В туалете

      Ночью атмосфера в туалете менялась. Первое, что бросалось в глаза, — это неприветливый серый цвет стен. Словно они впитали страхи всех, кто когда-либо здесь бывал. Потолок низкий, как в тёмном туннеле, а мягкое мерцание ламп раздражало. На стенах только грязь и следы от слез, что не смывались годами. Воздух застыл, тяжелый и перенасыщенный запахом антисептиков и едкой химии. Сотрудники явно не особо старались при уборке. Пол, когда-то белый, сейчас покрыт пятнами и трещинами, отдаленно напоминающими раны, которые никто не стал бы залечивать.       Светильники едва светят, бросая угрюмый свет на кабинки. Танос проходит в самую даль, а Нам Гю тихо следует за ним. Отпроситься ночью в туалет легко, если знать, на что стоит давить. Два треугольника переглядывались меж собой, решая, кто отведет парней, и ярость медленным ядом просачивалась в разум. Прямо как с детьми в детском лагере.       На стенах нет ни надписей, ни рисунков, но парень чувствует, что многие здесь оставили души, моля о помощи. Каждая дверь скрывала крики от одиночества. Пальцы подрагивали, Танос чувствовал, как сердце заходится в бешеном ритме. Волнами накатывала паника.       Присев у стенки, парень перевел дух. Действие таблеток закончилось и стоило немного успокоиться. Обождать, когда всплеск эмоций пройдет. Он выжил и сегодня. Одежда пропитана потемневшими следами чужой крови и собственным безрассудством. В одежде неприятно, тесно, тошно.       Танос всегда любил рисковать. Его жизнь была наполнена эксцессами: наркотики, бессмысленные потасовки и пьяные дебоши. Однако теперь он был здесь, среди смертельной игры, где ставка не только зеленые бумажки, а жизнь. Мысли скачут, как блохи на лисе, и он не может сосредоточиться. Один раз он спотыкается и падает, другой — подпрыгивает высоко, взрываясь смехом.

«Hey guys! Я тут просто пытаюсь погасить свои debts, кто хочет listen to a new track?»

      И сейчас, сидя у туалетных кабинок, парень глупо хихикает. «Неужели я когда-нибудь был нормальным?» — думает он, и смеется громче, чувствуя через ткань холод кафельной плитки.       А рядом, в тени, находился Нам Гю — преданный поддельник и неподкупный компаньон. Нам Гю— настоящий мастер манипуляций с фальшивыми улыбками и хитрыми уловками, которого наркотический мир Таноса виток за витком затягивал в состояние экстаза и разложения. Нам Гю вежливо подхватывал слова Таноса, пытаясь взбодрить его. Гладил по спине, массировал плечи, стараясь сгладить углы с другими участниками. Еще чуть-чуть и воспаленный мозг Таноса мог услышать, как Нам Гю ласково мурлычит на ухо. — Как тихо, — шепчет парень, садясь рядом, устраивая поудобнее голову на плечах — здесь тишина пугает.       Танос непонятно фыркает. — Нам Су, не стоит переживать, рядом с тобой the most amazing guy in the fucking world. — Нам Гю, — поправляет парень и по-тихому смеется, притираясь ближе, словно кот. Горячее дыхание опаляет шею и больной разум Таноса слышит, как сердце пропускает удар. Ладони потеют, как у какого-либо девственника, а дрожь в пальцах усиливалась. Мысли-блохи скачут дальше и идеи на грани нонконформизма лезут в черепушку, скрывая за собой паранойю.

Жалкий наркоман.

      Нам Гю, в противовес, больше думает о том, что они могут получить из этой игры. Каждый выстрел и убийство напоминают о невозвратности. Танос нажирался таблетками, смеялся громко под дулами винтовок, превратив боль в ослепительный драйв, и каждое его дурачество спасало Нам Гю от нервного срыва. Безумный оптимизм Таноса вселял надежду в самого отчаянного. То, что большинство воспринимали как бред, для них важнейшая часть стратегии. Люди умирали десятками, игры становились сложнее, опаснее. Танос протягивал руку, а Нам Гю жадно хватался за нее. Глотая таблетки, танцевали на трупах. Шансы на смерть повышались, но Нам Гю истинно следовал за этим несуразным парнем. Нажимал на кружок и глаза щурились от удовольствия, когда Танос вскидывал руки вверх.       Команда кружков! Их команда. Дуэт.

«Как бы выжить до завтра, если представляешь, что убить старушку — это твой план на день?»

      Нам Гю смелеет и льнет к чужому телу, руки скользят по плечам, спускаются к животу, оставляя за собой тени. Выгибается, притирается, выпрашивая ласку. Таноса ведет. Что происходит — это реальность? Или это лишь игра ума, ломка или возбуждение, интригующий танец желаний, который затмевает здравый смысл? Глаза Нам Гю сверкают, парень улыбается по-дурному. Склонившись ближе, Нам Гю тянется к лицу, его дыхание становится прерывистым, он не целует, а дразнит, принося с собой аромат наркотического забвения. Его улыбка, яркая и безумная, мимолетна — как бы покидая их, оставляя только ничтожные обрывки утешения.       Танос тянет парня на себя, и тот усаживается сверху, елозя, устраиваясь поудобнее. Танос шипит, а Нам Гю тянется к шее, дышит горячо и не дает Таносу целоваться. — С тобой все в порядке? — невинный вопрос, бьющий своей неожиданностью под дых. — Everything… — Парень не дожидается ответа и проводит под ухом языком, посасывая кожу, залезая руками под футболку, оглаживая ребра, — … Is fucking awesome.       Нам Гю хихикает куда-то за ухо, а Танос сглатывает слюну, чувствуя, как волнение нарастает. Опыт с девчонками, который обычно был таким унылым, ускользает куда-то вдаль. Его руки, словно отголоски забытых желаний, спускаются на чужую талию, но тут же перехватываются; пальцы Нам Гю крепко сжимают запястья над головой, как будто говорят: «Не уйдёшь, пока не отпущу». Нам Гю щурит глаза, взглядом пронизывает Таноса, как острое лезвие. Весёлая дерзость, смешанная с отчаянием, привлекает ещё больше. Нам Гю игриво елозит на чужих бедрах, искушает. В штанах давно тесно, и Танос, словно загнанная в угол псина, скулит.       Зависимость от удовольствия. Раньше ему понадобилось бы закинуться парочкой таблеток, чтобы почувствовать то, что сейчас льется в венах — адреналин, смешанный с чем-то похожим на чистую магию. Он смотрел на Нам Гю и понимал: во взгляде таится больше, чем просто физическое влечение. Предвкушение, игра на грани фола, которая могла обернуться как величайшим удовольствием, так и необратимыми последствиями.       Кого-то волнуют последствия?       Целовал Нам Гю с настойчивой нежностью, словно старался запомнить каждое мгновение. Вокруг царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь шорохом одежды, прерывистым дыханием и скулежом. Блохи кружились-скакали в голове — от волнения до адреналинового восторга. Танос потерялся в потоке ощущений, позволяя Нам Гю вести дальше.       Стук в дверь оборвал всю магию момента. Обеспокоенный длительной тишиной, треугольник зашел сразу после стука, не дав времени опомниться.       Танос безумно улыбался в черную маску, уткнув Нам Гю лицом в шею. Парень, затаив дыхание, сжался, умирая со стыда. — Время вышло. Нам нужно вернуться. — Мистер, как вас там… А! Кружок! My baby is a little embarrassed, можете свалить отсюда нахер?       Треугольник молча вышел, а Нам Гю, отлипнув от парня рассмеялся. — Твоя бэйби? — My baby. A Princess in Thanos' World.