Ты не умеешь врать, Михаэль

Ещё одна ночь в комнате пустой. Какой отстой. Его вновь накрывает истерика. Ему вновь кажется что он никому не нужен. Что он никчёмный мусор. Его трясёт. Ему хочется вновь схватиться за острое лезвие. Провести пару ярких красных полос. Хочется выпусть всю ту внутреннюю боль. Хочется кричать. Он хватается за свои волосы. Тянет что есть силы. Хочется привести себя в чувства. Хочется перестать чувствовать. Хочется не чувствовать боль. Хочется. Хочется. Хочется. Это невозможно. Это ужасно. Он издаёт сдавленный крик. Скоро на тренировку. Это состояние накатило не вовремя. Ещё чуть-чуть. Совсем скоро. Руки тянуться к заветному сверточку с лезвием. Нет. Нельзя. Он одергивает себя. Он перекрыл тату пару старых шрамов. Нельзя дать появится новым. Но по другому нельзя. Больно. Больно. Больно. Очень больно. Неужели он настолько никчемен что не может справиться с каким-то эмоциями? Подавлял же как-то.. Пусть и срывался, но подовлял. Хочется тепла. Ласки. Счастья. Любви. Но он не умеет её принимать. Он понял это давно. Он выбрал неверный путь. Он не может повернуть назад. Он царапает молочную кожу покрытую тату. Возможно никто ничего не увидет, не так ли? Зажимает в зубах край тёплого одеяла. Кричит. Глухо. Сдавленно. Протягивает руку. Сорвался. Новые полосы окрасили внутреннюю сторону руки цепляя тату. Кровь тонкими быстрыми струйками закапала на пол. Ещё один крик подавляемый одеялом в зубах. Кричит. Громко и глухо. Слезы льются без остановки. Ещё один порез. Крик. Порез. Крик. Слезы. Рвёт на себе волосы. Он один. Он никому не нужен. Эти мысли сжирают. Одиночество сжирает. Говно ведь не заслужило. Так его убеждал отец. Лезвие выпадает. Руки тянуться к собственной шее. Душат. Тяжело дышать. Трудно. Плохо. Блядская истерика. Резкое приземление рядом. Кто-то силой одергивает его. Притягивают в объятия. Он цепляется. Цепляется за белую футболку, которая пропитывается кровавыми подтеками с ран. Громкий оглушительный крик. Уже плевать. Его увидели таким. Таким раздавленным. Слабым. Опущенным. Нежные руки. Его гладят нежные руки. ЕГО. Кайзер напрягается. Истерика постепенно уходит куда-то на второй план. Прислушивается. Успокаивающие слова. Ему шепчут успокаивающие слова. ЕМУ. Не правда. Не верит. Это не ему. Он ведь не заслужил. Он ведь говно. Нервный смех. Его пробирает нервный смех. Смеётся. Громко, пронзительно. Его прижимают ещё сильнее. Он вжимается в ответ. Смех сходит на очередной всхлип. Его поднимают на руки. Так заботливо усаживают с пола на кровать. Объятия не разрываются. Он благодарен. Он слабо кусает непрошеного посетителя за шею. Он сам не знает зачем. Сопротивления не чувствуется. Его наоборот. Целуют в макушку говоря что все хорошо. Все ведь хорошо, правда? Он успокоился. Вроде как успокоился. Он морально устал. Убит. Его аккуратно выпускают из объятий. Вздыхают. Кайзер поднимает пустой взгляд на Него. Йоичи. Они оба горько усмехаются. Одновременно. Исаги покачал головой. Он отошёл от него. Исаги что-то ищет. Японец удалился в ванную комнату. Кайзер всхлипывает сжимая руки на бёдрах. Боль отрезвляет. Перед ним вновь появляется знакомый силуэт. Присаживаются напротив него на колени. Аккуратно берут его руку. Обрабатывают. "Никогда так больше не делай, Кайзер"-нежно, с болью в голосе, шепчет Йоичи. Немец всхлипывает. Рядом с ним садятся. Его вновь крепко обнимают. Он прижимается в ответ. "Какого чёрта... ". Спрашивает очень хрипло. Исаги гладит его по спине. Вновь целует в макушку. Успокаивает. Хочется оставаться так вечность. Можно ведь? Ведь можно? Вопросы полные надежды. "Можно, Михаэль". Блядский Исаги. Он словно прочитал его мысли. Кайзер перебирается на колени к нему. Никакого сопротивления. Нежные руки аккуратно придерживают за талию. Прижимают. Не отпускают. Он судорожно выдыхает. Утыкается лбом в чужое плечо. Его гладят по волосам. Он прикрывает глаза. Он не знает что говорить. И нужны ли здесь слова. "Я научу тебя принимать доброту, Кайзер"-лёгкая улыбка на лице Исаги.-"Тебе нельзя быть одному. Никогда нельзя." Кайзер вздрагивает. Сука. Блядский Йоичи. Он отвечает. Хрипло. Тихо. "Я тебя ненавижу". Он врёт. Ему противно от своей же лжи. Он сжимает руку на его футболке. Исаги смеётся. Негромко. Мягко. Исаги гладит его. "Ты не умеешь врать, Михаэль". Да. Он не умеет врать. Поэтому японец и читал его как открытую книгу?" Ты верно думаешь". Да блядский Исаги! Хватит читать мысли. Телепат хренов. Кайзер хмурится. Неужели он НАСТОЛЬКО читаем? Он поднимает взгляд на Исаги с немым вопросом. Тот вновь смеётся. Не отвечает. Михаэль легонько толкает его в плечо. Он пытается выбраться. Он итак уже раздавлен им. Исаги улыбается. Исаги прижимает его к себе ещё ближе. "Не отпущу." Кайзер прикрывает глаза. Вздыхает. Шепчет. "Постой. А можно я с тобой?" Вопрос полный надежды. Вопрос, который он рискнул задать. Вопрос который... Который отдаёт поцелуем? Исаги его целует. Нежно. Мягко. Не настойчиво. Осторожно. Он отвечает. Робко. Неумело. Короткий выдох в губы. "Можно. Без тебя я никуда не пойду". Исаги отвечает. Отвечает так беззаботно. Михаэль слабо улыбается. Он попытается довериться ему. Он попытается научиться принимать любовь и доброту. Он все попытается. Ради Йоичи. Ради ЕГО Йоичи.