Начало и конец.
11 января 2025 г., 22:52
"Мир жесток." Все больше уверялись люди, из раза в раз причиняя себе сами боль и страдания, но одновременно обеспечивая тоже самое и другим. Насилие. Слово которое может разрушить много кому жизни, звучание одно, контекст разный, но смысл всегда один. Оно обозначает боль. Ох, насилие. Сколько разных его видов существует на свете, и не поверите ль, но всех их создали люди. Физическое, эмоциональное, домашнее, изнасилование, разновидностей не сосчитать, но одна маленькая девочка, за всю свою никчемную жизнь, уверяясь, с каждым новым разом, что мир жесток, пережила все его виды. Ее душа была пропитана болью и страданиями, и в конце концов закрылась на замок, чтобы не чувствовать больше как кровоточат раны в сердце от жалости самой себя.
Вета, или же Ветелия, как называла ее иногда мама, в перерывах от пьянства и прогулок, жила в квартале, населенным радостью. Счастьем было пропитана каждая вещь, но казалось, что его не хватило именно на эту бедную девочку. Дом, в котором она жила, подвергаясь страданиям каждый божий день, не разваливался, стоял крепко, даже не шатаясь на своем фундаменте, был серым, обычным, не отличавшемся от других, но его стены были пропитаны криками боли, а по полу стекали и просачивались в самые закоулки между бетоном, капли крови, частицы гемолимфы, осколками безумия, оседали внутри, на коре больших полушарий головного мозга, заставляя делать непоправимые вещи, о которых никто никогда не забудет. Семья, что жила в квартире под номером тридцать один, ничем с виду не отличалась от обычных, законопослушных и имеющих совесть людей. Жена со своим мужем часто посещали театр, ходили на различные выставки, всегда одетые с иголочки, прямо как их ребенок, прихоженный да ухоженный, с широко растянутой до ушей улыбкой и очаровательными глазами, наполненными до самых краев болью. Каждый день, возвращаясь со школы Вете приходилось гадать, насколько сильно будут болеть ее раны, после очередной пьянки Отца и Матери, и как только они умудрялись, не выходя из запоя, поддерживать иллюзию идеальной семьи.
Другое дело Сано, или же Исано, как вам будет удобно, росла в мягких и тепличных условиях не зная забот и страдания. В ее глазах всегда была заметна радость от наслаждения собственным существованием.
Жизнь, которая была для Ветелии сродне аду, перестала им казаться после одного момента, который развернул все прошло бытие ровно на сто восемьдесят градусов. Однажды возвращаясь со школы, в которой училась и так ненавидела этот вид деятельности, девушка остановилась возле детской площадки. Разваленная песочница, сломанный забор, на земле валяются балки, железные, ржавые, будто бы эта площадка была заброшена много тысяч лет назад, только качели, стоящие чуть поодаль, с желтыми сиденьями, были не тронуты. Раскачиваясь, от порывов ветра, они немного скрипели, напоминая насколько стары и как же быстро пролетает жизнь, будто бы приглашали попробовать покачаться и, может быть в последний раз, ощутить себя как в детстве. Ветелия приняла предложение от судьбы и села на деревяшку. Ноги, уже длинные, из-за многих лет, не как в детстве, упирались в пол, мешая нормально раскачиваться. Сзади послышались шаги, человеческие, тихие, спокойные, неуверенные. Обернувшись, Вета заметила красивую, но очень уж скромную, девушку, с волосами, мягкими на вид, приглушенного фиолетового цвета, наверное длинной по лопатки, их не было сильно видно, из-за того, что девушка шла лицом к зрителю,а точнее к Ветелии. Она приблизилась и тихим, отчего то нерешительным голосом, спросила, будто бы боясь свою собеседницу:
─А можно... Я тоже, рядом с тобой сяду на качели?
Пропитанная горем посмотрела на нее и кивком указала, чтоб та садилась, все же, какая разница сидеть одной или двоем? Но разница была, девушка тут же попыталась завести разговор:
─А меня кстати Исано зовут, но можно просто Сано. А.. А тебя?
С надеждой заглянув в глаза собеседницы, нерешительно протянула наделённая счастьем.
─Приветики! Я Вета, ну или же если по полному имени, то я Ветелия, но все же предпочту, чтоб меня называли по первому варианту.
Девушка улыбнулась и Исано продолжила задавать вопросы, интересно было только зачем? Подружиться хочет может? У Веты за всю свою жизнь почти не было друзей, и ей бы не помешало хоть когда-либо поговорить с человеком, которому полностью доверяешь и он тебе тоже. За разговором время пролетело достаточно быстро, хотя жизнь и так слишком скоротечна. Исано, продолжая раскачиваться на качелях, весело добавила:
─Ты такая красивая, знаешь? Ты в каком салоне красилась? Такой мягкий зелёный получить достаточно сложно, особенно на кудрях. Кстати, а где ты учишься и живёшь? Может будем тут встречаться иногда?
Ветелия засмеялась, ей наверное никогда не было настолько комфортно, и с кем? С какой-то прохожей девочкой, которая явно была ее младше по виду. Девушка задумчиво протянула, несколько смущаясь
─Ну.. вообще я хотела покраситься в красный, но какая-то гадина в магазине переставила баночки с краской из одной коробки в другую, вот поэтому и хожу сейчас в каком-то цвете мха. А живу я там, в четвертом подъезде, дом сорок пять А. Учусь тоже недалеко,школу номер двадцать девять знаешь? Кстати, а ты где живёшь? И вправду могли бы здесь встречаться, было бы весело!
Говоря эту фразу и попутно махая рукой в стороны того, что объясняла, Вета подмигнула, как бы говоря, что теперь очередь собеседницы о себе рассказывать.
─О.. А Я живу в сорок девятом, да и учусь в тридцать первой.
Заунывно протянула девушка. Но тут же воспряв духом спросила, желая получить ответ, который итак уже звучал в ее ушах, бья по трем слуховым косточкам, стремечку, молоточку и наковальне.
─Мы же ещё встретимся, правда?
Ответ последовал незамедлительно.
─Встретимся, обещаю.
Пролетело несколько месяцев и вправду девушки, почти каждый день, встречались на старом, уже милом их сердцу месте. Оказалось, что Вета наоборот младше, находясь в девятом классе, а Исано в десятом. Они успели поговорить о многом, открыть друг другу душу. Кудряшка больше не боялась идти домой, ведь ей стало абсолютно наплевать на боль, зная, что вечером в этот же день она опять придет покататься на качелях, где встретится со своей подружкой.
Но в один прекрасный, хотя нет, как можно назвать его прекрасным, он ужасный, наполненный скорбью и болью, день, Вете максимально уже все осточертело. Руки и ноги болели от побоев, из носа, в который ударили по меньшей мере раз пять, хлестала кровь, за волосы тянули так, что почти вырывали с корнем, и самое главное, пытались, хотя нет, даже не пытались, а угрожали тем, что убьют. Застрелят. Девушка, уставшая уже от жизни, и ото всех, стянула тихо пистолет, дабы совершить непоправимое и самой поставить крест на своем существовании. Желая уже скрыться, закончить, ноги сами понесли ее на площадку к тем самым качелям. Вета заплакала, но не от расставания с жизнью, а от счастья, насколько тут было легко и беззаботно. Набросав краткую записку, и сжав ее в руке, девушка закусив губу поднесла к виску дуло пистолета. По всему кварталу раздался выстрел, громкий, будто началась гроза и шелестели деревья от страха. Бездыханное тело рухнуло вперёд на песок, подняв огромный слой, наверное вековой, пыли. Через минут двадцать, а может сорок, или даже день, Ветелия не знала, ведь к тому времени она уже умерла, на их место пришла Исано. Увидев тело, она не поверила в происходящее, а из глаз хлынули слезы, застилая обзор. Дрожащими руками набрав номер полиции, девушка рыдала в трубку, моля, чтоб приехали побыстрее и скорую, чтоб вызывали. Сано села, даже рухнула, также как труп, без сил, захлебываясь горем, дожидаясь приезда отряда и сотрудников. Прошло пять минут, а государственные органы были уже тут как тут. Оцепили периметр, вывели зевак, осмотрели труп, и нашли... Записку, которую так крепко сжимала уже в окоченевших пальцах девушка.
─Госпожа Исано, это адресовано вам.
Сотрудник полиции нехотя отдал улику сиреневолосой, хоть это и немного запрещено законом, но ему казалось, что потерпевшей стоило это увидеть.
А на бумаге было написано всего несколько слов.
─Прости, Исано.
