы оценить, насколько он пострадал, но, кажется, Намджун и его заодно отреставрировал. — Я всё уладил. — Намджун вошёл обратно, и отправился за стойку, — но вам лучше не делать так больше. Следите за тем, что и как берёте. — Классная машина. — Хосок нежно трогает руль Харлея, — но не уверен, что на ней стоит так врываться в магазины. Может быть, хотите возместить нам ущерб? Юнги осматривается по сторонам в поисках этого самого "ущерба": — Эээ... Какой ущерб? — Какой-какой... Моральный! Я так морально сломан. Уничтожен! В общем... — Хосок, дружище, погоди. Давай попросим нашего мятного нарушителя впредь быть аккуратнее, — Намджун мягко остановил друга. — Надо признать, что уже довольно поздно, и нам нужно закрывать заведение. Юнги поднялся на ноги, поправляет ладонью волосы и обращается к магу: — Я отблагодарю вас, уважаемый. Меня зовут Мин Юнги, я младший демон округа Кванджу. — Буду ждать с нетерпением, младший демон округа Кванджу Мин Юнги. Очень приятно, я — Ким Намджун, маг в третьем поколении.

***

Все мысли Юнги — вокруг кофейного мага, который его спас. Просто так! Не за деньги, не за договор на желания — просто так! А ещё маг был очень милым. Ямочка на правой щеке, и эти волосы длинные! Высокий и такой... Надёжный. Юнги вздыхает: наверняка он с этим своим человеком в отношениях. Впрочем! Это не отменяет его благодарности и обещания. Он уже неделю ходил вокруг да около, не решаясь войти; наблюдал из-за стекла, как Намджун и Хосок слаженно обслуживают посетителей, как улыбаются друг другу, и почти совсем отчаялся, когда вдруг заметил широкий, теплый флирт Хосока с милейшей посетительницей. Юнги немного воспрял духом, и решил зайти. Замешкался у входа — с пустыми руками идти?..

***

Ли Минхо — чхонъгакдоккэби, "холостяк-токкэби", привлекающий людей, восхитительно красивый, вредный, завистливый, и... бывший Ким Намджуна. Токкэби тогда учился, а юного мага несложно было опутать любовной игрой, а потому токкэби тренировался. Он допустил лишь одну оплошность: позволил себе сентиментально влюбиться, а потому — доверить Намджуну больше, чем было безопасно. — Моё истинное имя — Хёри. Но если ты его забудешь… я исчезну. Намджун задумчиво ответил: — «Хёри». А ты сам дал себе это имя? Пустота и разлука, вот что такое "хёри"! — маг варил кофе, он как раз учился обращаться со своим артефактом. — Тогда спрячем его там, где никто не найдёт. Даже я. Он склонился над кофе, чтобы прошептать заклинание "забвения", и произнёс это имя трижды, как оно того требовало. В этот момент случилось то, чего не ожидал Минхо, и чего не мог подозревать Намджун: сработала древняя магия истинности. Тот, кто произнес истинное имя демона забудет его, но станет владеть силой над ним, если вспомнит. У Намджуна в руках была турка. Она-то как раз имя запомнила: вензель "хёри" появился на одном из бочков, и на боку Минхо - слева, под сердцем. Но сам Хёри исчез, как его не было — Намджун стоял с туркой в руках, пытаясь вспомнить, зачем он сварил себе еще один кофе ближе к ночи.

***

— Один тут отдыхаешь, мятная голова? — незнакомец поиграл бровями. Юнги внимательно посмотрел на него, оценивая. Хм... Чхонъгакдоккэби? Интересное дело. Он уточнил: — Какое ваше дело? — Видишь ли, демон... Этот владелец кофейни, мой старый... знакомец. И у него есть одна вещь, которая мне крайне нужна. Но я не могу, и вряд ли он меня пригласит. Юнги нахмурился. — Знакомец? Вещь? И что это? — Буду честен под твоим пристальным взглядом. Я... скажем так, любил его. А нужна мне его турка. — Хм... Юнги задумчиво смотрел на токкэби, внимательно изучая его лицо — у демона оно словно текло, очень потихоньку менялись черты, именно это позволяло ему быть прекрасным для любого из людей. Минхо смотрел на него глазами, которые меняли цвет — из черного в карий, в каре-зеленый, в золотой, в оранжевый, золотой, зеленый, голубой, синий... — Не зависай, ты ж не человек, как бариста. А турка мне нужна та самая, его — с белым и голубым фарфором на вставках. С тонкой работой на ручке и крышечке. Юнги оценил, что в целом, это вполне себе повод, и сказал: — Турку на то, что ты отвалишь от него, да? Это ведь бариста? Высокий, и с ямочками? Токкэби с удивлением на младшего демона посмотрел. — Хм, мятная голова, ты влюблён? Какая прелесть! Демон и человек. Высший будет в восторге, айййщ! — он цокает и бессовестно толкает щёку языком изнутри. — В общем, если ты достанешь мне эту турку, я исчезну из его жизни насовсем. Юнги быстро оценил обстановку и задумался: никакому демону не бывает нужна вещь просто так. Значит, в ней заключено что-то, что для этого токкэби крайне важно. Но это идеальный повод войти. И, вероятно, быть полезным. Отблагодарить. — Ладно. — он немного тянет слово, а Минхо радуется: так просто! Так легко! Протянул руку младшему демону, и тот, помедлив, пожал ее — как и положено, сполохи силы над сомкнутыми ладонями отметили и закрепили договор. Нежный звон дверного колокольчика с рыбкой-пуннопан, и Намджун заинтересованно посмотрел на посетителя. — Извините! — голос Юнги внезапно дал петуха, отчего он смутился ужасно и прокашлялся. Он смешно заалел щеками и принялся смотреть не совсем на Намуджуна, а в сторону. — Простите. Я пришел поблагодарить вас. И вашего друга! Вы спасли меня и мой мотоцикл, а я даже не нашел в себе смелости и здравого ума, чтобы сказать простое "спасибо". Он собрался, выпрямился, и даже рискнул посмотреть в глаза бариста — обожгло. А потом отпустило и окутало — кофейное, теплое, понимающее. — Пожалуйста, младший демон округа Кванджу, Мин Юнги, — Намджун чуть улыбался, а Хосок тут же влез, плечом чуть перекрыв друга: — Между прочим, да! Ты ведь столько всего сломал, и Намджун потратил силы! Чего пришел? — Спокойно, Хоби. Наш гость пришел с добрыми намерениями. Юнги встрепенулся: — Откуда вы знаете? — Вижу, — Намджун погладил турку, стоящую перед ним, и Юнги с интересом воззрился на нее: — Какая красивая турка! — он не кривил душой, в целом вещица была примечательная. — Такая тонкая работа... Это гномы? Намджун поднял бровь с легкой улыбкой: — Вы и правда не разбираетесь, да? Я маг. Это — мое сокровище. Это не просто турка, это реликвия, которая мне крайне дорога. После этих слов Юнги оглянулся через плечо, чтобы посмотреть на токкэби, ждущего снаружи, но того не было видно — легкий вечер накрывал город, проспались фонари и влюбленные, которые везде шляются парами, в одинаковой одежде и держась за ручки. Но даже если их руки не соединены, парочки выдает внутренний свет, от которого всем, абсолютно всем хочется оказаться на их месте. Ну вот как думать о том, что нужно спереть реликвию для токкэби? Да еще когда отчаянно хочется взять этого милого парня баристу за руку и гулять с ним до самого утра, умирая от ощущения ладони в ладони, и разговоров ни о чем, и попытках оставаться собой, а не казаться хрен знает кем? Голос Намджуна вернул Юнги в реальность: — Кофе? Токкэби ждал битых пару часов за дверями уютного кафе, прогуливаясь назад и вперед, и протоптал уже довольно заметную дорожку в снегу, когда его терпение лопнуло. Эти двое ворковали внутри, совсем не обращая никакого внимания наружу! Что за дела! Минхо злился, но как же попасть внутрь. — Простите! — мимо по улице проходила какая-то аджумма с весьма тяжелыми и объемными сумками в руках. — Простите, вы не откроете мне двери? Минхо на автомате открыл дверь, и осознав, что произошло сейчас, на радостях предложил бабуле помощь. Когда он донёс ее сумки до квартиры, он бегом спустился вниз. Минхо подергал дверь, щелчком пальцев перевернув табличку "От себя" стороной "К себе", и, улыбаясь изо всех своих демонских сил, подозвал Хосока жестом, мол, не получается открыть дверь, на что лучезарный пекарь их распахнул: — Я могу вам помочь? А, ой, табличка перевернулась, неловко вышло, простите, пожалуйста! — Мне можно войти? — токкэби продолжал улыбаться. — Конечно! Пожалуйста! — и Хосок отошел влубь, возвращаясь к кассе. Минхо осмотрелся в поисках искомого предмета. Пока Юнги и Намджун около стойки самозабвенно обсуждали влияние науки на развитие мотоциклов, музыку и горчинку в кофе, Хосок, мурлыкая песенку, поинтересовался: — Что вам нужно? — Да вот!.. — тон Минхо сменился с любезного на наглый, а улыбка пошла трещинами. — Зашёл с бывшим поворковать, а он, смотри-ка, занят мятной башкой. Нет, безусловно, симпатичный демоненок, но... В этот момент Намджун его заметил. Не отвлекаясь от Юнги, он машинально тронул турку – привычка мага, пополнить силы и сосредоточиться. Пусто. Сила не пришла. По спине прошел холодок, а когда он снова посмотрел на нового посетителя, остолбенел: его лицо текло, меняясь, и аура светилась темно-лиловым. Чхонъгакдоккэби? Он очень... Знакомый. Или нет? — Здравствуй, Намджун, — длинные когти выдвинулись из пальцев, токкэби сделал несколько шагов к баристе, но тут Юнги метнулся ему под ноги юрким котом, тот попытался перепрыгнуть, споткнулся, упал на демона, сверху что-то намахивал руками Намджун, пытаясь не попасть магией в Юнги; вмешался Хосок, громким вихрем ворвался в кучу-малу, сдвинул всех к стойке. Намджун, тщетно пытаясь пополнить силы, отвлекся от турки, чтобы вытащить Хосока за шиворот, получил пих в пах, сложился со стоном и вскриком Юнги "Ах ты тварь!", едва приподнялся – и снова рухнул, оглушённый подлым ударом токкэби, вынырнувшего из свалки, потом плюхой от Хосока, который с громким "ой!" после этого вытащил его из потасовки. Минхо, схватив Намджуна за руку, яростно шипит: — Ты дал мне имя… а потом сделал его пустым! Намджун, вскинув руки в защитном жесте, на мгновение выпускает турку из рук и вида, а Юнги оттаскивает от него токкэби, пригвоздив его к стойке и шипя: «А ну пошёл вон!» – после чего потащил его к двери, как мусорный пакет, Минхо сопротивлялся и выдернул младшего демона с собой. Рев мотора и мерзкий хохот слышны даже из-за закрытой двери, а Намджун хватается за сердце: турки нет. *** — Ну что, ты отвалил? — Юнги перевел дыхание, ссаживая токкэби где-то в подворотне в нескольких кварталах. — Уговор! — токкэби скалил зубы и радостно менял лица. — Мне мало уговора. Дай обет. Об этой турке. — легкое сияние артефакта голубым светом оглаживает руки Юнги, который не слезал с Харлея и продолжал держаться за турку, поглаживая ее пальцами. — Ладно... — Минхо скрипит зубами. — Даю тебе обет, что как только ты отдашь мне эту турку, я исчезну из жизни тебя и Намджуна, оставлю вас в покое. Юнги щелкнул пальцами, фиксируя договор небольшой, но эффектной вспышкой пламени, после чего отдал Минхо амулет. Тот швырнул под ноги дымовую шашку (дешёвый трюк!) и растаял в вонючей завесе. Юнги вздохнул, и хмуро дал по газам.

***

— И где ты собрался его искать?! Хосок мерял шагами кофейню. — Не знаю. — Намджун мрачный, буркнул сквозь зубы. — Но я должен его найти. — Прежде чем ты попрешься куда попало, давай думать! Ладно... что мы про него знаем? Волосы мятные, мотоцикл Харлей Девидсон, куртка, кажется, черная, потертая. Еще помню, что полосатая кофта под ним! — Забей. Намджун варил кофе. Вот уже неделю он создавал, как ему казалось, безвкусную бурду – почти без магии, без души. Турка стояла другая — мёртвая. Нет, она исправно выполняла свое предназначение, и была очень симпатичная, но не то. И хотя посетители по привычке приходили, покупали, но то и дело кто-то жал плечом, улыбался не так радостно, а то и вовсе кофе не допивал. Каждая недопитая чашка оставляла во рту вкус пепла. Намджун черствел, как трёхдневный круассан, и точно верил: увидит этого мятного еще раз — убьет. Плевать, что он демон. Или кто он там. На пятый день он сломал кружку о стену («Чёрт!»), бросил фартук Хосоку («Заканчивай без меня») и вырвался на улицу, по дороге осознав, что теперь от въезда в витрину мотоциклом вовсе не спастись, магии-то не хватит. От этого еще горше, чем было — ведь он же доверился этому пацану, демоненку, кто он там? Их разговоры тогда текли, как кофе из турки – горячие, насыщенные, с горчинкой азарта. Совпадение вкусов в музыке, книгах, даже в глупых каламбурах — Юнги сказал, что покатает в обмен на баскетбольный матч, правда, он там еще поиграл словами - матч/мэтч, отчего Намджун счастливо жмурился. Дурак! Идиот! Он ругал себя всю дорогу от кафе до... Что это за место, что за здание? Намджун поднял голову и запахнул мантию — единственное, что осталось у него от магических сил. Все, что может этот плащ, так это скрывать его от людей. Ноги сами принесли его сюда, к дворцу Кёнбоккун; он любит это место, и как раз обсуждал с Юнги, что было бы неплохо содержать это место в магической исторической дымке, чтобы место сохранило... — Один здесь отдыхаешь? — Юнги без мотоцикла, в простой чёрной худи, казался казался чуть массивнее, ниже и... человечнее. Намджун вздрогнул, развернулся на пятках – и меч уже блеснул у горла Юнги. Холодная сталь против тепла демона. — Ну же... Маг Намджун, не стоит, — Юнги поднял вверх обе ладони. — Я пришел с миром! — Ты пришел посмеяться над тем, у кого украл магию? Защищайся! Кто бы ты ни был на самом деле, я тебя убью. Шаг на шаг, выпад на выпад — Юнги отступает, пока не прижимается спиной к древнему камню. Он поднимает руки над головой и хрипит, с лезвием под ключицей: — Левый карман. У сердца. – Юнги не моргнул, глядя на лезвие. – Там твоё будущее. — Вряд ли там прячется та самая турка, не правда ли? Щщщщибаль! — Намджун в ярости от манипуляции — как может этот чертов демоненок такой фразой давать надежду?! Ведь не может быть никакой турки в этом кармане... Продолжая удерживать лезвие у его шеи, он скользнул пальцами во внутренний карман, и нашарил что-то металлическое, теплое, приятное, и от прикосновения его рука наполняется магической силой. Это ни с чем не спутать — магия, его магия, она... — Что это? — Намджун вынул руку, сжав в пальцах предмет, и опустил меч. — Твоя сила. Минхо просчитался, попросив всего лишь турку. Согласись, так намного удобнее, м? В ладони лежало кольцо. Тяжёлое, тёплое. Сине-белая вязь повторяла узор с турки, не хватало только вензеля с надписью "хёри", а внутри пульсировала знакомая сила. Разумеется, размер подходил идеально. — Прости, если кривовато, – Юнги смущённо ковырял дырку на джинсах. – Я три ночи гуглил «византийские орнаменты». — он потер щеку ладонью, смущаясь, выпуская воздух из груди, оказывается, он там немножко застрял. — Могу я отвезти тебя в кофейню? Надеюсь, я успел, и вы не закрылись. *** — Божечки-кофеечки, – Хосок ахнул. – Ты же... предложил ему руку, сердце и магию в одном флаконе! Да ты сам дьявол! — он всплеснул руками, уставясь на алеющего щеками Юнги и офигевшего Намджуна. — Только не говори, что ты этого не придумал сразу, демон! — смеется Хосок. — В общем, этот токкэби сильнее меня, а мне же нужно было его победить. – Юнги покраснел, как рак на рождество. – Ну, я его и обхитрил. Силе неважно, в какой она форме, если сохранить самое важное. А кольцо... оно практичнее турки, правда же? Я понял, что токкэби решил перехитрить меня, а я вовсе не собирался быть обхитренным, и... ну... — Как интересно. А если мы поругаемся, кольцо потеряет силу? Ты заберешь её с собой? — Намджун смотрит на мятноволосого демона с сомнением. — Ну... Расскажу тебе все подробности только на свидании. — Юнги так отчаянно переживал и краснел, что Намджун рассмеялся. Это добрый, мягкий, но очень заразительный смех. — Чёрт возьми, Юнги-я... – Намджун медленно надел кольцо. Магия затопила вены, как горячий эспрессо. — Вот никогда бы не думал, но черт меня побрал, представляешь, Юнги-я? — Как тебе игра слов? Юнги улыбается: — Намджуническая.