My Private Tokyo

Тогда

— Ну что, как я выгляжу? — Потрясно. Глаз не могу отвести, — раздался голос по ту сторону экрана. — А пообъективней можно? — Ты объективно самый прекрасный омега на планете. — Дурак, — отмахнулся Чонвон, пытаясь повязать бант на атласной блузе. — И зачем я вообще у тебя спрашиваю? — Потому что тебе важно мое мнение. — Точно. А еще ты разбираешься в моде. Так непривычно, — он окидывает себя вновь скептичным взглядом. — Давно не красился и не надевал такое. — Тебе всё к лицу. Так что не переживай. А если кто не оценит — шли далеко и надолго. — Спасибо за ценный совет. Особенно родителей своего парня, — усмехается Чонвон. Голос по ту сторону экрана затихает. Ян знает, что друг не любит разговоры о его новой пассии, да и он старался не распространяться в первое время. Но теперь…все стало серьезно. Джей — не просто очередное увлечение. Он — что-то гораздо большее. — Такси подъедет через три минуты. Мне пора бежать. Не скучай там без меня, хорошо? — Ты же знаешь, я всегда по тебе скучаю. Дом семьи Пак намного больше родного дома Вона, хоть он и сам не из бедной семьи. Это не становится открытием — все, кто крутится в их кругах, знают, насколько богаты и успешны Паки. И Чонвон — не исключение. — Привет, — альфа встречает важного гостя в дверях и принимает презент в виде торта. — Спасибо. Ты чудесно выглядишь. Прошу, чувствуй себя, как дома. Ян пытается. Правда пытается вести себя, как ни в чем не бывало, но холодный взгляд папы Чонсона заставляет замереть на месте. И Яну было бы плевать, не будь этот человек таким важным для его парня. Отец Джея настроен спокойно и вежливо, в отличие от своего супруга. Он предлагает пришедшему омеге присесть за стол — Чонсона отчего-то сажают напротив. Помимо них здесь еще старшая сестра Чонсона с супругом — те всячески пытаются разговорить остальных и разбавить холодную атмосферу. Джей представляет парня своей семье, но его папа всячески игнорирует омегу, будто Чонвона и нет вовсе. И когда все усаживаются за стол, заявляет: — Я бы хотел, чтобы мой сын сошелся с кем-то, кто не связан с юриспруденцией. Кстати, Джей, милый, с минуты на минуту подойдет Сону. Я решил его позвать — это же семейный праздник, а он так близок к нашей семье. — Пап, но я хотел познакомить вас с Чонвоном, — начинает было Джей, но старший омега семьи отмахивается: — И познакомил. У нас будет достаточно времени, чтобы пообщаться. Чонвон очень быстро понимает две вещи: Первое. Общаться с ним никто не хочет. Второе. Ему здесь делать нечего. Через десять минут в комнату влетает Сону. По-другому и не скажешь: омега воздушный и легкий как перышко, просто ангел во плоти. Его голос звучит, как струны арфы, он со всеми добр и мил, и Ян не понимает, как Сону может кому-то не понравиться. А еще бесится с того, что все взгляды, Даже Джея, обращены на Кима. Разве Чонвон, грубоватый и резкий, может соперничать с ним? Не лучше ли просто уйти? Вся эта ситуация его безумно злит. Очевидно, что папа Чонсона специально это сделал, чтобы Чонвона унизить. Устроил смотрины, то и дело нахваливая Кима: Сону это, Сону то. Еще бы, Сону — сын его близкой подруги, и оказывается, с Джеем знаком давным-давно. А Чонвон об этом в первый раз слышит. Видимо, Пак не посчитал достаточно важным, чтобы о таком говорить, и в целом, чтобы предупредить о том, что его ждет. — Ты понравишься им, — твердил он. — Не волнуйся ни о чем. Чонвон немного переживал. И как оказалось, не зря. — Чонвон, ты почти ничего не съел! — папа Чонсона обратил на него внимание чуть ли не в первый раз за вечер. — Что, неужели невкусно? — Все очень вкусно, спасибо. Просто аппетита нет, — омега прожигал взглядом сидящего напротив Чонсона, будто ждал от того каких-то слов или действий. Но альфа молча наблюдал за происходящим, будто это было нормально. Может, в их семье уже происходило подобное? — А ты сам как, умеешь готовить? — Я не кулинар, но базовые блюда готовлю. Не на одной же доставке жить. — Ах, а вот Сону в этом самый настоящий мастер! Я недавно был у них в гостях, он предложил мне чудесный пирог с черникой! Признаю, таких вкусных пирогов я давненько не ел, будто из ресторана. — Вы мне льстите, — смутился Ким, поглядывая на папу Джея. — Но спасибо, мистер Пак. — Говорил же, зови меня просто Ингю, милый. Ни к чему нам формальности, — и с улыбкой продолжил расспрос: — Сону, ты же закончил факультет искусств? И я слышал, без проблем нашел работу? — Да, меня взяли в Warner, буду создавать макеты декораций. Мне там понравилось, очень интересно. Да и к тому же, меня всегда привлекал кинематограф, здорово приобщиться к чему-то настолько глобальному. — Ты большой молодец, Сону. Сам всего добился, строишь карьеру. Не стоит быть нахлебником. Чонвон, а у тебя-то хоть были другие варианты, если бы не фирма Джея? Это было слишком. Чонвон смотрел на Ингю во все глаза, пытаясь осмыслить, что только что услышал. Он трудился столько лет, чтобы сейчас его упрекнули в том, что он получил место юриста через постель? — Пап! — возмутился Чонсон, ошалело смотря на родителя. Видимо, не ожидал. А Чонвон ожидал, и в какой-то мере даже был рад. Это позволяло ему свалить отсюда, чтобы больше не терпеть унижения. — Вам тяжело будет в это поверить, но да, варианты были. А вы, мистер Пак, заставляете меня жалеть о сделанном в пользу фирмы Чонсона выборе. Спасибо за вечер, я, пожалуй, пойду. Всего наилучшего, — он со скрипом выдвинул стул из-за стола и под удивленными взглядами собравшихся покинул гостиную. — Чонвон! Пожалуйста, останься! Его преследовал голос Джея, но Ян не послушал. Он не железный, пускай всегда позиционировал себя сильным и независимым омегой. Его броню тоже можно пробить. Пускай это подвластно только близким людям, Чонсон был одним из них. По крайней мере, Чонвон раньше так считал. Альфа нагнал его на выходе со двора. — Чонвон, погоди! Прошу, не торопись. Омега послушно остановился. Ему хотелось взглянуть Джею в глаза, спросить, за что? Неужели он был настолько плохим кандидатом, чтобы заслужить это унижение? — Вот от кого, а от тебя я такого не ожидал, Чонсон. — Клянусь, я не знал про Сону. Папа не предупреждал. Я был бы против. — Что вы устроили? Это что, кастинг на роль твоего парня? Это унизительно. — Детка, я не хотел тебя обижать. Прости, давай вернемся, и я скажу папе… — Ничего не надо говорить. Ты молчал, хотя мог бы его остановить, но решил этого не делать. А сейчас уже поздно. — Ян решительным шагом вновь двинулся к выходу, но альфа перехватил его предплечье. — Вони, пожалуйста, если не хочешь возвращаться, хотя бы не сбегай. Я не хочу ссориться. — Я тоже не хочу. Поэтому отпусти. — Нет. Я не хочу расставаться так. Давай я отвезу тебя домой? Чонвон прикрыл глаза, думая, как лучше ответить и сформулировать мысль. Ему было страшно от того, что все могло закончиться так. Но и заткнуть гордость куда поглубже и переступить через себя он тоже не мог. — Не думаю, что твоя компания сейчас — то, что мне нужно. Я хочу побыть один. — Я…понимаю, — после небольшой паузы Джей вздохнул, отпуская его руку. — Только пожалуйста, напиши, как доберешься до дома, ладно? — Ладно, — прошелестел Чонвон, отступая. Не хотелось разыгрывать драму и продолжать этот разговор — банально не было сил. Хотелось лишь попасть в свою комнату, по-детски свернуться калачиком на кровати, и чтобы тебя пожалели. Он шел сюда без уверенности, что все пройдет гладко, но хотя бы знал, что это инициатива Чонсона — познакомить его с родителями, представить, как свою пару. А получилось так, что Чонвон стал объектом чужой насмешки, ему буквально в лицо бросили: «вот он лучше тебя, и он достоин моего сына, а ты — нет». И может, Джей не хотел этого, не был инициатором, но он и не пресек все происходящее на корню, хотя мог. И возможно, обида Яна на Чонсона была слишком сильна, но в одном он был уверен: с теми, кто действительно дорог, так не поступают. Полночи Чонвон не мог уснуть, все думая, и даже немного всплакнул. Пару месяцев назад он бы не мог представить себя льющим слезы из-за мужчины, но появление Джея изменило все. К утру он задремал, измученный предчувствием возможного расставания. В голову лезли мысли о том, что вероятно, Чонсон пойдет на поводу у папы и решит порвать с Чонвоном. Скорее всего, пригласит его куда-нибудь, чтобы поговорить, покажет себя по-джентльменски, а потом выдаст что-то по типу «дело не в тебе, дело во мне». Но получается-то как раз наоборот. Каково же было удивление омеги, когда утром его разбудил стук в дверь. В непонятках и не до конца разлепив глаза, лохматый и опухший он отворил дверь, увидев там курьера с огромной охапкой лилий. Букет пах так сильно, что запах чуть не снес Яна с ног, но он обожал этот аромат. — Ян Чонвон? Подпишитесь за получение, — попросил курьер, протягивая какую-то бумагу. — Но я ничего не заказывал, — растеряно пролепетал он. — Вы — нет. Но это точно адресовано вам. Рассеянно оставив автограф, омега взял в руки коробку и букет, занося внутрь. К подаркам прилагалась еще и маленькая открытка. «Я всю ночь не спал, всё думал о нас. Прости, если курьер тебя разбудил, я просто не мог больше ждать. Я так виноват перед тобой и не знаю, как исправиться, что мне сделать, чтобы ты простил меня? Я очень дорожу тобой и тем, что между нами. Буду ждать тебя сегодня у твоего дома в шесть. Прошу, дай мне еще один шанс. Всегда твой, Джей». Несколько раз перечитав содержимое и убедившись, что не ошибся, Чонвон вновь не сдержал предательских слез. Значит, Чонсону важны их отношения, и он не хочет расставания. Конечно, это не гарантия того, что все будет хорошо, но по крайней мере, шанс на то, что у них есть будущее. В серебристой коробке его ждал такой же серебристый полароид. Абсолютно новый, но стилизованный под ретро, такой, какой Чонвон давно хотел. Он как-то обмолвился об этом Паку, и видимо, тот запомнил. Он всегда внимательно относился к Чонвону, прислушивался к его желаниям и идеям, уважал интересы и независимость. И возможно именно поэтому вчера Яну было так больно. В шесть, как и было назначено, он вышел во двор, сразу видя знакомую машину. Джей стоял, оперевшись о водительскую дверь, и при виде Чонвона его лицо моментально озарила улыбка. — Спасибо, что согласился прийти, — он галантно открыл перед омегой дверь. — Разрешишь отвезти тебя к океану? Чонвон любил океан. К удивлению многих и собственному сожалению, он не бывал там часто. Жил в другом конце города, и добираться до пляжа на общественном транспорте по пробкам нужно было не меньше двух часов. Да и общественные пляжи, заполоненные народом, его не слишком привлекали. Хотелось чего-то более тихого и уединенного. Но сейчас Джей привез на незнакомый ему дикий пляж. Они отъехали от Лос-Анджелеса на приличное расстояние, и здесь, если присмотреться, даже можно было разглядеть звезды. — Как красиво, — выдохнул Чонвон, и скинув ботинки, побежал к самому берегу. Вода мягко ласкала ступни, пенясь и чуть слышно шипя, и омега сел на побережье, погружая ноги по колено. Просидев так несколько минут, не думая ни о чем, он решил вернуться обратно, к машине, но на полпути обнаружил Джея, уже организовавшего им пикник. — Свечи постоянно затухают, — буркнул альфа, вновь пытаясь поджечь одну с помощью зажигалки. — Прости, я об этом не подумал. — Ничего. — Только и мог ответить Чонвон. — Это пустяки. Он действительно так считал. Усевшись на край мягкого пледа, он удивился, как много всего подготовил Чонсон: тут была и корзина с фруктами и ягодами, сэндвичи, сладкие булочки из пекарни, закуски, шампанское и сок. Еще альфа захватил подушки для удобства и свою гитару, а еще зачем-то колонку. — Я мог бы сыграть для тебя позже, — неуверенно предложил тот. — Но если не хочешь, просто включу музыку. — Я с удовольствием послушаю, — Ян действительно слышал, как Джей играет, всего раз. — Но давай сначала перекусим. — Шампанского? — Не откажусь. Пак, как примерный водитель и гражданин, не пил, а Чонвон решил не разгоняться — если им с Чонсоном предстоял серьезный разговор, лучше вести его на трезвую голову. — Чонвон, — первым не выдержал Джей. — Я хочу попросить у тебя прощения. Все, что ты сказал вчера — правда. Я люблю папу, но он был не прав, пригласив Сону и сказав то, что сказал. А я виноват еще больше, ведь не помешал ему. И мне очень жаль. Я поговорил с ним, дал понять, что у нас с тобой все серьезно и что он не сможет ничего изменить. Ты — мой парень, и ему придется это принять, нравится ему это или нет. — И что он ответил? — Ничего. Надулся, как рыба-шар, — усмехнулся Пак, — с ним такое бывает. Просто надо подождать немного, и он поймет, что был неправ. Никогда не скажет об этом вслух, но такой уж у него характер. — Я просто не понимаю, что со мной не так, — под нос пробурчал Ян. Он не хотел строить из себя жертву, правда. Просто стремился к правде. — Дело в твоем отце. На заре своей карьеры Яны с Паками соперничали, ты не знал? — Чонсон усмехнулся, видя удивленный взгляд темных, как горький шоколад, глаз. — Да, да. Потом их пути разошлись, твой отец взял себе бракоразводные процессы, мой сконцентрировался на вопросах налогов и наследства. Отец давно закопал топор войны, а папа оказался чуть более злопамятным. Потому и факт, что ты теперь работаешь у меня, не дает ему покоя. Хотя он сам трудился в фирме у отца. Вот такие дела. — Тогда это все объясняет. Я много думал, вплоть до того, чтобы написать заявление на увольнение. В словах твоего папы есть доля истины, да и я не хотел бы быть полностью зависим от тебя. — Ты и не будешь. Пойми, Чонвон, хоть фирма и моя, мы с тобой в ней на равных. Я хочу быть твоим старшим коллегой, а не боссом. Подсказывать, если понадобится, а может и наоборот — просить у тебя совета. Я знаю, что ты сделаешь так, как посчитаешь нужным, просто скажу: я не хотел бы, чтобы ты уходил. Ты — ценный сотрудник, и нужен фирме. И мне. — Спасибо, — после небольшой паузы выдохнул Ян. — Это очень важные слова для меня. После этого разговора дышать стало как-то легче, будто воздух стал не таким густым и душным. С океана подул ветер, принося запах соли и воды, и Чонвон, радостный, отхлебнул еще шампанского и заел кусочком шоколада. Он посмотрел вдаль — небо уже почти слилось с морем, темнота поглощала все, и Джей отошел, чтобы включить фары на машине. — Аккумулятор не сдохнет? — Неа. Я в нем уверен. — Переночевать на пляже не проблема, но нам завтра на работу. — Плевать. Мне главное, что мы помирились. У нас же все хорошо? — Да. Думаю, да, — с маленькой улыбкой кивнул Чонвон. Он ощущал спокойствие на душе, как будто с плеч свалился тяжелейший груз, и он наконец смог вдохнуть полной грудью. — Спасибо за этот вечер. Давай постараемся больше не ссориться. Я понимаю, что это невозможно, но вчера… Мне правда было очень плохо. — Как и мне, Вон-а. Прости меня, правда. Я даже не знаю, как объяснить свое поведение. Да и ни к чему оправдываться. — Я прощаю, и давай больше не станем возвращаться к этому. Просто будем честны друг с другом. Ладно? — Конечно. — Просто для моего спокойствия. У тебя есть какие-нибудь чувства к Сону? — Что? — брови альфы поползли вверх. — Разумеется, нет! — Хорошо, — с чувством полного удовлетворения кивнул Чонвон. — Теперь точно проехали. — Еще вопросы? — усмехнулся Чонсон. — Неа. — Тогда, может, прогуляемся? Его рука в руке Чонсона, их переплетенные пальцы ощущались хорошо. Так, как и должно было быть. Мужчины шлепали босиком по мокрому галечнику, задевая пальцами набегающие волны, и казалось, они могут так идти бесконечно. Пройдя довольно много, они присели у кромки воды — Чонвон положил голову Джею на плечо, а тот прижал его ближе, приобнимая. Кажется, это был рай на земле. Чонвон отлично запомнил тот вечер. Тогда он в первый раз услышал заветное «я люблю тебя». Тогда же и ответил, только мысленно, не осмелясь произнести вслух. Но кажется, все и так было понятно без слов по его прикосновениям, по взгляду, которым он глядел на Чонсона, по жарким поцелуям, по тому, с какой страстью он отдавался, предлагая всего себя. По тихим мольбам и одиноко скатившейся предательской слезинке, по тому, как он вздрагивал от гулкого шепота на ухо, по следам, оставленным его ногтями на чужой спине. Все это свидетельствовало об одном — он безвозвратно и безгранично влюблен. Пути обратно уже не было.

***

Сейчас

Теперь Рики напрягали не только перепалки Сонхуна с Хисыном, но и избегание Джея. Впрочем, не то чтобы это стало новостью. Из всей троицы только Ли общался с ним почти также, как прежде и проявлял дружелюбие. Да и сегодня их с Сонхуном стычки сошли на нет — друзья хоть изредка перебрасывались меж собой фразами. Значит, их взаимные обиды потихоньку угасали. Сегодня Ники уделил особенное внимание истории и архитектуре, демонстрируя гостям более старые и самые современные памятники искусства. А когда заметил, что мужчины уже утомились слушать, предложил им самим выбрать, как провести свободное время. Не хотелось, чтобы им наскучил его рассказ. — Мы решили сходить в мэйд-кафе, куда хотел Сонхун, — поделился Хисын. Видимо, он первым решил закопать топор войны, потому что вышеупомянутый Пак был немного удивлен этой новостью. — После этого мы пойдем в бар «Огни Токио» — я про него много слышал. Присоединишься к нам? Завтра суббота, а значит, работой уже не отмажешься, Ники-сан. Нишимура усмехнулся, переводя взгляд с одного лица на другое. Ли выглядел заинтересованным, Сонхун смотрел выжидающе, а Джей предпочел отвести глаза. — Если вы все этого хотите… — Разумеется, — не дал ему продолжить Ли, а Сонхун и Джей закивали. Последний, судя по всему, из вежливости. — Будем ждать тебя там к десяти. Прошу, приходи. — Я приду, — прикрыл глаза Нишимура, отпуская альф восвояси. Он дал обещание, и клуб был его возможностью прощупать почву и примириться с Джеем. Вчера альфа был практически трезв, кто знает, как он себя поведет под влиянием алкоголя? В тот вечер Ники даже по собственным меркам выглядел неотразимо. Его дикий, гипнотизирующий взгляд притягивал и подчинял без шансов на освобождение. Его изящная, уверенная походка заставляла людей вокруг оборачиваться. Его одежда была неброской, но подчеркивала фигуру и играла на контрасте широких плеч и узкой талии. Он понял, что не прогадал по пожирающим его взглядам Сонхуна и Хисына. Ли выглядел крайне довольным, игриво улыбаясь и тут же подозвав официанта, чтобы угостить прибывшего коктейлем. Сонхун разглядывал его внимательно и серьезно, но в его глазах также играли жадность и желание присвоить. Джей же не смел прямо смотреть на Ники, то и дело отвлекаясь в телефон, а на вопросы отвечал коротко и неинформативно. Нишимура сначала немного расстроился, но потом решил просто расслабиться и плыть по течению. В конце концов, он тоже устал за неделю и заслужил небольшой отдых. Хисын пригласил его на танцпол, но Ники отказался, ссылаясь на усталость. Неспешно потягивая коктейль, он надеялся остаться с Джеем один на один и завести с ним беседу, но вышло иначе: Паку кто-то позвонил, и он покинул их, выбираясь наружу, а они с Сонхуном остались молча сидеть за столиком. Немного неловко, но японец решил не зацикливаться. Постепенно клуб набивался народом, а на сцену вышли танцоры. Этот клуб нравился Нишимура тем, что среди них были и альфы и омеги, и мужчины и женщины. На одного из них Рики засмотрелся — так плавны и грациозны были его движения, а растяжка…она заставляла думать об определенных вещах. — Нравится? — от наблюдения его оторвал голос Сонхуна, и Рики неспеша повернулся к нему. — Да. Он чудо как хорош, — не отрицал Нишимура. — Пленительный омега, не правда ли? — Я вижу перед собой лишь одного пленительного омегу, — Сонхун понизил голос так, что Ники не без труда разобрал слова. — Правда? — удивился Нишимура, — помню, пару дней назад ты был весьма серьезно настроен насчет того, что хочешь со мной сделать. А теперь что, передумал? — Вовсе нет. Просто хочу понять, нужно ли тебе это. — Мне любопытно, — решил не юлить Ники, — собираешься ли ты сдержать обещания, альфа. Или они были лишь попыткой привлечь мое внимание, а на самом деле ты ни на что не способен? Пак тяжело сглотнул, не отводя взгляд от губ омеги и не моргая. Нишимура знал, что это открытая провокация. Но судя по всему, без нее Сонхун бы не сдвинулся с мертвой точки. — Дай мне пару минут, и я сделаю все по высшему разряду, — пообещал Пак. Он мимолетно сжал лежащую на столе ладонь Ники, будто прося дождаться его и не исчезать, встал из-за стола, попутно крикнув что-то официанту, и протиснулся среди плотно прижатых танцующих людей куда-то к подсобным помещениям. Рики проводил его взглядом в надежде, что отсутствие Сонхуна будет недолгим. Альфы обещали безудержное веселье, но такими темпами, если он сам себя не повеселит, то заскучает, либо же уснет. Пока его единственным развлечением был танцующий уже в одном нижнем белье привлекательный блондин-омега. Ники раздевал его глазами, мягко улыбнувшись, когда поймал на себе его жаркий взгляд. Он бы с удовольствием сейчас этого парня… — Идем, — горячие фантазии развеял Сонхун, потянувший его за руку. Рики встал, бросив на танцора последний взгляд, и зашагал следом за Паком в одну из приватных комнат. Ну конечно же, куда еще? Спасибо, что не в туалет — на такое Нишимура не подписался бы. Захлопнув за ними дверь, Пак принялся зацеловывать шею и лицо Ники, поспешно расстёгивая пуговицы на рубашке. Его пальцы тряслись то ли от желания, то ли от волнения, и омега не торопил его, а наоборот, поглаживал по спине и плечам, давая свободу действий. — Позволь отсосать тебе, — Сонхун практически упал на колени перед Ники, смотря просяще снизу вверх. Он был красив, его миловидное лицо вполне могло бы сойти за омежье, но Нишимура прекрасно помнил, что перед ним был альфа, который в случае чего попытается взять над ним верх с помощью своей внутренней сущности. Но было одно «но» — альфа перед ним хотел покоряться. Ему нравилось подчинение. — Конечно, милый, — Рики с улыбкой погладил Пака по идеально гладкой щеке, — если ты так просишь. Он помог Сонхуну избавить себя от белья, обнажая естество. Альфа аккуратно заглотил член, прикрывая глаза от удовольствия — видимо, так сильно этого хотел. Сонхун жадно чавкал, пуская слюну, набивал себе рот, двигаясь до упора, и это сводило Ники с ума. Давно ему не сосали с таким упоением. — Блять, — он запрокинул голову, придерживая лицо Сонхуна одной рукой, другой же вплетаясь в черную густую шевелюру, — Сонхун, твой рот… Альфа справлялся очень хорошо. Посасывал, делая глотательные движения, загонял член себе в глотку, слезящимися глазами смотря на Ники снизу вверх. В них читалось подчинение и обожание, как будто альфа весь полностью в этот миг принадлежал ему и позволял собой управлять. Нишимура при желании мог бы поиметь его, как игрушку, не заботясь о чужом комфорте, но не стал, ему и без этого было невъебенно хорошо. Он стер капельки слез с лица Сонхуна, а ботинком аккуратно надавил на вставший член альфы — тот был каменным просто оттого, что Пак делал ему минет. Сонхун жалобно заскулил и простонал, давясь членом, но сосать не перестал. Когда Рики прекратил давление, Пак на секунду отстранился от члена, умоляя: — Могу я к себе прикоснуться? Пожалуйста! Омега надавил на его голову, вынуждая вновь принять член в готовый рот, но Пак и не сопротивлялся. Ему нравилось, что им помыкают, обращаются, как с вещью, для Ники он готов был быть лишь предметом, приносящим удовольствие, и это его до чертиков возбуждало. — Дай подумать, — протянул Нишимура, довольный представшим перед ним зрелищем. — Ты был славным альфой и сдержал свое слово. Постарайся для меня еще немного, малыш, я хочу кончить. И да, ты можешь прикоснуться к себе. Благодарно проскулив, Сонхун стал двигать ртом еще интенсивнее, параллельно пробираясь рукой в штаны и высвобождая член. Даже при неярком свете было видно, насколько мужчина был возбужден: головка истекала смазкой, а сам орган был багровым и твердым, как камень. Рука Пака начала быстрые движения, но при этом он не забывал о Ники, который вот-вот должен был достигнуть развязки. Хватая партнера за голову, Нишимура притянул его ближе, вбиваясь прямо в узкое горло. Буквально пары толчков хватило для того, чтобы он излился в рот Сонхуну и ему на лицо. Пак просяще высунул язык, не желая упустить ни капли. Он продолжал надрачивать себе, и будто прочитав его мысли, Рики вновь надавил ботинком на основание его члена — совсем аккуратно и нежно, чтобы не навредить. — Молодец, — он ласково потрепал Сонхуна по голове. — Хороший альфа. С всхлипом, перерастающим в стон, Пак кончил, едва удерживая вес тела, упав на руки. Его сперма залила все: пол, его собственную одежду и обувь и даже ботинки Рики. Тот, в свою очередь, одевшись и убедившись, что Сонхун в порядке и в его поддержке не нуждается, покинул комнату, давая Паку побыть одному. Нишимура казалось, это именно то, что альфе сейчас было нужно — остаться наедине с собой и отойти после выброса сил и эмоций. Рики тоже устал. Он оглянул помещение, и не найдя Джея за столиком, решил, что больше здесь ловить нечего. Он мало преуспел сегодня, но он — всего лишь человек. Ники не может контролировать все и всем управлять. Много чего от него попросту не зависит. С мыслями о том, что завтра все решится и подойдет к логичному завершению, омега заказал такси и укатил домой.

***

На следующее утро Ники разбудил звонок Хисына, оповестившего, что вся троица решила отправиться в Диснейленд. Омега не сказать чтобы был сражен этой новостью наповал, но все же удивился, что серьезные взрослые мужчины предпочли именно так провести свой последний день в японской столице. К тому же, троица предлагала купить билет и ему, но Нишимура отказался — не хотел целый день находиться в толпе орущих детей и томиться под палящим солнцем в очереди. К сожалению, желающих развлечься в самом знаменитом парке было море. — Я был там уже с десяток раз, Хисын-сан. Там вы вполне обойдетесь без меня. Если наскучит, напишите, я подъеду, и мы вместе прогуляемся по городу, покажу вам то, что еще не успел. На том и порешали. Рики вполне отдавал себе отчет в том, что теряет возможность наладить контакт с Джеем, но ему казалось, что в их отношениях уже ничего не поменяется. Его попытка оказалась неудачной, в итоге, он спугнул альфу. Вряд ли тот резко изменит мнение и позволит японцу добиться желаемого. К удивлению Нишимура, Хисын написал ему уже в четыре часа. Мы еще раз покатаемся на «пиратах карибского моря» и пойдем к выходу. Твое предложение в силе?

Разумеется. Собираюсь.

По пути к парку Ники прикинул, какие районы еще лучше показать туристам, и где лучше поужинать. В итоге они перекусили в одном из рыбных ресторанчиков в Харадзюку и погуляли по району, наслаждаясь вечерней прохладой и наблюдая, как закипает в городе ночная жизнь. К удивлению Рики, альфы много не пили и вообще были какими-то притихшими. Видимо, взгрустнули перед отъездом — в возвращении домой всегда есть что-то печальное, особенно когда хорошо провел время. Проводив их к отелю, Нишимура поклонился: — Это была наша последняя экскурсия. Вы были замечательными туристами, и мне будет грустно расставаться с вами. Мы еще увидимся завтра — я провожу вас на рейс. Надеюсь, что сумел оставить о Токио и Японии отличное впечатление. — Ты удивительный, Рики-сан, лучшего гида и пожелать нельзя, — заверил его Хисын. Сонхун добавил, что тоже будет скучать по нему и Японии, а Джей активно закивал, рассыпаясь в благодарностях. Они попрощались немного сумбурно, и оставшись в одиночестве, Ники предался меланхолии. Бывало, после отъезда туристов, особенно, если они оставляли приятное впечатление, на него нападала тоска. В голову лезли мысли о том, что он так и будет один, оставляемый всеми. За годы жизни он так и не обрел своего человека, пускай, время на это еще имелось. Но все же было тоскливо. То, чего уж точно не ожидал Нишимура в тот момент, так это получить сообщение от Джея. Да, Пак не избегал его слишком откровенно, но и на контакт сам не шел. А тут послание особенного содержания. Если ты еще не уехал и все еще заинтересован, загляни ко мне в номер 226, 6 этаж Я буду ждать. Рики замер с телефоном в руках посреди улицы, вызывая недовольство прохожих. Он даже протер глаза, чтобы проверить — не обман ли это зрения. Потому что с чего бы Паку резко менять мнение? Или же он все обдумал и решил, что Рики стоит того, и он готов рискнуть? Нишимура не знал, что ответить, и следует ли отвечать. Вместо этого он зашел в другой диалог и настрочил: Скажи, что мне делать. Он пригласил меня к себе в номер. Через минуту — прочитано. И тут же входящий вызов, на который Рики ответил, прибившись к стене какого-то магазинчика. — Ты должен пойти. Нишимура вздохнул и прикрыл глаза. А что он еще собирался услышать? — Я так и знал, что ты это скажешь. — Видишь, ты слишком хорошо меня знаешь. Голос на том конце не грустный, нет… скорей смирившийся и удрученный. — Ты меня возненавидишь. — Что за глупости? Это была моя идея. — Но я — исполнитель. — Ты лишь выполняешь мою просьбу. И я прошу тебя — иди к нему. — Ладно, — тяжело вздохнув, омега понял, что деваться некуда. — Но я хочу, чтобы ты знал, я никогда не хотел сделать тебе больно. — Не волнуйся, Ниши. Я в этом никогда и не сомневался.